Добро пожаловать в Фир Болг! Волшебный мир драконов, принцесс, рыцарей и магии открывает свои двери. Вас ждут коварство и интриги, кровавые сражения, черное колдовство и захватывающие приключения. Поспеши занять свое место в империи.
Вверх Вниз

Fire and Blood

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fire and Blood » Настоящее » [20.01.3300] О верности и ненависти


[20.01.3300] О верности и ненависти

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

О верности и ненависти
We chose the silence
Hatred, cruel violence.

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

20.01.3300 ❖ покои Сигрун, королевский замок, Хедебю ❖ Ragnbjorn Lovdung, Sigrun Ingling
https://i.imgur.com/LBb3Zcg.gif https://i.imgur.com/oWOuTdX.gif

Не выдержав нежеланной компании, Сигрун покидает праздничное застолье, отправившись в подготовленные для неё покои. Тем временем, новоиспечённый дроттинн Эргерунда, Ранбьорн Ловдунг, решает, что это отличная возможность лично пообщаться с ярлом, всё ещё помня оскорбительный плевок под своими ногами.   

Отредактировано Sigrun Ingling (2018-12-02 21:30:53)

+1

2

Тени метались по каменной стене, отпрыгивали  в стороны, будто пытаясь убраться подальше, поглубже в углы, едва заметно шурша и извиваясь. Боялись огня горящих ярким теплым светом слегка оплывших свечей, закрепленных в медном подсвечнике, искусной ковки.
Подсвечник этот сжимала твердая рука короля, который уверенно поднимался по ступеням узкой тайное лестници, которой в основном пользовалась прислуга замка.
Его шаги мягко и приглушенно отзывались в замкнутом пространстве, отражаясь от стен. Но звуки эти тонули в хоре множества голосов, не очень стройной мелодии, исполняемой музыкантами в общем зале. Пир продолжался. А его присутствие там уже не так обязательно.
Ранбьорн ощущал себя уставшим. Даже несколько измотанным. Последние два месяца были особенно тяжелыми. Он спал от силы по четыре часа в сутки. Не давал себе времени на отдых. Да и подготовка к прошедшему приему стоила ему не мало. А еще больше стоил сам прием. Но каким бы он был королем если бы показал куму-то свою слабость?
Поэтому только сейчас, остановившись на миг посреди лестничного пролета, Ловдунг провел ладонью по лицу, пытаясь как бы стереть усталость, скинуть тупую ноющую головную боль и резь в глазах. Сегодня его внимания требовало еще одно незамедлительное дело. Все остальное могло подождать до завтра.
Медленно выдохнув, Ранбьорн совладал с собой и продолжил свое восхождение по лестнице. Когда король достиг нужного этажа, он поднес подсвечник ближе к стене. Внимательно оглядел гобелен, закрывавший стену. Протянул руку и надавал на камень справа от изображенного на гобелене оленя. Что-то не громко заскрежетало. Тогда Ловдунг отодвинул край гобелена и шагнул вперед: в открывшийся проход.
Он оказался в небольшой гостиной. В очаге ярко плясало пламя. Пол покрывали выделанные медвежий шкуры и ковры. На инкрустированном столике ваза тонкого стекла, наполненная зимними яблоками. Здесь было тепло и уютно. А еще тихо. Шум пира не достигал отведенных ярлу Инглинг покоев.
В кресле возле очага, спиной к нему сидела рыжеволосая, юная девушка. И хотя сейчас он не видел ее лица, он помнил, что Сигрун Инглинг красива. Пусть в ее взгляде и была ненависть, а в поведении показное презрение. Сколько ей было лет? Точно Ранбьорн не знал. Но стать ярком в таком юном возрасте… Да еще и женщине.. Она заслуживала уважения.
-Ярл Инглинг.
Голос короля прозвучал неожиданно в уютной тишине комнаты.
-Вы не уделите мне немного своего времени.- Это не было вопросом. Утверждение. Уверенное, как и взгляд Ранбьорна.
-Приношу свои извинения за столь поздний визит, миледи. Но хотел бы поговорить с вами без лишних свидетелей.
Он опустил подсвечник на столик возле гобелена, за которым скрывался один из тайных ходов его замка.
-Думаю нам есть о чем поговорить.
Возле окна мужчина остановился. Лунный свет падал на его лицо, чуть искажая черты, добавляя теней.
Взгляд светлых глаз остановился на девушке. Он ждал ее ответа, реакции.

+2

3

Это было насмешливым унижением - заставлять их всех сидеть среди пиршества и выпивать с теми, кто еще совсем недавно выступали против них, убивали их людей и всех, кого они когда-то любили и уважали. Пир на костях. Издевательская пытка. Но им пришлось, Сигрун знала, что в ее случае проявлять слабость слишком непозволительная грешность, присутствуя здесь, она лишний раз доказывала, что Инглинги не сломлены. Как же ей не хватало рядом матери. Ингхильд умела вселить в дочь уверенность лишь словом. Сигрун росла со многими, кого теперь нет в живых лишь благодаря амбициям тех, кто так громко восхвалял своего нового короля и поднимал за него бокалы. Она молча сидела за выделенным столом. Никто из людей ярла Инглинг особой радости не проявлял, хотя и тихо за их столом тоже не было. Но Сигрун больше молчала, даже к еде не притронулась, не сделала ни глотка эля из кружки, которую испепеляла взглядом время от времени, ей хотелось надеяться, что там яд. Хватит ли ума у нового короля убить ее сейчас? Впрочем, больше ее внимание и мысли были заняты догадками: чей меч пронзил тела её братьев и отца, от чьих рук они могли погибнуть. Ее воротило от всего происходящего, от запаха, что витал в воздухе, от всех этих лиц, особенно невыносимо было видеть убийцу на том месте, где когда-то сидел Висбур Вельсунг, и должен был по праву сидеть ее муж. Она знала, что Ловдунг убил Эйнара, ее супруга.  По правую сторону от Сигрун сидел Рейв, и в особо тяжёлые моменты его присутствие совсем рядом помогало девушке, лишь раз, незаметно для остальных, она сжала его крепкую руку, ощущая его тепло и поддержку.
- Я плохо себя чувствую, пойду отдохну. Не иди за мной, кто-то должен остаться. Я хочу побыть в тишине. - Не громко проговорив в сторону Рейва, Сигрун тихонько поднялась с места и покинула сие действие, что узурпатор именовал пиром. Для нее это был не пир, а поминки, она не поднимала бокал за узурпатора. За тех, кто пирует с Одином, она уже отдала дань.
Ночная мгла давно уже покрыла небо. Мрачные коридоры замка казались особенно холодными, хотя еще совсем недавно Сигрун считала Хедебю своим домом, где вырастут ее дети. Но нет, ее мечтам не суждено было осуществиться. Голоса и музыка по мере отдаления силуэта рыжеволосой девушки становились все тише, вскоре и вовсе стихли. В выделенных для ярла Инглинг просторных покоях как-будто специально было слишком тихо, лишь очаг у стены развеивал тишину теплым треском дров в ярком пламени. Сигрун и не надеялась получить свои прошлые покои, они были ей не нужны. Там в последний раз Сигрун слышала голос Эйнара, там она в последний раз видела его. Сердце в тот день предчувствовало, что это могла быть их последняя встреча, так происходило каждый раз, когда уходили ее братья и муж. Но тогда никто из них не вернулся.
Сигрун устало свалилась в мягкое кресло. Даже накидку не скинула, так и осталась сидеть в полной тишине, наслаждаясь мягким теплом, которым веяло из очага. Череп будто сжимался вдвое, по голове прошлась ощутимая, но терпимая боль. Сигрун опустила голову на опершуюся о подлокотник руку и закрыла глаза. Вторая рука прикоснулась к животу под накидкой. Она чувствовала ребёнка, а он чувствовал беспокойство матери. Сигрун слегка поглаживала округлившийся живот, давая понять разуму внутри материнской утробы, что она рядом.
Кажется, она успела задремать к тому моменту, когда окружающую тишину развеял голос, ставший уже ненавистным ее ушам. Сигрун не сразу отреагировала. Она до сих пор не привыкла к титулу ярла, обычно так обращались к ее отцу, и сквозь сон, рыжеволосая ожидала, что вот-вот раздастся поставленный, уверенный голос ярла Ульвара. Лишь пробудившись, она резко убрала руку от живота. Все-таки обращались к ней. Сигрун поднялась, поправив накидку.  Перед ней стоял Ранбьорн Ловдунг, и лицо ярла заметно переменилось, блеснув напряженностью. Нехотя, она поклонилась, как будто вынужденно.
- Мне казалось, что мы все уже сказали днем. - Голос Сигрун звучал негромко, но слышался отчетливо в тишине стен покоев. Звучал холодно, а взгляд ее был опущен.

Отредактировано Sigrun Ingling (2018-12-03 20:07:35)

+3

4

Непродолжительная пауза. Затишье. Мужчина терпеливо ждал. Все же он нарушил покой девушки своим неожиданным появлением.
Но та двинулась. Резко, точно проснувшаяся ото сна птичка, встрепенулась. Мгновение. И вот Сигнум Инглинг уже стояла перед ним, сверкая глазами. Напряжённая. Упрямо ненавидящая его.
Но так или иначе, поклонилась. Ранбьорн в ответ лишь слегка кивнул. Скорее по привычке, чем по необходимости. Для него все эти придворные ритуалы все еще были непривычны. Да и какой смысл в их соблюдении с глазу на глаз?
-Не уверен.
Взгляд светлых глаз внимательно изучал девушку. Позу, в которой та замерла, выражение лица, свободного кроя одежду, скрывающую фигуру.
-Вами движут эмоции, Сигрун, а не разум.
Ранбьорн сложил руки на груди и отвёл взгляд от ярла. Там, за окном, царила ночь. Холодный светом озаряла небо луна. Искрился снег. В этом призрачном свете он казался таким загадочным, мягким, ласковым.  И одновременно неизведанным, опасным, страшным. Молодой король прекрасно знал как обманчива эта белая пушистая пелена.  То тут-то там сверкали всполохи костров.
-Эта война длится слишком долго, Сигрун. Откиньте скорбь и собственные желания. Подумайте. Не спешите. Спешить вам не куда.  Действительно ли вы хотите такой же жизни для своих детей? Хотите чтобы они видели как гибнут их отцы и матери? Хотите, чтобы они познали голод и лишения?
Да. Дроттинн решил сделать упор именно на материнские качества женщины. Сигрун конечно была ещё очень юна, но, на сколько он знал, успела познать мужа. Взгляд короля вновь скользнул по ее одежде. Кто знает, кто знает...
Усмешка искривила тонкие губы мужчины. Качнув головой, он сделал пару шагов по комнате, ладонь скользнула по подбородку, оглаживая бороду.
-Вы действительно так сильно любили мужа, как пытается это показать?
Взгляд короля встретился со взглядом девушки.
-Я убил вашего мужа на поле боя. Я знаю это. Ваши родные пали. -голос дроттинна звучал спокойно, он просто излагался факты. Потому что это было правдой. Ранбьорн действительно убил наследника Висбура. Эйнар был славным воином. Высокий, сильный, бесстрашный. Встреться они при других обстоятельствах возможно стали бы друзьями.
То сражение далось Ловдонгу не просто. Он вполне мог отравится в залы Одина вместо своего противника. Но боги решили так, как решили. И сейчас он - Рабьорн Ловдунг, стоял перед девушкой, а не Эйнар Вельсунг.
-Не только вы, ярл, потеряли  близких. Ваш муж убил двух моих друзей, почти братьев.
Ранбьорн продолжал смотреть в лицо девушке, медленно подходя все ближе.
-Считаете я должен мстить за них всему вашему роду? Или быть может вам лично?
В глазах короля отражались всполохи огня, наполняя их чуть ли не дьявольским сиянием. Он остановился всего в шаге от Сигрун, глядя на неё сверху вниз. Обманчиво расслабленный, дротттинн ждал ее реакции. Играл с ней, точно кот играет с мышью.

+3

5

Ингхильд была настроена категорично к отъезду дочери в Хедебю, и её опасения вполне оправданы. Кто знает, что может произойти с Сигрун в стенах, где теперь правит узурпатор. Мать беспокоилась за положение дочери, ведь если беременность девушки раскроется, всё может закончится плачевно как для неё, так и для ещё не родившегося дитя.  Впрочем, никакие уговоры не оказались сильнее упрямства новоиспечённого ярла. Сигрун прекрасно понимала, что это не просто приглашение, это приказ, её обязанность как ярла, которое она обязана выполнить. С ней будет Рейв и несколько всё ещё верных Инглингам людей. Кроме того, она также понимала, что находится в весьма выгодном положении, ей не грозит смерть, по крайней мере, не сейчас, когда в Эргерунде и без того крайне неспокойная обстановка. Её любили, как любили её отца, братьев и мужа, а значит, угроза пока ещё минует оставшихся в живых Инглингов. Но надолго ли? Новому королю ни к чему очередные мятежи. Ранбьорн Ловдунг был убийцей, но Сигрун не считала его глупцом.
Ингхильд учила свою дочь тому, что разум всегда должен побежать сердце. Если бы в молодом ярле играли эмоции, а не здравый ум, она бы не стояла сейчас перед ним. Но всё таки она здесь, в одних стенах с тем, кто уничтожил всю её семью, и одним Богам известно, какие мысли таятся в рыжеволосой голове ярла Инглинг.
Сквозь тусклый свет огней, едва ли было бы возможным заметить вздрогнувшие губы девушки в ухмылке. Ей забавно слышать подобные слова из уст этого человека. Ухмылка была скорее нервной, напряжённой. Сигрун глубоко вздохнула, наблюдая за тем, как тени из очага отплясывали на каменном полу свой яростный танец, будто сами Боги сейчас присутствовали здесь, высказывая весь гнев.
- Война, которую начал Ваш отец. - Холодно подметила Сигрун. Аккуратно она соединила руки спереди, от напряжения пальцы её сжались сильнее, ощутимо даже сквозь плотную кожу перчаток, что согревали её ладони. - Кажется, когда Эйрик Ловдунг начинал эту войну, он меньше всего задумывался о детях, которым придётся жить и погибать в непростое время голода и холода. А Вы эту войну продолжили. О чё же Вы, Ранбьорн Ловдунг, задумывались? - Сигрун вовремя замолчала. Голос её всё больше дрожал, под гнётом овладевающих эмоций, и лучше она замолчит сейчас, чем дойдёт до ещё более колких слов, за которые ей придётся отвечать. Она из всех сил сдерживалась как только могла. Не понаслышке ярл Инглинг знала, какова обстановка в Эргерунде. На её землях также царит голод, с которым она борется из всех сил, но, увы, даже она не всесильна.  Ярл Ульвар проявлял куда большую способность как в бою, так и в вопросах правления,  ей ни за что не заменить его.
Плод в её чреве всё больше приносил дискомфорта. Даже дитя чувствовало всё. В последнее время самочувствие девушки менялось резко, как и расположение духа.  С каждым месяцем беременности эмоциональное непостоянство доставляло проблем как самой Сигрун, так и окружающим. Её ребёнку предстоит родиться безотцовщиной, расти с осознанием того, что на троне сидит убийца всей его семьи, в том числе отца. Её ребёнку придётся жить, взращивая внутри себя ненависть.
Едва узурпатор заговорил про Эйнара, взгляд Сигрун тут же вскочил, устремившись на мужчину. Он не смеет даже имя его произносить своим грязным языком.
- Я любила Эйнара Вёльсунга, он был моим супругом. - Уверенно произнесла Сигрун. Она не сомневалась в своих чувствах к Эйнару, как и не сомневалась в том, что в их ребёнке сохранится часть его души, а значит, о нём ещё вспомнят.
Узурпатор как будто нарочно играл по самым тонким струнам, заставляя те трещать и разрываться во воспоминаниях прошедшей войны. Взгляд её стремительно пожирал силуэт в нескольких шагах от неё. Она ненавидела Ранбьорна Ловдунга, и с каждом вдохом ненависть её только крепла.
- Вся моя семья пала в бою. Мои братья, отец и муж. Тысячи невинных душ пали не за что, лишь благодаря вашим амбициям! Тысячи невинных детей остались без матерей и отцов. Кому Вы предположите им мстить? Вы убили всех, кого я знала и любила. Что же вы предложите мне сделать? Упасть к Вам в ноги и молить о пощаде? Для этого Вы призвали меня ко двору? Знайте, что я не сделаю этого. - Сигурн даже с места не тронулась, когда Ловдунг приблизился к ней, лишь на секунду замялась, выпрямив руки по бокам. Она продолжала стоять всё на том же месте, гордо приподняв подбородок. В тусклом проблеске она так была похожа на своего отца.
- Скажите, - не громко начала она - хватило ли Вам чести смотреть Эйнару прямо в глаза, пока Вы его убивали? - Этот вопрос был крайне важен для неё, ей просто нужно было знать, что виделось в глазах её супруга до того, когда жизнь в них погасла раз и навсегда.

Отредактировано Sigrun Ingling (2018-12-09 16:55:56)

+1

6

Горькая усмешка искривила лицо короля.
-Нет, ярл. Вы не оконца правы в своих рассуждениях. Я не продолжаю эту войну. - Голос его звучал уверенно, спокойно, даже холодно. - Я пытаюсь ее закончить.
Вряд ли ярл Инглинг сможет понять это сейчас. Впрочем, как и многие союзники Вельсунгов. Это логично. Они потеряли слишком много. Как и сам Ранбьорн. Но никто, кроме дяди Бренна, да лучшего друга не могли даже предположить  это.
Его попытка вывести девушку из равновесия принесла свои плоды. Позволила четко определить в ярле импульсивного и опасного противника. Девчонка кипела гневом, ненавистью и жаждой мести. Она не смирится. Не сейчас. И возможно никогда. Но достанет ли ей ума не делать глупостей? Не проверив не узнаешь.
Смотря в ее напряженное лицо с пылающим взглядом и гордо вздернутым подбородком, дроттинн кивнул.
-Ваш муж был великим воином, Сигрун. Для меня было честью сразиться с ним. - Он наблюдал за тем, как отражаются его слова на девушке. - Да. Я смотрел ему  глаза. И он был готов ко встрече с Одином. 
Ранбьорн на мгновение замолчал, позволяя собеседнице переварись полученную информацию.
-Он, его братья и отец были  упокоены с подобающими почестями.
О отступил от девушки. Прошелся по комнате.
То, что он говорил сейчас, было правдой. Он не лгал. После боя, Ранбьорн отдал приказ о погребении павших особ королевских кровей. И… его собственного отца. Закрыл глаза, он до сих пор мог увидеть погребальные костры, ощутить жар пламени.
Взяв со стола яблоко, покрутил в пальцах. Подкинул на ладони.
-Вы сильный предводитель. Люди доверяют Вам. И хотя вы импульсивны, отнюдь не глупы.- Обернулся в пол оборота, ухмыльнулся, чуть склонил голову на бок. - Хотите знать, что мне нужно от вас?
Брови Ловдунга вопросительно приподнялись.
-Нет. Мне не нужно, чтобы вы пали ниц, молили о пощаде… И что вы еще себе придумали, миледи?
Мужчина пожал плечами.
-Мне нужно, чтобы вы помогли мне закончить эту войну. Правьте своими людьми достойно. Помогите наладить их быт, обеспечить едой и всем необходимым.
Он подкинул яблоко на ладони.
-Мне не нужна ваша любовь и признание, Сигрун. Но не мешайте мне. - Глаза короля сверкнули. - Я дал обещание Верховному дроттару, что никто из королевской семьи не пострадает. Снова король приблизился к девушке. Замер, рассматривая ее лицо.
-И вы правы. Слишком много жен потеряли мужей.- Его взгляд скользнул по накидке Сигрун. -Слишком много детей потеряли отцов.
Он взял ее за руку. Развернул ладонь девушки и вложил в нее спелый плод.
-Ешьте, это полезно для Вас сейчас.
Он отпустил ее и уже поворачиваясь спиной добавил.
-Вам не о чем беспокоиться, я намерен сдержать обещание, данное верховному дроттару. Никто - интонацией он выделил это слово. - больше не пострадает.
Ранбьорн пока не был до конца уверен в своей догадке. Но если она подтвердится... Оставалось надеяться, что ярл Инглинг не на столько глупа, чтобы использовать ребенка для того, чтобы развязать новый виток кровопролития. Дети королевской крови... как много охочих занять трон, посредством возведения на него отпрысков Вельсунгов? Править руками несмышленышей... Много. И Ранбьорну искренне было жаль этих детей.

+2

7

Сигрун признала Эйнара в словах узурпатора. Её муж не боялся погибнуть за благородное дело, погибнуть с честью и в бою. Он всегда говорил ей, что умрёт от тяжёлой стали, но не от пожирающей изнутри хвори. Эйнар не желал погибнуть слабым и немощным. Целью любого северянина являлся пир за одним столом с богами, а прийти к ней позволяла только смерть воина. Эйнар был воином и погиб воином, и теперь по праву занимает своё место подле Одина. Она должна была быть готовой к любому исходу, и думала, что готова. Эйнар обещал ей, что вернётся, зазря вселив в Сигрун  ложные надежды.
Сигрун даже после слов Ловдунга взгляд не опустила, но  он заметно изменился, наполнился отчаянием, сдав её с потрохами. Слова мужчины словно молнией прошлись по израненной душе. Ранбьорн Ловдунг нашёл слабые места противника. Но слышала она только яд в его речи, ведь враг повержен. Что он называл честью? Откуда знать вам о чести....
Сигрун было непросто бороться с самой собой и держать в руках внутреннюю волчицу. Будь её воля, она вцепилась бы в его глотку и разодрала на мелкие кусочки. Буря наполняла её разум, но Сигрун понимала кто перед ней, а потому осознавала всю необходимость подавить гнев и не дать ему овладевать собой, к тому же это не идёт на пользу ребёнку, она не желала навредить ещё неокрепшему плоду внутри себя - последнее то важное, что ещё заставляло удерживать силу духа. Всё, что она делала, теперь делалось лишь ради этого ребёнка, чьё имя ушедшие в подполье сторонники Вёльсунгов будут тайно нашёптывать.
Возможно, Ранбьорн Ловдунг и был прав. Какой-то своей частью Сигрун это понимала, и даже уважала его попытки прийти к миру. Ей было тяжело видеть как люди голодают и пытаются выжить в непростое послевоенное время, и для того, чтобы поскорее решить проблемы на своих землях, она бросала все возможные силы, даже не позволяя накрывать свой стол чрезмерно богато. Но у монеты всегда две стороны. Было и то, что наотрез отказывалось позволять ярлу Инглинг смириться и опустить руки. Она не могла себе позволить, это можно приравнять к предательству всего того, ради чего жили и погибли все, кого она любила и кем дорожила. Сигрун могла бы утихомирить свои амбиции, присягнуть на верность нынешней власти и вернуться домой, чтобы решить нависшие над своими землями проблемы. Но что следует после? К чему всё это приведёт?  Да и как долго они будут в силах сдерживать обещания? Для ребёнка Вёльсунга этот человек был угрозой.  Кажется, что до самой  смерти Сигрун не прекратит ощущать это чувство опасности. Если они узнают.... Если этот ребёнок родится наследником Вёльсунгов, они не дадут жизни ему, а значит, что все обещания и клятвы лишь пустой звук. Они забудут данные обещания так же быстро, как успели дать. Клятвы для таких людей ничего не значат.
Сигрун с молчаливым укором слушала новоиспечённого короля. Внимала каждому его слову с лицом лишённым эмоций.
- Какой из меня правитель, если я нарушаю своё слово? Я Инглинг, а Инглинги не нарушают данных клятв. Вы дали обещания, и моя семья тоже их дала. - Голос её не дрогнул,  звучал холодно и уверенно.  Сигрун помнила о клятвах своей семьи, и не была намерена их нарушать. Ещё в тот день, глядя на то, как пламя пожирает тела отца и братьев, она дала себе слово, что смерть их не должна оказаться напрасной. Узурпатор просит её смириться, но эта просьба идёт в разрез со всем, чем жила её семья. Отец не смог бы забыть, не забудет и она. Запах тлеющей плоти как будто  до сих пор стоял у самого носа. Так пахла война.
Оказавшееся в её руках яблоко заставило дрожь пробежаться по всему телу. Она так и осталась стоять и смотреть на фрукт в своих руках, который крепко сжали её пальцы. Неужели...? Либо Ловдунг уже всё понял и оказался значительно дальновиднее, чем она предполагала, либо он попросту игрался с ней, как кошка с мышью. Сигрун не желала принимать его правила игры. Казалось, что вот-вот и она сломается под натиском, что с каждым разом так упорно и сильно давил, но она продолжала стоять на своих ногах. Опомнившись, она выдохнула, повертев сочный зимний плод в своих руках. Подумать только, даже в такое суровое время жизнь находит своё место. Напряжение заметно отразилось на её сжимающихся пальцах, колотящемся сердце и воздухе, которого для неё было мало.
- Вы могли отступить, но вы продолжали убивать, а теперь, вдоволь насытившись, обещаете, что никто больше не пострадает? - Сигрун обратила свой пристальный взор на мужчину, но говорить что-то ещё не решалась, о чём-то задумавшись, а после, продолжила, - Инглинги обязаны помочь прекратить жестокий мор, который пустили Ловдунги, я не могу остаться в стороне и сделаю всё, что в моих силах, чтобы война закончилась, но прошу помнить Вас о том, что мой дом не дал Вам клятв верности, они уже были даны задолго до вас. Я надеялась, что вы поняли это ещё днём. - Действительно ли она желала конца этой войне? Сигрун сомневалась во всём, порой, даже в самой себе. Одно Инглинг знала наверняка - она не смирится. Не сейчас.
- И да, вы ошибаетесь. - Сигрун отложила яблоко на стол, что стоял возле неё. - Или... Неужели вы беспокоитесь, что может быть кто-то, кто попытается восстановить справедливость?

Отредактировано Sigrun Ingling (2019-01-31 20:10:11)

0

8

---> [20.01.3300] Врага остерегайся один раз

- мы просто слишком ответственно относимся к своей работе.
Эхом отдалось в голове Рейва. Эта фразу словно оглушила его, заставляя прокручивать слова снова и снова.
- Если они здесь. то... - осознание молнией пронзило сознание, и как же он не подумал об этом раньше, в этом огромном замке наверняка предусмотрена система потайных коридоров и дополнительных ходов, иначе как вездесущие слуги успевают все прибрать в отсутствие хозяев, не привлекая к себе внимания.
- Мёд как мёд, - грубо отозвался Рейв, не желая развивать эту тему.
- А мы - беспокоимся о своём короле
- Узурпатор... он здесь? В покоях Сигрун??? - сказать, что мужчина рассверипел - ничего не сказать. Резко выпрямившись, он отшвырнул мешающее кресло прочь, и то гулко рухнуло на каменный пол. Со стороны он сейчас напоминал медведя - берсерка, коими пугают в россказнях о безумии северных викингах. Напрочь позабыв о своих гостях, Ульваррсон рванулся прочь из комнаты, рывком отворил дверь, несколько шагов по коридору и вот он уже стоит у покоев сестры.
Стучать Рефв не стал. Да - это бесцеремонно, не корректно и еще куча подобных описаний, но сейчас последнее о чем хотелось думать викингу - это о приличиях. Резко дернув за ручку двери, Рейв ворвался в покои любимой сестры.
Интуиция не подвела воина, он все понял верно, верно сделал выводы.
Подобно разъяренному туру, викинг тяжело дышал, ноздри раздувались, кулаки плотно сжаты... В тишине комнаты отчетливо был слышен скрежет зубов. Тяжелый взгляд скользнул по фигуре Сигрун, а затем замер на ненавистном узурпаторе. Следующее мгновение и вот их глаза встретились. Ульваррсона словно окатили ледяной водой. Он оцепенел, и замер, не в силах произнести ни слова. именно сейчас его захватило ощущение неправильности происходящего. Глядя на Ранбьерна он словно смотрел в зеркало, словно видел самого себя...
Рейв чть повел плечами, кулаки разжались, мгновенное напряжение и "морок" спал. Теперь пред викингом было не собственное отражение, а ненавистный узурпатор.
- Что вы забыли в покоях ярла Сигрун? - голос, подобный рычанию злобного пса разрезал тишину комнаты. На сестру мужчина не смотрел, он неотрывно следил за узурпатором, который, казалось ни сколько не смутился неожиданному гостю.
- Как он смеет? - ярость все больше накаляла сознание викинга, одно неловкое слово, неловкое движение и конфликта не избежать...

0

9

<--- [20.01.3300] Врага остерегайся один раз

Покои Сигрун располагались очень удобно для данной ситуации. Прямо напротив ее окна находилась замечательная башня. Башня, на верхнем этаже которой всегда стояла подготовленная стойка с луками, на случай нежданной осады. И из бойницы этой башни прекрасно просматривалась комната девушки.
Артур надеялся только на то, что шторы не будут закрыты очень плотно - ему хватит и небольшой щели, чтобы правильно прицелиться.
По дороге он сорвал с себя осточертевшую бороду и совершенно запаривший его парик. Запихал предметы маскировки во внутренний карман куртки, накинул капюшон, скрывший тенью часть лица. Бессмысленная предосторожность - но совершенно автоматическое действие, не раз игравшее ему на руку.
Коридоры были темны и пусты, и быстрый перестук подошв Артура по каменному полу эхом разносился по ним. Он пронесся через четверть замка и взлетел на башню за какие-то минуты, искренне надеясь, что не произошло ничего непоправимого.
Зала была темна и пуста - ради сегодняшнего праздника отпустили даже стражников-смотрящих. Хотя, исключительно по мнению Артура, это было крайне безрассудно в их положении. А ну как нападет кто, воспользовавшись ситуацией?!
Впрочем, сейчас это только сыграло ему на руку. Объяснять что-то времени не было совершенно.
Так что Артур просто схватил ближайший композитный лук и с десяток стрел, и бросился к нужной бойнице. Направил свой взгляд на окна нужных покоев и возблагодарил богов - лишь левая штора была опущена, прикрывая часть помещения. Но дверь прекрасно проглядывалась сквозь пространство справа... и Артуру очень не нравилось выражение лица Рейва, которое он разглядел в этом пространстве.
Так что Артур с тяжелым сердцем взял стрелу и наложил ее на тетиву, прицеливаясь. Теперь даже неважно будет, если шторы вдруг задернутся - в этом случае он не будет ждать, стрела пробьет ткань насквозь. Конечно, Артур молился одновременно всем богам, чтобы стрелять ему не пришлось. Но если придется, первая стрела будет предупреждающая. И лишь вторая... впрочем, в любой ситуации, он ни в коем случае не будет стрелять на поражение.

Отредактировано Arthur Jessy (2019-02-04 20:54:54)

0

10

Спешить на помощь Бьорну Альберт не торопился. Во-первых, где-то напротив покоев палат ярла уже засел брат с луком. Ну а, во-вторых, младшему Джесси нужно было ещё кое что припрятать. Лучник направился в противоположную сторону. Но, не пройдя и десятка шагов, резко остановился около гобелена. Посмотрев сначала направо, а затем налево, Берти убедился в том, что один в коридоре, и лишь после этого отодвинул гобелен. За тканью оказалась небольшая каменная нижу. Наверное в те времена, когда строили этот замок, не предполагалось, что в этом коридоре будут украшать стены тканью. Ниша была округлой и подходила ровно для того, что бы в неё ставили вазу или кувшин. Альберт ещё в первые дни пребывания к замке разведал все закутки и нашел с дюжину вот таких же ниш за многими полотнами. Что ж, раз гобелены никто не снял со стен, то сегодня и они, и каменный рукав послужат лучнику.
Выудив свою флягу из кармана, Джесси быстро полржил её на камень и прикрыл все обратно тканью. Та тяжестью упала, расправила складки и надежно сокрыла от чужих глаз добычу лучника.
- Охотник догоняющий оленя с собаками, - присмотревшись к полотну, тихо проговорил Альберт, запоминая место своего схрона.
И лишь после эиого Джесси, развернувшись на каблуках, отправился к покоям ярла.
Зазодить внутрь он не собирался. Что там будут выяснять вся троица - это их дело. Но Рейв не захлопнул за собой дверь, а это лишь играло на руку Альберту.
Остановившись так, что бы его было не видно из-за двери, Джесси прислушался. Разговор шел на повышенных тонах. Но это ещё ни о чем не говорило. Ранбьорн и его иногда выводил так, что орать хотелось аж до самой границы с Аргайлом.
Лучник прислонился к косяку, придвинувшись ближе, и стал слушать в пол уха. Ему не была интересна суть разговора (коим это, безусловно, в приличном обществе никогда бы так не назвали). Но он должен был знать, если его королю грозит опасность.
Тон Рейва говорил о том, что воина сдерживает лишь чудо. В каком настроении были Бьорн и Сигрун парень пока не мог понять. По этому, спустя пару минут, и решил заглянуть. Совсем чуть-чуть. Король и воин стояли напротив друг друга и Альберт чуть не присвиснул. Вот ведь жизнь - странная штука. Его замечание на тему того, как же эти двое похожи, только укрепилось теперь, когда они были так близко.
И правда, что братья... Жаль. А столько бы проблем можно было избежать.., - Мысленно вздохнул лучник.
Он окинул цепким взглядом и оставшуюся часть покоев, подметил где Сигрун, и хотел уже обратно прятаться за дверь, как в окне заметил брата. Тот жестами интересовался, что происходит. Альберт демонстративно пожал плечами, что бы брат увидел, потом потыкал пальцем в присутсвующих по очереди и, в довершение, покрутил пальцем у виска, выражая свое полное негодование от испорченной попойки.

+1

11

Он не ждал от неё смирения. Не сейчас. Она не признает его власть пока не отпустит горе, что жжет девушку изнутри. Либо пока не поймет, что в некоторых ситуациях личные эмоции приходится откладывать в сторону. Таков удел правителей. А ярл Инглинг теперь была правителем своего народа. И ей придётся повзрослеть.
Губы короля изогнулись в мягкий улыбке, хотя глаза по прежнему оставались внимательно холодными.
-Мир в Эргерунде -это то, к чему я стремлюсь.
Да. Она не была готова. И вряд ли будет в скором будущем. Хотя кто знает к чем приведет их жизнь.
-Я понял вашу позицию ярл.
Замолчав, он опять собрался уйти, как девчонка буквально выбила его из колеи своим диким предположением.
Ранбьорн расхохотался. Искренне, как не смеялся уже давно.
-Боюсь? Я?
Брови его чуть приподнялись.
-Если бы я был трусом, то не стоял бы перед вами, Сигрун. Не занял бы трон. Страх в даную минуты испытываете только вы.
Дверь за спиной распахнулась. Резко. Без стука.
Ранбьорн обернулся, оказываясь нос к носу с разъяренным парнем не сильно младше его. Светловолосый. Широкоплечий. На мгновение дроттинн нахмурился. Парнишка показался ему знакомым. Где же он его уже видел?
Но тут тот заговорил. Да ещё с такой претензией, будто застал не короля, беседующего с рядом, а жену с любовником.
-Более любопытный вопрос что здесь забыли вы...
Ранбьорн не знал имени парнишки. Заметил  в дверном проёме Берти.
-Я же обсуждал с ярлом Инглингом государственные дела. Но у вас скорее к ней иные вопросы.
Он усмехнулся. Парень был так напряжен, как будто всерьёз собирался что... драку затеять? Чушь.
-Мне пожалуй пора. Доброй ночи, Сигрун.
Глянул на девушку, чуть склонив голову в вежливом прощании. И двинулся прочь из покоев.

+2


Вы здесь » Fire and Blood » Настоящее » [20.01.3300] О верности и ненависти