Добро пожаловать в Фир Болг! Волшебный мир драконов, принцесс, рыцарей и магии открывает свои двери. Вас ждут коварство и интриги, кровавые сражения, черное колдовство и захватывающие приключения. Поспеши занять свое место в империи.

Fire and Blood

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fire and Blood » Главы I - III. [январь-февраль 3300] » [05.02.3300] Авалон. Глава III. Часть I. Чёрные крылья, чёрные вести.


[05.02.3300] Авалон. Глава III. Часть I. Чёрные крылья, чёрные вести.

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Глава II. Часть I. Чёрные крылья, чёрные вести.с 5 февраля 3300 года, Авалон.

https://i107.fastpic.ru/big/2018/1223/dd/_2e9e2553179bbb863d47e7db7b489cdd.gif?noht=1 https://i107.fastpic.ru/big/2018/1223/c7/_8441c31957b6c7007583a40ff91a34c7.gif?noht=1
https://i107.fastpic.ru/big/2018/1223/bf/_783f1c531f4f21f30ce172aba5760fbf.gif?noht=1 https://i107.fastpic.ru/big/2018/1223/b9/_0cf20592b0648cf0893d5c5f80fd0db9.gif?noht=1

Участники эпизода: Кайден, Сумарлит, Фрейя, Ласар;
Сюжет: Дружба между Драконьим островом и Авалоном кажется нерушимой, но даже ее может поколебать нападение драконов сначала на торговые суда Авалона, а затем на деревню. Но кому именно это нужно и для чего? Драконьи всадники во главе с герцогиней и первым маршалом прибывают на остров союзников, чтобы провести собственное расследование и разобраться в происходящем.

0

2

ПРЕДШЕСТВУЮЩИЕ СОБЫТИЯ


26 января 3300 года на два торговых корабля и их сопровождение нападают, предположительно, драконы. Все суда уничтожены, удалось найти только обгорелые обломки и вытащить нескольких человек, свидетельствующих о пламени, взявшемся из ниоткуда. Инцидент произошел в драконьем проливе, из чего был сделан неоднозначный вывод о возможном нападении драконов. 27 января на остров были приглашены герцогиня Катриона и Первый Маршал для беседы с герцогом Корбу. Верховная Жрица участия в беседе не принимала ввиду крайне плохого самочувствия. После разговора с герцогом, герцогиня отбывает, а Первый Маршал остается на острове. На Драконьем острове, тем временем, проводится активная проверка на предмет участия местных драконов в происшествии. Герцогиня Катриона также проверяет одичалого дракона, живущего на отдельном острове и все это время находящегося под магическим куполом. Не обнаружив никаких признаков участия драконов и их всадников в инциденте, герцогиня путем магической связи через палантиры сообщает об этом герцогу. Происшествие остается до конца не проясненным.
2 февраля на деревню Бёгдет совершено нападение двух драконов со всадниками. Драконы сжигают несколько домов, гибнет порядка десяти жителей деревни. Оставшиеся жители свидетельствуют о нападении драконов и однозначно сходятся в описании. На место приезжают люди герцога, с Драконьего острова вызывают герцогиню Катриону. После непродолжительной беседы герцогиня и Первый Маршал, убежденные в том, что никто из их подданных не мог совершить подобного, отбывают на Драконий остров, чтобы собрать отряд, который займется расследованием происшествия и предотвращением возможных новых случаев нападений. На Драконьем острове виновные заведомо приговорены к смерти, за любую информацию о произошедшем обещана большая награда.
5 февраля в деревню Бёгдет прибывают драконьи всадники совместно с авалонскими жрецами, дабы докопаться до истины.

ЛОКАЦИЯ

Деревня Бёгдет расположена в графстве, принадлежащем правящей семье Корбу, на берегу моря, в дне пути от жреческого города Сангреаль и в трех дня пути от столицы Авалона, города Асхейм. По авалонским меркам деревня довольно большая и в ней проживает около пяти сотен человек. Основная часть людей занята в скотоводстве и земледелии, еще часть в Сангреале ремесленниками, слугами. Именно по этой причине первыми об инциденте узнали именно жрецы. В часе пути от деревни располагаются пустоши, на которых можно оставить драконов. Деревня окружена частоколом, который был частично поврежден при нападении. Сгоревшие дома находятся на севере деревни. В них входят несколько жилых домов, таверна, дом старейшины, который тоже погиб при нападении. Сейчас эти строения почти полностью разрушены и от них осталась зола и редкие обгорелые части.

ОБСТАНОВКА

Жители города весьма агрессивно настроены на драконов и драконьих всадников, а потому, показываться рядом с деревней на драконах – весьма рискованно. Жители предупреждены о прибытии всадников, но теплого приема ожидать не стоит. В деревне только-только закончились погребальные обряды, в нападении погибли в том числе дети и горячо любимый старейшина, а потому деревня скорбит и желает найти виновных. Избрание нового старейшины еще не проведено и его замещает его старший сын – Роджер Гиллфорд, тридцати лет отроду. Часть жителей настроена весьма агрессивно, и может дойти до самосуда в случае некорректных действий прибывших гостей. Очевидцев произошедшего очень много, а потому опросить можно всех, кто будет расположен к диалогу. Помимо жителей и приглашенных всадников, в деревне находится местный жрец по имени Магнус Сигурдссон и жрецы, прибывшие из Сангреаля под началом Корделии Уайтхилл – Старшей Жрицы Сангреаля. Присутствуют двое доверенных лиц герцога Корбу, призванные сопроводить расследование и доложить о результатах Гэбриэлу.

ТЕХНИЧЕСКАЯ ИНФОРМАЦИЯ

* Все необходимые НПС будут отыграны гейм-мастером. Прибыв в деревню, вы можете начинать диалог с любым жителем, или жрецом и получить любую нужную вам информацию, которые будут готовы дать жители города.
* Осмотр места преступления и прилегающих территорий также возможен и его результаты будут сообщены гейм-мастером в общую тему, или лично. Могут быть найдены улики, или обнаружены важные следы, которые прольют свет на случившееся.
* Обмен информацией между участниками квеста может поспособствовать более скорому развитию расследования.
* При общении с НПС и осмотре мест могут быть получены ранения, а потому, стоит быть крайне осмотрительным и осторожным. Вероятный урон, полученный от столкновений, будет разыгран на дайсах. В этой части квеста невозможно получение смертельного урона и тяжелых ранений. Максимально – ранение средней тяжести.
* Всем участникам квеста необходимо в начале первого поста обозначить взятые с собой артефакты и их свойства, оружие.
* За каждый пост, написанный вовремя, начисляется сто золотых сверх того, что вы получаете за обычный пост. За каждый пост, написанный в первые сутки вашей очереди, начисляется триста золотых сверх того, что вы получаете за обычный пост.

ОЧЕРЕДНОСТЬ

Свободная для первого круга. Участники могут отписываться в любой очередности. Первый круг будет закрыт 08.01.19. Все, кто не отпишется к тому времени, потеряют место в квесте и лишатся возможности дальнейшего участия.

+1

3

Пожар не утихал… Пронзая ночи тьму,
Метались стаи искр в пороховом дыму,
Колонны и столбы лежали буреломом.
Вот обвалился дом, подмят соседним домом,
Все – пепел, прах и пыль. Белоколонный зал
Не выстоял в огне и грудой щебня стал.
Где ратуша? Где храм? Зубцы дворцовых башен
Пожаром сметены. Сожженный город страшен,
О бедный город мой! О край бездонных бед!
Неужто на тебе живого места нет?..

+

Артефакты: Перстень «Кровь феи», защитный амулет «Слепое пятно», Перстень "Древо Жизни", Волшебное зеркало для связи с Реджиной и Катрионой.
Оружие: меч, стилет в наручных ножнах, кинжал в сапоге. Облачен в доспех. (оружие и доспехи благословлены Верховной жрицей Авалона).

Кайден стоял на том самом месте, где, по словам местных жителей, несколько дней тому назад находился дом старейшины деревни. Теперь от него остался один лишь обгорелый скелет. Снег, выпавший минувшей ночью, украсил искристым убранством все вокруг, но укрыть собой следы случившейся трагедии до конца не сумел. Здесь зияла рана, и ее было не спрятать. Обгорелые бревна, опаленный и почерневший от пламени камень, в некоторых местах даже оплавившийся, настолько сильным был огонь. Здесь до сих пор ощущался запах гари и привкус пепла. А еще здесь пахло ненавистью и страхом. Это чувствовали все, от Первого Маршала до последнего оруженосца.
Разумеется, глупо было бы с их стороны, после случившегося, рассчитывать на гостеприимный прием. Каждый житель деревни готов был присягнуть перед Богами, что в тот день над их домами кружили драконы и, исполняя приказ человека, жгли их дома и убивали их близких и друзей. Страшнее же всего было то, что при пожаре погибли дети. Сгоревшие дома, ужас и страх, все это было лишь пеплом и пылью в сравнении со смертью детей. Аркелл сам отец и способен понять чувства, что переполняют теперь жителей деревни. Он разделял и понимал их ненависть, но потворствовать ей не собирался. Пока вина его Всадников не была доказана, ни один из них не станет ходить, пряча глаза и сгибая спину, точно нашкодивший пес. Они должны сохранить достоинство и свою гордость, иначе никакие доказательства не убедят Авалон в их непричастности к случившемуся.
- Маршал?
- Передай мой приказ командору Лундберг, пусть ее отряд обыщет здесь все. Пусть заглядывают под каждую головешку, под каждый камень, ничего не упускают. Я должен знать, что здесь произошло. Наши драконы это сотворили или нет, хочу слышать только правду. И передай, пусть не снимают доспехов. Местные жители нам не рады. Не хотелось бы разбирать еще и в убийство рыцарей Ордена вилами и мотыгами. В конфликты не вступать, это приказ. Считайте, что мы на военном положении.
Боги, неужели он это сказал? Они же на Авалоне, на острове, что вот уже много лет был его вторым домом. Здесь росли его дети. Здесь он обрел ту, что для него дороже жизни. Именно на Авалоне Кайден (да и каждый с Драконьего острова) всегда мог чувствовать себя в абсолютной безопасности. И всего этого вмиг не стало. Аркелл сжал рукоять меча, что висел у него на поясе. Горька же будет участь тех, кто осмелился довести их острова до этого. Они поставили под угрозу не только вековую дружбу и союз, но семейные узы, ведь в Ордене редко встретишь рыцаря, в чьих венах не было хотя бы капли авалонской крови. Не говоря уже о том, что сам Первый Маршал был и сердцем и душой привязан к Благословенному острову.
Оруженосец убегает исполнять поручение. Расторопный мальчишка, только уж слишком серьезный. Впрочем, учитывая обстоятельства, это скорее плюс, чем минус. Оставшись один, Кай опустился на скамью, каким-то чудом уцелевшую при пожаре. Едва приехав в деревню, он лично пожелал осмотреть пепелище в надежде, что увиденное убедит его, к драконам пожар не имеет никакого отношения, а рассказы свидетелей продиктованы страхом и случаем с авалонский кораблем несколько недель назад. Но все, что он пока мог сказать – пожар был страшным и, пожалуй, странным. Как Первому Маршалу Аркеллу ни раз приходилось отдавать приказы о сожжении целых городов, а потом видеть последствия. Жители утверждали, что на их деревню напали два драконьих всадника. Прекрасно. А почему тогда сожжена лишь северная часть деревни?  Ведь драконов было два! Это более чем достаточно, чтобы спалить в драургам целый город, а не то что деревню. Но нет. Они выбрали для себя именно эту часть деревни, а прочие не тронули. Почему? Взглянув на то, что осталось от дома старейшины, которого по слухам, в Бегдете все очень любили, Кайден грязно выругался. Ответ все это время был у него под самым носом. «Все любили, значит? Только у дураков и убогих не бывает завистников». Насколько мог судить Аркелл, погибший в пожаре Гиллфорд не был ни тем, ни другим. А значит, кто-то мог счесть, что старик задержался не только на посту, но и на этом свете. Первым на ум приходил сын, теперь исполняющий обязанности отца. Но, Боги, воистину странный способ избавиться от надоевшего родителя, сжигая свой собственный дом. Здесь пахло лютой ненавистью, а не жаждой наследства. Кай видел его лишь краем глаза, едва прибыв в деревню, но Роджер Гиллфорд производил впечатление убитого горем сына. Настолько прекрасный актер?..
Хруст снега за спиной. Тихий свист стали режущий воздух. Инстинкты воина сработали безукоризненно и вот уже Первый Маршал прижимает к земле отчаянно бьющуюся женщину. Ее пальцы все еще сжимают рукоять обычного кухонного ножа, но Кайден крепко держит пухлое запястье, буквально пригвоздив его к земле. Она кричит и бьется в истерике, осыпая его проклятьями, но на ее щеках и в глазах нет слез. Похоже, их уже не осталось. А может никогда и не было.
- Уймись! – рычит на нее Аркелл, стараясь, меж тем, не поранить и не причинить боли. Но женщина его не слушает, продолжая биться, точно пойманная в силок зайчиха и извергая такие ругательства и проклятья, что у многих мужчин бы щеки вспыхнули смущенным румянцем. Из всего этого потока сквернословия Каю с трудом удается выудить причину нападения, и от ее осознания сердце рыцаря сжимается в сострадании. – Успокойся, - говорит он уже куда мягче, делая знак сбежавшимся на крики людям, среди которых преобладали его Всадники, встревоженные судьбой командира, не приближаться. Кайден пытается подобрать слова, чтобы успокоить мать, потерявшую ребенка, но все слова теперь кажутся пустыми, а его обещаниям и уверениям она вряд ли сумеет поверить. А потому он лишь крепко, но осторожно удерживает ее, пока женщина не выбивается из сил и не затихает. Лишь тогда, отобрав у нее нож и отбросив его под ноги одного из рыцарей, Кай поднимается, отпуская женщину и помогая ей также подняться с заснеженной земли.
- Знаю, что мои слова в твоем горе для тебя не более чем пустой звук, - говорит он, передавая женщину в руки подоспевших односельчан. – Но я даю тебе и всем вам! – он повышает голос, обращаясь к жителям деревни, среди которых замечает и сына погибшего старейшины, - Слово Первого Маршала, что расследование будет честным и мы найдем виновных! Окажись они с Драконьего острова, с Авалона или из самой Бездны от наказания им не уйти! Я клянусь вам в этом! Но прошу взамен лишь вашей помощи и спокойствия! То, что случилось теперь, будет забыто, но если повториться вновь, будет предано суду герцога, согласно законам Авалона!

Отредактировано Kaidan Arkell (2019-03-28 08:27:56)

+7

4

Сняряжение

Артефакты: кольцо от проклятий, топор-самосек
Оружие: лук за спиной, колчан с двумя десятками стрел на поясе с одной стороны, короткий меч с другой стороны, перевязь с шестью метательными ножами через плечо. Наручи и наплечник(на правом плече) из плотной толстой кожи.

Фрейя испытывала смешанные чувства. С одной стороны, ей было радостно вновь посетить Авалон после столь долгого перерыва, как ни крути, она испытывала к острову теплые чувства, ведь именно здесь по-настоящему состоялось ее детство, здесь она обрела названную сестру, что сейчас служила жрицей при графе Бергтор. С другой же - мрачные обстоятельства, ставящие мир между двумя государствами под угрозу, давили тяжелым грузом, заставляя себя чувствовать невольную вину за случившееся.
Они прибыли с утра вместе с Первым Маршалом, предусмотрительно оставив драконов вне пределов видимости и досягаемости для деревенских, проделав путь до Бёгдет пешком. Орденцы распределились по деревне, сам Кайден отправился к сгоревшему дому старейшины, Фрэ с отрядом последовали в сторону сгоревших жилых домов. Неодобрительные взгляды и неприятный шепоток, преследующие их на всем пути и неотрывно следящие за каждым шагом чужаков, давили неприятным грузом, мешая сосредоточиться, но девушка делала вид, что не замечает этого. Так или иначе, им предстояло докопаться до правды, приятной или нет - не имело значения. Либо они очистят имя Ордена и Драконьего Острова, либо им придется понести ответственность и разбираться с последствиями.
Девушка смело шла впереди отряда, внимательно осматриваясь. Конор, один из ее рыцарей, шел рядом, выглядя угрюмым и очень напряженным, то и дело хватаясь за рукоять своего меча. В конечном итоге девушка не выдержала, останавливаясь и перехватывая его руку.
-Не стоит. Пойми их, они простые люди, страдающие от потерь. Кто-то из них потерял кров над головой, кто-то детей, кто-то брата или сестру, кто-то мать или отца...
Боец фыркнул, поправив большим пальцем пышные усы. -Командор, я лишь забочусь о вашей, кхм, и своей безопасности, - буркнул он в ответ.
-Боишься крестьян с вилами? - понизив голос, чтобы их никто не слышал, поддела она Конора, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. Отряд добрался до погоревших домов, от которых остались жалкие черные остовы. Казалось, в воздухе вместе со снегом до сих пор витает пепел. -Смотрите в оба. Оружием не сверкать, в конфликты с местными не вступать. Райл, Тэй, вы направо, к тем двум домам. Фьор, Берад, вы налево, к тому большому. Конор, со мной. Встречаемся здесь, через час, - коротко раздала приказы Фрейя и двинула в сторону окраины деревни, где был поврежденный частокол, наспех восстановленный жителями, и парочка сожженных домов. Командор вздохнула, намереваясь было уже ступить на остатки небольшого домика, как вдруг ее внимание отвлек бегущий к ней оруженосец Кайдена. Запыхавшийся паренек передал приказ Маршалла, и девушка кивнула. -Передай Первому Маршаллу, что мы занялись обследованием жилых домов. Беги, - чуть улыбнулась она. Оруженосец перевел дух и умчался обратно к своему рыцарю, а Лундберг принялась осматривать остатки небольшого дома. Странное нападение, избирательно спаленные дома, дом старейшины, таверна. Девушку терзал вопрос о том, не были ли владельцы как-то связаны, не могли ли умудриться нажить себе опасного врага, что стал причиной их гибели? Отличный ход - свалить всю вину на драконов, дабы расследование даже и не думало подозревать кого-то из своих.
Шум, копошение и звонкие голоса через дорогу, отвлекли на себя внимание Фрейи, осторожно раздвигающей обугленные доски в надежде что-то там обнаружить. Девушка поднялась с колена и вытянула шею, присматриваясь, Конор вновь схватился за меч и хотел было двинуться к источнику звука, но командор рукой остановила его.
-Погоди, -  рыцарь отряхнула руки и спрыгнула на заснеженную дорогу, тихонько подходя к остаткам дома. Двое мальчишек, перемазанные сажей, с упоением игрались на обгоревших развалинах. Один из них притаился за черным бревном, другой же забрасывал снежками и угольками. Чем бы дитя не тешилось... Фрейя усмехнулась и расслабилась, сдвинув свой плащ так, чтобы прикрыть меч и метательные ножи. В отличие от взрослых, дети не умеют лгать. В голове промелькнула мысль о том, что дети здесь одни, без присмотра, и хорошо было бы вернуть их родителям.
-Долгая осада, но враг всё не сдается? - как можно доброжелательней спросила девушка, привлекая внимание мальчишек. Те сначала было напугались, глядя на незнакомцев, но затем тот, который сидел за бревном, первый подал голос: -Крепость Черного Ворона никогда не сдается! - выпалил он. Второй мальчишка, явно помладше, подбежал к первому, прячась за его спину. -А вы кто такие? - недоверчиво спросил старшой, явно что-то вдруг припоминая и хмурясь. Фрейя не спешила пока что подходить ближе и нарушать личное пространство ребят - боялась спугнуть. -Мы храбрые воины. Хотим узнать, кто устроил эти пожары, чтобы по заслугам наказать обидчиков, - после кратких раздумий выдала девушка. -Хотели бы попросить столь отважных и изобретательных ребят нам помочь. Может, вы видели что-нибудь, или кого-нибудь три дня назад, когда все случилось? Или хотя бы расскажите, кто жил в тех домах, которые сгорели? - обратилась к ним Лундберг как к равным, с замиранием сердца ожидая ответа.

Отредактировано Freyja Lundberg (2018-12-27 23:24:13)

+6

5

Снаряжение

Свисток для призыва дракона, слышен в радиусе 10 км и только драконам. Безвреден, и вообщем то не артефакт)
Перстень из платины, украшенный магическим кристаллом - артефакт имеет способность визуально скрывать все признаки старения.
Оскал - татуированные руны на всю спину. Даёт эффект удвоенной физической силы.
Черный паралич - парные топоры. В момент соприкосновения цели с частью режущего полотна любого из топоров, в ту же долю секунды, часть тела противника, с которой произошел контакт, парализует примерно на 2 минуты. Эффект постоянный. На владельца не действует.
Легкие доспехи из кожи черного носорога, с металлическими вставками в области жизненно важных органов. Зачарованы Клитемнестрой на защиту от чужеродной вредоносной магии.

арт

https://i.imgur.com/CF3bkFQ.jpg

5 стеклянных пузырьков по 100 мл. наполненных ядовито зеленой жидкостью - зачарованное зелье, вдвое усиливающее все человеческие чувства на 5 минут. Одного пузырька хватает Мару на одно использование. Жидкость необходимо принимать внутрь (выпить).
Исцеляющий отвар на 10 порций. Он способен за короткий срок исцелить даже самые тяжелые ранения. После принятия отвара, тяжелые раны зарастают за 12-16 часов.

В воздух поднялись снежные вихри, постепенно ускоряя свой дикий танец и расширяя круг. Они будто весело встречали золоторогого гиганта, который с распахнутыми крыльями спускался к земле. Потоки ветра, которые создавал дракон при посадке, заставляли съёживаться четверых конных всадников от холода. Животные, находящиеся под ними, то и дело пытались унести своих наездников с пустоши. Страх затуманивал их разум, однако мужчины знали, как заставить лошадей стоять на месте. Они с детства живут с этой ужасающей мощью, бок о бок. Люди графа, которые прибыли на остров раньше, дабы подготовить средство передвижения до деревни, смиренно ждали, когда приземлится второй дракон. Место посадки было окутано плотной, снежной бурей, созданной небесными королями. Она накрыла стражей с головой, несмотря на то, что они сидели верхом на достаточно рослых лошадях. И когда огромные кожистые крылья перестали разгонять вокруг себя воздух, а снег постепенно осел, давая возможность видеть, что твориться вокруг, один из встречающих Бергтора, воинов, двинулся к своему господину.

Путь был долгим, и кому-то дался не легко. Поддавшись вперёд, он лег на Витарра и несколько секунд пребывал во тьме, закрыв глаза. Собственным телом он ощущал движение неимоверно огромных легких, а проводя ладонью по твердой чешуе, даже через перчатки и толстую броню, можно было прочувствовать напряженные мышцы дракона. Тепло, исходящее от него, согревало и дарило графу умиротворение. И будь проклята та тварь, из-за которой ему пришлось в такой холод подниматься выше облаков, чтобы добраться до Авалона. Понимая, что уже нужно спускаться с верного друга и отправляться дальше, мужчина снова сел и окинул взглядом стражей, ожидавших его и Варга.
Ласково похлопав Пепла по шее, а после дождавшись пока тот пригнется и подставит лапу, Сумарлит медленно спустился на землю. К этому моменту, Захрак - его правая рука, уже подъехал, и спрыгивал с коня, чтобы приветствовать господина и его наследника. Вот только граф, покинув теплое седло и расставшись с плотной полетной накидкой, в несчитанный раз понял, что доспехи абсолютно непригодны для обогрева. Он не дал стражу и рта раскрыть.

- Ты там примерз что ли к кобыле своей? Неси давай шкуру быстрее, иначе вместе с нищетой и меня хоронить сегодня придется. - сорвался на крик, чтобы поторопить мужчину.

Не то что бы графу было нестерпимо холодно, он просто ненавидел неконтролируемые закидоны своего тела - мурашки, частое вздрагивание и передергивания, аки недобитый при рождении выродок. А когда зубы стучать друг об друга начинают, так хоть в пасть дракону лезь и приказывай палить. Однако, в тот момент обошлось только неровностью кожи, да и не мудрено, у него ведь одни глаза только выставлены на показ, все остальное скрыто под чернотой. Доспехи пусть и не греют толком, но хотя бы от ветра спасают. Капюшон и маска выручали в полете, когда ветер бьёт в лицо с такой силой, что хочешь - не хочешь, а в голову закрадывается мысль, о отсутствии на лице с того момента, кожи. Особенно в такую погоду.
После возмущенного крика, здоровяк, звеня кольчугой торопился как можно быстрее накинуть на Мара медвежью шкуру. За это он был вознагражден и не подвержен пыткам с помощью старческих придирок, криков и осуждений. Да, Сумарлит может и как потерявший от старости разум, дед, ворчать и морально пытать неугодного. Скорей всего Захрак - тот, кому обычно прилетает подобный камень в лицо за все и за всех, давно не радуется графской снисходительности к его персоне, и предпочел бы этому, просто смерть.
Когда дискомфортное состояние пропало, и шуба стала не просто защищать от низкой температуры, но и греть, Бергтор забрал со спины Витарра оставшиеся вещи и перебросил их на коня. Пора отправляться в путь. Предсказание жрицы не выходило у мужчины из головы, поэтому он подготавливался тщательно к этому расследованию. А если точнее, на Авалон он летел сражаться, а не играть в ищеек, поэтому он напомнил дракону, как его надо искать на расстоянии. Уверенность в том, что на остров магов напал кто угодно, но не драконьи всадники, прочно уселась в его сознании. Опыт подсказывает что кто-то определенно хочет мокнуть честь его родины физиономией в грязь, и этот кто-то, может быть довольно опасен. Самоуверенность отошла на второй план, эти земли носят на себе слишком много ценных для него людей, что не даёт права совершить ни единой ошибки.
Черный пепел смешиваясь со снегом, окрашивал часть деревни в серый цвет. Все ещё витавший в воздухе запах гари, после погребальных костров, как пряность, заставлял лучше чувствовать эмоциональную атмосферу вокруг. Сумарлит оставался спокойным, игнорируя всплески агрессии со стороны крестьян. Стражи, встретившие их и сопровождавшие после, были насторожены и окружив обоих Бергторов пытались собой отделить их от народа. Приказ о том, что провокации следует игнорировать, был отдан ещё до их прибытия в поселение, и они помнили о нем. Нужно было сосредоточиться на местности, запомнить и оценить увиденное, что собственно мужчина и делал.

- Наверное их можно понять. Отнятые жизни родных приносят боль, и всегда хочется винить и наказать предателей. - почти тихо молвил Захрак, двигаясь довольно близко, по правую руку графа.

Брюнет лишь кинул косой взгляд на слугу, он даже не хотел комментировать это. Нет, его не одолевало сострадание, он даже и не думал понимать этих людей и ставить себя на их место. Оставаясь хладнокровным к чужой трагедии, он плевать хотел кому сейчас плохо, а кому хорошо. Прибыл он в это место, чтобы решать исключительно свои проблемы, а не жалеть и успокаивать других. Наверное, время выжгло в нем тягу к помощи окружающим, или же ее вовсе не было. Сумар всегда думал только о себе и своем окружении. Всем не помочь, и, если часто сострадать посторонним, в конце концов может не хватить на себя и близких. Считая, что каждый должен оберегать только свое, он не реагирует и не заинтересован в чужих жизнях исключительно безвозмездно. Если не смог сберечь то, что тебе доверили боги, в этом виноват лишь ты сам, потому что оказался слишком слаб. И никто не обязан и не имеет права тебя жалеть, ведь тогда до тебя никогда не дойдёт, что твоя жизнь - она только твоя, и тебе решать быть сильным или остаться ничтожеством, которое все потеряло.

- Варг. Держись ближе. - в полголоса, но довольно жёстко.

Бергтор эмоционален, но он всегда мог побороть и самого себя, задавив и заставив действовать так, как будет выгоднее в той или иной ситуации. Когда Кайден оказался в поле его зрения, лицо графа стало в разы серьезнее. Истерика женщины с ножом, заставила рокотать в гневе внутреннего дракона Мара. Но он сдержался, пусть и спрыгнув с коня, подошел к племяннику не с самым радушным настроем, с виду. Он кипел как вода в котелке, прикрытая чугунной крышкой. Крестьяне хотят мстить? Они хотят сражаться? У них что-то с рассудком, не понимают, что уже поздно и забыли кому нужно. Как стадо, только в толпе их сила, и нападают на волков, когда те уже забили жертву. А на вопрос, где же были их вилы, когда родные еще дышали, никто адекватного ответа не даст. Вот только перед ними теперь люди, с которыми этим нищебродам и рядом не стоять. Сумарлит не сдохнет, пока не выжжет эти земли, дома и людей дотла, если это стадо решит мстить, и выберет в жертву хоть одного из его крови. Нет, хорошие отношения с Авалоном не стоят жизни его сына или племянника.

- Милосердие… Сострадание. - он уже подошёл вплотную к племяннику, спуская капюшон и снимая маску.

Искрящийся ненавистью взгляд был всего на мгновение брошен на рыдающую женщину. Он, если окажется на ее месте, убьёт. Рука не дрогнет, истерика не подступит к горлу, и слеза не скатится по щеке. Хотя, возможно, кто-то из этой толпы об этом в курсе. Граф часто навещал эту деревню, когда только начинало развиваться его хозяйство. И даже несмотря на то, что хорошо относился к этим людям и видел взаимность, ему их не жаль.

- Рад видеть тебя в добром здравии Кай. - граф исключил родственные объятия в этой встрече, они не уместны.

Отредактировано Sumarlit Bergtor (2018-12-31 06:48:43)

+5

6

Настроения в деревне весьма явственно говорят о том, что жители не расположены к тому, чтобы помогать прибывшим всадникам. Людские потери сильно поколебали веру местных крестьян во вчерашних союзников и доселе весьма дружелюбные, приветливые и гостеприимные жители, что охотно помогали Драконьему острову с сельским хозяйством, предпочитали в лучшем случае игнорировать прибывших, а в худшем – проявлять свою агрессию. Слова маршала, собравшиеся, выслушивают не без раздражения и кажется, что только страх удерживает людей от того, чтобы наброситься на драконьих всадников, несмотря на то, что большинство прекрасно знают, с какой целью они прибыли сюда. Не радуются жители деревни и жрецам, что прибыли из Сангреаля, потому что после происшествия они желали и ожидали увидеть свою Верховную. И если тот факт, что она не прибыла сама, еще мог бы быть как-то принят, то слухи о том, что она отправила с острова своих детей и детей герцога, не шли на пользу их вере, их доверю и их поддержке правящей семьи Авалона, не говоря уже о драконьих всадниках. Люди пережили страшную трагедию, а в ожидании еще больших бед ожесточались и в своей жестокости, злости и желании справедливости смелели настолько, что решались покушаться на господ, кем бы они ни были. Жрецы же, хоть и были приняты без агрессии, ничего, кроме показного холода не встречали. И обследуя место преступления, они вынуждены были полагаться лишь на самих себя и свои магические навыки. Помощи от местных ждать было нечего.
- Суд герцога и законы Авалона показали себя во всей красе. Драконы сожгли наши дома, убили наших детей, а вместо того, чтобы казнить виновных, герцог позволил вам сойти на эту землю, - старик в толпе опирается на палку, потому что сам не может стоять. Он потерял в нападении дочь и внуков, жизнь его была кончена, и он не боялся говорить то, что большинство здесь думали. Убьют его на месте? Казнят за дерзость? Пусть так. Он воссоединится со своей семьей, и перед Всеотцом ему нечего будет стыдиться.
- Да и где сам герцог? А наша Верховная? Ни он, ни она даже не соизволили приехать, чтобы посмотреть, что произошло. Может быть, потому что они оба отлично знают, что? Может быть, именно поэтому они отправили наследников на Драконий остров? Часть этих наследников – ваши дети. Об их безопасности вы позаботились, Маршал. А кто вернет наших детей, родных и близких? Чем они хуже, или менее достойны жить, чем ваши дети? Нет. Вам не понять этого. И ваше слово здесь ничего не значит, - старик ковыляет до Кайдена и плюет ему под ноги. Люди за его спиной шумят и переговариваются, а затем переходят на крик. Всего через мгновение в Маршала летят несколько камней, а собравшаяся толпа, мнится, уже готова к драке.
- Хватит! – раскатистый голос прорывается сквозь стену шума, когда старейшина Гиллфорд выходит из толпы и поднимает руки вверх, - Я сказал, хватит! – повторяет он, заставляя людей успокоиться. Отца Роджера Гиллфорда они знали, уважали и почитали. Его авторитет был нерушим и часть этого авторитета разделил с ним и его сын. А потому, если кого-то и готовы были послушать теперь жители, то это лишь его одного.
- Мы не станем устраивать самосуда! Драконий остров много лет был объединен дружбой с Авалоном. Во имя этой дружбы стоит дать им шанс доказать свою невиновность! – он знал, что если допустит самосуд сейчас, он уже не сможет управлять этими людьми и он уже не сможет требовать у них правого суда в будущем.

- Нам нельзя говорить с вами, нельзя, ни за что нельзя! – выпаливает младший из мальчишек, но, словно испугавшись собственных слов, вновь прячется за старшим. Взрослые знали, что эти люди приедут, они предупреждали их, они велели не говорить с ними и не подходить к ним. А с непослушными детьми что бывает? Верно. Их забирают в ночи феи, или того хуже! А потому Гил, а именно так звали младшего мальчика, не собирался нарушать этого запрета и только прятался за старшим братом, убежденный в том, что тот его защитит. Но, кажется, тот был куда более разговорчивым и куда больше расположенным к прибывшим рыцарям. Быть может, потому что и сам мечтал стать воином, когда подрастет, да летать на драконах? Говорил им отец, что это невозможно, да только кто ж послушает? Если уж выдумали себе сказку, то верят в нее до самого конца. Что до Гила, то он уродился юным колдуном, но поскольку ему было еще всего шесть лет отроду, учиться он не отправился, хотя и ждал очень того часа, когда ему наступит полные восемь. Уж очень хотел он видеть Сангреаль, а отец обещал ему, что непременно туда его пристроит.
- Вон в том доме жила пряха с сыном. Ему всего четыре было, мы его в игры не брали, все боялись, что поранится, или потеряется, - начинает старший, указывая ручкой на сгоревшие развалины неподалеку, - Да кто ж знал, что так случится? – потешно, на манер старших и явно копируя их, говорит мальчишка, качая головой точно как мать, когда сокрушалась о случившемся.
- А вон там, - он указывает еще дальше, - Молодая наша доярка. Недавно только с мужем туда переехала, да в том огне оба и сгинули! – он вновь качает головой и не будь это мальчишка всего десяти лет, можно было бы подумать, что он сейчас упадет на колени и пеплом посыплет себе голову.
- Говорят… - он осекается, словно боясь продолжить, но вместо этого лишь подходит к леди ближе и понижает голос, говоря шепотом, - Говорят, что дракон тот в самое окошко к ним голову засунул, да испепелил разом весь дом! Представьте себе, леди рыцарь, какой страх. Открываешь глаза, а там голова гигантской ящерицы и один огонь! Ужас, да и только! – он делает глаза большими-пребольшими и в страхе кивает, боясь даже моргать. Но через пару мгновений успокаивается и вздыхает.
- Да только какой же дракон так делает? – уже веселее говорит мальчишка, - Мама много сказок о драконах нам рассказывала. К чему же ему в сам дом лезть? Он ведь итак сжечь всех может, правда? Я бы головой в дом полез, только если бы сожрать кого хотел. А известное дело, что коль сожрет дракон человека, то одичает. А те драконы со всадниками были! – мальчик пинает перегоревшую балку, да смотрит на Фрейю. Как раз в это мгновение подбегает младший, очевидно, оживленный рассказами брата и решает присоединиться.
- Да только враки все это. Вот скажите, леди, - Гил задумывается, испугавшись на мгновение собственной прыти, - Скажите, разве может быть такое, что огонь дракона из пасти вырывается, да совсем не жжется? Мама говорила нам, что драконье пламя в миг сжигает все вокруг! А меня пламя одного дракона коснулось и ничего, слышите, ничегошеньки! – Гил вертится перед Фрейей, показывая, что вот и курточка его целая, и шапка, и штанишки, да и сам он ничего.
- Не слушайте его. Врет он все. Драконов тех мы и впрямь видели. Побежали домой, матушку с отцом позвать, да только я добежал, а он по дороге споткнулся и говорит, видел, как пламя драконье его коснулось. Но он живой ведь, да целехонький, какое уж тут пламя, - старший мальчик чешет затылок и пожимает плечами, хотя очевидно по нему, что сам сомневается в том, что говорит.
- Правду я говорю! – Гил толкает брата и хмурится, - А еще огоньки! – брат щиплет Гила и тот замолкает на мгновение, но потом, рассерженный, все-таки продолжает, - Две недели до нападения драконов видел огоньки над домами. Над теми, что сгорели, или нет, не знаю, да только видел их еще Рейнар, храмовый младший жрец, да Марта – послушница. Они бы подтвердили, да только сгинули в том пламени. Мы договорились с ними за день до того, что сообщим обо всем нашему жрецу, Магнусу, потому что взрослые нас не слушали, да словам нашим не верили, но не успели, а потом уж поздно было. Да только огоньки те в ночи до сих пор видны, - он облизывает губы, боясь продолжить, но затем подходит к Фрейе ближе и добавляет уже шепотом, - А под сгоревшим полом в тех домах до сих пор чудные знаки светятся. Да только не всегда и не всякий их увидеть может. Я взрослым не говорил, только вам! – шепотом добавляет мальчик, а затем отскакивает от рыцарей, словно и не говорил с ними вовсе.

+5

7

Снаряжение

- Серебряный круглый кулон с выгравированным на нём гербом Бергторов. Имеет пару, аналогичную по свойствам, что хранится у Арне. По желанию одного из носителей может связываться с другим артефактом, позволяя носителям некоторое время переговариваться между собой. При длительном использовании требуется длительная перезарядка.
- Длинноклинковое оружие, приспособленное как для колющих, так и для рубящих ударов. Подобно сабле, но имеет чуть иное лезвие. Зачаровано: наносимые раны заживают плохо, долгое время не затягиваясь и воспаляясь.
- Кожаная броня: шлем, нагрудник с наплечниками, наголенники, наручи и перчатки из толстой кожи, больше применяющиеся как защита от грубой и острой чешуи дракона. На поверхность элементов брони с внутренней стороны нанесена рунная вязь, защищающая от тёмной магии.
- Композитный лук и колчан со стрелами.
- 3 пузырька с парализующим веществом. Жидкости хватит, чтобы обработать все стрелы и заодно лезвие меча.
- Засапожный нож.
- Перед отправкой на остров, Клитемнестра использовала магию и по отношению к Варгу, дабы урон от чужих ударов снижался.

Без Арне, оставшегося дома, было непривычно - будто бы оторвали что-то важное. Но так было нужно, это приказывал отец. Родное графство требовало представителя власти, способного управлять им в отсутствие истинного правителя. Но вот на том, чтобы в Ойстейне осталась и Астрид, настоял уже сам Варг. Жене в последние дни нездоровилось, и напрягать её ещё и долгим путешествием он не смел, несмотря на явное недовольство женщины. А перелёт действительно был трудным, как и прибытие на остров. 
Дышать в полётной маске было и без того тяжело, а вездесущий запах гари и вовсе душил, несмотря на большое расстояние от деревни. Кажется, что им было пропитано всё вокруг, и даже драконица цвета жжённой глины, взбудораженная им, не могла найти себе места. Варг, ещё сидя у неё на спине, чувствовал охватившее её возбуждение и расходящуюся оттого по всему чешуйчатому телу дрожь. Оставлять Сигрун без присмотра было опасно, но необходимо. Оставалось надеяться, что никакой безумец на этом острове не будет испытывать свою Судьбу в поле зрения драконов.
С её-то диким нравом никогда нельзя было быть уверенным в том, что эта самка будет покорно дожидаться своего хозяина. Она знала слова силы и контроля, приказ кнута, но и при этом находила в себе силы и дерзость поступать по-своему. Гордая, непокорная тварь - лишь жалкое подобие своих вольных предков, но так до конца и не покорившаяся человеку.
Спрыгнув со спины глиняной, Варг обошёл её и замер у шипастой морды. Драконица, чуя дикую смесь запахов нового места, то и дело с шумом втягивала ноздрями воздух и тихонько урчала. Неодобрительно, - как понимал всадник, хорошо знающий своего питомца.
В отличие от отца, юный Бергтор не нуждался в тёплой шкуре, потому как уже был в утеплённых одеждах и меховом плаще с глубоким капюшоном. Быть может, граф привык к новым для себя временам, но его сыновья совсем недавно были приняты в Орден, и ещё помнят старую добрую мудрость оруженосцев «будь готов к любому дерьму». И, случись что в дороге, у Варга не было бы времени искать себе шкуру.
- Ждать здесь, Сигрун, - когда наследник отстёгивал своё снаряжение от седельных сумок драконицы и переносил их к своей лошади, глиняная определённо поняла его намерение уйти. И ей оно не понравилось - вытянув шею, она недовольно заворковала, из-за чего всаднику пришлось сразу же её осадить. Тварь дикая, а в своём человеке нуждается и даёт это понять, пусть иногда и слишком навязчиво.
Главное, что она в любой момент готова будет прийти на помощь. Стремления жечь и кромсать ей не занимать - уже лишь за это её иной раз можно было поощрить. И, как что-то подсказывало молодому Бергтору, её боевая ярость может всё-таки пригодиться.
Люди смотрели на них, как затравленное зверьё. Сбившаяся в кучу беззащитная добыча, готовая принять смерть от своих господ, но всё ещё брыкающаяся, сопротивляющаяся. Вид агрессивных крестьян не пугал Варга - в их глаза он смотрел абсолютно спокойно, и копошение их с отцом охраны считал несколько излишним. Что они им предложат? Ржавые ножи, вилы и камни? Колоть и резать тоже нужно уметь, ибо держать в руке нож, меч, пику - недостаточно, если ты не знаешь, как воспользоваться этим предметов. Агрессия этих бедолаг смешна, когда одним ударом меча тебе могут отрубить конечность.
- «Горе отупляет. Он говорит хорошо, да только жаль, что слова обращены к пустоте,» - отметил про себя мысленно Варг, наблюдая за тем, как бьётся в истерике женщина, придавленная к земле Аркеллом. Нашла в себе силы мстить, но мстить бездумно и глупо. На её безобразные конвульсии даже было противно смотреть. Летящие же камни могут спровоцировать стрелы в ответ - Варгу бы хотелось натянуть тетиву и выстрелить, но приказ был суров. А отцу? Зная крутой нрав родителя, Бергтор-младший покосился на старшего. Уже чувствовалось, что тот закипает, готовый вот-вот сорваться. Не к добру это, определённо.
Сумарлит вообще иногда походил своим нравом на Сигрун. Ненасытный вулкан, расположенный в душах обоих, то и дело просыпался, угрожающе рыча и извергая лавы агрессии. Сколько жил Варг, столько и находил эти забавные сходства, но оттого и легче ему было взаимодействовать с отцом и драконихой. Однако об этих параллелях отцу он, естественно, не сообщал, разумно решив сохранить свой небольшой секрет в тайне.
Подъехав ближе, Варг положил руку на отцовское плечо, призывая того успокоиться и вернуть себе контроль над эмоциями. Сейчас не время терять голову и крушить всё вокруг - эта деревня и так подобна больному организму с его страшными зияющими ранами. Стоило лишь проявить терпение, чтобы дождаться часа, когда можно будет выплеснуть всё накопленное на того, кто истинно повинен в произошедшем. В том, что ему достанется по-полной, наследник не сомневался.
- Первый Маршал, - Варг подъезжает к Кайдену вместе с отцом, но приветствует его сейчас совершенно иначе. Более сдержано и уважительно. Когда вокруг столько свидетелей, позволять себе вольности рядовому рыцарю - не по статусу, хоть ты трижды родственник собеседнику.

+5

8

Экипировка

Снаряжение: Подбитый мехом доспех, шлем, длинный щит. Спинные ножны для двух длинных мечей, в каждом сапоге Ласар носит по серебряному кинжалу.
Артефакты: Молочно-белый камень, источник бесконечного света, её кулон с камнями от матери, который Эйсгард не снимает с себя даже в исключительных случаях, он всегда при ней.

Этот февраль был холодным, колючим и жестоким, как самая лютая и свирепая зима.
Но северян холодом и жестокостью не испугать, они были рождены в этих краях, и сами закалялись подобно стали в ледяной воде, становились только крепче и жёстче, свирепее и мощнее. Вот только нельзя было укреплять одно только тело, душа тоже должна была быть в броне - потому что в противном случае можно было потерять вообще всё. Ласар Эйсгард знала одно наверняка, у настоящего война не должно было быть привязанностей, не должно было быть слабостей, не должно было быть ничего, что могло бы сделать его мягче и уязвимее. Просто потому, что иначе - смерть.
Воин, который думает о чём-то, кроме своего долга - мёртвый воин.
Воин, который думает о том, что он мог бы быть на месте тех, кто пострадал от нападения драконов - мёртвый воин.
Воин, который вообще позволяет себе думать о чём-то кроме того, как докопаться до истинных причин произошедшего - мёртвый воин.
А она ещё собиралась как следует послужить Ордену и своему народу.

Как только стало понятно, что герцог и герцогиня Драконьего Острова собирают отряд для выяснения причин произошедшего, Ласар была чуть ли не одной из первых, кто подписался под тем, чтобы входить в этот отряд. Позволить бросить тень на гордое имя Ордена, на весь Драконий остров в целом - у неё даже в голове такое не укладывалось, а раз так, то это могло означать только одно - что она не успокоится, пока не узнает точно, чья злейшая воля могла стоять за подобным происшествием. Брат почему-то остался дома, но она и не собиралась как-то дополнительно мучить его вопросами, или спрашивать, почему это он вдруг решил не ввязываться в это дело, в конце концов она всё ему потом расскажет сама, ничего при этом не забыв, ни единой детали или же мелочи. Ласар, словно кошка, взбирается по шипастому боку Нифльхейма, чуть поглаживает дракона, про себя отвечая ему в мыслях - не волнуйся, мой милый друг, ты ведь знаешь, что я всегда буду рядом с тобой. И её верный дракон, спокойный и величественный, только чуть мотает головой - а потом резко вскидывая лапы, несётся прочь с обрыва, после чего пикирует вниз, и постепенно начинает набирать высоту и скорость, держа курс прямо на Авалон, который постигла такая большая беда. Ласар знает, что ей нужно быть готовой ко всему - и она готова ко всему, но даже ей становится не по себе, когда она видит последствия нападения тех, кто предал все идеалы и все принципы дружбы между магами и драконьими всадниками. Пахнет гарью, холодом и смертью, а ещё - страхом. Страхом, ненавистью, болью и ужасом, ведь большинство из этих людей потеряли вообще всё, что у них только было - не только прежнюю жизнь, но родных, друзей, любимых, надежду на то, что у них будет какое-никакое, но будущее. А теперь у них не было ничего - ни надежды, ни радости, ни даже банального ожидания того, что рано или поздно что-то всё-таки изменится. И вот это было как раз-таки самым страшным, и самым жутким.
Носить мертвое сердце в груди - хуже наказания просто не придумаешь.
А если это наказание ещё и ни за что, то даже можно понять их злость и ярость - когда у человека отнимают всё, чем он жил, превратиться в монстра - совершенно плёвое дело.
- На кладбище и то улыбок больше ©
Когда полетели первые камни, первым порывом Ласар было не выхватить меч, или натянуть тетиву лука - а закрыть Маршала своим щитом, она конечно же в первую очередь была войном - но сейчас нужно было не нападать в ответ, а обороняться, защищаться, потому как прояви они сейчас агрессию - ни к чему хорошему это бы сейчас не привело. Кровь всегда приводит к крови, тянет новую за собой, насколько бы благими не были цели - а этого допускать было никак нельзя, ну разумеется, если только всем окружающим сейчас не хотелось окончательно разрушить все те отношения, что уже были сформированы между Авалоном и Драконьим Островом. А Ласар всё же до последнего хотелось верить, что всё-таки всё ещё не настолько плохо, и что у них всех ещё есть шанс решить всё без войны. Ну или они хотя бы постараются сейчас сделать всё возможное для того, чтобы этого не произошло. Столько лет дружбы... и всё для чего, чтобы всё сейчас одномоментно разрушить?
Нет, этого нельзя было допускать совсем.

Однако кое-что ещё не ускользнуло от внимательного взгляда Ласар, которая увидела, как какой-то мужчина, с чуть подпаленной бородой, словно драконье пламя коснулось его лишь самым краем, не успев задеть даже и части кожи, внимательно на неё смотрит, и при этом не убирает руки из-за пояса, словно он там что-то прятал, или же только пытался сделать вид, что он прячет нечто. Ничего же хорошего она не ждала, а потому только сильнее сжала ручку щита, готовая в любой момент закрыть Первого Маршалла, и уже только потом - себя, а второй рукой уже приготовилась достать кинжал из одного из своих сапогов, которые она в любой ситуации носила при себе.
Попадет в ногу, сильно ранить не станет, но если вдруг не дай Боги что - так она сможет выиграть немного времени, и сможет отвести угрозу.
Разумеется, это могло показаться излишней предосторожностью, вот только... вот только излишней в их деле предосторожность не была никогда, и об этом следовало помнить всегда, особенно в подобной ситуации.
И уж тем более не стоило дополнительно обострять конфликт! Хвала Богам, что уж хотя бы Варгу хватило... такта и выдержки, чтобы всё-таки сдержаться, и не выхватить меч: сейчас даже этот жест может быть воспринят так, что в них после полетят не камни, а кое-что и похуже.

+5

9

ПЕРВЫЙ КРУГ ЗАВЕРШЕН

Установленная по результатам первого круга очередность постов: Кайден - Фрейя - Сумар - Ласар.
4 суток на пост, далее очередь переходит к следующему участнику. Участие гейм-мастера в любой части круга, по необходимости.

Игровые указания: так как не один из драконьих всадников не обладает колдовским зрением, имеет смысл привлечь к расследованию и осмотру жрецов, прибывших из Сангреаля. Их цели в деревни больше состоят в том, чтобы исцелить раненых, помочь нуждающимся и представить высшую жреческую власть на Авалоне в лучшем свете, дабы не вызывать недовольства жителей отсутствием герцога и Верховной. Однако, если они выяснят природу явления раньше драконьих всадников, своими выводами они делиться станут вряд ли. А потому, чем скорее удастся с ними провзаимодействовать, тем лучше. Не стоит забывать также и о временном старейшине, и о местном жреце, и о тех, кто присутствовал при происшествии, но смог выжить. Они могут помочь вам пролить свет на происшествие.

0

10

Воздух звенел от напряжения, нависающим над тем, что теперь осталось от дома старейшины деревни. Толпа жителей росла и ничего хорошего для всадников это не сулило. И хуже всего было то, что те немногие, кто мог бы урезонить назревающую бурю, были теперь вне досягаемости. Уважаемый старейшина деревни погиб, герцог нашел для себя возможным не вмешиваться, а Реджина… сердце Кайдена кольнуло тревогой, потому что возлюбленную жену он оставил не в лучшем состоянии. И откровенно говоря, предпочел бы быть сейчас рядом с ней, а не произносить речи перед толпой разъяренных крестьян, для которых в их горе любые доказательства и клятвы будут не ценнее пыли под ногами. А слова чужака, теперь чужака, лишь больше разозлят. Нет. Тем, кто теперь стоял перед Аркеллом, не нужно было расследование, не нужны были ответы, они жаждали крови. Крови маршала и его людей.
Едва Кайден умолкает, как из толпы выступает старик, опираясь на клюку. Он невероятно стар, а может быть его подкосило горе, но оно же и придает ему силы говорить теперь от лица своих односельчан, не боясь выступать вперед и медленно шаркать ногами, приближаясь к Первому Маршалу. Кай слушает его спокойно, отдавая дать почтенному возрасту и лишь краем глаза следит за своими всадниками, каждая фигура которого говорит о напряжении. Но и его собственное спокойствие заканчивается там, где слова старика касаются их с Реджиной детей. Брошенный в его сторону упрек о том, что они с Корбу позаботились о своих детях, позволив другим умереть, бьет Кая по лицу точно пощечина. Хвала Богам, здесь нет теперь Реджи, иначе в ее теперешнем состоянии уже к рассвету деревня бы полностью обезлюдила. Аркеллу так же приходиться сдерживаться, напоминая себе о том, что ни этот старик, ни те люди, что стоят теперь за его спиной, да и никто здесь, кроме него, не знает истинной причины отъезда наследников с Авалона. Кого бы из Аркеллов и Корбу смог бы напугать затопленный корабль и пара-тройка сгоревших домов? Кайден видел вещи и пострашнее. Видел не так давно. Все-то каких-то пару дней назад.
- Ты прав, отец, - кивает маршал, силясь отогнать от себя воспоминания о Реджине, иначе он попросту не выдержит и сорвется к ней, оставив своих всадников разбираться самих. А так нельзя. Они все под его началом и ему теперь надлежит быть здесь, как ты не хотелось оказаться в другом месте. – Никакие мои слова не вернут тебе то, что ты… все вы потеряли. Но разве месть их вернет?
Как и следовало ожидать, слова Кая, если и достигают слуха старика, то не достигают сознания. Невозможно говорить с тем, кто попросту не хочет тебя слушать. Еще пара шагов и старик плюет под ноги Первого Маршала, а толпа за его спиной одобрительно шумит, постепенно переходя на крик. Недовольство нарастает пропорционально тому, как тает их страх. Кайден поднимает руку в кожаной перчатке, призывая своих всадников, некоторые из которых уже потянулись к рукояткам мечей, и деревенских к спокойствию. Но если вышколенные воины исполняют его безмолвный приказ, то разошедшейся толпе на него плевать.
- Милосердие… Сострадание, - ворчит Сумарлит, подойдя почти вплотную к племяннику. То, что дядя так же решил присоединиться к ним на этот раз Кая и радует, и тревожит одновременно. Радует, потому что никто надежнее Сумара не прикроет ему спину, да и понимают они чаще всего друг друга с полуслова. А тревожит из-за слишком уж взрывного характера бывшего маршала Севера. К счастью, с дядей прилетел и Варг, умеющий сбить настроение отца в нужный момент.
Кай кивает на приветствия родственников и это становится его ошибкой. Боль обжигает голову. Из рассеченной брови льется кровь, заливая правый глаз Первого маршала, в то время, как сам он непроизвольно хватается за плечо дяди, то ли ища в нем опору, то ли удерживая от необдуманных действий.
- Никому не двигаться, - голос его все так же тверд, когда Аркелл обращается к всадникам. Толпу от него теперь закрывает спина кузена и щит Ласар. – Тот, кто обнажит меч, лишится головы!
Их нужно было сдержать. Толпа была опасна своим числом, той неистовой силой единства в общем желании покарать и растоптать. Но каждый из всадников был рожден и обучен убивать, каждый, кто теперь пришел с ним, стоил доброй сотни, что уж говорить о не державших оружие в руках крестьянах.
- Хватит! – вторит ему чей-то раскатистый голос. Кровь, продолжает литься из рассеченной брови, сколько не утирай, так что Кай не сразу узнает в выступившем вперед Роджера Гиллфорда, сына, погибшего при пожаре, старейшины деревни. Что ж, очень вовремя, но можно было и несколько раньше.
Коснувшись плеча кузена, Аркелл дает ему понять, что они с Ласар могут отойти. Маршал благодарен им за защиту, но здесь и сейчас в защите в большей степени нуждаются они сами, каждый их Всадников, потому что даже если Гиллфорд сейчас и уймет своих земляков, инцидент не будет исчерпан и, весьма вероятно, повторится вновь.
- Благодарю, мистер Гиллфорд, - обращается Кай к сыну старейшины, когда тому все-таки удается заставить своих людей разойтись. – Вы появились очень вовремя.
- Господин маршал! – голос Рикана как всегда звенит от волнения. Теперь вероятно потому, что он не успел прикрыть собой своего господина. Бедный мальчик, наслушавшийся героических историй. «И когда только получится выбить всю эту дурь из его головы?» – Я привел жреца обработать вашу рану.
«Рану? Столь громким словом назвать обычную ссадину? Боги, что не так с этим мальчишкой?» Усмехается про себя Аркелл, переводя взгляд с Рикана на его спутника. С оруженосцем рядом стоит мужчина, немногим старше самого Кайдена, держа в руках корзинку, из которой даже сквозь запах гари можно было уловить аромат лекарственных трав. Но куда больше запахов и содержания корзины, маршала занимает лицо жреца. Он прибыл сюда из Асхейма, в компании тех самых жрецов, что были отправлены Верховной для расследования. Путь был не длинным, но достаточным, чтобы Кай успел запомнить в лицо каждого из них. Этого лица он прежде не видел.
- Право же, не стоило дергать вас из-за пустяка, - обращается он к жрецу. – В этой деревни есть те, кому ваша помощь нужна многим больше. Но дабы успокоить совесть моего оруженосца… Вы ведь не из Сангреаля, я прав? – спросил Кай у жреца, уже послушно сидя на лавке в таверне, что принадлежала сестре и зятю мистера Гиллфорда, в ожидании пока тот закончит обрабатывать бровь. Женщина суетилась рядом вместе с дочерью, девушкой лет семнадцати, накрывая на стол.
- Я и мои люди благодарны вам за гостеприимства, хозяйка, - улыбается Аркелл. – Особенно в данных обстоятельствах.
- Я потерла отца, господин маршал, - с восхищающим спокойствием произнесла женщина, вытирая руки о передник. – И скорблю вместе со всеми о каждом их погибших. Но Боги учат нас, что даже в горе нельзя забывать добро. Если бы не ваша милость, - женщина посмотрела на Сумарлита, заставив и Кайдена сделать тоже самое – моя Грета давно сошла бы в чертоги Хель. Возможно, один из вас и убил моего отца, милорд, но один из вас вернул мне дочь. К тому я верю в мудрость нашей Верховной, господин маршал. Она бы не избрала себе в спутники человека недостойного.

Отредактировано Kaidan Arkell (2019-01-09 15:15:59)

+7

11

-А разгуливать здесь в одиночку вам разве можно? - с хитрецой по-доброму парировала Фрейя в ответ на выпад мальчугана и улыбнулась. Правда здесь вопрос в том, кому больше попадет - детишкам или драконьим всадникам, что якобы виновны в смертях и пожарах и не жалеют никого: ни женщин, ни стариков, ни детей.
Старший же юнец говорил более по делу, и Лундберг внимала каждому его слову, боясь упустить хотя бы мельчайшую деталь, и запоминая. Его гримасничество привело спутника Фрейи в полный восторг, и он не смог сдержать смешка, но под строгим детским взглядом младшего тут же взял себя в руки. Дети копируют то, что видят у взрослых, в этом нет ничего удивительного. Зато сразу понятным становится отношение местных и их переживания. Фрэ украдкой вздохнула.
Когда мальчишка подошел к ней ближе, девушка опустилась на одно колено, чтобы быть ближе к нему и заглянуть в его глазенки, и доверительно кивнула, давая знак, что он может сказать то, что думает, без опаски.
Его история о засунувшем в окно голову драконе была уж совершенно абсурдной. Слухи и детская фантазия? Или у описанного есть реальные очевидцы? Конечно, механизм распространения слухов был Фрейе хорошо известен, как и принцип раздувания дракона из муравья. Вот чем ненадежны дети и пожилые люди в качестве свидетелей - им всегда хочется приукрасить рассказ. Глаза обоих мальчишек горели, местные взрослые их явно не желали слушать, а здесь такой шанс выговориться, рассказать все, что творится на уме, да еще и быть полезными! Запретный плод всегда сладок... Если верить словам мальчика совершившие нападение уж очень постарались с тем, чтобы люди увидели драконов и их всадников. Либо их столь грамотно подставили, либо действовали обозлившиеся юнцы, желавшие покичиться своими способностями. Если бы Ордену вдруг приспичило выжечь часть домов в деревне, они бы действовали иначе.
Смелеет и младший. Конор в это время махнув на россказни мальков рукой решил отойти на пару шагов, дабы оглядеться, Фрейя же завороженно слушала, но даже у нее закрались сомнения в правдивости слов детей.
-Не все драконы дышат именно огнем, юные храбрецы. Существуют те, чье дыхание способно замораживать, - подогреть любопытство, поддержать беседу, и затем продолжить. -Большой, наверное, дракон-то был? Какого цвета? - заинтересованно расспрашивает она. -Меня, кстати, Фрейя зовут, а моего друга, - она указывает на бродящего туда-обратно усача. -Конор. А вас?
А вот слова об огоньках Фрейе уже откровенно не понравились, заставив напрячься и подняться на ноги. Брови ее нахмурились и ей приходилось прикладывать усилия, чтобы ее лицо не выглядело сердитым, больше оставаясь задумчивым. -Огоньки сами видели или тоже кто рассказывал? Цветные? - спрашивает девушка, отбрасывая назад назойливую прядь волос, выбившуюся из косы и падающую на лицо. Младшенький из братьев полностью оправдывал известную поговорку "мал да удал", шепча на ушко воительнице то, что до нее не говорил еще никому. Огоньки, знаки....откровенно попахивало какой-то магической чертовщиной, а учитывая, что носители драконьей крови с магией не имели ничего общего, дело принимало совершенно иной оборот, заставив командора Лундберг оживиться.
-Поможете еще немного? Покажете, сэр, в каких домах знаки-то видать? Может, и сами знаки упомните? - интересуется Фрейя у младшего, а затем поворачивается к старшему. -А вы знаете кого-нибудь еще, кто видел произошедшее и остался жив? - она понимала, что ходит по острию клинка, и пользовалась моментом, пока родителей мальчишек не было рядом, но твердо намереваясь вернуть их в отеческие и материнские руки как можно скорее. А то чего доброго потом припишут, что мы детей едим живьем...
Девушка помогла мальчикам слезть с остова сгоревшего дома на дорогу, после чего украдкой вздохнула и свистнула Конора, демонстрируя детям готовность следовать за ними. Командор чертовски сожалела, что с ней рядом сейчас нет Клитамнестры - названная сестра помогла бы пролить свет на происходящее, а так явно без помощи сангреальских жрецов не обойтись... Но сначала дети. Получить ответы на последние заданные вопросы, отправить к родителям, а уже дальше искать сведущих в магии. И других свидетелей.
А можно убить двух зайцев сразу.
-Ваш жрец, Магнус, далеко отсюда обитает? Если нет, отведете нас? Сами заодно все ему рассказать сможете, -  спросила она на ходу. Фрейя намеренно не требовала и не просила, она каждый раз спрашивала, предоставляя детям выбор, ни в коем случае не желая давить на них. Мальки и так рассказали уже достаточно много и достаточно быстро, оказавшись на удивление сговорчивыми. Будь на их месте взрослые, невесть чем бы мог завершиться этот диалог...

+5

12

Отовсюду слышались голоса, шёпот перерастал в громкий говор, а где-то и в крик. Отчаяние ли это было, или же самый настоящий, искренний гнев? Без сомнений Сумарлит был уверен во втором, и подозревал что данное, лишь начало назревающего конфликта. Такими уж существами созданы люди, которые ищут возмездия слишком поздно и в большинстве случаев не там где нужно. Он сам такой же, глупо это отрицать. Даже на примере давней трагедии в семье графа, можно увидеть, что мужчина ничем не отличается от этой орущей толпы, желающей их крови. Он видел казнь виновных в смерти его сестры, но сердце до сих пор ищет возмездия. Вряд ли мужчина может объяснить желание изничтожить весь род виновников, и такую сильную неприязнь с недоверием к Дастану Эйсгарду. Он даже не уверен, принесет ли его смерть Бергтору спокойствие и уверенность в безопасности своих родных, которые служат в ордене. Иногда просто не объяснить причину желаний, ещё тяжелее объяснить ненависть к кому-то. Но оправдывает ли это жителей деревни в глазах графа? Конечно же, нет. Он никогда не оправдает людей, у которых возникла мысль причинить вред его семье.
Стоя вот так, в окружении гневно настроенной толпы, он вспоминал рассказы матери о смерти отца. Тогда в юной голове не укладывалось, как такой могучий воин мог пасть от крестьянских вил. Как оказалось, лучше всего понимаешь такие, по твоему неопытному мнению, ситуации, когда сам оказываешься в них. Не первый раз мужчина окружён безграмотными людьми. Графские полномочия за столь долгое правление дали опыт, и он всегда пользуется им. Однако контролировать свои эмоции бывает тяжелее, чем может показаться. Та ли благородна, драконья кровь начинает кипеть в венах и варит рассудительный разум, которая наполняет величественных ящеров? Он уверен, что это именно она. И пока старик, говорил, Сумарлит оценивал, как влияют его слова на окружающих. То, что он видел, явно было не по душе графу. Возмущение плавно нарастало, а далее перешло в открытые ненавистные реплики с действием. Как сдержаться и не сделать все только хуже?
Мужчина смотрел на окрашенное кровью, лицо племянника, потеряв на мгновение связь с реальностью. Обычно такое происходило перед тем, как он впадал в приступы ярости. Изначально, будто полностью опустошенных и без эмоциональный, а после переполненный гневом и жаждой крови ненавистных. Скрежет зубов, и сильная хватка за запястье, положенной ему на плечо руки. Его трясло от ненависти, и каждое лицо в толпе напротив, вызывало отвращение. Хотел убивать. Хотел видеть их головы отдельно от тел. Всех. Всех до единого, желал стереть с лица земли. Как они посмели бросить в их сторону камень? Пара небольших булыжников прилетело графу в спину, но он лишь поправил шубу, которая стала скатываться с плеч. Вспыльчив, но не глупый юнец, чтобы так просто отдаться порыву эмоций. Да и если Варг решился на вмешательство, своими действиями прося о самообладании, отец не смеет не прислушаться. Тяжело, но иногда необходимо подавлять самого себя.
Сделав шаг в сторону, тем самым вставая к жителям деревни в пол оборота, а к Каю лицом, граф одной рукой приподнял шубу вверх над своей головой, закрыв племянника и себя от продолжавшегося града из камней. Конечно звериная шкура не щит, но это явно лучше, чем принимать камни лицом.
- Дайте Боги этим людям разума, ибо они могут обречь на себя гнев, уже не пары драконов. - бормотал граф себе под нос, ощутив ещё один, не сильный удар в спину.
Толпой всегда должен кто-то руководить, и желательно кто-то один, иначе судьбе ее дальнейшей никто не позавидует. И в этом случае, сын покойного старейшины решил взять на себя роль отца. К счастью для всадников, прибывших с целью расследовать нападение на деревню, ее народ прислушался к просящему спокойствия. Возможно, этот мужчина понимал, что ничем хорошим, самосуд, деревенскому народу не обернется. Подобный инцидент мог и вовсе спровоцировать войну между герцогствами, но необразованным крестьянам, которых обуяла лишь жажда мести, этого не понять. По крайней мере, в данный момент.
Сумарлит обернулся к говорящему, опуская шкуру снова на плечи. Он благодарно кивнул, узнав в мужчине давнего знакомого. С его семьёй у графа сложились довольно дружеские отношения в прошлом. Именно они предоставили его графству часть скота, а после и помогали в разведении, имея большой в этом опыт и знания. Мужчина иной раз проводил в деревне более недели, наблюдая за работой крестьян в скотоводстве и узнавая об особенностях животных его хозяйства. Никогда бы он не подумал, что жизнь подкинет такие обстоятельства, в которых ему придется защищаться от людей этого поселения.
Уже прибывая в таверне, где можно было, по крайней мере, временно, чувствовать себя в безопасности, граф все равно находился в напряжении. Ему определенно не нравился жрец, которого привёл оруженосец Кая, и который на данный момент пытался обработать его рану. Сумару казалось знакомым лицо мага, но он никак не мог вспомнить, где имел возможность с ним видеться. Так же мужчине не давало покоя и то, что этот подозрительный человек имеет доступ к открытым ранениям его родни. На войне к ним нельзя подпускать никого подозрительного, а данный инцидент уж слишком сильно был схож с ней. Не сдержавшись, граф подошёл к скамье, на которой сидел племянник и глянул на корзину с лечебными травами, бесцеремонно встал между мужчинами.
- В этом нет нужды. - он будто проговорил в пустоту.
Сумарлит, сняв перчатку, быстро стёр с раны Кайдена все лекарственные смеси, и сковырнув ногтем, заставил ее снова сочиться кровью. Это нужно было для того, чтобы вместе с ней вышли и все вещества, которые успели попасть в организм мужчины. Прижав перчатку к разбитой брови, дабы кровь снова не залила глаз, граф жестом попросил племянника подержать ее в таком положении.
- Не сочтите за неуважение, но у меня есть то, что поможет лучше и быстрее. - ответил он на недоумевающие взгляды.
Достав из сумки пузырек с исцеляющей жидкостью, Сумарлит протянул его племяннику.
- Выпей.
Возможно, эта жидкость была бы куда полезнее в будущем, если кто-то получит рану куда серьезнее, нежели разбитая бровь, но ему так спокойнее. Теперь он уверен что ничто не грозит Каю, и что он вдруг не свалится наземь отравленный. Да, возможно граф параноик, но это никогда ему не мешало и не оказывалось лишним в службе или правлении.
Сев за, уже накрытый стол, Бергтор все равно продолжил наблюдать за корзиной с лекарственными травами, пытаясь вспомнить их свойства. И вот когда речь зашла за благодарность, а взгляд Первого Маршала упал на него, граф первые секунды был сбит с толку. Судорожно пытаясь вспомнить момент из прошлого, он растерянно глянул сначала на племянника, а потом на женщину и девушку рядом с ней. Неловкости он в тот момент не испытал, скорее просто не знал что ответить на сказанное. Он был не из тех, кто любил похвалу или рассказы о его «подвигах». Да и можно ли было назвать тот случай подвигом. Всего лишь волк, и всего лишь нападение на окраине леса. Такое часто происходит. Тогда ему больше было интересно, каким-таким образом там оказался ребёнок. Это произошло скорее инстинктивно, ибо у него у самого в те времена дети были крохотными. Да и все уже, наверное, в курсе, как граф относится к маленьким ребятишкам. Они слишком близко к сердцу приняли такой поступок. Ибо в роль героя-спасителя мужчина точно не вписывается. В общем, ситуация в таверне не входила в число привычных для Сумарлита.
- Едва ли мой поступок равноценен вашей помощи, как в прошлом, так и сейчас. И скромность тут не причём. Но я польщен тем, что вы помните добро, и премного благодарен за вашу поддержку в данных, не очень приятных обстоятельствах, миледи. Примите мои искренние соболезнования, ваш отец был очень мудрым человеком.
Он кивнул, сложив руки на столе. Если эмоции толпы за дверьми таверны его мало интересовали, то сейчас мужчине стало действительно не по себе. Мар невольно чувствовал себя виновным в трагедии, что настигла эту семью. Нервно облизнув губы, он тяжело вздохнул и снова взглянул на женщину.
- Уверяю вас, что мы никогда не желали вам подобной судьбы. Я тоже помню добро, и даю вам слово, мы найдем тех кто посмел покуситься на ваши жизни. - граф говорил весьма уверенно, ведь даже не смотря на толстую броню из безразличия, что-то задело его душу.

+5

13

- Я верю в вашу невиновность, - заявляет сын почившего старейшины, суровым взглядом окидывая все еще не успокоившихся до конца людей. Он не объясняет свои слова, потому что ему есть, чем заняться и без этого: наказать зачинщиков, провести разъяснительные беседы и сделать все, чтобы можно было сказать герцогу и Верховной, в случае беды, что случилось не больше, чем нелепое недоразумение. Не хватало еще после пережитых потрясений получить суровое наказание за мятежные настроения. Хотя вопрос о том, где был сам герцог, его сестра и местный граф оставался открытым. И Гилфорд знал, что ему придется ответить на этот вопрос перед людьми, чтобы не подстегнуть людей совершать еще большие глупости. Он знал, что горе утихнет, гнев пройдет, всадники докопаются до истины, но случись кровопролитие и этого им уже никто не простит.
Ему приходится приложить усилия, чтобы заставить людей разойтись, но мужчина добивается своего и лишь после этого указывает гостям и пришедшему жрецу на таверну. Там будет безопаснее, чем на улице и можно обработать порез, что получил маршал. Сам Гилфорд за ними не следует. У него достаточно дел и без того, чтобы приглядывать за незваными гостями. Они хотели доказать свою невиновность? Он не станет им мешать и препятствовать. Каждый имел право защищать свое доброе имя. В этом на Авалоне не отказывали даже крестьянам.
В таверне тихо и совсем немного людей. Хозяйка радушно встречает гостей и готова оказать им необходимую помощь. Помощь, однако, приходит, многим быстрее, чем ожидалось и женщина морщится, словно бы в неприязни, глядя на единственного местного жреца. Магнус Сигурдссон считался весьма талантливым колдуном, амбициозным жрецом и умельцем на все руки в отношении магических начал. Так о нем говорили многие местные, Магнуса, однако, побаиваясь, потому что Бёгдет находился в графстве Ретель, недалеко от Сангреаля и жрецы здесь всегда были из жреческого города. Магнус же прибыл сюда по собственной инициативе после того, как четверо жрецов почили один за другим. Один был слишком стар и прослужил Фригг семь десятков лет, другой – напротив, слишком молод и взорвал половину храма, где и сгинул, другой пропал без вести, а последнего затоптал бык. Местные говорили, что не иначе, как сами Боги были на них разгневаны, но с приходом Магнуса все поправилось и он служил здесь вот уже два года. Говорили, что он обучался в Сангреале, но большого успеха там не добился и позднее длительное время находился при дворе графа Буйона. Именно эти слухи заставляли многих относиться к нему настороженно: Буйона в Ретеле не любили, он был мятежником, как и его отец и те, кто был поближе к политике, нередко задавались вопросом о причинах, по которым его вообще до сих пор не казнили. Магнус этих слухов не подтверждал и не опровергал, но большой любви местного населения сыскать не смог. В некотором смысле в том не было его вины. Все города и деревни, что были неподалеку от Сангреаля имели больше веры в служителей оттуда и посторонних воспринимали не всегда радушно. Магнус же так и остался для них посторонним. И едва ли что-то было способно это изменить.
Магнус нетороплив, но руки его, что накладывали останавливающую кровь мазь умелы. Он мало смыслил в целительских началах, специализируясь на вещах прямо противоположных, но был обучен изготовлению совсем не дурственных отваров, что могли помочь при небольших ранениях и облегчении симптомов различных заболеваний. На большее его, однако, не хватало, но Маршалу большее нужно и не было.
- Я учился в Сангреале некоторое время, милорд, - вежливо отвечает Магнус, тщательно скрывая свое раздражение от одного вопроса. Можно подумать, что хорошие жрецы выходили только из этой помпезной и вычурной дыры в бездну, - Но не задержался там слишком долго. Вот уже два года, как я выполняю функции местного жреца после того, как четверо других прибрали к рукам Боги, да пребудут их души за столом в Вальгалле, - он продолжает свою работу, когда между ним и Маршалом встает незнакомец. Магнус недоуменно глядит на мужчину, не понимая, почему ему не дают сделать его дело, а затем усмехается. Недоверие. Что ж, к этому он тоже уже успел привыкнуть. Да только что за вздор? Хотел бы он навредить, не пришел бы вовсе. Чтобы наложить проклятие, быть рядом нужно в последнюю очередь.
- Как пожелают милорды, - сухо отвечает Магнус, убирая свои снадобья обратно в корзинку. Он бросает презрительный взгляд в сторону господ, а затем выходит из таверны, захлопывая за собой дверь.
- Не обращайте внимания, - хозяйка взмахивает рукой и ставит на стол тарелку с мясным пирогом, а по деревянным кружкам разливает доброго эля. Законы гостеприимства обязывали, - Магнус всегда такой. С первого дня, как сюда прибыл. Да не удивительно. Говорят, служил у Буйона. А там, как известно, жизнь-то не сахар, - женщина усмехается, - Угощайтесь, милорды, прошу вас. Не надлежит оставлять гостей без обеда, - она вздыхает и скрывается в двери, где, судя по запахам располагается кухня. Как раз в это время на улице раздается пронзительный крик и внутрь вбегает невысокая женщина лет двадцати пяти.
- Опять! – кричит она на всю таверну, не обращая внимания на гостей, - Эти чудовища опять в небе! Мы все погибнем тут! – заливаясь слезами, вопит женщина и тычет пальцем на улицу. Там же замирают в ступоре ужаса и другие крестьяне. В небе мелькает, а затем теряется среди облаков ярко-красный дракон.


- Так мы живем-то тут неподалеку, леди-рыцарь! – заявляет младший из мальчишек, - Гулять-то можно, это запросто. Главное – не уходить от деревни и на обед приходить вовремя. А то, знаете ли, без похлебки остаться можно. Ох уж наш отец-то ее любит, а как забудется, ничего не оставляет и мы потом одну лишь перепелку жуем, или кукурузную кашу, или лепешку! Тьфу, да и только! – жалуется мальчишка, поглядывая то на Фрейю, то на брата. Не сказал ли лишнего, не рассердятся ли? Не нажалуются ли маме?
- Только не рассказывайте никому, что мы с вами говорили, а то рассердятся родители, - тихонько просит старший, памятуя о том, что в деревне все еще было неспокойно и прибытия гостей ожидали отнюдь не с добрыми намерениями, - Вам тут не рады, поди, уж знаете. Были тут и те, кто вовсе засаду хотел устроить, да напасть на вас, пока вы без драконов. Их сын старейшины урезонил. Хотя и горевал по отцу страшно. Да чего там? Мы все горевали. Хороший человек был наш старейшина. Леденцами нас угощал, в самом Сангреале покупал. А вы были в Сангреале, леди? – спрашивает мальчик, топчась на месте и время от времени по сторонам поглядывая. Не идет ли кто? Не скажет ли дурного? Не расскажет родителям, что запрет их нарушили?
- Как это замораживать?! – едва ли не в один голос кричат мальчики, воззрившись на Фрейю, - Прямо… Пламенем изо рта?! Как это?! Огонь же всегда горячий! – очевидно, что тема для детей до крайности интересная и они тотчас же забывают о том, что им следует быть поосторожнее. А то как же? То матушка от драконах рассказывала, а здесь-то леди-рыцарь, сама на драконе, поди, летает. Так как же не спросить? Несмотря на всеобщее горе, мальчишки были в восторге от того, что им удалось увидеть огнедышащую ящерицу, а теперь приключения их продолжались.
- Большой! Очень большой! – подтверждают мальчики, - Мы думали, всю деревню сожжет, а оно вон как вышло! Повезло нам, говорят, - он пожимает плечами, - Красный дракон был. Хотя странно то, потому что соседка говорила, что серебристого видела. Но мы-то точно красного, без сомнения, - они оба кивают, убеждая Фрейю в том, что сходятся в показаниях.
- Меня Питер зовут, - говорит старший мальчик, - А это Гилмор, но мы все зовем его просто Гил, - делится старший мальчик, хотя знакомство его теперь занимает многим меньше, чем размышления о том, что драконы, оказываются, бывают еще и дышащими льдом. То-то мама удивится!
- Сами! Вот этими глазами видел! – показывает Гил, указывая себе в лицо, - Красивые. Я еще пойти хотел, поймать, может, да только все колдуны знают, что дело то опасное и может дурно кончиться, коль окажется, что это тварь какая из мира под луной. Я так однажды гоблина встретил – чуть ноги унес. Вы видели гоблина, леди? Страх! Думал, что не усну больше, - мальчик делает глаза большими-большими и потешно качает головой, - Потом каждый день шкаф и под кроватью проверял. Но отец купил мне амулет на ярмарке в Сангреале, с тех пор и не беспокоит никто, - он хвастается, доставая маленькую деревяшку с вырезанными рунами из под одежды.
- Идем, покажу, - спустя короткое время размышлений, отвечает Гил, похваставшись амулетом и теперь готовый на новые подвиги, - Только если что, скажу, что вы сами спросили, а то точно отец ремня мне выдаст, - качает головой Гил и тянет Фрейю за плащ в сторону того дома, где точно-точно знаки еще по утру видел. Идти совсем недалеко и через пару минут они уже стоят на пепелище, где мальчик решительно разгребает сапожком пепел и едва не подпрыгивает от неожиданности?
- Видите, леди, видите? – он-то точно видит, присаживаясь на колени и раскрывая руны, что серебрились перед его колдовским взором, но недоступны были взгляду простого смертного.
- Нет тут ничего, чего выдумываешь?! – хмурится Питер и тянет брата, заставляя его встать.
- Нет, есть! Ты просто не видишь, потому что не колдун! А я вижу, вижу! – он смотрит на Фрейю и Конора, продолжая разгребать золу, пока на земле не очерчивается что-то напоминающее дверцу в подпол и кованую ручку, вовсе для домов простых крестьян не характерную.
- Пойдемте, леди, лучше к жрецу вас отведем, - чешет затылок Пит, оставив брата в покое, - Он в самом конце улицы живет у кромки леса, а коли там нет, то в святилище, это у самого входа в деревню. Хотя, Магнуса обычно и не сыщешь. Вечно где-то пропадает.

+3

14

Кайден внимательно следил за ловкими, отточенными движениями жреца, пока он накладывал мази на разбитую бровь. Свое дело служитель Богов определенно знал. А вот на вопросы отвечать явно не любил. Как не любил он и Сангреаль. Данное обстоятельство настораживало, особенно в свете того факта, что теперь в этой деревне жрецов из священного города не меньше всадников. Сделав мысленную зарубку, навести справки у посланников Реджины относительно Магнуса из Бегдет, Аркелл готов был уже атаковать жреца новым вопросом, как между ними внезапно выросла высокая фигура графа Ойстэйна, буквально загородив собой племянника, точно грозовая туча.
- Сумар? – в голосе Первого Маршала прозвучало удивление в купе с плохо скрытым раздражением.
Сколько Кай себя помнил, Сумарлит был для него и Кэт надежной защитой. И видят Боги, племянники были ему за это бесконечно благодарны, но иногда, по мнению Аркелла, дядя явно перегибал палку с этой самой заботой. Вот как сейчас, например. Пожелай Магнус убить кого-нибудь из них, ему не было ровным счетом никакой нужды переступать порог таверны или приходить на площадь. Одно проклятье и уже к вечеру все они ощутили бы на себе его пагубное воздействие. Здесь не королевский двор Аргайла и не золоченые палаты великого князя. Здесь Авалон. И отравления не в ходу.
Сумар тем временем вновь растревожил ссадину на брови племянника, за что Кайден недовольно цокнул языком и плотно сжал зубы, дабы не высказать дядюшке все, что он теперь думает о его опеке и паранойи. Маршал послушно прижимает перчатку к вновь кровоточащей ране и выпивает жидкость из протянутой ему Сумаром склянки. Напускаться на брата Арлетты при рыцарях, и тем более при крестьянах было недостойно, но взгляд, которым племянник одарил дядю, был красноречивей всех возможных слов. Жрец тем временем собрал свою корзину и слинял из таверны так, словно только и ждал момента это сделать. Странный парень.
За то время, что они с Реджиной вместе, Кайден успел неплохо познакомиться как с жизнью жрецов, так и с ними самими в частности. И да, нормальных с точки зрения обычного человека, знакомого с магией лишь понаслышке, среди них, откровенно говоря, было не много. А вернее, не было совсем. Погружение в магию и общение с Богами, как не крути, откладывали свой отпечаток на разум и душу человека. Сам Кай в достаточно мере был погружен и привычен к повседневной жизни жрецов, чтобы многое воспринимать как самые обычные вещи. Но презрение к Сангреалю таковым ему не казалось. Более того, Кай готов был спорить, что произнеси он при Магнусе имя Верховной Жрицы и жрец не плюнет ему под ноги только потому, что побоится быть разрубленным надвое там же где и стоит.
- …служил у Буйона. А там, как известно, жизнь-то не сахар…
От слов трактирщицы, что как раз ставит на стол мясной пирог и кружки с элем, Кайдена прошивает точно молнией. Буйон! Сколько раз в его присутствии герцог Абсолон выплевывал это имя с презрением и ненавистью. Его сын последовал за отца. Кай и сам разделял мнение опекуна и друга, полагая, что все это гнилое семейство давно пора было бы спалить в пламени дракона, избавив, наконец, Авалон от бесконечных кровавых мятежей. И то, что местный жрец когда-то служил у графа, говорило вовсе не в его пользу. Тем паче, что предшественники Магнуса как-то уж вовремя умирали, освобождая ему дорогу.
- Благодарим тебя, хозяйка, за твой хлеб и твое гостеприимство, - улыбается Аркелл трактирщице, но как только та скрывается за дверью в кухню, его лицо мрачнеет. Буйон сильный колдун и мастер на всякого рода интриги. Если именно он стоит за этими нападениями «драконов», то все куда серьезней, чем казалось. И болезнь Реджины не стороннее событие, а одно из первых звеньев в цепи новой интриги, ведущей к мятежу. Верховная единственная из всех, кого граф биться до трясущихся поджилок и как же вовремя она заболела.
- Я убью эту змею, - едва слышно рычит Кай, сжимая кулаки, в то время как перед глазами его в ужасном калейдоскопе проносятся все мучения Реджины, что она испытала за время своей болезни. – Клянусь, убью. Рикон! - зовет он своего оруженосца, и мальчишка тут же вырастает перед ним как из под земли. – Найди мне Корделию Уайтхилл. Она Старшая Жрица Сангреаля. Скажи, мне необходимо поговорить с ней. Пусть придет сюда, – на лице Рикона отразилась растерянность. Парень был явно смущен тем, что может не справиться с поручением своего господина. - В общем найти ее, скажи, Первый Маршал…
Договорить Каю не позволяет вбежавшая в трактир с криками женщина. Услышав о драконах в небе, Маршал и его рыцари подрываются с места и выскакивают на улицу, как раз в тот момент, когда среди облаков мелькает ярко-красный дракон.
- Кто-то из наших? – спрашивают сразу несколько голосов, прикрывая глаза от солнца и вглядываясь в удаляющуюся фигуру. – Видели всадника?
- Нет. – Разобрать с такой высоты что-то достаточно сложно, но Кайден уверен, что это не один из тех, что прилетел с ним. В чем он не уверен, так это в том, что это вообще был дракон. Очертания, фигура, все напоминало дракона, но было что-то, что резало Маршалу глаз, пока он всматривался в полет этого чудовища. Полет! Вот оно. Драконы так не летают! Обычному человеку этого не заметить, но всаднику Драконьей крови, что много лет общается с драконами, знает их повадки, это ни могло не броситься в глаза. Этот красный не летел, он парил, точно воздушный змей. Не набирал высоту, чтобы скрыться в облаках, а плыл по течению воздушного потока, а облака лишь казались на его пути. – Рикан, найди мне Корделию. Сэр Вард, возьмите коня, отправляйтесь в Асхейм. Сообщите герцогу мои послание слово в слово. У нас тут не дракон, а змея.
Рыцарь одарил своего командира несколько удивленным взглядом, но тут же поклонился и поспешил исполнять поручение. Обсуждать приказы, какими бы странными они тебе не казались, в Ордене было не принято. Тем более, приказы Первого Маршала. Варду и не нужно было понимать сути послания. Главное, чтобы его понял Гэб. А он поймет. Кайден не сомневался.

Отредактировано Kaidan Arkell (2019-02-01 15:19:02)

+3

15

Лундберг в ответ на тираду о еде добродушно рассмеялась в ответ мальчишке:
-Всё также, как и у нас на службе. Не успел на обед - будь готов к тому, что твою порцию смолотят другие, более голодные всадники, - затем переведет глаза на старшего из братьев и кивнет ему: -Конечно. Сангреаль....кажется, бывала, но, признаться, помню довольно плохо, - она подмигнет мальчишкам в ответ на их удивленные взоры: -Я бОльшую часть детства провела на Авалоне. Так уж распорядились боги, - она усмехнется, вновь вспоминая свою названную сестру и лишний раз сожалея, что та осталась на Драконьем Острове... -А убитые горем люди...их можно понять в такой ситуации. Мы приложим все усилия, чтобы найти настоящего виновника и очистить доброе имя Ордена Дракона, - заверила Фрэ мальчишек, пока они шли. Она отправила Конора, чтобы тот собрал остальных членов ее отряда, и лишь когда все были в сборе, они двинулись за юнцами, увлеченно шедшими рядом с Фрейей и не спускавших с нее любопытных глаз. Конор всегда был сообразителен, и не подвел на сей раз, предупредив ребят убрать оружие и прикрыть его плащами. Короткие переглядки с ними особо ничего не дали - все четверо лишь еле заметно отрицательно покачали головами, не найдя ничего примечательного в остатках тех домов, что они успели осмотреть.
Темновласая приложила палец ко рту, заставляя мальчишек утихомириться, но лицо ее приобрело загадочное выражение. Она была готова поделиться "тайной", но лишь при условии, что братья не будут больше шуметь. Эффект это возымело - любопытство было сильней.
-Они не дышат огнем, они дышат ледяным холодом. Представьте себе огонь наоборот, - щедро делилась она, но при этом то и дело подносила палец к губам, утихомиривая рвущийся наружу восторг мальчишек. Как и ожидалось, знаков под сажей и деревянными обгоревшими щепками, никто, кроме Гила не увидел. И неудивительно, ведь драконья кровь и магические способности несовместимы, одно исключает другое. А вот мальчонка явно был талантлив. Ему бы учиться... И у него было бы большое будущее, я уверена...
Красный дракон был странен. С высоты так ярко разглядеть цвет...сомнительно. Да и к тому же, ярко-алые драконы встречаются редко. В попытках вспомнить хоть кого-то, повязанного именно с красным драконом, Фрейя не сразу заметила, как Тэй толкает ее в бок, указывая на что-то на полу, где Гил увидел руны. Лундберг сперва удивилась, решив, что всадница каким-то образом тоже видит их, но присмотревшись, поняла причину ее нахмуренного взгляда темных глаз - в полу явно был вход. Не привлекая внимания к этой находке, дева украдкой кивнула, затем молча указала пальцем на Тэй и Райла, а затем на дверь в подпол, отдавая немой приказ проверить что там. Получив ответные согласные кивки, она призвала мальчишек идти дальше, отвести их к жрецу, оставляя ребят одних. Лезть в подпол чужого, пусть и разрушенного дома, при юнцах было бы опрометчивым решением. Эти языки подхватывают любые слухи, здесь же требовалось сработать без лишнего шума и пыли.
Слова Пита о том, что жреца, обычно, днем с огнем не сыщешь, не слишком-то обнадеживали, но, казалось, боги сегодня на их стороне. Когда Фрейя с отрядом и ребятами подошли к центру деревни, где было достаточно людей на улицах, первое, что бросилось в глаза - люди не обращают на них внимания, все взгляды устремлены в небо. Кто-то кричит от страха и испуга, кто-то несется в дом к своим семьям, кто-то молится, кто-то застыл в ступоре, а кто-то просто пытается укрыться.
-Что за...
-Фрэ, смотри! - ее внимание привлекает ошарашенный Конор, указывающий рукой в небо, где меж облаков явно различима фигура....дракона. Ярко-красного дракона, черт побери. Мальчишки тут же заскакали вокруг, крича и визжа, тыкая пальцами в небо, не зная, бояться им или преисполняться восторга:
-Я же говорил, я говорил!!!
-Дракон, настоящий дракон, леди!!!
-Магнус! Магнус! Дракон! - закричал старший, завидев довольно мрачного жреца, вышедшего из таверны. Увидев мальчишек в сопровождении всадников, тот резко переменился в лице и быстрым шагом устремился к ним. В это же время из дверей таверны на улицу выскочил Первый Маршалл и её граф Бергтор, в сопровождении своих людей. Их взгляды также были устремлены наверх, в небо, где еще спустя пару мгновений дракон скрылся за облаками. В охватившей деревенских жителей панике важно было не потеряться и не упустить жреца.
-Сэр Магнус, пожалуйста, возьмите детей, и выслушайте их очень внимательно. Нам понадобится ваша помощь, без вас мы не сможем обойтись, - она умоляюще уставилась на жреца, что был уже готов разразиться тирадой в адрес всадников. -В наших общих интересах остановить это, - она указала рукой наверх, где только что был дракон, -И это, - добавила она уже тише, обводя рукой людей, охваченных страхом. -Не осуждайте нас, клянусь богами, мы не причинили им никакого вреда, нашли их играющими на одном из сгоревших домов и поспрашивали... - она не врала, и была искренней, он должен был понять. Прячущие до сего момента оружие всадники ее отряда напряглись, взявшись за рукояти своих клинков - гнев обезумевшей от страха толпы был неизбежен. Лундберг махнула рукой Кайдену, привлекая его внимание.

+4

16

Кусок в горло не лез, возможно, виновником в отсутствии аппетита было недавнее волнение. Он определенно перенервничал и только богам ведомо, как тяжело было графу себя сдерживать. Сидя за столом, он медленно потирал виски большими пальцами рук, и часто, но всего на несколько секунд прикрывал глаза. Нет, не думал. Мысли только усугубляли, без того сбитое эмоциональное состояние. Просто отдыхал, успокаивался и почти не слышал разговор племянника с женщиной. Наслаждался покоем до тех пор, пока со стороны первого не стала, почти физически, ощущаться ненависть.
- Ооох. Убить. Я бы тоже сейчас с удовольствием на ком-нибудь сорвался. - мужчина улыбнулся, но так и не повернулся к Каю, лишь отхлебнув из кружки эля.
Когда снаружи раздался женский визг, который позже ворвался и в таверну, Сумарлит нахмурил брови. Изначально голову посетила теория о чьем-то невоспитанном драконе, который мог проигнорировать приказ и парить над островом. Однако теория развеялась после взгляда в небо. Женщина продолжала вопить, пришив к себе признательный взгляд мужчины. Будто если бы их хотели спалить, она бы ещё стояла на ногах. Его раздражала глупость простолюдин. Как животные, руководствуются в первую очередь эмоциями, забывая, для чего им дарована богами разумность и возможность мыслить. Настолько жалкое зрелище, что хоть глаза закатывай вечно, а не одаряй вниманием.
- Боги, да это ж… Смилуйтесь над нами, и скажите что не это дерьмо заставило всех считать нас предателями. - слова были сказаны с иронией, вполголоса, после чего граф зевнул, прикрывая рот кулаком.
Может быть подобной обманкой и можно было облапошить крестьян, но не того кто сорок шесть лет живёт бок о бок с ящерами. Он драконов знает лучше, чем собственных сыновей, а повадки читает быстрее, чем текст на родном языке. Сумар был уверен, что в небе парил не один из тех, чья кровь течет в его венах. Первое, что говорило о том, что тот, чье творчество было на глазах у людей, не смыслит в чешуйчатых - это плохое представление размеров. Габариты драконов огромны, а размах крыльев слишком велик. Если ты можешь отчётливо разглядеть их с земли, то им никогда не скрыться в облаках. Видимо кто-то запамятовал, что могучие крылья своим взмахом быстро разбавляют плотность облаков на небольшой высоте. Но есть ли смысл рассуждать о подобном, если таинственный красный ящер при полете ни разу не взмахивали крыльями?!
- Оооочень интересно. - протянул граф, отводя взгляд с небес.
- Кто-то решил нашу собственную мощь воткнуть нам же в горло. - мужчина улыбнулся.
Тем временем в переулке деревенской улицы появился женский силуэт, который был так хорошо знаком Сумарлиту. Фрэйа. Как всегда прекрасна, даже в доспехах. Хотя граф не сомневался, что и тряпье нищеты выглядело бы на этой девушке словно королевское одеяние. И как только угораздило его вляпаться в столь сильную увлеченность женщиной. Ещё ведь какие-то три месяца назад он считал, что для подобного рода отношений он не то что перевырос, а перепостарел. Однако, вон оно как, боги решили иначе. Хоть что-то поднимающее настроение за этот день. Из ехидной, его улыбка перевоплотилась в более добрую. Но брюнет прекрасно понимал, что не время занимать в такой момент свое время и внимание девушкой. Данный факт удручал, и почти печально выдохнув, он стал наблюдать за толпой, которая снова стала скапливаться рядом с ними.
Когда рядом показался жрец, которого граф определенно видел в храме Сангреаля, он сделал шаг в его сторону и кивком поприветствовал того.
- Мне думается, вы тоже понимаете, что в небесах только что мы видели не живого дракона. А если точнее, то это был и не дракон вовсе.
Тон Сумарлита с каждым последующим словом становился все холоднее. Ясно взглянув на представшие пред ним обстоятельства, его все больше поглощал гнев. Сегодня они услышали слишком много отвратных речей в свой адрес. Вины за собой мужчина конечно и ранее не ощущал, а после этого жалкого представления, презрение лишь увеличилось. Выходит, что извиняться Каю не было нужды, выходит, что унизительные речи он стерпел лишь потому, что в нем величия в сто крат больше чем у этой толпы вместе взятой. Их закидали камнями. Они не посмели ответить. И сейчас Сумарлит скрипит зубами, осознавая, что все произошедшее это игры колдунов. В отличие от Кая, Сумар не считал Авалон своим вторым домом. И возможно к его правителю он сейчас испытывал бы прежние дружеские чувства, не отправь тот своих людей следить за расследованием. Внутренние распри герцогства затягивают Бергтора в свой омут второй раз. И если в первый он не имел ничего против, защищая внуков и возлюбленную племянника, то в этот раз появилось желание вернуться в родной дом. Всадники выглядели сейчас как дети, которых заставили оправдываться за шалости других. Гордость не позволяла отнестись с пониманием. На месте закиданного камнями Кайдена должен был быть Авалонский герцог, который никак не может усмирить своих графов. Сначала внуки, теперь племянник. Видимо им придется вбить здешней аристократии в голову, что их игры всем уже осточертели.
- Мы в магии не смыслим, зато знаем, как воздавать по заслугам. Особенно тем, кто посмел столь бесцеремонно заставить сомневаться в нашей верности союзникам и задеть гордость родных. Прошу лишь показать чьих рук это дело, ибо сейчас нам необходима ваша помощь. - в первый словах присутствовало ярко выраженное призрение, и сглотнув ком ярости, Сумарлит повернулся к толпе.

Отредактировано Sumarlit Bergtor (2019-02-18 09:40:28)

+4

17

Мальчик видит эти светящиеся письмена и они вызывают у него единовременно и восторг, и страх, и смущение, потому что мать говорила, что умениям колдуна нужно много учиться. Гил не учился. А стало быть, вдруг он чего неправильно видит, или вообще все себе выдумал? Тетка Лидия говорила, что у ее дочки такое частенько случалось. Та дочка потом, правда, стала жрицей и, как говорят, поехала в сам Сангреаль, но мальчик-то был уверен, что ему подобное не светит. А потому, когда брат начинает дразнить его и говорить, что ничего здесь нет снова, он только понуро глядит в пол, а едва Фрейя предлагает им уйти и найти Магнуса, охотно соглашается, не желая теперь спорить. Отец-то часто говорил, что получает больше всех тот, кто вперед в пекло лезет. Гил был умный. Никуда он не полезет. Рассказал все, что знал и хватит с него. Не хватало еще наработать неприятностей на свою голову.
Они успевают дойти до таверны, откуда бредет Магнус, явно недовольный и явно не расположенный к беседе. Гил сжимается, чувствуя страх. Этот жрец всегда пугал его, потому что не было в нем той доброты и той ласки, что проявляли к нему другие служители. Всегда был Магнус хмур и редко к кому проявлял интерес и чувства. Впрочем, бояться долго не выходит, потому что вскоре мальчишки обращают взор в небо, где виднеется ярко-красный дракон. Гил и его брат кричат громче всех. Ведь они говорили, они же говорили!

Тем временем, у выгоревших домов, по приказу Фрейи, за ручку дергает один из рыцарей. Подпол, однако, оказывается закрыт. Мужчины берутся за инструменты с тем, чтобы открыть нежданную дверь неведомо куда, когда их останавливает появление шести жрецов, одетых во все белое. Кажется, что одежды их искрятся на солнце, но над деревней облака и никакого солнца тут нет, а потому становится ясно, что искрятся они или из-за магии, или из неведомо откуда взявшейся чистоты после многочасовой дороги из Сангреаля. Перед отрядом всадников предстают жрецы Сангреаля, присланные сюда для расследования произошедшего.
- Не советую ничего трогать здесь руками, сэр, - без высокомерия, но очень твердо произносит высокая светловолосая женщина лет тридцати. Голос ее тих, но звучит, кажется, на всю округу и пробирает до костей, - Мое имя – Корделия Уайтхилл, я – Старшая Жрица Сангреаля, присланная сюда Ее Преосвященством, Верховной Авалона, Реджиной Корбу для расследования произошедшего. Знаки на этих домах не видимы вашему глазу, но уверяю вас, они есть, - еще до того, как женщина успевает договорить, жрецы, что сопровождают ее, со всей аккуратностью начинают обследовать камни, обгоревшее дерево и землю. Одна из жриц, не брезгуя и не боясь испачкать свои одежды, ложится на землю и, мнится, слушает, что та поведает ей. Рыцари в удивлении косятся на колдунов, но ручку повторно не дергают.
- Заколдовано, господа. Как и все, что вы здесь видите, - прохладно произносит женщина, подходит к дверце в земле, прикладывает руки и напевает Гальдр. Короткая вспышка, едва видимая глазу. Корделия чертит руны и освящает их своей кровью, вновь что-то бормоча. Еще одна вспышка. Она отходит в сторону и, сняв с руки перчатку, берет в руки камень, который кидает на место, где был вход в подпол.
Взрыв такой силы, что колдунью сбивает с ног. Она произносит молитвы Тюру, чьей жрицей является, и только с помощью других жрецов, поднимается на ноги, кашляя и тяжело дыша. Ее тотчас же отпаивают зельями, дабы избежать фатальных последствий и женщина с благодарностью кивает, утирая кровь с разбитого лица.
Когда дым и пыль от взрыва исчезают, колдунья хромает до дверцы в земле, дергает ее и мгновенно открывает.
- Боюсь, господа, что не смогу составить вам компанию, но Артур и Айрис сопроводят вас в исследовании того, что внизу, - вежливо говорит Корделия и отходит в сторону, с трудом опускаясь на колени перед знаками, что видит. Обозначенные жрецы выполняют ее приказ и отправляются в подпол вместе с рыцарями.
Оставшиеся жрецы еще некоторое время изучают и зарисовывают все знаки, что они видят, а закончив, принимаются за собственную магию, так что через несколько минут знаки блекнут, а через несколько часов им и вовсе суждено исчезнуть. В это же время, в другой части деревни, у таверны, вновь появившийся дракон, рассеивается, словно пыль. Видящий это жрец Магнус бледнеет и спешит в сторону своей хижины на окраине.
Жрецы и всадники, которые недавно опустились в подпол, возвращаются не так скоро, как этого ожидали, однако, они целы и невредимы, хотя, очевидно, изрядно удивлены.
- Госпожа, внутри широкая сеть тоннелей с доступом к подорванным домам, местному храму и хижине жреца, Магнуса, - с удивлением объясняет Айрис Корделии и глаза последней сужаются в гневе, - Верно, остались со времен восстания Кэйхера, - добавляет Айрис, но Корделия знает больше и понимает, что это вовсе никакие не совпадения. Как раз в этот момент к ней прибывает оруженосец Первого Маршала, кланяясь едва ли не в пол и прося Корделию проследовать к Первому Маршалу. Как нельзя кстати. Нужно найти ублюдка. Рыцари Ордена будут для этого очень полезны.
Она идет совсем не быстро, но поспевает к моменту, когда Магнус еще не успевает сбежать из толпы. Мерзавец старается делать вид, что ничего не происходит, но пощечина, которую она отвешивает этой трусливой крысе, смывает с его лица любую невозмутимость.
- Кусок фенрирового дерьма, - бросает она, глядя ему в глаза и привлекая тем самым внимание окружающих. Пальцы Корделии смыкаются на шее Магнуса, но хватка недостаточно сильна, чтобы он не попытался убежать, вырвавшись из ее рук. К счастью, жрец по имени Артур обладал куда большей силой и ему удается швырнуть Магнуса в грязь, из которой этот поганый червь вылез.
Корделия достает из-за пояса свой дневник, раскрывает его и швыряет в лицо ублюдка, после чего садится рядом с ним и берет его за волосы, заставляя орать от боли.
- Говори вслух, так, чтобы все слышали, что здесь написано, выродок, - голос ее срывается, Корделию трясет от злости и она не может держать себя в руках, - Тебе вверили этих людей. Твоим заботам. Тебя назвали жрецом. Тебя посвятили Богам. А ты предал и Богов, и этих людей. Пожертвовал их жизнями. Ради чего? – ответа она не дожидается и тычет Магнуса лицом в символы, что она срисовала с мест сожженных домов, - Вслух говори, что тут написано! – уже громче приказывает Корделия и жрец сжимает в руках страницы, вглядываясь в них и расплываясь в гадкой ухмылке.
- А ты не узнала, Корделия? Паршиво в Сангреале стало с образованием, раз уж Старшая Жрица не может различить среди рун йотунский морок, - он усмехается ей прямо в лицо и у всех присутствующих жрецов по спине бежит холодок от цинизма, с которым Магнус говорит о таких страшных вещах.
- Я бы вырвала тебе сердце голыми руками и искупила бы тем самым твою вину перед этими людьми, но я не стану. Потому что знаю, что Ее Преосвященство будет к тебе куда менее милосердна, - холодно и сухо произносит Корделия, поднимаясь на ноги. Это слышали все. Он признал. Этого было достаточно, чтобы казнить его на месте, но Уайтхилл не была уполномочена принимать таких решений.
- В таком случае, Ее Преосвященству стоит поторопиться, - смеясь, заявляет Магнус, - Времени у нее осталось, как я знаю, не так уж много, - он заходится в безумном хохоте, когда его поднимают на ноги и надевают на него кандалы. Суд над жрецами могли вести только жрецы. Суд над этим ублюдком будет очень скоро. Но прежде, его предстоит доставить в Сангреаль. А еще прежде, узнать, для чего он все это сделал.
- От лица духовенства Сангреаля, приношу извинения Первому Маршалу и его рыцарям за обвинения в нападении на деревню, - громко произносит Корделия, очевидно, ничуть не смущаясь своих извинений. Она умела признавать свою неправоту.
- Господин Первый Маршал, сэр Аркелл. Нам нужно немедленно доложить обо всем случившемся Ее Преосвященству. Если Вы знаете, где она, самое время об этом сказать, - терпеливо, спокойно и мягко просит Корделия, прежде чем повернуться к людям, что все еще стояли у таверны в недоумении.
- Этот человек наложил на ваши дома йотунский морок – запрещенную магию, что создает иллюзии такого масштаба, на какой только хватит фантазии колдующего. Цена за такую магию очень велика, но Магнус ею не побрезговал. В данном случае, иллюзией были драконы, которые, якобы напали на вашу деревню. Но и никакого нападения тоже не было. Пожар создан магически. И ваш новый старейшина может подтвердить, что пламя имело нехарактерные для пожара признаки, равно как и площадь этого пожара и даже направление пламени. Он сам писал об этом в Сангреаль, - Корделия прерывается, потому что после потраченной энергии, она чувствует себя ослабленной, но все-таки должна закончить, - Как бы там ни было, нами были обнаружены магические знаки на местах, где были сожженные дома. А еще тоннель, что связывал эти самые дома и еще несколько с храмом и хижиной самого Магнуса. Их вы можете совершенно безопасно осмотреть и сейчас. Драконы не имеют к этому отношения. В смерти ваших близких повинен этот человек. Мне жаль. Он будет предан суду и вы можете не сомневаться в самом суровом приговоре для него. В вашу деревню будет назначен новый жрец. И я клянусь всеми Богами, что он будет достоин местных жителей и никогда вас не подведет, - Корделия заканчивает, выдыхает и под возмущенный шум и попытки растерзать Магнуса, опускается на лавку неподалеку. Это был слишком долгий день.

- Я же говорил тебе, что там были знаки, а ты мне не верил! – укоризненно тянет Гил под закатывающиеся глаза своего брата.

- Господин Первый Маршал, - обращается к Кайдену сэр Вард, - Полагаю, что герцогу надлежит передать что-то еще?

+3

18

Кайден кладет руку на плечо родича, тем самым призывая его к спокойствию. Им не к чему конфликт с жителями деревни, особенно теперь, когда истины всплыла на поверхность и истинные виновные стали известны не только Богам, но и смертным.
- Умерь свой пыл, дядюшка, - тихо, так чтобы услышал только Сумар, произносит маршал, - Здесь нет тех, кто достоин гнева «Мясника».
Топа крестьян глядит на них с опаской, но теперь на их лицах нет злости, только страх и, помилуйте Боги, смущение. Не будь ситуация настолько серьезна, на губах маршала могла бы появиться улыбка. Они поспешили обвинить всадников, закидали их камнями, а теперь не смели посмотреть в глаза ни им, ни своему Старейшее, смущенные собственной гневливостью и глупостью. Кай не винил их, и даже в какой-то мере понимал, ведь нет большего зла, когда гибнут дети и Буйон заплатит им за каждую смерть, как и за каждую вспышку боли, что испытала Реджина.
На площади появляется Корделия в сопровождении своих жрецов и весьма довольного собой Рикана. Белоснежные одежды сияют точно горный снег, а лица суровы, точно январская стужа. По всей видимости, их время тоже не прошло в пустую, что подтверждается едва только Корделия подходит к местному жрецу. Звук пощечины столь резок, что закладывает уши и многие в изумлении переглядываются, не понимая, с чего это с их жрецом поступают столь непочтительно.
- Похоже, мне в очередной раз надлежит сказать тебе спасибо, дядя, - бросает Кай, прежде чем поспешить навстречу жрице. – Корделия, - Они были немного знакомы, в основном благодаря совместному путешествию до этой самой деревни, тогда как в Сангреале их общение сводилось к почтительному приветствию друг друга, да возможно, пустому диалогу, длинною в несколько лет и всего в сотню слов.
На этот раз она приносит извинения в ложном подозрении и Аркеллу приходиться сдержать раздражение, понимая необходимость этих официальных расшаркиваний, хотя он теперь бы и предпочел действия пустой болтовне. Он всегда их предпочитал.
- Благодарю, - кивает он в ответ на ее слова. – Уверен, мы сумеем все уладить. Драконий остров всегда был другом и верным союзником Авалона. Так же будет и впредь. – его взгляд падает на Магнуса, лежащего в грязи у ног Корделии. – Вам нужна наша помощь?.. – по его жесту один из рыцарей вздергивает жреца с земли, точно тюк с соломой, ставя на ноги. Магнус дергается, но справится с железной хваткой того, кто многие годы провел в боях, не так-то просто. Тем более навозной крысе.
- Господин Первый Маршал, сэр Аркелл. Нам нужно немедленно доложить обо всем случившемся Ее Преосвященству. Если Вы знаете, где она, самое время об этом сказать.
Упоминание о Реджине бьет Кайдена в самое сердце, напоминая о тревогах и желании, как можно скорее закончить здесь и вернуться к ней. Он ни чем не выражает своих чувств перед Корделией и остальными, лишь едва заметно качает головой.
- Боюсь, на данный момент связаться с Верховной невозможно. Ей сообщат о случившемся, но быстрого ответа не ждите. Мои рыцари помогут вам отконвоировать… - с его губ рвется слова в малой степени достойные Первого Маршала, и Каю приходится сделать паузу, чтобы справится с собой. – арестованного в Сангреаль. Так всем нам будет спокойней.
Выразив кивком свое согласие, Корделия вновь обратилась к толпе, рассказывая о том, что же послужило причиной трагедии, разыгравшейся в их деревне. Это было цинично, но такова уж цена, требуемая за власть. Не считайся с жертвами, если хочешь получить то, что другим досталось лишь по праву рождения. Кай не раз говорил Гэбриэлу, что с такими, как Буйон договориться невозможно. Граф был из тех, кто одной рукой будет жать тебе руку, заверяя в верности и дружбе, а другой всадит нож в спину. Вся эта семейка прогнила уже давно, так что к чему было удивляться последствиям. Но у Гэба на этот счет было свое мнение и Кайден, уважая власть друга детства, не спешил лезть со своими советами. Теперь же… Теперь же Буйон зашел слишком далеко, чтобы позволить этой змее вновь уползти в свою нору, истекая ядом.
- Да, сэр Вард, - кивает Аркелл, - передайте герцогу, что мы выдвигаемся к замку Хайрок и будем ждать его там. Леди Фрейя, отправьте мой приказ Маршалу Севера. Пусть поднимает свое Крыло. К вечеру сегодняшнего дня они должны быть здесь. Все остальным вернуться к своим драконам, и ждать приказа. Все.

+4

19

Что-то напрягало командора во взгляде этого жреца. Он как будто бы прятал глаза и был явно недоволен тем, что она его остановила с какими-то вопросами. Фрейя нахмурилась, приобняв детей за плечи и немного отводя назад, ближе к себе, не спуская глаз с явно куда-то спешащего жреца, что отмахнулся от них словами вроде "Позже, приходите ко мне домой, позже, всё позже". Однако скрыться с глаз в толпе он не успел, когда на площадь вышла женская фигура в сопровождении жрецов и остатков отряда Фрейи.
Очевидно, дело пахло жареным - тот, к кому они планировали обратиться за помощью, судя по всему являлся виновником произошедшего, что с холодной яростью доказывала толпе Корделия, не стесняясь в выражениях и действиях. Лундберг благоразумно отступила назад, ни в коем случае не собираясь как-либо препятствовать и уводя с места вершения правосудия детей, передавая их в руки местных, бегло прощаясь с мальчишками. Она все еще не до конца понимала, что происходит. Конор, не выдержав, все же обнажил меч, на всякий случай, но тут к ним подоспели люди из ее отряда, вкратце поясняя о том, что сумели обнаружить вместе со жрецами. Девушка помрачнела - так просто это не окончится. Да, во всеуслышанье жрица из Сангреаля признала прилюдно, что Орден Дракона невиновен и принесла извинения Первому Маршалу, но по его лицу было видно - он этого просто так не оставит. Фрейя недовольно поморщилась и тяжело вздохнула, делая знак Конору, чтобы тот убрал оружие и не будоражил лишний раз и без того взволнованную толпу деревенских жителей. Тот нехотя подчинился, продолжая достаточно озлобленно озираться по сторонам. Буйный парень, но, судя по всему, в скором времени ему предоставится шанс реализовать всю свою жажду битвы.
Наконец, Фрейе с отрядом удалось прорваться ближе к Кайдену и Сумарлиту. Уважительный кивок в сторону Первого Маршала, краткий обмен взглядами с графом, что испытывал примерно схожие с племянником, и сдерживаемый одним лишь им. В другой ситуации, глянь она на него - и ее щеки покрылись бы румянцем, но не сейчас, хотя и в груди что-то отозвалось разлившимся теплом.
Кайден раздавал указания достаточно строго и жестко, полностью оправдывая свое звание и тот факт, что он носит его не зря. Значит, Хайрок... Первый Маршал решил не медлить и отправиться сразу наказать обидчика, посмевшего опорочить имя его Ордена, его людей и его собственное. Не слишком ли поспешно? Для человека, в которого по вине этой трусливой крысы невинные деревенские люди видались камнями - определенно нет. Это была не просто клевета, это было глубочайшее оскорбление, нанесенное Ордену в попытке столь нагло стравить живущих в мире соседей. Лундберг сжала руку в кожаной перчатке в кулак. Де Буйон поплатится за это, уплатив кровавую цену, поскольку подобное с рук спускать было просто нельзя.
-Да, сэр Кайден, - кратко и по существу отвечает Лундберг, кивнув своему маршалу и тут же поворачиваясь к черноволосой девушке из своего отряда, еще моложе самой Фрейи, которую не просто так кличут Стрелой. -Тэй! Немедля отправляйся обратно в расположение Ордена и передай сэру Дастану Эйсгарду, что по приказу Первого Маршала он и его Крыло к вечеру должны быть здесь. И сама полетишь с ними, поняла меня? - зная прыткость девчонки, что рано или поздно может свести ту в могилу, Лундберг строго заглянула в темные глаза рыцаря, прежде чем отпустила ту, хлопнув по плечу. -Будь осторожна и несись как Стрела.
-Есть, командор! - прозвенел бойкий девичий голос, прежде чем девчонки уже и след простыл. Её темно-серый дракон уже скрывался вдалеке между туч, когда рыцари Ордена вернулись к своим крылатым собратьям.

Отредактировано Freyja Lundberg (2019-03-15 01:15:13)

+4


Вы здесь » Fire and Blood » Главы I - III. [январь-февраль 3300] » [05.02.3300] Авалон. Глава III. Часть I. Чёрные крылья, чёрные вести.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC