Добро пожаловать в Фир Болг! Волшебный мир драконов, принцесс, рыцарей и магии открывает свои двери. Вас ждут коварство и интриги, кровавые сражения, черное колдовство и захватывающие приключения. Поспеши занять свое место в империи.
Вверх Вниз

Fire and Blood

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » Здесь птицы не поют


Здесь птицы не поют

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Здесь птицы не поют
По дороге в закат есть долина одна,
Где убитые спят, и больная луна
Там танцует смешно танец, дикий как бред,
Тех, кто умер давно, вызывая на свет.

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

16 апреля 3294 года ❖ Бьёрнеборг -> Чёрные Земли, Эргерунд ❖ Regine Corbeau, Brenn Lofðungr
http://forumfiles.ru/files/0017/32/92/83261.gif http://forumfiles.ru/files/0017/32/92/20230.gif
http://forumfiles.ru/files/0017/32/92/80049.gif http://forumfiles.ru/files/0017/32/92/92209.gif

Ещё недавно графство Скаггерстед было жемчужиной в короне Эргерунда: живописное ступенчатое плоскогорье покрывали сказочные смешанные леса. Однако после вероломного предательства лендрмана, владевшего этими землями, взбешённый король Висбур Вёльсунг, вынужденный терпеть поражение за поражением в затянувшейся на долгие годы войне, повелел сравнять с землёй, выжечь Скаггерстед дотла, не оставив ни единой деревни, ни единой рощи, ни единой живой души на многие мили вокруг. Тёмные колдуны прокляли графство, истощив его земли и не дав жизни возродиться на пепелище, простирающемся до самого горизонта.
Все попытки возродить природные силы пустошей потерпели неудачу ввиду засилья троллей, гоблинов, драугров, личей и прочих сортов нежити, заполонивших плоскогорье. Кроме них, заблудившихся путников преследуют мороки, одолевают реалистичные иллюзии, отрезая пути к спасению. По крайней мере, так говорят очевидцы, оставшихся в живых из которых можно пересчитать по пальцам одной руки. Гиблая пустошь, покрытая золой и пеплом, получила название Чёрные Земли.
Проклятое графство обходят десятой дорогой как мятежники Ловдунгов, так и подданные короны, но что же могло понадобиться там ведьме с острова Авалон?
Предводителю восстания Эйрику Ловдунгу плевать на пресловутое пепелище со всеми его секретами. Ему нужно кормить армию. До победы. Ярл готов предоставить Верховной Жрице сопровождение и обеспечить её безопасность на взаимовыгодных условиях. Завоёванные земли должны родить вдвое больше зерна — и Эйрик даст колдунье одного из толковых проводников. Однако Реджина Корбу ещё не знает, что получит лучшего.

Отредактировано Brenn Lofðungr (2018-12-17 03:13:16)

+1

2

- Сидела старуха в железном лесу и породила там Фенрира род… - усмешка на лице юноши лет восемнадцати такая, будто он и впрямь думает, что очень удачно пошутил.
Они пару дней, как сошли с корабля и день, как достигли Железного леса, и ему не было видно ни конца, ни края, что не слишком-то радовало авалонских жрецов.  Они не привыкли ни к незнакомым землям, ни к паршивой погоде, что одолевала Эргерунд с тех пор, как ступили на его землю. Особо нежные девы, посвященные Фригг и Эйр, уже начали изводить старших своим нытьем, но все прочие держались, потому что это было ради дела, значимость которого была велика.
- Дурацкая шутка, Хавстейн, - сухо комментирует жрица Тора, отрезая себе на ходу кусок яблока и отправляя его в рот. Оставшуюся часть она кидает мальчишке с выражением лица, которое весьма явственно говорило: «вот, возьми, только заткнись», - Ты десятый, кто так пошутил, - Хавстейн и впрямь замолкает, а Тригви шагает к фигуре в меховом плаще: Реджина. Женщина неторопливо и обстоятельно моет руки и лицо, не обращая внимание ни на то, что вода ледяная, ни на то, что погода стоит весьма прохладная. Закончив, она вытирается полотенцем и надевает перчатки, оглядываясь.
Жрецов Авалона здесь почти три десятка. Большая часть из них не говорит на Эргерундском, почти никто из них в Эргерунде не был. Мало, кто знает, для чего именно они приехали, но все знают, что первичная их цель – благословить земли герцогства Эйрика Ловдунга на богатый урожай и лучше, если на несколько лет. Знают они и то, что земля этой страны истощена войной, и задача их всех ждет не из простых. Никто не скрывает друг от друга и того, что они собираются использовать для своих целей черную магию, но вслух об этом не говорят: опасно. Нравы Авалона и Эргерунда до крайности сильно различались. И там, где остров не придавал никакого значения черномагическим изысканиям, континент был очень жесток. Реджина это знала. Ее жрецы тоже это знали, потому что их предупредили еще до отъезда и не единожды. Гореть на костре не хотелось никому.
Среди тех, кто прибыл в Эргерунд только добровольцы. Лишь пару человек Корбу попросила отбыть вместе с нею, потому что их помощь была очень нужна, а советы бесценны. Но Вигдис и Биргир – жрецы Хель и Тюра соответственно, молчаливы, тихи и наблюдательны. От них не услышишь и лишнего слова, а если они чем-то и недовольны, они держат это при себе. Возможно, сказывается возраст – они оба намного старше Реджины и большинства здесь собравшихся. А возможно, им кажется, что говорить тут не о чем, потому что за свою жизнь они навидались мест и похуже.
- Едем, - наконец, произносит ведьма, и отряд начинает шевелиться, собираясь. Ей уже хочется поскорее добраться до герцогства, потому что дорога кажется бесконечной. Сначала морское путешествие, которое Корбу переносит до крайности тяжело, теперь этот чертов лес. А под ногами противная жижа, слякоть и ничего даже близко похожего на Авалон. А еще война и несет смертью, болезнями и страданиями за версту. И отряды короля Висбура, да. До сих пор их спасала жреческая метка на запястьях, но долго ли это будет продолжаться, Корбу не уверена. Закончить все дела и вернуться домой. Желательно живой. Желательно с полным отрядом.
Реджина седлает коня и похлопывает его по шее.
- Еще немного, друг.

«Еще немного» растягивается на бесконечно долгие шесть дней. К этому времени ненавидеть Эргерунд начинает даже Реджина, хотя она бывала здесь не единожды. Разница состояла в том, что доселе ее принимала в гостях королева Ранхильд, а потому и встречали ее соответственно, а теперь приходилось все делать самой, в том числе искать дорогу, сверяясь с картой, которая, мнится, не была так уж точна. Бьернерборг был большим герцогством и, как говорят, некогда даже процветающим. Обстоятельства упадка Реджину волновали мало. Война за власть, сильно затянувшаяся игра между двумя королями не занимала ведьму совсем. Она не единожды получала приглашение присоединиться к противостоянию на стороне Висбура, но во-первых, считала, что король сильно преувеличивает ее способности, когда думает, что она может одним взмахом погубить всю армию врага, а во-вторых, это было не ее дело. Жреческие принципы говорили, что ни один жрец не станет сидеть на поводке ни одного правителя и гавкать по его приказу, потому что в противном случае такой жрец – ничто. Единственной властью, которой признавала Реджина, был ее Бог. И ее Бог получал свою жатву на этой войне. А значит, это было ему угодно. То, что было угодно Херьяну, было угодно и Корбу тоже. И она не собиралась ни препятствовать этому, ни помогать. Ей было плевать, кто победит. Ей было плевать, кто проиграет. Ей было не плевать только на ее сделку с Эйриком, потому что речь шла о получении некоторых вещей, необходимых Авалону и Реджине лично, как Верховной. Да, ради этого она готова была исполнить свою часть сделки.
- Бьернерборг, - выдыхает, наконец, Корбу, сжимая поводья коня и глядя далеко за холмы. Солнце уже клонилось к закату, и ведьма гадала, успеют ли они достигнуть замка Ловдунгов раньше, чем герцогство накроет тьма, или лучше будет устроить привал, а продолжить путь на рассвете. Впрочем, ответ приходит сам собой. Они так долго шли к цели, что откладывать ее достижение до восхода ни у кого не хватит терпения.
Отряд заметно приободряется, услышав о скором прибытии, и они преодолевают оставшуюся часть пути к моменту, как землю прохладной пеленой укутывают вечерние сумерки. Замок окружает ров, мост опущен, но ворота закрыты. Реджина останавливается по приказу дозорного и спешивается, представляясь. Она поднимает руку, обнажая запястье и татуировку, что выдавала ее принадлежность к жрецам. Едва ли изображение было мало-мальски видным в темноте, но через несколько минут тишины и молчания, ворота поднимаются и отряд въезжает во внутренний двор замка. Реджина устало вздыхает, передавая поводья конюху и озираясь в поисках тех, кто бы их встретил. Ждать долго не приходится и во двор выходит высокий широкоплечий мужчина, в котором несложно узнать хозяина замка. Его сопровождают несколько людей, лишь малое количество из которых Корбу знакомо.
- Леди Реджина, рад приветствовать вас и ваших людей в Бьернерборге. Надеюсь, вы хорошо добрались? – громкий хриплый голос раскатывается по всему двору и Корбу вымучивает из себя усталую улыбку, делая шаг вперед.
- Ваша светлость, ярл Ловдунг. Рада встрече, - вежливо приветствует мужчину ведьма, меньше всего сейчас желая погрязнуть в пучине светских условностей, но понимая, что совсем без этого ей не обойтись.
- Леди Корбу, мой сын, Эйнар, - он похлопывает светловолосого мужчину лет двадцати пяти по плечу с гордой улыбкой, - Мой брат, Бренн, - указывает на стоящего в паре шагов другого мужчину.
- Милорды, - она склоняется в приветствии, раздраженно отмечая, что совершенно неочевидно, кто здесь кем себя считает. Короли и принцы? Ярлы и их близкие? Как ко всем ним обращаться, чтобы не нарваться на недовольство? Жрецов ее подобный вопрос не занимает. Большинство из них заняты лошадьми и вещами и все они так устали, что приличия остались где-то за пределами замка.

+1

3

Героям — подвиг!
Подонкам — повод!
Юнцам посулим боевую славу!
Надежду — нищим!
Голодным — пищу!
И каждый из них обретёт то, что ищет!
Все даст им война!

Ранд Темноброд, уроженец Скаггерстеда, много пил, много убивал и трахал всё, что шевелится. Дружина его также не отличалась разборчивостью и целомудрием, при виде безоружной женщины предпочитая не утруждать себя муками нравственного выбора. Подонки, без которых не обходится ни одна военная кампания, начали искать в мятеже повод для плотских увеселений. Так насилие оказалось под запретом. И покуда за армией брата не закрепилась репутация банды безбожников и головорезов, Бренн Ловдунг приравнял изнасилование к преступлению со всеми вытекающими. Разделяя слабость Темноброда к элю и крови, Ткущий Грозы всё же находил в себе силы оставаться человеком даже в суровое военное время.

Разумеется, эфемерный запрет не охладил пыл беспутных северян, но с тех пор, как сын Хольгерта показательно повесил троих насильников, похоти у повстанцев заметно поуменьшилось и страсти пошли на убыль. Дружине приходилось довольствоваться борделями и колкой дров, сам же Бренн, знатно склонный к блуду, всякий раз прибегал к безотказному способу: справляясь с неуместным желанием, он вспоминал дородную нахрапистую банщинцу из Хальмгарда, каковой в своё время глянулся чернявый девятнадцатилетний колдун. Никогда Бренн Ловдунг не бегал так быстро, как в ту ночь...

Между тем при всех своих недостатках скаггерстедец был отменным собутыльником. Не зануда и не халявщик, Ранд всегда имел в запасе парочку любопытных историй о проклятом графстве, в которое, случалось, захаживал, но, что гораздо важнее, был вовсе не слабак по части выпивки, зачастую оставаясь в сознательном состоянии наравне с Бренном. Впрочем, сегодня они не успели миновать и первую отметку по шкале алкогольного опьянения от состояния "как стёклышко" к состоянию "в дрова". Недолгий апрельский день издох с прибытием в таверну «Застенчивый берсерк» белобрысого порученца, озвучившего предсказуемое желание Эйрика Ловдунга видеть младшего брата и его фляжника на крепостном дворе. Означало сие, во-первых, скорое прибытие гостей с Авалона, которых ярл Бьёрнеборга ожидал аккурат к середине апреля, а во-вторых, немедленное расставание с опустевшей кружкой, всё ещё источавшей вкусный аромат тёмного эля.

Покинув харчевню, Ткущий Грозы натянул глубокий капюшон и побрёл в тени крепостной стены, избегая лишних встреч и лишних попутчиков. Темноброд отменно держался за столом, но на трезвую голову его компания претила колдуну до зубовного скрежета.

Взгляд застили непогожие сумерки. Ущербная луна то пряталась за тёмными облаками, то вновь повисала в небе надкусанным ломтём. Неделю назад проснулась и заговорила с лысыми прибережными камнями местная река, чьё русло было не видать с крепостного холма из-за стены соснового бора. Деревья стояли тихо, будто сонная стража. Грязные последки истаявших сугробов лежали печально и смирно. Сосны и белокорые пихты высились гордые, рвались в непогожее беззвёздное небо, голые осины и берёзы щетинились чёрными ветками ночью, а с рассветом становились нарядными, багрянистыми, будто нарисованными на весеннем холсте тонкой колонковой кистью.

Снег ещё не сошёл у подножий гор, но в Бьёрнеборге уже стаял и ныне сахарил разве что тенистые места под еловыми лапами с полным правом не таять до конца апреля, а то и первых майских дней. Над беспросветной стеною леса, подступающего к замку Ловдунгов ближе, чем обычно отваживались селиться суеверные северяне, высилась на фоне гор не то высохшая до корней, не то сгоревшая от удара молнии сосна, казавшаяся чёрным узловатым пальцем, указующим в безмолвное небо. Лес был тихим и оттого ещё более жутким, как огромный хищник, затаившийся до поры. Знакомо легли под ноги доски подъёмного моста, скрипнула калитка, вырезанная в тяжёлых крепостных воротах, запертых по неспокойному времени, ухнула серая неясыть.

Дорога, вымощенная тёсаными камнями, продавленная тяжело гружёнными обозами, поставлявшими в замок припасы и снаряжение для воинов Эйрика, как и прежде, вела к широкому крыльцу. Когда кавалькада миновала ворота, Бренн с неудовольствием отметил, что брат запаздывает с приветствием. И с чего вдруг ему понадобился Ранд? От висельника есть толк на поле боя и только, а к женщинам вроде авалонской жрицы мерзавца нельзя подпускать и на арбалетный выстрел.

Эйрик представил брата. Несмотря на поздний час колдун не выглядел поднятым с постели и не стал лишний раз демонстрировать ярко выраженные клыки в сонном зевке, лишь придержал за шкуру на холке любопытного светло-серого кобеля, возжелавшего немедленно обнюхать Реджину и её спутников, каждую мелочь, каждый ботинок, но был властно остановлен хозяином. У колодца в это время показался второй такой же, выглядевший братом-близнецом того, которого держал колдун. Первый, растерявший львиную долю интереса к женщине, озорно приоткрыл пасть, скосил вишнёвые глаза на Бренна и, отпущенный на свободу, стремглав дёрнул навстречу приятелю.

Высекли огня. Мигнуло, будто на мгновение взошло и упало обратно за море рассветное солнце. Брызнув искрами, один за другим загорелись смоляные факелы, осветили каменные ступени широкого крыльца. Горячие отсветы заплясали на шкурах лошадей и лицах солдат, отразились в глазах хозяина замка и сгустили темноту под капюшоном его молчаливого брата. Тот, как обычно, держался в стороне.

— Надеюсь, вы хорошо добрались? — проявил несвойственную ему учтивость Эйрик, от которой у Бренна возникло сиюминутное желание приложить брата чем-нибудь тяжёлым. "Смеёшься что ли?" Какое "хорошо добрались" может быть по весенней распутице в широтах, где заместо четырёх бывает только три сезона: грязь засохла, грязь намокла, грязь замёрзла? Военачальник из Эйрика выходил что надо, но его обхождение хромало на обе ноги, и даже костыль в виде проявленного жрицей терпения ничуть не помогал общему горю. Пора было вмешаться.

Провожу, — буркнул Бренн и развернулся к порогу, не дожидаясь чьего-либо одобрения. Пользуясь щедротами временного перемирия, Эйрик нынче чудно выспался, напёрся каши с олениной, сходил до ветру и готов был реверансить хоть до утра. Жрецы же, судя по лицам, провели в сёдлах не меньше недели. Увести Верховную Колдунью означало лишить хозяев повода и дальше топтаться во дворе. Недовольный ярл распорядился об ужине и ретировался вместе с сыном и похабно ухмыляющимся Рандом. Гостей ожидали жарко натопленные покои родового замка Ловдунгов.

Да пошлют Вам боги здравия и долгих лет, жрица. Проходите. Отвара ягодного с мёдом, глогга или покрепче? — Бренн отступил с пути, придерживая дверь, изукрашенную замшелой резьбой. Лица провожатый не открывал. Серые, удивительно живые глаза смотрели внимательно, ладонь откинула полу простого плаща и приветственно легла поверх рубахи-штормовки туда, где притаилось дикое сердце, но улыбка не тронула губ.

Отредактировано Brenn Lofðungr (2018-12-30 02:48:51)

+1

4

Реджина не любила новые места, новых людей и новые обстоятельства. Реджина не любила, когда что-то вокруг нее не в полной мере было ей знакомо и потому, не в полной мере ей подчинялось. Она ощущала себя, как человек, выброшенный за борт посреди океана, и чувство это было весьма неприятным. Корбу ненавидела море.
Чтобы почувствовать себя иначе, ведьме требовалось довольно много времени: ознакомиться с местом, людьми, обстоятельствами, верой. Да, особенно верой. Не той, которая отличалась по количеству Богов, или по их именам, а той, которой должно было находить место в сердцах людей, питать их духовные устремления и становиться основой для жизни и смерти. Ей было интересно не столько, в кого верили здесь, или в другом месте люди, сколько в том, как сильно они в это верили. От этого зависело, пожалуй, очень много. В том числе то, как комфортно будет чувствовать себя жрица и другие жрецы. Сложно быть истово верующими среди тех, кто не признавал никаких Богов, кроме войны и смерти. Для нынешнего положения дел в Эргерунде, подобное не было бы хоть сколько-нибудь странным, или удивительным.
Впрочем, Реджина предпочитала молчать, наблюдать, слушать и делать выводы, но не озвучивать их, держать при себе. Из этих выводов следовало ее дальнейшее поведение, но сейчас важен был только один: Эйрик Ловдунг похож на человека, который способен выполнить свои обязательства, сопроводить ее в Черные Земли и помочь вернуться назад. А это значило, что и Реджина собиралась как можно скорее исполнить свою часть сделки и никакие любезности, разговоры и знакомства для этого не были нужны. Только следование ее инструкциям и исполнение ее небольших просьб.
- Благодарю за гостеприимство, ярл Ловдунг, милорд, - тихо и вежливо обратилась Корбу к Эйрику и его сыну, склонила голову и последовала за тем, кого ярл назвал своим братом. Она была благодарна за отсутствие необходимости долгих разговоров и расшаркиваний. Дорога была долгой. Все, что ей сейчас требовалось – молитва, горячая ванна и постель. Все прочее можно было разрешить утром.
Реджина не слишком торопясь, но и не отставая чересчур, следовала за Бренном, бросая короткие взгляды на людей, осматриваясь больше за тем, чтобы запомнить дорогу и не заплутать с утра, нежели за тем, чтобы познакомиться с окружающей обстановкой и людьми.
Достаточно скоро они оказываются у дверей в покои. Реджина придирчиво осматривает вход, словно опасаясь, что в резьбе на двери может крыться чье-то недоброе колдовство, словно в узорах она думала усмотреть руны. Да, она полагает, что терять бдительности не надлежит нигде. Зачастую люди могли вредить от незнания, а не по злому умыслу, потому что «рун не должен резать тот, кто в них не смыслит». Рун на двери, однако, не оказывается. Корбу на мгновение задерживается, несмотря на приглашение провожатого войти, но, наконец, склоняет голову и переступает порог, тут же снимая дорожный плащ и осматриваясь.
В покоях тепло, светло от огня и просторно. Ярл Ловдунг не пожалел комнат по крайней мере для нее. Реджина не была слишком придирчива, но она являлась дочерью герцога Авалона и это налагало на нее определенный отпечаток. Она могла бы спать и на соломе, но предпочла бы мягкую перину и теплое одеяло. Особенно в этой стране, где, казалось, к холоду и ветру привыкли все, кроме нее.
- Благодарю за вашу любезную помощь, милорд, - глядя на мужчину, что никак не желал открываться, произносит Реджина, - Ягодный отвар будет в самый раз, - пить алкоголь незадолго до предстоящих ритуалов было бы слишком опрометчиво, - Если позволите, мне также нужна горячая ванна и место, где ее можно принять, а еще святилище замка и жрец, который позволит мне обратиться к нашим Богам и не посчитает мое участие в отправлении культа вмешательством в его служение, - пожалуй, уже одно это было чересчур, потому что чего стоит слугам набрать и согреть воду в ночи и сколько дров на это уйдет, Корбу даже не могла представить. Но ритуалы, порой, требовали чистоты не только мысленной, но и вполне физической. Что же до местных жрецов, но Реджина хорошо понимала, что настроены они могут быть очень по-разному, в том числе, совсем не дружелюбно.
- Если эти просьбы неуместны, прошу меня простить, - вежливо добавляет женщина, безотрывно глядя на Бренна, - Помимо этого, на рассвете мне нужно будет осмотреть ближайшие к замку поля, в том числе самые захудалые… Особенно их. Еще мне нужно прошлогоднее зерно, свежее молоко и женщины, которые пекут хлеб в замке. О, и человек, который сможет помогать мне с эргерундским. Боюсь, что он не так чист, как мой общий, а я бы хотела иметь возможность объяснить людям, что мы делаем и для чего, чтобы не вызвать… Ненужных тревог. Мы приехали с добрыми намерениями, - она прикладывает руку к груди и уважительно склоняет голову, выдавая свое отношение и к своей миссии, и к тому, как собирается ее выполнять. Эргерунд был полон конфликтов и противоречий. Реджина прибыла сюда вовсе не для того, чтобы внести в них свою лепту.
- Хотела бы узнать и о ваших племянниках, милорд. Сколько их всего, сколько из них юношей и кто из них старший. Не сочтите это за неуместное любопытство: мне необходимо знать это для дела, - будущее этой земли было не за Эйриком. На Авалоне о нем говорили как о славном воине, но на этом добрые слова заканчивались. Впрочем, что могли знать на Авалоне те, кто и в Эргерунде-то никогда не были? В любом случае, как бы яростно Эйрик ни бился за власть, эта власть ему не принадлежала. Не будет принадлежать. Будущее было за его детьми, но за которым из них, Реджина не имела никакого понятия. И желала увидеть их всех, прежде чем решать, как ей надлежит поступить дальше.

+1

5

Будь как дома, путник,
Я ни в чём не откажу.

Благодарность гостьи была вполне закономерна: Эйрик, ежели вздумал сыграть в ретивого политикана, табун живьём уморит, не то что жрицу. Реджину же колдун в данном случае понимал как никто другой, с детства предпочитая абсолютный минимум смертных на квадратный метр личного пространства в радиусе полулиги. Ревностный ценитель уединения, сын Хольгерта, избирая временное или постоянное пристанище, придерживался двух нехитрых правил: отсутствие назойливых, любознательных соседей и вообще поменьше людей окрест. Потому-то снег у его порога чужие ноги никогда не успевали замесить в бурую кашицу, невольно вынуждая хозяина шлёпать сапогами по густой грязище. Лишь отчётливые цепочки солидных звериных следов убегали во двор и со двора.

И всё же стоило отдать ярлу должное: для гостевых покоев Эйрик не пожалел ни дров, ни свечей, чем избавил Ткущего Грозы от необходимости навязывать леди сомнительное удовольствие от собственной компании, покуда слуги растапливали бы камин. Можно было не сомневаться, что прочие жрецы устроены не хуже.

Ярлова щедрость и коню понятна, ибо гости в замок Ловдунгов наведались самые что ни на есть желанные. Простые истины старший брат понимал не хуже младшего: пустой желудок победе не товарищ, зато брат и сват всякому дезертиру, невзначай решившему, что у Вёльсунгов супчик погуще, а жемчуг покрупнее. Что действительно вызывало у Бренна неподдельный интерес, так это резоны самой госпожи Корбу, а особо — внезапное желание Эйрика немедленно видеть в замке не только брата, но и его собутыльника. Хотя, казалось бы, при чём здесь Ранд Темноброд? Ублюдку знаком только один «ритуал» плодородия, когда штаны спускать надобно. Нежелание оставаться в блаженном неведении вынудило Бренна не только навязаться жрице в провожатые, но и безгласно выслушать длинный список пожеланий, в котором не хватало разве что розовой воды и сказки на ночь. "Прошлогоднее молоко, свежие женщины и зерно, из которого пекут хлеб в замке, — мысленно переврал желаемое Бренн, — что ж тут непонятного?" Сам колдун с дороги обходился банькой да кружкой тёмного эля, но то колдун. Дикому зверю и под кустом — дом, а леди горячую ванну уважают, и не лохматому потасканному варвару их судить.

— Если эти просьбы неуместны, прошу меня простить…

Правда Ваша, не уместны, — капюшон согласно качнулся. Бренн выждал эффектную паузу и добавил:

Но я пришлю служанку, которая в свой срок и по достоинству оценит каждое из Ваших пожеланий. Вы получите всё необходимое.

Исключительный талант — быть редкостной сволочью да ещё и кому-то при этом нравиться. Красивый «простуженный» баритон потревожил жарко натопленные покои, вплетаясь в уютную мелодию потрескивания фруктовых поленьев в длинном каменном очаге, покуда Бренн вспоминал точное количество спиногрызов в линии престолонаследования, в случае победы отделяющих Ткущего Грозы от эргерундского трона.

Ранбьорн Эйриксон старший. Две племянницы. Племянников двое, а уж кто из них юноша, а кто успел мужчиной заделаться, то мне неведомо. Ежели в меня пошли, то оба, — предусмотрительно оставив за спиной пылающую жаровню, Бренн обратился чёрной тенью. Лица было не видать, но голос звучал насмешливо.

Я распоряжусь прислать к Вам толковую девицу, что позаботится о ванне, молоке и прочем. Ваша помощь бесценна, миледи, но не бескорыстна. Не смею более беспокоить, — хотя поглазеть на принятие ванны Ткущий Грозы охотно бы задержался. — Одно дозвольте спросить, чем опальный дом Ловдунгов нынче по счетам платит? Не прошлогодним же зерном.

Отредактировано Brenn Lofðungr (2019-01-28 10:38:03)

+1

6

В иное время Реджина по достоинству могла бы оценить и насмешливость брата ярла, и игру его слов, и то, как смело он себя вел с женщиной, которая отнюдь не фокусы приехала в Эргерунд показывать. Но сейчас ведьма молчалива, терпелива и сдержана и этого, по ее мнению, более чем достаточно, чтобы показаться не самым худшим гостем. Она уже вполне всерьез представила, каково будет купаться в реке в такую погоду, раз уж в просьбах будет отказано и ничем не успела выдать своего неудовольствия по этому поводу. В конечном счете, это была сделка, оговоренная в конкретных частях. Ванна и любезности ее частью не были.
- Благодарю вас, -  коротко отвечает Реджина, слишком уставшая и слишком задумчивая, чтобы хоть как-то дать понять, что она не оценила подобного подхода в ответ на ее просьбы. Впрочем, брат ярла и в самом деле был не самым подходящим человеком, которому следовало бы доверять такие поручения и какие-либо поручения вообще.
- Ваш старший племянник нужен будет мне утром, вне зависимости от того, пошел ли он в вас, или в кого-то другого, - слова ее звучат тихо и не имеют ровным счетом никакой интонационной окраски. Когда Реджина говорит о деле, ей безразличны шутки, попытки ерничать и насмехаться. В конечном счете, это Ловдунгам нужна была плодородная земля и добрый урожай. Чем менее точно будут исполнены ее просьбы, тем меньше шансов у герцогства Эйрика пережить следующий год.
Реджина отводит взгляд и делает несколько шагов по комнате, прислушиваясь к собственным ощущениям, не торопясь отвечать. Она не вполне уверена, что об этом вообще стоит говорить, но оставить вопрос совсем без внимания было бы невежливым. Да и скрывал ли Эйрик цену, которую запросила Реджина от собственного брата?
- Своими людьми, - отвечает она коротко, казалось бы, не собираясь уточнять, но добавляя через несколько мгновений молчания, - Которые сопроводят меня в «Черные Земли», помогут мне выжить и вернуться обратно.

Замок еще не успел проснуться, когда Реджина уже стояла на стене, что окружала замок и внимательно рассматривала земли, раскинувшиеся под ним. То ли Эргерунд сам по себе был таким краем, то ли так отыгрывалась погода, то ли сама война и смерть, но пейзаж казался весьма гнетущим. Особенно в сравнении с Авалоном, где даже зимой солнце нет-нет,  выглядывало из-за туч, а снег хоть и покрывал землю тонкой пеленой, был скорее приятным дополнением, чем раздражающей грязной жижей под ногами. Нельзя сказать, что это удивляло Корбу, потому что она не единожды была гостем в Эргерунде, но заставляло куда более серьезно смотреть на поставленную задачу. Она почти никогда не занималась вопросами земледелия и скотоводства лично, но знала, что климат имеет большое значение. И не учитывать его при магической работе было бы весьма опрометчиво.
Реджина решает не дожидаться исполнения своих просьб и, спустившись со стены, она сама направляется на кухню, зная, что готовить еду в замке начинают намного раньше, чем просыпаются все его обитатели. Здесь ведьма получает и горсть прошлогоднего зерна, и согласие оставить пару десятков буханок хлеба не приготовленными до тех пор, пока Корбу не начнет обряд.
Она чувствует себя достаточно уверено в чужой обители и обходит большую ее часть до тех пор, пока на улице не начинают появляться первые жрецы, молча и быстро выполняя все то, что уже успела выполнить сама Реджина.
- Дело дрянь, - спустя четверть часа заявляет один из жрецов, обращаясь к Корбу и та только кивает, наблюдая за тем, как мужчина вдыхает запах прошлогоднего зерна, - Им следовало позвать нас года два назад, а лучше – лет десять. Теперь все придется начинать с нуля, - по тону мужчины совершенно никак нельзя определить, что он встревожен, или что-то около того. Они все заранее предполагали, что ситуация будет до крайности плохой и тот факт, что так оно и оказалось, никого теперь не смущал.
- Я начну здесь. Сегодня. Ты узнал, сколько ехать до северного графства? – ритуал надлежало провести в сердце земель – столице герцогства, в восточных, южных, западных и северных землях. Реджине предстояло положить начало уже сегодня, а ее жрецам – продолжить в других местах, как только они будут на месте. И с этим им должно было справиться без нее. Равно, как и с жертвоприношениями, которые могут быть восприняты по-разному.
- Пять дней коротким путем, но нет гарантии, что в такую погоду мы сможем по нему пройти. Выйдем, как только ярл Эйрик даст на то дозволение и провожатых. Когда ты планируешь отправиться в…
- Если смогу закончить сегодня, то уже завтра. Нет смысла терять время, - отвечает она сухо, не желая говорить об этом, потому что предстоящее дело мнилось весьма опасным, потому что никто не знал, чем это закончится, потому что никто не был уверен в том, что Эйрик вообще заинтересован в возвращении Реджины назад. Что ж, именно поэтому с нею поедет лишь малая часть ее людей, а все прочие жрецы останутся на землях ярла, завершая ритуал, который обернется для Эйрика гибелью, стоит только Верховной сгинуть во тьме проклятых земель.

Еще прежде, чем Реджина начинает делать необходимое, она знакомится с детьми ярла Эйрика и провожает своих жрецов в дорогу, оставляя при себе лишь малую их часть. Трое из четырех наследников Ловдунгов не вызывают в ней никакого интереса. Исключение составляет Ранбьорн. Эйрик весьма гордится своим наследником, не подозревая, что Корбу мало интересуют военные заслуги мужчины, равно как и его личные качества. Ее интересует его возможность стать королем и судя по тому, что шепчет ей маленькая вёльва, возможность этого достаточно велика, чтобы полагать, что в ритуале стоит использовать кровь именно этого сына Эйрика.
Движения Реджины уверенны и легки. Она режет руку отца и сына над серебряной чашей и мешает их кровь ритуальным кинжалом. Блики солнца это, или кровь в самом деле отдает синим светом? Никто не мог бы сказать наверняка, потому что едва чаша заполняется почти до краев и Реджина уносит ее в святилище, веля помощникам перевязать раны мужчин.
Она выходит на улицу через пару часов и льет свернувшуюся кровь в опару для теста, веля приготовить хлеб. Женщины смотрят на нее точно на сумасшедшую, но сейчас Реджине все равно. Остатки из чаши она сливает в колбу и указывает на Ранбьорна. Он будет ее провожатым к самому захудалому и никчемному полю в округе столицы.

Они возвращаются в замок глубоко за полночь, когда на удивительно чистом небе горит серебристый диск луны и россыпь ярчайших звезд. Корбу задерживается на улице, несмотря на холод и порывы ветра, любуясь небесными светилами, каждое из которых она знала под именами своих Богов. Реджина шепчет молитву, прежде чем войти в замок, но ни с кем не говорит, сразу же уходя к себе в покои. Она умывает руки и лицо, снимает верхнее платье и ложится в постель, чувствуя безмерную усталость.

Ведьма просыпается, когда на дворе уже полдень и замок шумит, полный людей и движения. Она поднимается из постели, позволяя служанкам помочь ей одеться и привести себя в надлежащий вид, прежде чем выйти в коридоры замка и направиться в общий зал, где, по словам стражника, находился ярл Ловдунг со своими близкими.
- Леди Корбу, - грубый голос Эйрика кажется уже привычным и Реджина приветливо улыбается, находясь в добром расположении духа, отдохнувшая и довольная проделанной, но еще незавершенной работой.
- Вы завершили свою работу? Ранбьорн сказал, что ритуал состоялся, - Корбу понятия не имеет, какую часть принц Ловдунгов решился озвучить, но ей это совершенно безразлично.
- Я ее только начала. Но Ваш сын прав, самое важное я сделала, - подтверждает Реджина, садясь, когда мужчина указывает ей на место неподалеку. Перед ведьмой тотчас же оказывается кубок, в который щедро льют вина и она отпивает, оценивая вкус.
- Испеченным хлебом надлежит накормить птиц и скотину из расчета одной буханки на каждый крупный населенный пункт или замок в ближайших к столице землях. Обо всем остальном позаботятся отправленные мною жрецы, - она может в подробностях рассказать, что именно сделала и для чего, но был ли в этом хоть какой-то смысл? Эйрик не выглядел человеком, причастным тайнам колдовства. А результаты? Что ж, их ему предстоит увидеть не раньше, чем ко дню сбора урожая.
- Как мы можем проверить, что ритуал действительно будет возыметь должный результат? – Реджина не знает человека, который спрашивает об этом, но она отмечает про себя, что это разумный вопрос.
- Никак. Вы не увидите результата раньше, чем взойдет первый урожай. А исходя из того, что мне довелось увидеть, чудо случится, когда он вообще взойдет, - она коротко усмехается, не находя в этом ничего смешного, но недоумевая, как вообще можно было допустить подобное положение вещей. Впрочем, сравнивать с Авалоном было бы опрометчиво и не вполне справедливо.
- Я выполнила свою часть сделки, милорд, - обращаясь к Эйрику, говорит Реджина, поднимая на него глаза, - Дело за вами, - она внимательно разглядывает мужчину, думая о том, что стоит ему теперь отказаться и ярлству придет конец.
- Я сдержу свое слово, леди Корбу. Я дам вам провожатых. Лучших из лучших. И их возглавит мой брат.

0


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » Здесь птицы не поют