Добро пожаловать в Фир Болг! Волшебный мир драконов, принцесс, рыцарей и магии открывает свои двери. Вас ждут коварство и интриги, кровавые сражения, черное колдовство и захватывающие приключения. Поспеши занять свое место в империи.

Fire and Blood

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fire and Blood » Главы I - III. [январь-февраль 3300] » [25.02.3300] Аргайл. Глава II. Часть II. И куют венец. [завершен]


[25.02.3300] Аргайл. Глава II. Часть II. И куют венец. [завершен]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Глава II. Часть II. И готовят пир. И куют венец.25 февраля 3300 года, Аргайл, Кинтайр, королевский дворец, утро.

http://s5.uploads.ru/t/YOzw1.gif http://s3.uploads.ru/t/Bx5fP.gif
http://sg.uploads.ru/t/l5hFJ.gif http://s3.uploads.ru/t/XSIUF.gif

Участники эпизода: император Эдельвульф, принцесса Квентрит, герцог Росс. НПС: Леонард VI, Кира Локнанн, Фергус Монро, Крез Болтон, Гэбриэль.
Сюжет: Совет, что впервые созван после восшествия императора на престол Фир Болга, примет решения, которые изменять порядки не только в королевстве Аргайл, но и во всей империи. Каковы будут эти решения и насколько болезненным окажется их принятие?

0

2

Что бы кто ни говорил, быть коварной куда сложнее, чем быть простой, как табурет. Всепрощение есть универсальный ингредиент, оно подходит всегда; оно бывает глупым, неразумным или даже непродуманным, но никогда не требует под собой оснований. Поставили подножку? Прости наглеца и иди дальше, и никто не потребует оснований для такого решения. Вот только для простого житейского правила, о котором говорилось в Священном Писании, было одно ещё более простое исключение. Государь не должен всепрощать, если не хочет оказаться на задворках истории, в её самом отхожем месте. с другой стороны, конечно, бытовало и другое мнение: забвение истории как высшее благо, но с ним Квентрит была категорически не согласна, а потому ей приходилось быть коварной.
Немного.
Ровно настолько, чтобы не иметь ниточек на всех конечностях сразу, и по мастеру-хозяину на каждой.

Плохие новости пришло в ночи на двадцать четвёртое февраля: родной брат отправил в обычные подвалы-казематы короля Эргерунда, молодого Ранбьорна. Сделал это Эдельвуль без помпы, без суда и без следствия, просто и без, ха-ха, вкуса. Соглядатай, донёсший это принцессе, уже ушёл, и до рассвета всё равно ничего нельзя было сделать, но Квентрит ворочалась с боку на бок, и ни расслабление в виде занятий любовью с мужем, ни холодная вода не смогли помочь принцессе. Без малого десять лет она правила Империей, и кто бы только знал, чего стоил худой мир лучше доброй ссоры, закрытые глаза на стычки лордов и кланов, которые не вылились в полномашстабную всеимперскую войну только потому, что Империя войска не вводила и не раздувала конфликт для всех. А сейчас её младший брат одним необдуманным поступком прикончил дипломатические усилия многих лет. Ловдунги - твари, кто же спорит? Вот только тварями были все: Вёльсунги, Инглинги и прочие ярлские роды, если уж так смотреть-то на Эргерунд; а ведь ещё есть Аргайл с Рэдвайнами и Гардарика с бессчётным количеством князей и князьков, каждый из которых наверняка вынашивал в своей башке не самые светлые планы. Политика была тем и хороша, что все были в равных условиях: тварь. Кто-то дрожащая, кто-то право имеющая, правда, но сути это не меняло. Среди многих зол требовалось выбрать меньшее, которое предложило относительный мир, и таким злом стали Ловдунги, тем более, что из разговора с Бренном стало многое очевидно. Итак, в сухом остатке к восьми утра двадцать четвёртого февраля принцесса имела Седрика, отправившегося в темницу к Ранбьорну узнавать, что случилось, и Бренна, которому тут же было сообщено о событиях в формате "Не нападай". Дядя у короля был суровым, и это тоже было очевидно из разговора. Такой отрубит башку и скажет ей: "Упс, миледи".

В любом случае, действовать требовалось быстро и хладнокровно. Эдельвульф должен понять, что каждый его чих, каждый его кашель с короной на шальной башке имеет цену - и лучше, чтобы эту цену уплачивали ему, а не платил он. И если через две недели Аргайл познает пламя войны, она лично вскроет собственному брату горло ножом и отправит тело человека, чьи действия могли окончиться бедствием для людей, навстречу вторжению.
Вечером двадцать четвёртого февраля Квентрит попросила Совет собраться в девятом часу двадцать пятого февраля, в Зале Совета Большого двора, объяснив, что речь идёт о вопросах войны и мира, жизни и смерти. Последним она известила Императора, так же сказав, что нужно только прийти на Совет в нужное время и место; какой бы властолюбивой и хитрой она ни была, Эдельвульф - её брат, и именно его касалась эта политическая встреча на самом высшем уровне. Действовать за спиной было не в духе Квентрит, тем более, что картинка идеальной семьи (соответствовавшая действительности во многом), не терпела интриганства.
Когда двери Совета закрылись за последним приглашённым, и гвардейцы Седрика заняли свои места, тщательно охраняя входы и выходы в Зал Совета Большого Двора, Квентрит позволила тишине повисеть несколько коротких мгновений, а затем встала и, осенив себя знамением, начала речь.
- Да поможет нам Всеединый указанием перста своея луча деяния нашего.
Обычная молитва, тем не менее, всегда открывала мероприятия, где присутствовала церковь - хоть в лице кардинала-епископа, хоть в каком. Она снова осенила себя знамением и продолжила, говоря тихо, чётко и без лишних литературных изысков, обычно горячо любимых ею в дипломатических играх:
- Второго дня тому назад без суда, следствия и открытого процесса, за который мы выступали в течение многих лет, и который служил гарантией прав жителей Империи был арестован Его Величество Ранбьорн Ловдунг, прибывший в Аргайл на аудиенцию к Его Императорскому Величеству Эдельвульфу III.

Герцогиня Локнанн вздохнула. В целом, за краткую паузу в речи принцессы это была единственная реакция, нарушившая гробовую тишину, повисавшую и между словами и предложениями, и между законченными мыслями Квентрит Рэдвайн, бледной, опиравшейся на стол обеими руками, цепко следившей за каждым, кто сидел за продолговатым столом. Она не заняла место в торце, которое сейчас грелось под задницей младшего брата. Она присутствовала на Совете потому, что эти люди в большинстве своём нашли свои места с её, принцессиной, подачи. Она присутствовала потому, что королевская и императорская семья имели доступ в Зал Совета.
Фергус, Седрик и Кира получили места в Совете потому, что так устроила Квентрит, и под указами стояла подпись Императора Вортигена.
Крез был здесь чуть дольше, и Квентрит не могла ему верить до конца - впрочем, она никому никогда не верила до конца.
Леонард VI крестил её, когда она была ещё младенцем. Впрочем, тогда он не был кардиналом-епископом; но то, что он делает разницу между разными правлениями разных людей, под сомнение не ставилось.

- Его Величество был арестован Его Императорским Величеством. После этого... События, - выбрала слово Квентрит, продолжая:
- ...возможны два исхода. В одном из них объединённый под Ловдунгами Эргерунд пересекает границы Аргайла, потому что именно здесь находится Император, и идёт войной на столицу. Во втором к Эргерунду присоединяется Гардарика, потому что нет гарантий того, что в Аргайле не арестуют Великого Князя. Ваше Императорское Величество, наверное, что-то хочет сказать своим верным подданным и из уважения к ним объяснить, к чему готовиться нам, людям, чьи головы народ, не ждущий войны у своих дверей, первыми насадит на пики кольев в заборе, но прежде, чем попросить любезно пояснить, что произошло, я... Напомню, что девять лет в Аргайл война не приходила. Наша торговля шла вверх, и это позволило монастырям превратиться в оплоты знаний и уединения, а не в крепости, выдерживающие осады. Наши подданные получили земли. Нам удалось избежать войны и кровопролития, когда мы прекратили сжигать языческих колдунов, сохраняя им жизнь. За девять последних лет правления Императора Вортигена в Аргайле смертной казни предавали только самых злостных преступников, а не королей, приехавших на аудиенцию с невестами.

Невеста короля приходилась Квентрит кузиной, но сейчас это роли не играло. Угроза реальной, а не позиционной войны нависла над землями Аргайла, потому что по недоразумению Император был и королём этих земель, которые бурно процветали в последнее время и не знали ужасов выжженных полей. Аргайлу требовалась стабильность - тем более, что и южная Империя не желала спать спокойно. Рогволод оспаривал власть Ратибора и Рогнеды, и с этим тоже требовалось что-то сделать.
- Я не хочу войны - и теперь после необдуманного ареста Ранбьорна Ловдунга я вынуждена бояться, что мой муж и старший сын уйдут защищать своего Императора и не вернутся. Я готова и сама отправиться на войну, но войну отечественную, за Империю, а не потому, что Империя не в состоянии договориться.
Квентрит отдышалась.
- Ранбьорна хотят казнить. А я хочу предложить Совету подумать над тем, чтобы не допустить более ничего подобного. Власть Императора - это власть первого среди равных, а не над королями. Её божественная природа не должна давать casus belli и расплачиваться жизнями простого народа без нужды отдать эти жизни за родину. Эту власть необходимо ограничить, чтобы мы с вами думали, как улучшить имеющееся настоящее, а не трястись за судьбу будущего, вот-вот готового вспыхнуть огнём войны. Я предлагаю подумать всем вместе, что делать, и прошу каждого услышать меня. Да поможет нам Вседержитель.
Квентрит перекрестилась в третий раз и заняла место за столом.

+6

3

Его известили последним. О том, что собирается королевский Совет, его, Эдельвульфа, короля и императора, известили последним. Просто назвали время и место, как будто бы осуждённым сейчас был он, а не Ранбьорн. Впрочем, даже это было не столь существенным, как могло бы показаться. С самого утра в покоях императора сидела привычная уже многим троица и обсуждала свои дальнейшие планы. Известие о том, что Габриэль станет частью Совета поначалу обрадовало его не так что бы уж очень сильно, даже слегка огорошило, однако он прекрасно понимал зачем и для чего ему следует там быть. Конечно, в его ведении будет флот и всё что с этим связано, однако в первую очередь ему предстоит исполнять роль соглядатая и докладывать обо всём Эдельвульфу. Благо в покоях был тайный ход и Габриэль с Лисандром могли без особых проблем оказаться здесь вне ведения любых дворцовых служб. Но и это было делом не таким существенным, как то, что они обсуждали прямо здесь и сейчас. До Совета оставалось около часа.

- Мою позицию ты знаешь, я был против ареста того, кто может стать катализатором возможной войны. Знаешь, друг, я всё понимаю, мы с тобой прошли через многое, хоть ещё и молоды... Но ты император и должен это понимать. Только самый последний идиот станет слушать бабу и вестись на её слёзы. И ты повёлся. Значит, стало быть идиот ты и есть, поздравляю, Величество.

Лисандр резким движением осушил бокал с вином, после чего встал и начал ходить кругами по комнате. Нет, разлада бы они между собой не допустили, однако при обсуждении каких-либо вопросов между ними периодически могли возникать такого рода... Дискуссии. И для этой троицы то было обычным делом. Эдельвульф же сидел и казалось бы собирался подобрать слова для ответа, но своё слово решил вставить Габриэль.

- Господа... Ещё не произошло ничего страшного. К тому же, арест был произведён по закону, арестован был не король, а узурпатор, разве не так? Я думаю, что так. И если так, то ты, Эдельвульф, никому ничего не должен.

- Да, конечно. Спасибо, Габриэль, именно на этом я и собираюсь сыграть. Они наверняка будут смотреть на меня с раздражением или удивлением, но и на это у меня имеется ответ, который им определённо не понравится. Лисандр, Асвейг не просто какая-то "баба", а моя кузина. Будь повежливей, хорошо? Что же до её просьбы... Так ведь это всё было сделано специально, разве я вам не говорил? У меня и в мыслях не было доводить всё до казни, но как порой мало требуется людям дабы пересмотреть приоритеты в своей жизни. Всё что произошло ранее это один большой спектакль, где люди являются действующими лицами, что уже заняли свои позиции. Осталось лишь довести финальный аккорд до конечной точки и дело сделано. Разумеется, здесь сыграло ещё и то что я сам хотел бы отомстить Ловдунгам за смерть родственников, но не до такой степени. Я наполовину Вёльсунг, однако это не даёт мне права лишать жизни человека, который так твёрд в своих убеждениях.

- Что ты хочешь сказать? - казалось бы, сейчас оба его друга совершенно ничего не поняли и чуть ли не в один голос задали вполне логичный вопрос. Причём Лисандр, лично отправивший Ранбьорна в темницу, был удивлён гораздо сильнее Габриэля.

- Порой для того чтобы понять человека, требуется быть рядом с ним долгие годы, а порой хватает одного лишь взгляда. Я увидел в этом человеке то, чего не хватает мне самому. Твёрдости в своих убеждениях и готовности идти до конца. Да, я готов поверить его словам и дать ему шанс доказать то, что он собирается доказать. Если его глаза не врут, то с Божьей помощью и поддержкой Императора у него получится вернуть мир и спокойствие в Эргерунд. К тому же не забывайте о том, что Асвейг будет сидеть рядом с ним в качестве королевы. Слышали ли вы одну историю? В одном рассказе, правда я забыл его название, но там совершенно точно была Роза, говорилось о двух враждующих между собой династиях. Их вражда продолжалась очень долгие годы, а закончилось всё династическим союзом, что объединил обе стороны. Я прекрасно понимаю, что у нас далеко не сказочный мир и последствия могут быть непредсказуемыми, особенно если говорить о последствиях мира... Но я готов дать шанс. Себе, Ранбьорну, Асвейг. Эргерунду и Империи. Я готов дать шанс всем тем, кто принимает во всём этом участие. Совет ждёт от меня решения, и они получат его. Получат свой ответ. Собираемся. Габриэль, отправляйся к себе и будь готов по первому зову отправиться. Лисандр, собери людей и будь наготове. Если что-то пойдёт не так... Ты услышишь своё имя и тогда действуй по ситуации. Оружие обнажай только в случае крайней нужды, если потребуется защитить меня и вытащить оттуда.

Вот и всё. Жребий был брошен, стремительным вышел рассвет...

В назначенное время Эдельвульф прибыл туда, где уже собрался Совет. По периметру находилась стража, потому как куда же без неё, а так же все кто участвовал во всём этом. Первой взяла своё слово сестра, заставив Эдельвульфа поморщиться. Во-первых, потому что она позволила себе выступить вперёд короля и Императора, а во-вторых, что она назвала Ранбьорна королём. А значит, признавала его таковым? Ну, может оно и так, но официально, законно, он всё ещё являлся узурпатором и мятежником. А законы Империи были едины для всех. Тем не менее он слушал совершенно спокойно, прекрасно понимая свою роль здесь и то, как собиралась начать эту партию Квентрит.

- Благодарю за то, что взяла на себя обязанность первого слова, любезная сестра, - настал черёд Совету услышать слова их Императора, и потому должна наступить идеальная тишина, лишь после того как все собравшиеся, как и он сам, перекрестились третий раз и Квентрит заняла своё место, на ноги поднялся Эдельвульф, - однако я бы хотел напомнить о том, что законы не ограничивают решений Императора, особенно если они исполняются в адрес мятежников. Ранбьорн, которого ты окрестила королём, ещё таковым не является. Если только у нас не появился другой правитель и не принял вассальную присягу того, кто силой узурпировал трон. Законы Империи должны быть едины для всех и потому я всего-лишь исполняю то, что должен. По вашему, господа, и леди, - Эдельвульф коротко кивнул Квентрит, - для мятежников следует созывать отдельный суд и назначать следствие? Ранбьорн захватил трон Эргерунда по праву силы. И что же, по-вашему, Империя должна сразу же пресмыкаться перед таким человеком? Нет и ещё раз нет. Узурпатор понёс справедливое наказание. Но до казни, однако, дело не дойдёт. Хотя бы по причине той банальности, что оставшиеся в живых родственники Императора находятся фактически во власти этих самых мятежников. Вы хотели знать, какие причины способствовали его аресту? Так вот вам они: открытый мятеж против своего сюзерена, захват и узурпация власти силовыми методами и убийство родственников Императора. Как по-вашему, что я должен был делать с таким человеком? Случившееся два дня назад это была лишь малая толика того, что я должен был сделать. Но не сделал и не сделаю, потому как я не собираюсь становиться тираном. Арест Ранбьорна Ловдунга был совершенно законным, равно как и его освобождение, которое последовало накануне вечером. Я не враг ни себе ни простым людям, кроме того, в моих целях всячески способствовать браку Ранбьорна Ловдунга и Асвейг Вёльсунг, прошение о котором я так же уже успел удовлетворить. Более того, подготовка к данной свадьбе будет проходить здесь, в Кинтайре. Как человек, что является ответственным за жизнь и судьбу своей сестры, будучи единственным совершеннолетним мужчиной среди её родственников, я выступаю в роли её опекуна и собираюсь лично привести её к человеку, что станет ей мужем, потому как без согласия со стороны родственника-мужчины замужняя женщина может в любой момент оспорить такой брак. Таким образом будет объявлено Императорское помилование, причём не только самому Ранбьорну, но всем Ловдунгам, что принимали участие в мятеже. Таком образом свадьба двух династий послужит надёжным катализатором мира и стабильности в Империи и последствия данного акта будут сглажены. В определённой степени. Разумеется, - взгляд Эдельвульфа сразу же обратился в сторону кардинала-епископа, - церемония будет носить исключительно формальный характер. Составление договора между мной и Ранбьорном. Надеюсь, вы поможете мне в составлении бумаг и описи объёма достаточного приданого?

Ему требовалась пауза. Пауза для себя и пауза дабы остальные смогли переварить полученную ими информацию. По сути, Эдельвульф совершенно законно смог выкрутиться из данной ситуации, равно как и выйти сухим из воды. Конечно, проводить обряд бракосочетания в Кинтайре будет весьма проблемно, в том числе и по религиозным причинам, но ежели Леонард VI собирался сохранить за собой пост в Совете, ему придётся закрыть глаза на то, что и Ранбьорн и Асвейг не их религии. Хотя, учитывая что это будет простая формальность, ничего страшного быть не должно. К тому же Эдельвульф являлся главой церкви и потому сам лично не видел сложностей с этим. Но он был молод и от части наивен, так что в любом случае будет рад выслушать мнение кардинала-епископа.

- Думаю, у вас не возникнет вопросов относительно этого? Однако есть другая проблема. Если положение людей непосредственно около трона практически решено, то мне бы хотелось выставить на обсуждение вопрос о поставках продовольствия и необходимых ресурсов в Эргерунд, а так же их стоимость. При условии, что если конечно, обо всём этом ещё не было договорённостей. Что же касается положения вещей в Гардарике, то всё будет зависеть от того, что именно там произойдёт. Я лично не собираюсь сложа руки наблюдать за тем, что там происходит и не допустить того же, что привело к разорению Эргерунда и поставило его жителей перед жестоким выбором между нуждой или смертью. В моих планах обеспечение максимальной поддержки Рогнеде, что является регентом при Великом Князе Ратиборе, посему я собираюсь выступить гарантом безопасности для неё и её сына. Любой, кто решит посягнуть на законную власть в Гардарике, равно как и в Эргерунде, как только мною будет принята вассальная присяга Ранбьорна, станет врагом для Империи. И для обеспечения этой безопасности мне потребуется поддержка каждого из вас. Могу ли я надеяться на неё?

+3

4

«Я слишком стар для такого, — сокрушенно подумал Леонард, поглаживая пальцами абсолютно гладкую поверхность дубового стола в зале Совета, и посмотрел на голубое зимнее небо за окном, — Слишком стар».
Его Высокопреосвященство кардинал-епископ Леонард VI был человеком консервативных взглядов. И, как любой человек консервативных взглядов, он не любил перемены. На это было несколько причин. Во-первых, ни одно преобразование не может носить точечный характер. Если где-то что-то изменилось, то обязательно это повлияет на все остальное. Во-вторых, перемены и стабильность редко идут рука об руку. Сегодня молодой император предлагает помиловать мятежника, а завтра, — прости, Господи! — решит дать крестьянам право голоса или, вообще, уравняет их в правах с аристократией. На мгновение кардинал представил себя с мотыгой в руках посреди бескрайнего поля и от этого видения суставы заныли, напоминая о развивающемся артрите. Мужчина сжал руку в кулак и слегка качнул головой, прогоняя назойливую картинку. Да, перемен Его Высокопреосвященство терпеть не мог и будь у него право — велел бы законсервировать все вокруг себя, а всех приверженцев перемен обязательно познакомил с казематами императорского дворца. Дабы эти самые приверженцы перемен на личном опыте убедились, как неприятны порой перемены.
Леонард прекратил гладить стол и окинул взглядом присутствующих, которые в этот момент ожидали ответа Его Высокопреосвященства на вопрос императора, но кардинал медлил. Откинувшись на спинку кресла, он сложил руки в замок на животе и посмотрел на Эдельвульфа. Прямо, но без вызова.
— Когда я возлагал на Вашу голову имперскую корону, Вы, Ваше Величество, клялись, что будете действовать в интересах Империи и веры. И что я слышу сейчас? Вы решили помиловать человека, который в ответе за смерть Вашего вассала, и из-за которого на севере вот уже тридцать лет идет гражданская война, которая угрожает стабильности всей Империи. И непросто помиловать. Вы решили вручить ему корону, жену, приданое и провизию. — Леонард внимательно посмотрел на сидящего перед ним мальчишку, — Вы говорили, что Империя не будет пресмыкаться перед мятежником, и что в итоге? Хочу напомнить, что по закону мятежнику полагается смертная казнь, а не корона, провизия и деньги. Лично мне это кажется абсурдным, и я не понимаю, чем могло быть вызвано подобное решение. Разве что, Ранбьорн Ловдунг может предложить взамен что-то более значимое. И это не брак с вашей кузиной. Вряд ли свадьба с девушкой с весьма сомнительной репутации может быть гарантом того, что молодой король не начнет устанавливать свои порядки в Эргерунде. Так что же Ловдунг может предложить взамен?

[nick]Leonard VI[/nick][status]Первый среди первых[/status][icon]http://sh.uploads.ru/j8IuG.jpg[/icon][sign]Говорят, что такие как ты, сохраняют природный баланс. [/sign]

Отредактировано Filippa Acegard (2019-01-05 10:42:19)

+2

5

Это собрание обещает быть... Многозначительным. Первый Совет новоиспечённого императора, который должен был решить и показать остальным участникам с кем они будут иметь дело. Эдельвульф узнает мнение советников на свой счёт, а те в свою очередь смогут увидеть и услышать о грядущей политике. Но сначала - Ранбьорн Ловдунг, его арест и освобождение. В первую очередь, разумеется, следовало разобраться с этим, а уже потом думать о других вещах.

- Ваше Высокопреосвященство... Вы как никогда правы. Ранбьорн Ловдунг действительно предложил, а вернее согласился на то, от чего был не в силах отказаться. Да будет Вам известно, что как глава Церкви, император собирается соблюдать не только мирские законы и следовать не только им, но так же и церковные. Я собираюсь объединить Империю под единой религией, разумеется, это будет не так легко и быстро сделать как бы нам с Вами хотелось, однако Ранбьорн Ловдунг осведомлён о моём решении и согласился на мои условия. Вместе с провизией и всем необходимым, что будет послано в Эргерунд для несчастных людей, многие из которых лишены даже крыши над головой, будут сформированы отряды миссионеров, которые будут нести в себе веру во Вседержителя и распространять её на вверенной им территории. Я ещё не думал о том, кого назначить в качестве руководителя, однако думаю что у Вас, несомненно, имеется такой человек, который мог бы взяться за столь праведное и благородное дело. Посмотрите на это с другой стороны, Ваше Высокопреосвященство и вы увидите перед собой не язычников, но жителей Империи, многие из которых вскоре могут уверовать во Вседержителя. Разве не это является для Вас приоритетной задачей? Так же как и Вы, я собираюсь разобраться с вопросами о пастве нашей. Можете быть уверены, Ранбьорн Ловдунг не нарушит своего слова и миссионеры прибудут в Эргерунд без осложнений.

От чего-то молодой император уверовал в то, что таких как Леонард можно взять на чувства, однако следовало учитывать тот факт, что люди бывают разные, и среди них не мало тех, кто опирается на логику, видит вокруг себя возможную выгоду или же просто хочет всего и сразу по принципу "куй железо, пока оно горячее". К таким, судя по всему, относился и кардинал-епископ. Во всяком случае в представлении Эдельвульфа.

- - Благородная цель, но этого мало для того, чтобы жители Эргерунда отказались от своих ложных богов. Наместник императора должен быть примером для своих подданных, поэтому Ранбьорн Ловдунг должен принять истинную веру. Как и его супруга.

А ещё можно было подумать о тех людях, которым было мало того, что они имеют или же могут получить. Такие люди могут быть чрезвычайно фанатичны в своём стремлении выиграть максимум возможного, на столько фанатичны, что чаще всего остаются у разбитого корыта, не имея даже того, что им предлагается изначально. Что поделаешь, таких может исправить только могила и ничего больше.

- Разумеется, пример должен быть подан непосредственно со стороны самих правителей. Но я не уверен что они готовы сделать это прямо сейчас. Возможно, через какое-то время, при условии того, что они сами убедятся в том, что их боги являются ложными. Давайте начнём с малого и проявим к ним некоторое терпение. Теперь, когда война закончена, у них будет множество иных забот и я не думаю, что они станут бросать все свои дела и займутся тем, что мы хотим им предложить. Предлагаю повременить с этим вопросом хотя бы на пару лет. Позже, когда Эргерунд оправится, я напомню им об этом. В конце концов мы ведь не стервятники, чтобы устраивать пир во время чумы. Кроме того за это время многие люди могут узнать о том, что такое вера во Вседержителя, в том числе и сам Ранбьорн, а вместе с ним и Асвейг.

Какая глупость! Наивный миротворец в лице императора пытается доказать человеку, что печётся исключительно о вверенной ему вотчине, что так дела не делаются и что следует быть более умеренным в своих аппетитах. Логично? Разумеется логично. Наивно? Ещё как! Но почему-то стороны совершенно не хотят или не могут найти общий язык между собой. А напряжение, между тем, явно нарастает.

- Боюсь так дела не делаются. Я не отправлю людей в Эргерунд, доверившись слову мятежника. Его слово ничего не стоит после того, как он предал вассальную клятву. Уверен, остальные кардиналы будут такого же мнения. И как епископу мне больно слышать, что введение в церковь божью вы называете пиром во время чумы. Желаете поддержки народа и церкви, вам придется настоять на смене веры. Иначе как объяснить людям, почему они должны страдать из-за того, что северяне воевали? Вы наказываете своих верноподданных за ошибки мятежника.

Наконец-то они добрались до самой сути. До Эргерунда, до многострадального Эргерунда и тех несчастных, которые вынуждены переживать последствия многолетней войны. Но и здесь следует учитывать тот факт, что ни император, этот наивный миротворец, что явно желает устроить мир во всём мире, ни Леонард, кардинал-епископ, который с смотрит на всё с высоты своих лет и опыта, не могут прийти к общему знаменателю и найти общий язык между собой. Первый глуп в своей наивности, второй же требует невозможного, стараясь откусить от пирога слишком большой кусок.

- Возможно, Вы правы, Ваше Преосвященство. Но Вы забыли об одной маленькой детали, которая меняет всё, что было сказано. Войну развязал не Ранбьорн Ловдунг и не ему в конечном итоге отвечать за грехи своего отца. Он закончил её, вот что важнее. Закончил жестоко, но закончил. Вы встречались с этим человеком лично? Говорили ли Вы с ним? Я говорил. И он не кажется мне тем зверем, каким его пытаются показать. Достаточно того, что я верю его слову. Он избежал смерти, как того требуют законы Империи, и можете быть уверены, такое не забывается. Кроме того, я не вижу смысла делить шкуру медведя, который уже освобождён из капкана и находится на свободе. Не кажется ли Вам, что Вы начинаете брать на себя больше положенного? Я сказал Вам ровно столько, сколько мог и должен был сказать, всё остальное - уже не Ваша забота. Я не собираюсь требовать от людей невозможного, по крайней мере сейчас, когда мир только начал восстанавливаться от войны. Если названные мной условия кажутся для Вас слишком мягкими, то больше нам не о чем говорить. Дальнейшие наши договорённости с Ранбьорном Ловдунгом касаются только меня и тех людей, кто в ответе за экономические и военные вопросы. Что касается миссионеров, то поверьте, не Вы один представляете церковь и её интересы. Если будет нужно, я найду людей и без Вашей помощи. А сейчас я бы хотел изложить герцогу Россу и остальным всё то, о чём мы с ним договорились. И я надеюсь, что остальные члены Совета окажутся более умеренны в своих аппетитах нежели Вы, Ваше Высокопреосвященство.

Ответ молодого императора прозвучал в зале Совета как гром среди ясного неба, явно заставив остальных участников задуматься о том, а так ли сильно отличается нынешний правитель от предыдущего? Возможно, не так уж и сильно? Можно было сказать лишь одно, он явно настраивал Леонарда против себя, делая это осознанно или же нет. Тем не менее сам Эдельвульф действительно более не имел что сказать кардиналу-епископу, а учитывая то что тот, по его мнению, начал требовать от императора невозможного, постарался максимально жёстко и поскорее закончить этот разговор, потому как его терпение уже подходило к концу. Ранбьорн Ловдунг получил свободу, жизнь, титул. Больше говорить было не о чем и все дальнейшие попытки  явно сводились на нет обеими сторонами. Если теперь кто-то имел вопросы к императору, касаемые всё того же узурпатора, пусть говорит сейчас, ведь тема ещё не закрыта, а вопросы его освобождения касались не только религии, но и экономики, в том числе военной.

- Эта деталь не меняет ничего. Да, не Ранбьорн Ловдунг начал войну, но он ничего не сделал, чтобы ее остановить. Как и его отец, он целенаправленно шел за короной, которой как он считает принадлежит ему по праву. И войну остановил он тогда, когда получил желаемое. Или вы, с вашей проницательностью, в его поступках рассмотрели иной мотив? Но впрочем, это уже не важно. Я услышал достаточно, чтобы сложить о вас мнение как об императоре.

Ответ кардинала-епископа был куда менее содержательным, однако куда более вызывающим, нежели то, что позволил сказать себе император в присутствии всего Совета. Более того, гордость явно не позволит Леонарду так просто забыть брошенное ему в лицо оскорбление и ничего не сделать с этим. Выслушав ответ в свою сторону, он встал со своего места и не прощаясь, покинул зал. Сомнений быть не могло - вскоре в воздухе может запахнуть чем-то по-настоящему ужасным. Теперь с одной стороны находилась униженная церковь в лице кардинала-епископа, с другой же разорвавший с нею отношения император. Какие теперь шаги предпримут эти двое в отношении друг друга? И что важнее, что станут делать другие участники Совета?

+4

6

Герцогиня Локнанн слушала святого отца с опаской; от старого лиса в рясе можно было ждать всего, от попытки броситься на шею Эдельвульфу в околорелигиозном экстазе с сопутствующим пророчеством о грядущем Апокалипсисе, до резкого осуждения, которое, впрочем, не заставило себя ждать. Его Высокопреосвященство выбрал путь храбрых, безумству которых оставалось петь песнь. И Императору ничего не оставалось, кроме как защищаться. Разве что не мечом и не шпагой - словом, вступив в открытую конфронтацию с Церковью. Да, мальчику ещё становиться и становиться мужем, и Совет ему в том не поможет.
- Ваше Императорское Величество, - тихо и проникновенно начала Кира в повисшей паузе после отповеди Императора.
- Объединение Империи под одной религией - цель амбициозная, но ещё одной кровопролитной войны Империя не выдержит. Поскольку в Совете я помогаю по делам призрения, позвольте доложить и Вам, что цифры из Эргерунда приходят совсем не такие, которые готовы к обращению в единственно возможную веру... Даже в течение пятидесяти лет. Ранбьорн Ловдунг вас или обманул, спасая свою языческую голову, или проявил крайнюю недальновидность, которая приведёт к войне. С целью я согласна, а с методами нет. Простите, Ваше Величество, но вместе с миссионерами мы отправим в Эргерунд чёрные вести на белых крыльях. Сэр Росс, хрупкий мир лучше дурной войны? Скажите как военачальник, пожалуйста.

Квентрит впервые за много лет посмотрела на брата с презрением, плохо скрываемым в тяжёлом взгляде. Женщина устала от юношеских прыщей подросткового максимализма, которые после речи Эдельвульфа усыпали даже его одежду. Дипломатичная Кира взывала к войне, а Эдельвульф уводил разговор всё дальше и дальше от основной повестки дня, ради которой Совет сидел и думал, что делать с поспешностью выводов.
- Ваше Императорское Величество, - Квентрит уже не пыталась скрыть раздражение в голосе, но всё ещё держала себя в руках.
- Войну закончил не Ранбьорн Ловдунг. Войну прекратил вымотанный, нищий, голодный народ, которому надоело лить кровь за того, кого вы арестовали. Ваша сделка с арестантом - не больше, чем попытка оправдать самого себя, и я, честно признаться, даже не знаю, говорю ли я сейчас как принцесса Империи или как ваша старшая сестра, без малого десять лет исполнявшая волю Императора и сохранившая процветание в Аргайле и относительное равновесие в Империи. Единственное, в чём Ловдунги не звери - так в том, что не поджигали торговые повозки, понимая, что даже северные воины должны жрать не собственных павших братьев. Вы хотите по-детски пожертвовать жизнями аргайльских миссионеров, зачем-то арестовали короля, поставили нас на грань войны с Эргерундом. Вести оттуда приходят самые мрачные, и за вашу голову уже выставляют цену. Если верите слову, зачем арестовали...
Квентрит вздохнула, подавив в себе желание приказать гвардейцам в дверях удержать Эдельвульфа - чтобы отшлёпать его розгой по заднице. Авось поумнеет. Это неточно.
- Волей покойного отца, Вседержителя, волей тех, кто ценит жизнь по-настоящему, кто её посвятил миру - ни одна капля крови аргалийца не прольётся из-за того, что Ранбьорн Ловдунг был арестован по вашей воле, Ваше Императорское Величество. Ни один гвардеец не перейдёт границу Эргерунда, если Хедебю начнёт войну, собрав последние силы в кулак. Вы оскорбили Его Высокопреосвященство, меня и мои усилия по сохранению мира, герцога Росса и его труды в армии своим глупым решением. Озвучивайте, что считаете нужным, и дай вам Вседержитель честности, чести и мудрости. Я умру сама, но войны в Аргайле не будет ни сейчас, когда мы наладили торговлю с некоторыми областями Эргерунда, ни когда ещё. Да поможет нам Вседержитель.
Принцесса снова перекрестилась под удивлённым взглядом герцогини Локнанн и Фенрира Монро. Впрочем, последний знал чуть больше, чем Кира.

+1

7

Р А С С К А З Ч И К

Оживленные обсуждения на грани конфликта идут еще несколько часов. Найти компромисс в сложившейся ситуации оказывается непросто, потому что обе стороны видят себя правыми. Компромиссное решение находится далеко не сразу, но к вечеру совет приходит к единому знаменателю, выраженному в решении разделения власти Аргайла и Фир Болга.
Отныне императорская власть в Фир Болге перестает быть единой с королевской властью Аргайла. Королевой Аргайла становится Квентрит Рэдвайн, императором Фир Болга остается Эдельвульф Рэдвайн. За императором и его властью остаются следующие полномочия: решение вопросов войны и мира в Империи, принятие решение о санкциях в отношении правителей, представление Империи в отношениях с другими государствами, разрешение споров между правителями королевств Империи. Кроме того, Эдельвульф оставляет за собой статус главы церкви Аргайла, а совместно с королями частей Империи решает вопросы торговли и налогов и представляет законы и указы для каждого отдельного королевства.
Совет отныне оказывается разделенным на Совет Империи и отдельный Совет Аргайла, полномочия которого ограничиваются только этим королевством. В Совет Аргайла входят двое ставленников императора Эдельвульфа в лице молодого кардинала и помощника императора, его близкого друга Гэбриэля, которому предстоит заниматься фдотом.
Аналогично ситуация обстоит и со двором, который отныне разделен на большой – императорский и малый – королевский. С этой целью, для большего удобства, королевский дворец в ближайшее время начнет перестраиваться в соответствии с нуждами императора и королевы.
Решения императора более не соотносятся с королевством Аргайл, которое является автономной единицей в составе Империи и в рамках своих полномочий принимает собственные решения. Все возможные последствия ареста Ранбьорна Ловдунга ложатся на плечи императора Эдельвульфа и именно он несет за них ответственность.
Достигнув соглашения, члены совета расходятся.
После отбытия из Аргайла делегации севера, решения, принятые на совете, начинают претворяться в жизнь: назначается дата коронации короля и королевы Аргайла, производится разделение совета, замок разделяется на две половины, часть которых вскоре начнет перестраиваться. Королевство Аргайл перестает быть синонимом для обозначения Империи и начинает свой собственный путь.

Эпизод завершен.

0


Вы здесь » Fire and Blood » Главы I - III. [январь-февраль 3300] » [25.02.3300] Аргайл. Глава II. Часть II. И куют венец. [завершен]