Добро пожаловать в Фир Болг! Волшебный мир драконов, принцесс, рыцарей и магии открывает свои двери. Вас ждут коварство и интриги, кровавые сражения, черное колдовство и захватывающие приключения. Поспеши занять свое место в империи.
Вверх Вниз

Fire and Blood

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » [20.12.3299] Дипломатия, старая ты стерва!


[20.12.3299] Дипломатия, старая ты стерва!

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Дипломатия, старая ты стерва!
Положение было ужасно! В Москве, в центре города, на площадке девятого этажа стоял взрослый человек с высшим образованием, абсолютно голый. Идти ему было некуда. Он скорее согласился бы сесть в тюрьму, чем показаться в таком виде. Оставалось одно — пропадать! (С)

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

20 декабря 3299 года ❖ Приёмная в покоях принцессы Квентрит и герцога Росса ❖ Quentrite Redwyne, Cedric Ross, Brenn Lofðungr
http://s4.uploads.ru/gOQTR.png http://s4.uploads.ru/gOQTR.png

Принцесса Квентрит начинает серию игр в что? Правильно, в дипломатию. Начинает где? В замке. И когда? Прямо сейчас!

Отредактировано Quentrite Redwyne (2018-12-09 00:06:38)

+1

2

Вечером двадцатого декабря погода выдалась некстати спокойная; стоял ясный зимний вечер, и в небе даже долькой сыра висела неполная, но очень симпатичная луна. Над Кинтайром было видно звёзды, и в такой вечер схватить бы мужа под руку да выйти бы с ним во внутренний двор замка, или подняться на плоскую крышу башни, или, совершив променад по открытой галерее, заняться бы любовью в родной постельке. Но нет. В Кинтайре был траур после кончины Императора, и потому приходилось заниматься работой как никогда прежде.
Итак, приёмную принцесса Квентрит оборудовала одним простым, но действенным средством. Во время диалогов с посетителями она зажигала свечу в одном из кованых фонариков, и ведь неясно, в каком именно: но пока горела эта самая обычная на первый взгляд штуковина, в рабочем кабинете, который служил и приёмной, а изредка и трапезной, было невозможно ни молиться, ни колдовать, ни использовать всякие артефакты. Сюда не долетела бы и стрела из её собственного зачарованного лука, потому что магия рассеивалась. Изобретение Филиппы Эртон работало отлично, и привыкшая не доверять никому принцесса зажгла свечку и в этот раз, и как всегда, неизвестно, в каком именно кованом фонарике прятался этот источник света.
Квентрит было двадцать девять лет, но последняя декада жизни в Кинтайре накинула ей ещё столько же. Выглядело Её Высочество хорошо, даже свежо для человека, похоронившего отца и с трудом справлявшегося с нахлынувшими переменами, в том числе в виде брата и его внезапных имперских амбиций. Бес бы побрал эту Империю, думала Квентрит, прощая себе нейтралитет Аргайла во многих вопросах. Кому нужно, чтобы язычники обязательно подчинялись монотеистам?... А, главное, зачем политически привязывать к гардарийцам аргайлцев и наоборот, если им отлично бы жилось в крепкой экономической дружбе?
Так или иначе, сегодня она планировала подумать не о Гардарике. Сегодня она принимала гостя, прибывшего без приглашения - в смысле, без официального пергамента, принесённого белым голубем из королевской птичьей башни. Так уж сложилось, что всем тем, кто соберётся в приёмной комнате Квентрит через четверть часа, нужно было поговорить, и желательно друг с другом.
- Нам нужно договориться, - пояснила Квентрит самой себе. Гость прибудет на один вечер, и убудет сразу же после переговоров. Ни ему, ни ей не нужны протокольные встречи и проводы.
- Только не думай, что я собираюсь идти на войну.
Снова сама с собой... Но это были разговоры человека разумного, который просто не хотел оставаться один, а иллюзия диалога - помощник. Да и всегда приятно поболтать с умным человеком...
Муж был приглашён не только потому, что он маршал, но и потому, что его вид успокаивал принцессу. Такие вот семейные отношения: ночью - любовники, с утра - родня, а после ужина - психологи. Такого слова Квентрит не знала, но о том, что разговором и словами через рот можно решить многие проблемы, догадывалась.
Гостя должен был привести Седрик: инкогнито встретить на границе Кинтайра, инкогнито привести в замок, инкогнито увести и вернуться. На мужа вся надежда.

Отредактировано Quentrite Redwyne (2018-12-08 00:22:04)

+2

3

Жизненным кредом Седрика Росса было нежелание лезть в те дела, в которых другие смыслили куда больше, чем он. Кто-то скажет, что подобная установка препятствует развитию личности, однако маршал Аргайла согласился бы с этим, если бы с раннего детства его не готовили по большей части к единственной функции – защищать себя и друзей, убивать врагов.
Занимая далеко не последнее место в иерархии Империи, он давал советы по вопросам, не связанным с военным делом, лишь в том случае, когда о них просили, да еще и неоднократно. И мнение свое он умел держать при себе в той же степени, что мог не демонстрировать своего личного отношения к стоящему напротив человеку.
Так, к примеру, он недолюбливал колдунов, но вовсе не из-за того, что был таким уж ярым фанатиком веры. В колдунах и ведьмах он видел прежде всего людей, с которыми всегда следовало держать ухо в остро, они создавали ему лишнюю головную боль в довесок к прочим проблемам.
Про ярла Бергена поговаривали, что он колдун. Людская молва приписывала ему многое, к чему герцог относился скептически хотя бы в силу того, что про него самого слухи гуляли самые разнообразные с того, пожалуй, дня, когда он стал супругом принцессы. Но даже будь Бренн Ловдунг трижды обличен даром или проклятием колдовства, Его Светлость точно так же спокойно ожидал бы его прибытия в условленном месте за несколько миль до ворот Кинтайра.
За то время, что они потратили уже на совместное путешествие до приемной Ее Высочества, мужчины обмолвились едва ли двумя десятками фраз. Седрик справедливо рассудил, что время для обстоятельной бесед у них еще будет, а язычник, судя по всему, относился к тому типу людей, которые могли держать язык за зубами, за что как минимум заслуживал толику уважения.
- Прошу сюда, ярл Ловдунг, - отворив перед северянином дверь приемной, герцог Росс шагнул следом. Провести гостя в замок незамеченным было не так уж сложно для человека, который превосходно знал места расположения стражников, время смены патрулей и каждого гвардейца в лицо. Лишних вопросов своему командующему охрана дворца давно не задавала.
- Ваше Высочество… - визит ярла, пусть и неофициальный, все же носил характер дипломатической встречи, а потому всяким вольностям, допустимым между супругами, на сей раз места не было. Поклон, титул – все как полагается.

+2

4

Золотые ресницы...
Полоснул по городу закат.
Что тебе снится,
Что сейчас, что шесть веков назад,
Старая столица..?

Плеснулись на ветру тяжёлые полотнища знамён, "солнечный камень" на ладони поймал золотистый высверк одинокого луча, пробившегося сквозь серую пелену туч, старый кормчий навалился на румпель, дубовый блок затрещал, накручивая канат, и из-за борта ему привычно отозвался знакомый переплеск северных волн. Порывистый ветер путался в волосах, перекликались сытые чайки, покуда надсадный скрип рангоута не вспугнул обнаглевших птиц, вздумавших примоститься на рее. Белая стая описала круг почёта вокруг мачты и устремилась к берегу. Бренн открыл глаза... и понял, что он не в море.

Его путь в Кинтайр продлился без малого двадцать дней, то есть почти двадцать дней и семь свежих лошадей назад новый герцог Бергенский инкогнито покинул свои владения с дипломатической миссией. Морем было бы быстрее, но тайная поездка обязывала к нарочитой скромности и невзыскательности путешествия, поэтому некстати привидевшаяся "Благосклонность предков" осталась в гавани Бергена.

В условленном месте гостя встретил лично маршал Росс, и Ткущий Грозы мысленно задался сразу двумя логичными вопросами: не слишком ли рискует столь важная персона, и не много ли для него, Бренна Ловдунга, сволочного язычника, вчерашнего мятежника и узурпатора, чести?

Ответ нашёлся сам собой, ибо местом встречи был избран дворец, а наивернейший способ проникнуть куда-либо незамеченным — зайти как к себе домой. Они и зашли, ибо Седрик Росс был дома, а местные гвардейцы оказались достаточно разумными и высоко ценящими собственную карьеру (могущую бесславно завершиться в королевских конюшнях), чтобы задавать компрометирующие вопросы маршалу Аргайла. Бренн подумал, что надо бы и себе таких хирдманнов завести, непьющих и молчаливых.

Пасть дворца захлопнулась, отрезая северянина от понятного и однозначного мира, где Ловдунги от века вкушают застарелую враждебность Вёльсунгов и не скупятся на ответную ненависть. На войне всё было проще: здесь свои, там — чужие, и третьего не дано. Знай себе рубай вражескую сволочь направо и налево, пока рука не отсохнет. Но всякая война что монета: на аверсе сияет благородный лик Победы, а с реверса скалится уродливая беспощадная Смерть. Поэтому он и здесь.

Портреты в тяжёлых рамах, серебряные приборы для рыбных блюд, горностаевые меха, пафосные речи, надушенные локоны, бесконечные дискуссии — вот та обстановка, в которой Ткущий Грозы чувствовал себя не в своей тарелке. Зато принцесса Квентрит, как говорят, в перехлёсте придворных интриг как рыба в воде. Будь у Бренна выбор, они бы разговаривали на языке честной стали, но во-первых, выбор — нынче слишком большая роскошь для сподвижника Ранбьорна Ловдунга, а во-вторых, герцогиня Росс — леди, а то, что ему оставили оружие, можно считать лишь признаком доверия, но никак не намёком на грядущую перспективу его применения.

Квентрит Рэдвайн с порога показалась колдуну чужой и непонятной, но одного взгляда на принцессу было достаточно, чтобы признать неоспоримое: её супруг — баловень судьбы. Не удостоив интерьер приёмной ни малейшим вниманием, герцог Бергена откинул капюшон дорожного плаща, открывая породистое немолодое лицо, изящно придержал меч и опустился на колено перед встретившей его женщиной. Перед ним была не королева, глубокого поклона было бы достаточно, но сейчас Бренн Ловдунг желал быть старомодным на зло всем порядкам мира.

Счастлив личному знакомству с Вашим Высочеством. Однако герцог Росс — счастливейший из смертных, — красивый "простуженный" баритон гостя плохо вязался с его обликом, куда более подходящим разбойнику с большой дороги, нежели придворному шаркуну.

Отредактировано Brenn Lofðungr (2018-12-09 04:19:03)

+3

5

Да, воистину, дипломатия - старая стерва, пользующаяся словарём, ни единая позиция из которого никогда не утилизировалась напрямую. Если предписывалось сделать два поклона королю, то люди знающие обязательно делали три, а агрессивные - один. Два поклона были вещью церемониальной, некой точкой отсчёта в сторону хороших - или плохих - отношений. Квентрит внимательно посмотрела на вошедшего, отметив про себя его крайне экзотический вид, слишком продуманный для бродяги, слишком непретенциозный для ярла из Эргерунда. Впрочем, северное измерение было чуждо принцессе, несмотря на её корни: её мать, императрица Сесилия, была чистокровной северянкой, крещёной язычницей, и детям это не передалось. Принцесса выросла настоящей аргалийкой, и в том же ключе растила и своих собственных потомков.
Итак, перед ней на одно колено встал Бренн Ловдунг, ярл Бергена и дядя нового короля Эргерунда, молодого Ранбьорна. Нейтралитет и сдержанность Империи стоили Эргерунду достаточно, чтобы не вызывать к себе короля. Вводить войска принцесса не планировала, и гражданская война не превратилась в общеимперское кровавое месиво. Тем не менее, установившийся хрупкий мир нужно было ещё удержать и, желательно, на подольше.
- Сэр Ловдунг, - принцесса заговорила на общем языке, но с аргалийскими оттенками в словах и выражениях. Она правила Империей без малого десять лет, и пока брат не коронован, даже не удосужилась приостановить свою деятельность. Впрочем, двор в большинстве своём поддерживал Квентрит: за девять лет правления Совет был собран из тех людей, кто не имел ничего против Квентрит. Жалование гарантировалось в достойном объёме.
- Добро пожаловать. И, если не возражаете, сразу к делу. Ваш рабочий визит... - Квентрит хмыкнула, и продолжила:
- ...важен, как никогда. И, если вы не против, я хочу побеседовать доверительно и без лишних секретов. Как видите, нейтралитет Империи сыграл вам на руку.
"Теперь ваша очередь ничего не делать и делать это хорошо".
Принцесса пригласила мужчин жестом за круглый стол. На столе не было ничего, кроме карты Империи небольшого формата да глиняного кувшина с водой в окружении нескольких глиняных сосудов для питья. Обстановка приёмной говорила о том, что это и рабочий кабинет, и столовая, и молитвенная одновременно, и её хозяйка со скепсисом относится к излишней демонстрации богатства.
- Но и ужином мы вас накормим. Нельзя с дороги не подкрепиться. Но чуть позже, вместе с нами. Нам подадут на двоих, конечно, но еды хватит. Вы в замке инкогнито.

+2

6

Мельком взглянув на уже знакомую ему карту, счастливейший из смертных занял место за столом по соседству с принцессой. Опровергать слова северянина герцог, разумеется, не стал и даже вполне благосклонно кивнул. Дескать, истину изволили молвить, гость дорогой, именно так и есть. На судьбу маршалу жаловаться – только Вседержителя гневить.
Зашедшая же речь о нейтралитете Империи заставила его едва заметно усмехнуться. По большому счету, нейтралитет сохранил Аргайл. Гардарика и сама переживала не самые простые времена, а посему, пожелай Квентрит вмешаться в гражданскую войну северных язычников – именно герцогу пришлось бы вести в Эргерунд своих солдат на подмогу одной из сторон, чего он, к слову, делать не желал. Это по молодости лет кидаешься во всякую драку – это даже полезно, поскольку позволяет набить своих собственных шишек, а только такие и болят, не позволяя повторять ошибок. В зрелом же возрасте к войне относишься уже не как к забавному приключению, а как к одному из способов достижения какой-либо цели. По всей видимости, таковой у Аргайла не обнаружилось, а посему и была избрана политика невмешательства.
Полагалось бы спросить о здоровье новоиспеченного дроттинна, но Седрик не был склонен задавать вопросы из одной лишь вежливости. Если бы с Ранбьорном было неладно, едва ли его дядя, который, по слухам, очень много усилий приложил к тому, чтобы возвести племянника на престол, отправился бы в путешествие. Отчего-то хотелось верить, что этот северянин принадлежит к числу людей рациональных и способных взвешивать каждое произнесенное слово. Чего греха тать, и среди язычников, и среди единоверцев герцога Росса вдосталь было мужчин, у которых слова расходились с делом подчас настолько радикально, что поневоле задумаешься – зачем нужен такой язык, который не скажет и слова правды?

+2

7

Назад тому сто тысяч лет —
Не знаю, много или мало —
Вам кто-то дельный дал совет:
Свести в характере на нет
Все то, что править Вам мешало.

Уточнять, что никакой он не "сэр", а очень даже "Светлость", разжалованный в рыцари ярл посчитал излишним. Он не даром слыл человеком, не поддающимся на провокации и склонным рубить с плеча разве что на поле боя. Желание гостя создать мощный и цивилизованный механизм сохранения за Ловдунгами преемственности власти и справиться с пагубными последствиями гражданской войны превозмогало любые политические и религиозные разногласия, не говоря уж о тонкостях придворного церемониала (на взгляд колдуна, совершенно лишнего и усложнённого сверх всякой меры).

К счастью, воинственные, но терпеливые предки отмерили нынешнему ярлу Бергена достаточно ума, чтобы понять, что очередной конфликт мало того что нерентабелен, так ещё и грозит поражением обескровленному королевству с первой же оттепелью, которая позволит имперским войскам вступить в Эргерунд, вновь превращая его земли в театр военных действий. А ещё недобитки Вёльсунгов, по которым с конца октября горькими слезами плачут висельные петли на придорожных деревьях. Нельзя сражаться в полную силу, постоянно ожидая удара в спину. Тогда уж проще вообще оставаться в тылу, а этого Бренн не мог и не умел. Значит, следовало как можно скорее заключить союз с самыми люяльными из вероятных единомышленников.

Можно было по простоте душевной рассчитывать на помощь Аргайла в минувшей войне, но это до самого конца оставалось уделом рыцарей печального образа, Бренн же всегда был прожжённым реалистом. Избранную императорским домом политику невмешательства он счёл целесообразной формой поддержки восстания Эйрика Ловдунга, особенно в переломный момент гражданской войны, когда боги отвернулись от действующего короля и его сторонников.

Женщина вскользь упомянула о еде, чем заслужила одобрительный взгляд гостя. Если Квентрит за каким-то Дьяволом понадобилось сердце северянина, то пресловутый путь к нему принцесса прокладывала в совершенно верном направлении. В случае с сыном Хольгерта предложение ужина искупало если не все, то многие неудобства. Пустое брюхо приличествует только аскетам и беднякам, людей же благородных превращает в безмозглых животных куда вернее похоти. Может это и было совершенно не куртуазно, но изголодавшийся с дороги колдун сейчас слопал бы лошадь.

Благодарю за гостеприимство, Ваше Высочество. К делу, — одобрительно отозвался на поступившее предложение Ловдунг, устраиваясь за столом. С принцессами не спорят, а эта конкретная принцесса ко всем прочим достоинствам, каковые успел отметить для себя Ткущий Грозы, по всей видимости, отличалась ещё и склонностью брать быка за рога. Кажется, они поладят.

Однако ж я соболезную Вашей утрате, — скорбная тень на миг скользнула по благородному спокойному лицу. Разумеется, он соболезнует: разминуться с императорской короной из-за гендерных предубеждений! Бренн доподлинно не знал ничего об отношениях отца и дочери, но учитывая слухи и обстоятельства, они были достаточно доверительными, чтобы рассчитывать на логичное воцарение благодетельной, политически подкованной и любимой народом Квентрит. Впрочем, последняя сейчас не выглядела жертвой великих скорбей и, кажется, не собиралась спускать флаг. Сподвижник нового короля севера мог бы поклясться, что собеседница уже изо всех сил измышляет способы извлечения пользы из факта появления в своей приёмной герцога Бергена. А ведь какая изумительная могла бы быть императрица! Воистину покойный самодержец не зря прослыл безумным.

Нейтралитет Империи сыграл на руку нам обоим. Географическая протяжённость территории Эргерунда и тридцать зим в северных военных лагерях стоили бы Аргайлу регулярной армии, на чьей бы стороне она ни выступила. К тому же, ни для кого не секрет, что внешняя политика, не связанная с религиозными реформами, для покойного императора не переставляла никакого интереса, — о том, что именно представляло интерес для Вортигена III, Бренн тактично умолчал. — Однако я воспринимаю политику невмешательства Аргайла не иначе как лишение поддержки правящего на тот момент дома вне зависимости от родственных уз, связывающих императорскую семью с династией Вёльсунгов. Это предоставило нам возможность решить вопросы, относящиеся к внутренней компетенции Эргерунда. И мы их решили. Будет ли уместным спросить, как лично Вы и Его Светлость оцениваете исход? — колдун перевёл цепкий взгляд на маршала.

Отредактировано Brenn Lofðungr (2018-12-12 02:26:12)

+3

8

Дядя Ранбьорна мог обсоболезноваться: Квентрит, к своему стыду, избавилась от ноши, а не потеряла отца. Душевная болезнь Вортигена всё больше и больше вытягивала силы из всего окружения, что уж говорить о его дочери, которая, тем не менее, как бы это ни было кощунственно, в какой-то степени даже ждала освобождения, а потому было лучше других готова к "быстро и небольно". Впрочем, в одном Квентрит просчиталась: озвученное завещание было несколько... Слишком неожиданным. Тем не менее, в Совете до сих пор сидели люди принцессы, и Аргайл процветал.
Голод не тётка. Голод - один из четырёх всадников Апокалипсиса, между прочим. Накорми страждущего, и он будет доволен тобой, дай страждущему и обед, и удочку, да убеди, что он ещё и нужный человек - и восстания обойдут его шальную голову стороной. По крайней мере, в большинстве случаев, хотя, конечно, принцесса не зарекалась.
- Его Императорское Величество сейчас в лучшем из миров, - дипломатично кивнула всё ещё молодая женщина.
- Благодарю от души за искренние соболезнования, Ваша Светлость.
"Сыны Родины, пробил час славы, против нас тирания..."
- Вопросы армии, думаю - это к Седрику. Милорд Росс прекрасно справляется со своими обязанностями, он и пояснит про армию. Единственный приемлемый исход войны - это мир, - отрезала принцесса настолько мягко, насколько вообще это возможно в ситуации. Ей нравился дядя нового короля, хотя он и колдун, и выглядит как колдун, и вообще язычник. Не будь Квентрит агностиком, заманила бы к чёртовой бабушке в замок - и казнила бы. А так, судя по редкому нынче умению складно составлять слова в предложения и не привязываться к паразиту "данный", перед ней очень хорошо замаскированный интеллект в теле язычника. Таких людей при дворе уважали. Не любили, пытались обыграть в человеческие шахматы, но всегда уважали, по мере возможности даже не забывали о благородстве.
- Если вы принесли мир, то мы на вашей стороне. Война - наибольшее зло человечества, хотя изредка даже я хочу объяснить чиновникам некоторые вещи ударом в глаз, признаюсь, - заговорщицки, с иронией и самоиронией сказала принцесса.
- Как вы думаете, сможете ли вы удержать мир, пока Седрик займётся созданием отличной регулярной армии в Аргайле? - а это был осторожный намёк, который можно было понять без лишних умозаключений и гимнастики для интеллекта. Итак, принцесса Квентрит предложила Бренну Ловдунгу... Ничего не делать. Удерживать мир, жить дальше, жениться и рожать детей, хоронить стариков, кланяться одному или нескольким богам. Опционально: мотать сопли на клубок тем, кто альтернативно одарён, шить рубашки тем, кто в этом талантлив, а также договариваться с принцессами тем, кто дипломат.
- Времена, конечно, меняются, и мне придётся в скором времени нелегко. А жаль. Империя вставала на рельсы стабильности, и не без вашей помощи. Но если вы будете удерживать мир в Эргерунде, - "читай: соблюдать нейтралитет", продолжала принцесса, - то, Ваша Светлость, очень мне поможете. Ведь я за мир. Я как раз хотела наладить нарушенную торговлю с Эргерундом и помочь решить проблемы, созданные осадами и войной. Например, голод.
Итак, условия были просты: каждый занимался своим, номинально сохраняя Империю.
Устойчивая торговля, регулярная армия, не пересекающая границу Эргерунда, невмешательство в разборки в семье Квентрит и Эдельвульфа в обмен. Точнее, правильное невмешательство, по правилу "не будь незваным гостем".
Незваный гость хуже драконьего всадника на голодном ящере, да.
- Что думаете, господа?
Раздался стук в дверь. Квентрит извиняюще себя кивнула головой мужчинам, подошла к двери, выждала какое-то время и, приоткрыв её, принесла за стол несколько чаш с едой в три захода. Дичь, овощи, варёная крупа, пустые глиняные миски и мягкий свежий хлеб.
Мисок было две. Но Квентрит в любом случае не стала бы ужинать: женщины не едят после шести ударов часов после заката. А умные женщины ждут дипломатического хода с преломленным с союзником хлебом: как минимум один такой за столом точно был. Ну а насколько прагматичен Бренн Ловдунг, ярл из Эргерунда, покажет уже самое ближайшее время.

+2

9

Наклонив голову, Седрик тем самым почтил память усопшего Императора. Увы, он не мог почтить его память молчанием, поскольку держал язык за зубами и до сей поры, а вот молитву читать, находясь в обществе язычника, было бы слишком демонстративно. Не был маршал Аргайла чересчур уж набожен, чтобы во всем полагаться на Вседержителя.
- Полагаю, что взаимовыгодная торговля может быть неугодна договаривающимся сторонам лишь в одном случае – когда рассматриваешь иную сторону как потенциального противника, - суровая зима, протяженность Эргерунда, храбрость воинов-северян в конце-концов – все это было так. Равно как правдой было и то, что эта протяженная территория пострадала в междоусобице, а количество воинов порядком сократилось. Но для чего Аргайлу наступать на соседа сейчас, если это не было сделано раньше, когда тот находился в куда более уязвимом положении? Для насаждения своей веры? К религиозной войне Седрик относился как к вздору для тех, кто очень хочет угробить сотни молодых жизней, но не может найти для этого повода.
- Нас устраивает мир и порядок. Вместе мы можем обеспечить его на наших территориях, - иными словами, война закончилась – и хвала Вседержителю. Кто будет править Эргерундом? Да лишь бы человек был с головой или хотя бы слушал тех, у кого эта самая голова имеется и способна мыслить не в сторону одного лишь разрушения. А если кому-то из молодых не терпится помериться силами – милости просим, для этого и придуманы турниры и прочие ратные потехи. И почетно, и простой люд не страдает, а, напротив, удовольствие получает, наблюдая за тем, как знатные господа опрокидывает друг друга в пыль и грязь.
- Я вижу главную угрозу за морем, - драконы и их всадники – вот уж кому Его Светлость не доверял, ибо тех к экспансии подталкивали сами обстоятельства. Маршал немало сделал для того, чтобы защитить от этих ящеров родное королевство, но вот были ли так же защищены Гардарика и Эргерунд? Не во всем же уповать на магию, какой бы ни была природа ее происхождения.
- Эль или вино, Ваша Светлость? – подавая пример гостю, Седрик выдвинул на середину стола кубки. Раз ужин на столе - его должен кто-то съесть.

+2

10

На землю тихо ложится снег:
Вот и закончилась война...

Эль, вино, дичь — супруги Росс явно знали толк в дипломатических встречах. За время непродолжительного ярлствования Бренну доводилось улаживать всякие разногласия, начиная от спора о межевом камне и заканчивая скоропостижно издохшей коровой, полученной в уплату за шесть здоровых овец или домотканное плотно. Подобные тяжбы новый властитель Бергена почитал разумным решать проворно, не тратя ни слов, ни времени даром, дабы спорщики (вместе с ярлом) могли потратить оставшиеся часы с пользой, а именно на доброе застолье, которое безоговорочно сводило на нет оставшиеся разногласия и легендарную эргерундскую запальчивость.

Как говорит одна старинная северная мудрость, — сочинённая колдуном незадолго до того, как кубки заняли почётное место посреди стола, — день без эля — без толку неделя. Наливайте, Ваша Светлость. Не иначе как Единый Бог ниспослал Вам сию благую мысль, а волю божью уважать надобно, — прогудел Ткущий Грозы, явно настроившийся предметно вкусить разницу между эргарундским и южным сортами хмельного. Колдун прищурился и изобразил нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Он-то рассчитывал максимум на варёный сахар и миндальное молоко (особенно, ежели нагрянуть в один из тех неблагополучных периодов, когда богобоязненные аргайлцы морят себя голодом), а тут — разносолы!

Бренн с трудом удержался от того, чтоб немедленно припасть к краю кубка, обнаружив поистине варварские замашки и полнейшее отсутствие манер. Эль королевского качества требовал, чтобы с ним обращались соответствующим образом. Того же требовали и вельможные собеседники. Сын Хольгерта не ошибся: Квентрит охотно приняла нарочитый жест с преклонённым коленом, в котором с солдатской исправностью были соблюдены все предписанные придворным этикетом нюансы, начиная от количества шагов навстречу и заканчивая наклоном головы. Эра Вортигена Третьего отошла в прошлое с последним вздохом старого императора, а его дочь создавала впечатление предприимчивого реформатора, который камня на камне не оставит от архаичного уклада, имевшего место при ныне покойном монархе. Так может быть смена власти сулит перемены не только Аргайлу, но и его геополитике? В такое случае Бренн Ловдунг рад, что застал закат старой Империи в приёмной Её Высочества.

Оговорюсь, что моё слово не есть слово моего племянника, равно как и Ваше не есть слово Его Императорского Величества. Несмотря на моё высокое происхождение, я не уполномочен для ведения диалога на официальном уровне, однако нынешние политические воззрения Его Величества Ранбьорна Первого весьма беспорядочны и во многом зависят от верных ему сподвижников, первый из которых перед Вами.

Был ли маршал Росс рад позднему гостю или этому разговору, верила ли Квентрит Рэдвайн небритому северному дикарю, или, возможно, побаивалась его, судя по присутствию супруга, но герцогская чета даже не подозревала, насколько все эти подозрения лишены смысла. Принцесса желает доверительной беседы? Бренн скажет всё, что леди захочет знать, и постылые великосветские интриги здесь ни при чём. Что-то будет этой ночью. Недаром же слыхал он на тракте, как хохочет в придорожных кустах неведомая птица, как шепчутся в оврагах синие тени, видел, как трофейный жеребец пьёт прохладу тумана и всё норовит очертя голову броситься в свободный кентер. Один из сопровождавших ярла всадников, посланный за водой, клялся, что видел следы баргеста у ручья. Хирдманны только посмеялись, решили, что пройдоха шутит, но теперь Бренн уже не был в этом уверен. Война превратила Эргерунд в чудовищную кузню крови, а где кровь, там истончаются грани миров...

Война кончилась. Вернее, кончилась одна война и началась другая, самая мерзкая из всех, когда противниками становятся не прихлебатели Вёльсунга, а человеческая жадность, жестокость, голод и смута. Когда враг известен, он везде и при этом нигде. Когда обнажаются и, словно ползучие гады по весне, выбираются из тёмных нор самые отвратительные пороки и люди сами начинают подгрызать сук, на котором сидят, а обескровленное королевство ничего не может им противопоставить, в очередной раз делая ошибочную ставку на бесполезные манифесты, династические браки и пустопорожнюю, ничего не решающую болтовню в больших залах. Жирные фрайхеры и тощие лошади, раскормленные тараканы и пухнущие с голоду дети, чванные военачальники и захлёбывающиеся кровью солдаты — Бренн видел их своими глазами, но как объяснить это другим, менее проницательным, нежели принцесса Квентрит? С армией заморского неприятеля, о которой упомянул Седрик Росс, можно справиться или, на худой конец, откупиться, но что делать с сотнями разбойников, мерзавцев и мародёров по свою сторону границы?

Гость мрачно взглянул на фаршированную каштанами индейку под каким-то красноватым, сладко пахнущим соусом. Какая жестокая ирония: сотни людей в Эргерунде готовы убивать за чёрствую корку хлеба, а он будет жрать дичину, хотя радетелю за народные нужды, коим Бренн казался некоторым не особенно разборчивым своим подданным, сейчас кусок не должен бы лезть в горло.

К сожалению, Вы правы, госпожа, нам нужна помощь, — негромко заговорил ярл Бергена, подняв взгляд на собеседницу. Перед нею мрачнело всё то же обветренное лицо с благородной выразительностью черт, только теперь северный гость был серьёзен.

О том, что происходило на Севере, Квентрит и Седрик наверняка знали не хуже гостя. Озлобленные, обездоленные, в одночасье лишившиеся всего люди стали сбиваться в банды ещё осенью. В тогдашней послевоенной суматохе не было времени разбираться, кто и кого ограбил, убил, изнасиловал, кто и где нашёл свою смерть. Масштабная волна грабежей прокатилась по восточным герцогствам ещё до того, как выпал снег. Самые расчётливые и терпеливые дождались демобилизации войск, чтобы взяться за оружие и выйти на дороги. Пережившие войну деревни гибли одна за другой, а жуткие слухи распространялись и того быстрее, заставляя перепуганных поселян бросать дома, колоть скот и бежать. Многие рассчитывали получить помощь в столице, другие наводнили храмы, третьи отправлялись в относительно спокойный Берген, чуть менее других пострадавший от войны.

Зима только начинается. Завтра же я намерен отправиться обратно, чтобы по возвращении в Эргерунд пополнить гарнизоны и помочь с укреплением крепостей перед зимовкой. Последний месяц я мотался между приёмной Его Величества и ближними военными лагерями, а за день перед отъездом в Кинтайр посетил казначейство. Сказать, что сумма, требуемая на ликвидацию последствий войны, поразила меня, значит не сказать ничего. Догадываюсь, о чём Вы подумали. Да, я Ловдунг. Я был и остаюсь одним из лидеров государственного переворота, идеологом мятежа, пособником Эйрика Ловдунга и ветераном войны, о последствиях которой мы говорим, но это никоим образом не отменяет того факта, что, судя по донесениям из Хаммерфеста и Тронхольма, на одно разорённое село приходится от трёх до пяти покинутых, и это только начало. Армия Вёльсунгов повержена, но теперь грабят и мародёрствуют простые крестьяне, позабывшие о том, что значит быть северянами. Страх и отчаяние гонят людей с насиженных мест, заставляя бросать дома, пашни, сенокосы, пастбища — то немногое, чему удалось уцелеть под копытами кавалерии. Я воин, а не купец, но даже мне очевидно, что хлеба не хватит. Вскоре всем нам придётся затянуть пояса и закупать зерно, причём не год или два, а ближайшие лет пять. Голод и слёзы — дурные советчики, миледи. Злоба на власти, не могущие ни защитить, ни накормить, ни обеспечить, и в частности на нового короля, к весне породит бунт похлеще тех, что сейчас провоцируют недобитки Вёльсунгов. Я не сомневаюсь, что Вашему покорному слуге удастся его подавить, но на это потребуется уйма сил и средств. Очередной конфликт сожрёт груды золота и тысячи жизней. Я не пахарь и не хлебороб, но справляться с бунтами и зарвавшимися головорезами — это по моей части, — его взгляд стал решительным и жёстким. — Я знаю, как покончить с волнениями и чем занять беженцев. Но я не знаю, чем кормить их, солдат и лошадей, а посему не вижу более надёжного гаранта стабильности и мира... нежели зерно по сниженной цене от наших добрых южных соседей, — искренности в серых глазах хватило бы на дюжину голодных дворняг, обхаживающих хозяйку мясной лавки.

Отредактировано Brenn Lofðungr (2018-12-22 22:36:20)

+3

11

Вот смотрю я на вас, Наташенька, и думаю... А отвернусь - и всё, ушла мысль. (С)

Квентрит слушала Бренна внимательно, настолько, насколько вообще это возможно, отметив по ходу диалога две существенные истины, обе жутко важные. Во-первых, рожа у Ловдунга была суровая и доверия не внушала, но Квентрит никогда не судила книгу по обложке, а Ловдунгов - по мордам лица. Во-вторых, в Эргерунде проблемы с продовольствием, и только круглый (или квадратный, что ещё хуже) идиот не поймёт, что решение этой проблемы способно решить и другие. Цепная реакция, если угодно; если не угодно, то принцип домино.
Помимо прочего, лейтмотивом звучала и третья мысль, близкая к истине, если уж ярл Бергена озвучил вслух: новый король зависит от сподвижников во многом. В тридцать, на минуточку, лет. В свои двадцать девять Квентрит не боялась брать ответственность, была давно и надолго замужем, родила четверых детей и даже создала в Аргайле некое подобие поместных судов, впрочем, это нововведение ещё требовалось как следует укоренить. Несмотря на то, что мужчины всегда ценились больше, чем женщины, она правила за отца девять лет, и обрела достаточную поддержку, чтобы смочь наполнить Совет своими людьми, и советоваться с ними как со знающими в своей области, а не как с теми, чьё мнение могло изменить политику. Впрочем, она всё равно не доверяла Ловдунгам. Может, Бренн её обманывал? Гарантий не было, и всё то, что принцесса приняла за две с половиной истины, получило ярлык: верь, но проверь. Обветренное лицо Бренна Ловдунга выглядело так себе умилительным даже с глазками котёнка после отповеди о голоде.
- Видите ли как, Ваша Светлость, - вкрадчиво начала принцесса, оторвав себе небольшой кусочек хлеба от крупной краюхи и пальцами разрывая его на маленькие кусочки, один за другим отправляемые в рот.
- Была бы я во главе государства, вы сейчас же получили бы патент без налогов. Тем не менее, принимать мне ярла Бергена сегодня приходится в качестве супруги герцога Росса, сиречь герцогини Росс. Однако, гореть мне в печи, если мы вам не поможем, и, я думаю, мой муж прислушается к совету своей жены. Кому, как не женщинам, знать, как накормить людей? - с лёгкой иронией задала риторический вопрос принцесса. Она продолжила, уже отрезая мясо и раскладывая его по мискам мужчин - сначала гостю, потом мужу:
- Я думаю, что в герцогстве моего мужа с пониманием отнесутся к просьбе соседей, и в течение пяти вёсен смогут делиться зерном с Бергеном по себестоимости. А в Бергене, наверное, с радостью смогут принять дар и поднять производство знаменитой эргерундской стали и открыть шахты с самоцветами, чтобы мы смогли перевооружить гвардию для нашей общей безопасности. И, конечно, зерно по себестоимости нужно продавать на ярмарках, поэтому, если Седрик даст добро, я бы предложила проводить осеннюю ярмарку в Росслине, на которой бергенцы станут желанными гостями. Там можно будет закупать зерно для соседей, а росслинцы помогут поднять шахты, кузнечное дело и обеспечить экономическую стабильность. Но я не герцог Росс, я просто предложила один из возможных вариантов, - скромно опустила глаза Квентрит.

+3

12

Глубокий язык дипломатии… Пока те, кто знал его куда лучше старого солдата, упражнялись в искусстве выразить самую простую мысль при помощи сотни слов, Седрик меланхолично пил свой эль и даже не помышлял о том, чтобы вмешаться. Если его супруга нашла в госте из Эргерунда собеседника, достойного того, чтобы уделить ему вечер – пусть будет так. Любой навык требует тренировок для поддержания его на должном уровне, но при дворе, увы, почти не было тех, кто мог достойно противостоять Квентрит на дипломатическом поприще.
Для себя же герцог отметил одну простую истину – двадцать лет гражданской войны не могло пройти бесследно, как бы ни пытался поигрывать мышцами северный сосед. Сколько молодых и здоровых мужчин сложили свои кости на полях и под стенами замков? Сколько из них могли бы заниматься сельским хозяйством, охотой, рыбной ловлей, обеспечивая свои семьи и королевство пищей? Возможно, воины Империи и настрадались бы от холода, пойди они войной на Ловдунгов, но еще одна война попросту уничтожит гордых северян. Их убьют не мечи, а голод.
Но самое интересное было в том, что интересы Аргайла как раз заключались в том, чтобы иметь по соседству не слабое королевство, разъедаемое внутренней смутой, плодящее сотни беженцев и десятки банд, перебирающихся на сопредельные территории. Арйгалу нужен был сильный Эргерунд, дружественно настроенный, торгующий и способный при необходимости выставить свою армию для отражения общей угрозы. А потому Седрик Росс не стал изображать из себя милостивца, ведь во взаимовыгодном партнерстве никто не должен чувствовать себя ущемленным.
- Полагаю, предложение Ее Высочества разумно, - улыбнувшись супруге, маршал вновь наполнил кубки превосходным элем. – С голодом сложно бороться в одиночку, это беда из разряда тех, когда грешно не протянуть руку помощи, располагая для этого всем необходимым. В конце концов, на все воля богов, в кого бы мы не верили. В истории Аргайла тоже были мрачные страницы – и тогда наши соседи поддерживали нас. Забывать об этом нельзя.

+2


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » [20.12.3299] Дипломатия, старая ты стерва!