Добро пожаловать в Фир Болг! Волшебный мир драконов, принцесс, рыцарей и магии открывает свои двери. Вас ждут коварство и интриги, кровавые сражения, черное колдовство и захватывающие приключения. Поспеши занять свое место в империи.
Вверх Вниз

Fire and Blood

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fire and Blood » Будущее » [25.02.3300] На острие меча


[25.02.3300] На острие меча

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

На острие меча
♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

25 февраля ❖ Аргайл, внутренний двор замка, вечер ❖ Ранбьорн и Асвейг
https://i108.fastpic.ru/big/2018/1228/b7/_026e15cdd34ef123d4ea108ef7b213b7.gif?noht=1 https://i108.fastpic.ru/big/2018/1228/c4/_86447c54aa39e226bb88fbaa9efea4c4.gif?noht=1

Неожиданные встречи за неожиданными занятиями - самые непредсказуемые и самые нужные. Осоебнно для тех, кто собирается стать мужем и женой уже совсем скоро.

+1

2

Искрящаяся гладь фамильного меча Вёльсунгов переливается в свете факелов и Асвейг на мгновение замирает, глядя на него. Кровью скольких людей была окроплена эта сталь? Сколько ее предков держали этот меч в своих руках? О чем думал отец, когда клинок сиял на все поле боя, возвещая тем самым, о смертельной опасности? Почему не повелел отступать? Ведь он проигрывал столько битв и столько раз побеждал, что мог точно знать, что даже если проиграет теперь, это еще не конец. Асвейг не знала. Она не понимала отца, его мотивов и его взглядов на ситуацию. Она не знала, почему он предпочел смерть еще одному витку войны. Устал? Быть может. В таком случае, он был чертовым эгоистом, который думал только о себе одном. Потому что они все устали. Да только теперь бороться приходилось его жене и дочерям и то, что он сделал, казалось Асвейг предательством.
Говорят, этот меч никогда не сможет взять в руки тот, в чьих жилах не течет королевская кровь. Да, принцесса проверила это не единожды, потому что даже оруженосец, принесший весть о поражении их армии, был вынужден завернуть меч в ножнах в тряпицу и лишь тогда сумел донести его до вельсунгских женщин. Мать не стала его брать, а когда взяла, меч ей не поддался: она не смогла вытащить его из ножен, а после и вовсе выронила, не пожелав иметь с ним дело. Асвейг смогла его поднять. Асвейг смогла извлечь его из ножен. И рядом с ней он всегда светился голубоватым светом, словно бы ей всегда угрожала опасность. Что ж. Так оно и было. Из-за ее характера, из-за ее нрава, из-за опасности, которой она подвергала саму себя, а не кто-то пытался ее подвергнуть. Асвейг признавала это. Как и то, что меч принадлежал ей по праву.
Тренировки с мечом принцесса начала в четырнадцать. Мать была против, а отец куда более снисходителен, потому что в его армии был корпус дев щита и он функционировал безупречно. Женщины сражались ничуть не хуже мужчин и это никого не удивляло. Род Вёльсунгов также знал женщин, которые сражались с мечом в руках наравне со своими мужчинами и потому, ничего дурного в такого рода занятиях для женщины Висбур не видел, хотя и полагал, что Асвейг едва ли когда-нибудь пригодится этот навык. В своих тренировках, однако, она была упорна и даже смогла преодолеть насмешки своих старших братьев, один из которых и вызвался после ее обучать. Принцесса едва ли в своих навыках могла сравниться с отцом, или Эйнаром, но против братьев помладше она стояла уверенно, хотя никогда и не побеждала их. Этого было достаточно для Асвейг, потому что в девы щита она никогда не стремилась, а тренировки помогали ей прийти в себя, собраться и, как ни странно, побороть свой собственный страх.
Теперь ни отца, ни братьев не было, а страхов стало только больше. После всего, что успело произойти с прибытием в Аргайл, принцесса остро нуждалась в том, чтобы отвлечься, подумать и собрать обрывки эмоций, чувств и мыслей в одно целое. Теперь, когда Ранбьорн был на свободе и она напоила его достаточным количеством исцеляющих зелий, чтобы хоть наполовину избавить себя от чувства вины, Асвейг могла позволить себе побыть наедине с собой, не опасаясь того, что вскоре ей придется увидеть одну из первых смертей, которым она станет причиной и которая навсегда изменит ее.
Принцесса надевает самое простое из своих платьев, что не слишком-то соответствует придворным нравам Аргайла и берет в руки меч. На Кинтайр уже опустился прохладный вечер, а потому коридоры почти пусты, когда принцесса спешит по ним к выходу из замка, освещенному одним лишь светом факелов. Стража смотрит на девушку с объяснимым недоумением, а придворные дамы, наверное, и вовсе сойдут с ума, но сейчас Асвейг поразительно все равно. Она считалась с чьим-то мнением все время, а сейчас ей нужно было послушать саму себя и меч ее отца, что оставался памятью о Висбуре и связью Асвейг с ее семьей и ее павшими предками. Да, быть может, отец и был прав, говоря, что она никогда не применит свои навыки в бою. Но кто сказал, что меч, в таком случае, становился для нее меньшей ценностью? Мужчины находили успокоение в бою. Принцессе не нужен был ни бой, ни другие люди, чтобы почувствовать себя лучше и собраться, в полной мере ощутив, как тренировки, что казались другим бессмысленными, наполняют ее твердостью и спокойствием, пониманием и осознанием всего произошедшего. С момента смерти отца и братьев, она не тренировалась ни разу. Весьма символичным было то, что она решила заняться этим именно сейчас.
Асвейг стоит посреди двора, скинув с плеч меховой плащ. В одном платье ей достаточно прохладно, но принцесса знала, что это до тех пор, пока пыл тренировки не поглотит ее полностью. Увы, сегодня у нее нет партнера, готового составить девушке компанию, но Асвейг не отчаивается. Она достает меч отца из ножен и какое-то время глядит на него словно в растерянности. Вращает его в руке. Машет из стороны в сторону. Делает выпад и замах, обрушивая всю силу на несуществующего противника.

+1

3

Спать на мягкой кровати куда удобнее, чем на жестком вонючем тюфяке. Пожалуй Ловдунгу не хватило разве что женщины, сумевшей бы согреть постель и скрасить часы сна. Но все было впереди. Ждать с каждым днем оставалось все меньше.
Просторная комната не шла ни в какое сравнение с апартаментами, где дроттинн провел последние две ночи. Одни из самых долгих ночей в его жизни. Хотя.. Пребывая в заточении, в кромешной темноте, теряешь ход времени.
Благо все это закончилось. И разговор с императором сложился вполне в нужном дроттинну русле. Так или иначе, он был доволен результатами. А если взять в расчет то, как повела во всем этом себя Асвейг… Да. Что-то определенно налаживалось.
Накануне, Ранбьорн выпил кажется целый литр всяких зелий, что поочередно вручала ему принцесса. Пил он послушно. Не задавая вопросов. Захотела бы убить - не вытаскивала бы из тюремной камеры. К тому же она пообещала, что ему станет лучше. А бок болел знатно. После вынужденных движений, учтивых поклонов тупо ныл и неприятно пульсировал. Да еще пришлось помыться - пребывать в том чудовищном виде, в котором он предстал пред императором, было просто противно.
От зелий, а может быть от банальной усталость и того, что наконец-то спало эмоциональное напряжение последних дней, Ранбьорна буквально срубило в сон.
Он напомнил даже того, как девушка покинула его покои. А может и не покидала? Сидела и присматривала за ним? Вряд ли он когда-нибудь узнает.
Но открыв глаза, дроттинн, осознал, что  в комнате один. За неплотно зашторенным окном уже начали опускаться сумерки. Как долго он спал?
Сев на постели, Ранбьорн на каком-то автомате растер запястья, отмечая, что ссадины затянулись, как и порез на ладони, что вчера еще казался чудовищно глубоким. Сжал и разжал пальцы. Никаких неприятных ощущений. Бок тоже вроде не болел. Похоже зелья действительно работали. Хотя и чувствовал себя Ловдунг немного пожеванным, даже после такого продолжительного сна.
Умывшись, он поглядел в свое отражение в небольшом зеркале. На слегка осунувшемся лице сверкали стального оттенка глаза. Двухдневная щетина покалывала подбородок и верхнюю губу. Можно было побриться, но Ранбьорн решил что и так вполне сойдет. Борода, по его мнению, шла ему,
На столе кто-то заботливый оставил ему завтрак. В такое-то время… Но есть не хотелось совсем. Странно. Ведь в последние два дня поесть не выпадало. Но сейчас, при виде еды Ловдунга буквально замутило.  Заставив себя, он съел пару сушенных плодов темно оранжевого цвета. И выпил воды.
Ему хотелось разыскать принцессу и поблагодарить за такое быстрое исцеление. И проверить как она. Ведь он знал, что магия дается колдунам ох как не просто. А  тут явно без магии не обошлось.
Накинув поверх рубахи кожаную куртку, а меч закрепив на перевязи у пояса, дроттинн покинул свои апартаменты. У дверей его стояло двое стражников из его личной охраны.
Кивнул им, приветствуя. И направился в сторону покоев Принцессы Вельсунг. Стражники двинулись за ним.
Его люди небезосновательно беспокоились о сохранности его жизни. После ареста, его не оставляли одного.
В покоях принцессы не оказалось. Собственно Асвейг могла находиться где угодно. и разыскать ее было практически невозможно. Оставалось попытать счастье позже.
Поэтому Ранбьорн решил, что не плохо было бы заняться делом, пока выдалась свободная минута.
-Идем во внутренни двор. Думаю никто не будет против, если мы немного поупражняемся.
Дроттинн провел свою жизнь сражаясь и привык уделять время тренировкам с мечом. А сейчас, после пережитого в камере, ему стоило потренироваться.
Он заметил ее еще с галереи. Тонкая девичья фигурка в простом платье. Легким движением девушка скинула плащ. Сверкнул в тусклом свете меч и… разгорелся магическим пламенем.
Ранбьорн знал этот меч. Да кто в Эргерунде не знал его? Меч Висбура Вельсунга. Только вот не знал он о том, что меч теперь у его невесты. Любопытное открытие. Но что Асвейг собиралась с ним делать одна во внутреннем дворике дворца?
Ранбьорн наблюдал. Молча сделал жест стражникам держаться подальше и не показываться на глаза. Сам же тихо, практически бесшумно ступая, спустился по лестнице и вышел во двор.
Его мягко обволакивала тень, скрывая от глаз. Но Асейг была явно увлечена. Умело перетекая из позиции в позицию, она наносила удары несуществующему сопернику.
Меч тихо-тихо зашелестел, освобождаясь от ножен.
Шаг вперед. Девушка в этот момент сделала выпад, с силой рубя воздух отцовским мечом.
Громкий лязг стали. Вспыхнула искорка. Клинок Вельсунг чуть отскочил от лезвия клинка Ловдунга.
Ранбьорн растянул губы в слегка нахальной улыбке, сжимая рукоять меча левой рукой. Замер в практически непринужденной, внешне расслабленной позе. Но на самом деле был готов ы любой мир отскочить в сторону, переступить или пойти в атаку.
-Неплохо. - Он поймал ее взгляд. - Но слишком раскрылась перед ударом. Давай еще раз.
Легкий кивок, мол давай, вперед. Покажи, что можешь.

+2

4

Асвейг больших усилий стоит не вскрикнуть во время удара клинка об клинок, потому что меньше всего она сейчас ожидала этого. Принцесса поклясться была готова, что двор был совершенно пуст, не считая нескольких стражников, которые едва ли решились бы начать с нею бой, равно как и сказать слово против ее тренировке. Женщина с мечом в Аргайле – совершенный абсурд, Асвейг прекрасно это знала и примирилась с этим еще в те годы, когда была здесь маленькой гостьей, бегающей за старшими братьями и кузенами, требуя обучить и ее. Это принцессу ничуть не обижало и не задевало, но именно это стало причиной, по которой девушка пугается и успевает отступить на шаг, чтобы увидеть того, кто столь дерзко посмел ей противостоять. И видят Боги, еще меньше, чем кого-либо из стражников, или родственников, Асвейг ожидает увидеть Ранбьорна.
У нее по-прежнему не было ответов относительно причин, по которым мужчину подвергли истязаниям в подземелье замка, она сомневалась, что подобный приказ мог быть отдан Эдельвульфом и тем паче – она не имела понятия о том, кто решился покуситься на жизнь человека, который находился в шаге от того, чтобы стать королем. В Эргерунде этому едва ли можно было бы удивиться: там каждый второй желал воткнуть в сердца Ловдунгов свои клинки и на то были свои причины. Но Аргайл? Аргайл это совсем другое дело и для Асвейг совершенно не очевидно было происходящее. Как бы там ни было, но из камеры Ранбьорн вернулся не в лучшем виде и принцесса, всегда больше доверявшая чьей-либо магической силе, но не своей собственной, не была уверена в том, что ее вмешательство теперь будет уместно. Она отпоила Ранбьорна зельями, потому что все еще чувствовала свою вину, она нанесла целящие руны и даже оставила ему вырезанную плашку с целебным ставом, но все это казалось принцессе баловством, а потому, пока мужчина спал, она попросила зайти к нему жреца, что сопровождал их в столицу империи. Девушка понятия не имела, что именно он там делал, но была уверена в его целительских навыках в разы больше, чем в своих и лишь потому, успокоилась лишь тогда, когда жрец вернулся и доложил, что «все сделано». Сама принцесса проспала после своих магических вмешательств несколько часов, выпила укрепляющее зелье, хотя заведомо знала, что ничто не поможет ей ровно до тех пор, пока она не наведет порядок в своем душе, сердце и разуме. Последний же теперь говорил, что Ранбьорн зря поднялся из кровати, зря сюда пришел, зря стал дразнить ее и зря вообще взялся за меч. Как он вообще умудрялся держать меч после того, как был так ранен? Впрочем, как именно мужчина был ранен, принцессе было неизвестно, а меч он держал в левой руке и… Был ли Ловдунг левшой? Девушка не знала, даже предположить не могла и это, отчего-то вдруг, показалось ей забавным. Из-за человека, о котором она не знала ровным счетом ничего, из-за человека, который вообще мог бы остаться ей неизвестным, если бы не это глупое стечение обстоятельств, она испытала столько эмоций за последние несколько дней, что это показалось ужасающе глупым. И дело вообще не было в том, что он должен был стать ее мужем: кто-то все равно бы им стал, если бы Асвейг вовремя не ушла в жрицы, что ей пророчили после прогулки голой верхом на коне. И она все равно бы дурно знала этого человека, но, скорее всего, не испытывала бы к нему ничего? Что испытывала Асвейг к Ранбьорну? Принцессе и в иное время случалось чувствовать, что в голове у нее вата, а когда она задавалась этим вопросом, в ней оказывалась не то, что вата, а рой пчел, каждая из которых твердила о чем-то своем. Принцессе казалось, что она сходит с ума и это, пожалуй, было не столь уж далеко от истины. Каждый переживал горе по-своему и лишиться рассудка казалось теперь не столь уже бесперспективной идеей. Тогда, точно не придется выходить замуж, выбирать стороны и решать, что делать дальше. С безумных взятки гладки. А пока…
- Ты что здесь делаешь?! – после всего, что было, глупым было бы следовать правилам этикета, рассыпаться в любезностях и исполнять реверансы. К тому же, он застал ее не за самым характерным для принцессы занятием, так что, сам виноват и пусть терпит. Ему вообще должно было лежать в кровати и не вставать, пока она не позволить… Пока жрец не позволит, потому что Асвейг считала свои усилия почти бесполезными и не имела представлений о том, когда Ранбьорну вообще надлежит подняться из постели. Но точно не сейчас!
- Ты же ранен и… Ранен! – что тут еще можно было сказать? Асвейг была в возмущении. И не понимала точно полностью из-за чего: из-за того, что Ранбьорн вообще пришел, из-за того, что встал из кровати, или из-за того, что вмешался в ее тренировку. Впрочем, Асвейг растерянным взглядом скользит по мужчине всего несколько мгновений, а затем следует его просьбе, потому что так ей проще всего сбить сейчас свое смущение и недоумение. Она делает шаг и наносит удар, разворачивается, скользя клинком по его так, что неприятный лязг раздается на весь внутренний двор и делает выпад опять, пока их мечи не скрещиваются. Силы, конечно же, неравны даже когда Ранбьорн в таком состоянии и держит меч одной рукой, а принцесса обеими, но она старается не уступать.
- Тебе завтра говорить с моим братом о нашем браке и обсуждать его условия. Хочешь не дожить? – она хотела неуместно пошутить про вдову, но женой Ловдунга еще не являлась и потому посчитала это преждевременным. На лице Асвейг отражаются все приложенные к мечу усилия и то, что держится она из последних сил и отпускает клинок лишь тогда, когда совершенно неуместно замечает, что свет его не становится ярче рядом с Ранбьорном и, возможно, даже тускнеет. Опустив клинок, девушка хмурится и вращает им в воздухе.
- Когда мы вернемся в Эргерунд и когда назначим языческую церемонию?

+1

5

Дернулась, отступая. Темные глаза полыхнули беспокойством, оглядывая его с ног до головы. Не ожидала.
Продолжая улыбаться, Ранбьорн перехватил рукоять меча поудобнее. Пожал плечами в ответ на столь явное удивление и неприкрытое беспокойство.
-Искал тебя. - Он отступил на пол шага, подставляя свой меч под новый удар, что послушно выполнила принцесса. На этот раз у нее получилось лучше. - Чтобы сказать спасибо. Не ожидал застать за подобными упражнениями…
Пол шага вперед. Отвел выпад, уходя вправо, пропустил острие горящего колдовским светом меча. Странно.. Свет как будто тускнел, когда меч приближался к нему. Или это была лишь игра воображения.
-Я в порядке, благодаря твоим стараниям. Порез затянулся. - В подтверждение своих слов, Ловдунг поднял правую руку и показала девушке ладонь и пальцы, где пока еще отчетливо виднелись розовые полосы, оставленные кинжалом. - Ребра почти не болят.
Отвлекая ее разговором, он сам сделал ложный выпад. Успеет ли отклонить? Откупил, разворачиваясь боком.
-Ваше беспокойство, принцесса, много значит для меня. - Серые глаза сверкнули.
Девушка хмурилась, глядя на свой меч. Что такое?
-Я хочу уехать как можно скорее. Думаю через день - два. И перед выездом отправлю письмо в Эргерунд, чтобы они готовили все для церемонии. Не возражаешь? - Вопросительно приподнял брови. Ловя острием меча кончик меча девушки. Повел вверх и в сторону, выводя из равновесия.
Она явно какое-то время занималась и вполне сносно владела мечом. Хотя на взгляд Ранбьорна ей подошел бы клинок полете и чуть поуже. Этот был слишком тяжел для тонких девичьих рук. Он прикинул, что нужно будет заказать ей у кузнеца в Эргерунде что-то подходящее. Может подарок придется по вкусу? А еще найти учителя. Раз Асвейг нравится, то почему бы не помочь ей?
Шаг в сторону. Выпад. Поворот. Ранбьорн одинаково владел как левой, так и правой рукой. Он не фехтовал в полную силу. Лишь проверял на что способна его будущая жена. Он движений бок начал ныть, но дроттинн старался не обращать на это внимания. Завел правую руку за спину, чтобы не мешалась. Шаг. Еще шаг.
-Не знал, что ты умеешь владеть мечом. Тебя учил отец или братья?
Еще шаг. Обманный выпад, шаг вперед, выпад  и острие меча Ловдунга замирает возле груди принцессы.
Он смотрит ей прямо в глаза, как будто и не следя за мечом девушки. Уголки губ чуть приподняты. Ранбьорн замирает на мгновение. Всего пара ударов сердца. Отступает.
-Глаза лгут. Следит за плечом. Все движение начинается там. И за ногами. - Шаг. Еще один. Ранбьорн чуть прогибается назад, от чего боль вспыхивает в боку. Но мгновение и он мечом плашмя шлепнул принцессу по ягодицам.
-В том числе за своими.  Не забывай двигаться. Не стой на одном месте. Сбивай противника с ритма. Перестраивай под себя. Заставляй теряться. Будь хитрее.
Выговаривая девушке, дроттинн продолжал двигаться. Делая все то, о чем говорил. Легкими утром он отмахнулся от меча Вельсунг, лезвие его собственного меча проскользнуло по клинку практически до гарды, заставляя девушку отнять одну ладонь от рукояти и раскрыться. Одновременно с этим он шагнул ближе, оказываясь вплотную к принцессе. Навис над ней. Пальцами правой руки коснулся щеки, провел по подбородку. Довольно улыбнулся.  Наклонился и шепнул ей на ухо.
-Спасибо.

+1

6

Асвейг хочет сказать, что надеется на то, что не пожалеет о принятом ею решении. Она пошла против того, во что верила столько времени, она отступилась от своей ненависти, она не послушала свою мать, она сделала своего брата на несколько шагов дальше от трона. Это было, возможно, одно из самых сложных решений ее жизни, в основном потому что Асвейг вообще никогда не принимала никаких решений и следовала словам и размышлениям своей матери, или своего отца.
Что ж, Ранхильд и впрямь лучше других знала, что следует делать. Тот факт, что принцесса была до сих пор жива и вообще принимала какие-то там решения, целиком и полностью была заслуга вдовствующей королевы. И девушка не забывала об этом. Не собиралась. Она не хотела подводить свою мать, но она равно также не хотела следовать путем, который разрывал ее на части, но что гораздо важнее: разрывал на части ее собственную семью, ее страну, лишал их всех будущего и надежды на мало-мальски счастливый конец.
Это было почти забавно. Потому что совсем недавно Асвейг думала о том, что ей вообще не нужен и не светит никакой счастливый конец и наибольшей честью будет пасть от руки узурпатора. Что ж, теперь она и впрямь размышляла над тем, что существуют какие-то другие варианты и блеск в глазах Ранбьорна, в которые она вглядывалась с таким предельным вниманием, был самым явственным тому подтверждением.
Да, он был прав: ей было не все равно. Но теперь она понимала, что и ему тоже не все равно. Что он – не то чудовище, которое много лет ей описывали, что он тоже чувствует, что он способен на доброту, милосердие и прощение. И хотя Асвейг до сих пор не понимала и не могла понять причин, по которым Ранбьорн был столь милостив к ней самой, она могла с уверенностью сказать, что это милосердие и пробудило в ней четкое понимание того, что все не было столь уж однозначным.
Был ли он все еще ее врагом? Даже на этот вопрос принцесса не могла ответить хоть сколько-нибудь внятно. Ни самой себе, ни ему, ни матери, когда она непременно об этом спросит.
- А я не ожидала, что ты будешь говорить «спасибо» после того, что я сделала, - да, чувство вины все еще мучило ее. Но вместе с тем, после произошедшего, Асвейг ощутила нечто схожее с облегчением. Как если бы месть, которой она желала столько времени, успела свершиться. Она видела Ранбьорна таким, каким никому не следовало видеть будущего короля. И это заметно притушило пламя ненависти, что пестовали в ней так долго.
- Эти упражнения успокаивают меня, - принцесса пожимает плечами, опустив меч, но все еще держа его обеими руками. Она смотрит на мужчину без тени смущения, или страха. Пожалуй, эта поездка и все, что успело произойти в Аргайле, на самом деле смогло их сблизить. А может быть, ей просто так казалось. Слишком много эфемерного, нереального и иллюзорного в жизни Асвейг было, чтобы теперь она могла бы сказать наверняка.
- Я рада, что тебе лучше, - она молчит пару мгновений, скользя взглядом по фигуре мужчины, - Там, в темнице, ты был прав: мне не все равно, - она не стала уточнять, к чему именно это относится, потому что и сама не могла сказать точно. Ей слишком ко многому следовало испытывать безразличие, но вместо него она испытывала жалость, тревогу, печаль и беспокойство. И сам Ранбьорн тоже вызывал в ней эти чувства.
- Уверен, что сможешь ехать верхом? – интересуется она, отражая его атаку своим клинком, - Путь долгий, в Эргерунде свирепствует зима, ты не до конца поправился. Можем вернуться на корабле, - предлагает она, отступая на шаг, разворачиваясь и нанося удар, - Нет, я не против. Хотя мне кажется, что самым подходящим временем для заключения союза будет весеннее равноденствие, оно уже в марте, - так просто. Она говорит об этом так просто. Она ненавидела его за этот брак и всех, кто был к нему причастен. А теперь говорит об этом, как о свершившемся факте. Как если бы у нее был выбор и она сама приняла это решение, когда попросила Эдельвульфа выпустить Ранбьорна из тюрьмы.
- И отец, и братья. Хотя больше братья. Отец посчитал бы зазорным взаправду сражаться в тренировочном бою со слабой девчонкой, - улыбка касается губ Асвейг, а печаль – ее глаз, - Но я думаю, что он был бы рад знать, что я не бросила занятия. И братья тоже были бы рады, - потому что их тренировки нередко сопровождались хохотом, взаимными подколками и баловством. Теперь этого не было. И принцесса уже почти смогла с этим смириться. Или по крайней мере, начала пытаться.
- Слишком быстро, повтори еще раз. Пожалуйста, - тихо просит она Ранбьорна, заметив его меч только тогда, когда острие его почти коснулось груди. У нее нет страха ни в это мгновение, ни позднее. Глупая уверенность в том, что он ее не тронет. И меч отца был тут совершенно ни при чем.
- Чем ты возьмешь приданое? – вдруг спрашивает она, внимательно наблюдая за мужчиной, как он советовал – за плечом и за ногами, а затем вскидывает меч, в последний момент отражая удар мужчины, - Я знаю, что в Эргерунде плохо с провизией и едва ли станет лучше в ближайшее время, - она не продолжает, потому что разговоры эти были не для ее уст и не для ее ушей и Ранбьорн имел полное право рассердиться теперь и осадить ее. Но через несколько выпадов она все равно не сдерживает своего явственного и недвусмысленного любопытства, которое в пору было посчитать неприличным, - Каков будет свадебный дар? И условия договора? – он бы мог сказать, что это не ее дело и даже подивиться тому, что девчонка вообще лезет в это. Но, в конечном счете, интересы принцессы представлял ее брат-император, а он, скорее, будет заботиться об империи, нежели о выгоде сестры.
- Еще раз?

+1

7

Ему нравился взгляд, которым принцесса начала смотреть на него. Что скрывалось за этим беспокойством? Страх или желание?
Может ли принцесса на самом деле искренне переживать за него? Или это часть хитроумного плана ее матери?
Ловдунг не знал. Но хотел верить ей. Хотел верить той, что станет его женой, а не ждать каждое мгновение удара кинжалом в печень со спины.
Приличия… Как много было навязано в высшем обществе. Это общение на «Вы». К счастью, между собой они отошли от этого. Церемонии, поклоны, завышенные требования к тому что являлось приличным, а что нет.  Раньше в его жизни все было куда проще. Женщины, заинтересовавшей тебя можно было касаться, не думая о том, что сей бесчестный жест покажется кому-то возмутительным.
А ему хотелось. Хотелось касаться ее мягкой, нежной кожи. Щеки, по которой так стремительно растекался румянец. Тонких пальцев. Хотелось поцеловать Асвейг в губы. По настоящему. Прижать ее к себе. Ощутить ритм ее сердца и дыхания.
Но свои желания приходится прятать за кривой ухмылкой.
-Думаешь у них здесь есть лишний драккар?
Да. Ранбьорн решил немного подшутить над девушкой. Хотя прекрасно понимал о чем она. Вернуться на корабле можно было. И возможно это действительно было бы более комфортно. Даже если учитывать возможные зимние шторма. Но путь займет куда больше времени. Потому что пролив туманов… не самое приятное место на земле. Кто знает что там может произойти в дороге. Да и не будет ли это означать некое поражение? Не так уж сильно он ранен. Да, бок ныл. И верховая езда разбередит травму сильнее.
-Я подумаю над твоим предложением. Возможно оно не так плохо. В Эргерунде действительно холодно. Да и дороги могло замести  снегом.
А еще он беспокоился о ней. Для него неудобства пути были привычны. А вот для девушки, на его взгляд, все же не на столько. Не затеялось королю потерять невесту из-за собственного упрямства. Простыть и умереть от горячки слишком просто. Именно так умерла его мать.
-Уверен, они гордились бы тобой. Я тоже учил сестру сражаться.
Он пожал плечами. Не видел в этом ничего такого предосудительного. На его взгляд женщина должна уметь защитить себя.
Ловдунг продолжал показывать девушке движения ногами и рукой. То и дело просил замереть в той или иной позиции и чуть подправлял положение ее руки, либо стойку. Его касания были осторожными, будто он имел дело не с плотью и кровью, а с сосудом из тончайшего стекла - тронешь сильнее -рассыплется.
-Хорошо. Ты быстро учишься. - Ранбьорн расплывается в довольной улыбке, когда девушке удалось раскусить его маневр и отбить меч в последний момент. Вопрос казалось бы внезапный, вызывает интерес. Асвейг действительно было не все равно.  Вряд ли дело в любопытстве. Ей важно чтобы ее страна выиграла как можно больше от их союза. Тем более сейчас. Но отчего она так потупила взор и прикусила губу?
-Я думал о зерне. Регулярных поставках в течении пяти лет. Думаю этого будет достаточно для того, чтобы наладить земледелие в Эргерунде. - Он опустил меч, с интересом смотря на девушку. - Еще хочу договориться о кое-каких послаблениях в торговле.
Меч девушки почти касается его груди, когда Ранбьорн легко отбивает его раз, второй. Затем отступает.
-У тебя есть еще мысли на этот счет?
Выпад. Шаг вправо, влево. Назад и вперед. Они точно танцевали замысловатый танец под мелодию, что издавали два клинка.
-Чего бы хотела принцесса?
Ему показалось или его вопрос застал девушку врасплох? Резкое движение. Он вывел ее из равновесия. Одной рукой подхватил за талию, когда ногой толкнув ее ногу. Не позволил упасть. Улыбнулся.
-Никогда не жди, что соперник будет драться честно.
Резким движением, Ранбьорн поставил девушку на ноги. Отступал на шаг и кивнул. Почему бы и нет?

+1

8

- Думаю, что если попросить, то обязательно найдется, - Асвейг усмехается, полагая, разумеется, что драккар им не светит, но корабль для морского путешествия им найдут. Ранбьорн был прав и идея была не столь однозначна, хотя и имела свои преимущества. Принцесса уже не могла вспомнить, когда в последний раз путешествовала морем, потому что была в ту пору еще ребенком и путешествие это вызывало у нее запредельную радость и неподдельный восторг. Как это будет теперь, Асвейг не знала, но полагала, что это поможет им легче пережить путь. Конечно, если в дороге все будет в полном порядке. О морских путешествиях девушка знала плохо, но слышала, что путешествовать рядом с Авалоном и Драконьим островом было отнюдь небезопасно. Из-за периодически пролетающих чудовищ и из-за туманов, которые накрывали колдовскую землю. Это, без сомнения, могло быть опасным, но равно и таким же любопытным и щекочущим интерес. Асвейг никогда не видела драконов. И Асвейг никогда не видела даже малого кусочка такой могущественной магии, какой был покрыт Авалон. Да, ей довелось родиться колдуньей и она выросла среди колдунов, но Авалон был чем-то другим, отличным от того колдовства, что было известно ей самой и ее близким. Принцессе казалось, что это была не просто та скучная магия, что была доступна ей самой, это было настоящее, подлинное волшебство, как в историях, что она читала. Оснований полагать, что дело обстояло именно так у девушке не было никаких, ведь на Авалоне она никогда не была и, в отличие от матери, дружбы с Верховной Жрицей не водила, но все рассказы, что она слышала и этот туман нагоняли ореол таинственности на остров и вызывал неподдельный интерес принцессы.
- Правда, нам придется плыть через «пролив туманов», а о нем ходят дурные слухи. Говорят, много кораблей потерялись в этом проливе, если подходили к туманам слишком близко. Их потом находили через десятки лет с полностью мертвой командой, или вообще пустыми. Как думаешь, это правда? Ты был на Авалоне когда-нибудь? – она терпеливо и внимательно повторяет движения Ранбьорна, позволяя ему корректировать ее и помогать сделать все правильно. Асвейг нравится этот разговор с глазу на глаз, без необходимости следовать заданному направлению беседы и без необходимости подбирать слова. Нравится принцессе и их тренировка, и то как король ей помогает. Девушка вдруг ловит себя на мысли о том, что она вовсе не против того, что Ловдунг разбил ее одиночество своим присутствием. Это было даже очень кстати.
- Она стала девой щита? – интересуется Асвейг, отступая в сторону, замахиваясь мечом и встречаясь им с мужчиной. Таких нападений она еще не делала и это кажется довольно необычным, но чтобы закрепить показанное Ранбьорном, девушка повторяет несколько раз, после чего резко разворачивается, нанося поперечный удар, который мужчина вновь ловит своим клинком. Азарт отображается на лице Асвейг и она наносит еще несколько стремительных ударов подряд, но быстро устает и дает себе короткую передышку.
- Пять лет – очень долгий срок, - задумчиво произносит принцесса, - Не знаю, даст ли согласие император, но главное – не знаю, хочешь ли ты быть обязанным ему и зависимым от Аргайла так долго? – она не требует ответа и произносит это словно между делом, не берясь советовать Ранбьорну, что ему надлежит делать. Девушка просто высказывает свои мысли и готова остановиться тогда, когда король сочтет это нужным. Если сочтет.
- Знаешь, я слышала, что существует магия, способная сделать так, что земли, опустошенные войной, восстановятся за один сезон и магия, которая поспособствует долгому плодородию этих земель. Может быть, узнаем у Ролло, когда приедем в Эргерунд? Возможно, было бы лучше попытаться восстановить хозяйство страны самостоятельно, нежели быть зависимым от кого-либо. Эдельвульф – хороший человек, он должен стать хорошим императором со временем, но это не гарантирует ему хороших советников и их добрые намерения в отношении вассалов, - девушка пожимает плечами и вновь поднимает меч, готовая продолжить тренировку. Следующий вопрос действительно застает принцессу врасплох, потому что она ожидала, что Ранбьорн, в лучшем случае, проигнорирует ее вопрос, или посоветует не лезть в свое дело, а в худшем – просто уйдет, не желая обсуждать с девицей вопросы, которые привычно решали между собой мужчины. Но король спрашивает ее мнения и Асвейг какое-то время молчит, сосредоточенно отражая удары и нанося свои, пока не оказывается поверженной и едва не лежащей на земле. Принцессе не дает упасть сам Ранбьорн и она беззлобно усмехается его любезности, вновь оказываясь на ногах.
- Что до торговли, то я не слишком сильна в экономике, но наш учитель говорил о том, что из Эргерунда вывозили драгоценные камни и оружие, что ценились на всем континенте. Но насколько мне известно, горное дело пришло в упадок вместе с войной и большинство шахтеров взялись за меч. Оружие из Эргерунда было ценно тем, что его выковывали в драконьем пламени, а для этого заключали договор между Драконьим островом и севером. Не знаю, насколько это правдиво. Я в ту пору еще не родилась. Но насколько мне известно, за услуги драконов Эргерунд платил провизией. Сейчас у нас нет ни горного дела, ни оружия, закаленного сталью дракона. Чем же мы собираемся торговать? – вопрос не праздный. Асвейг вполне ожидаемо могла быть не знакома со всеми экономическими аспектами Эргерунда и знала лишь основное. А потому, если Ранбьорн знал что-то, чего не знала она, принцесса хотела бы, чтобы он ей рассказал. Ей нравилось узнавать новые вещи и учиться.
- Быть может, это покажется тебе глупым и я вполне допускаю, что имею лишь очень слабое представление о том, что говорю, но если Ролло скажет, что экономику Эргерунда действительно можно восстановить при помощи магии и в стране будет достаточно провизии, чтобы прокормить не только себя, то что мешает попытаться восстановить давние договоренности с Драконьим островом? После того, как мой покойный дядя-император нарушил договор с ними, Драконий остров вполне может искать новых союзников. Возможно ли, что таким союзником станет Эргерунд? – это был разговор на грани предположений, потому что Асвейг действительно не знала очень многих деталей и имена смутное представление о том, о чем говорила, но даже если Ранбьорн сочтет это глупостью, она хотя бы будет об этом знать. Закончив размышления вслух, принцесса начинает их тренировку заново, пробуя в деле те движения, которым ее научил Ловдунг, запоминая их, оттачивая и следуя рекомендациям мужчины, которые он давал в процессе. Она постоянно двигается, как он и говорил, следит за плечом руки, в которой он держит меч и уже куда проворнее отражает его удары и уклоняется от них.
На вопрос о том, чего бы хотела, Асвейг молчит достаточно долго, чтобы можно было решить, что она не собирается отвечать на этот вопрос. Но она лишь собирается с мыслями.
- Ярлство, - наконец, заключает она, нанося несколько последовательных ударов, а затем уклоняясь от ударов Ранбьорна, - Сильфюр. Оно принадлежало моему старшему брату, - это была единовременно почти безумная просьба и почти пустая. С одной стороны, даровать женщине в управление ярлство – изрядная странность. Одно дело, когда женщина наследовала за неимением родственников мужского пола, получала земли от матери-вдовы, или отличалась немыслимыми, почти легендарными заслугами, но другое дело – даровать ей ярлство вот так просто, в качестве свадебного дара, который, к тому же, отойдет ей, если они с Ранбьорном разведутся. Да, это было дерзко на грани безумия и принцесса это знала. Но единовременно, если принцесса станет женой Ловдунга, то пока они женаты, ярлство будет в его фактическом владении, потому что он по праву брака станет его ярлом. А это значит, что практически Асвейг просила просто оставить ярлство во владении короны и никому не отдавать его. Ее номинальное им обладание, конечно, будет ничем все то время, пока они женаты. Да даже если бы не были женаты, она была слишком молода, чтобы править такими обширными землями самостоятельно, а значит, неизменно находилась бы под защитой короны и никогда бы не думала о том, чтобы править своими землями.
- Если у нас будет сын, эти земли перейдут ему и я выступлю лишь в качестве хранителя титула. Но если мы разведемся, или я останусь вдовой, эти земли будут… Залогом моего будущего, - имело ли смысл скрывать, для чего она это просит? Ранбьорн и сам понимал не хуже нее, что даст ей такой свадебный дар, а потому Асвейг предельно откровенна и не скрывает от короля, чего именно хочет и для чего.
- Если ты позволишь, я бы хотела, чтобы в договоре было закреплено, что ты не возьмешь себе наложниц, пока я замужем за тобой. Что ты сохраняешь за мной право на владение замком Сённерборг в герцогстве Ругаланд и на фамильные драгоценности Вёльсунгов, исключая, разумеется, королевские регалии. По прибытии, я могу показать тебе, о каких драгоценностях идет речь. Большинство из них имеет не столько материальную ценность, сколько историческую и… Родовую. Что до замка, то я прошу его не для себя, а для матери. Она выросла в Сённерборге и родилась там же. Замок важен для нее, как память и связь с предками. Он стар и неприступен, но едва ли имеет стратегическое значение, которое может представлять интерес для твоих военачальников. И последнее, о чем я хотела бы попросить, это… Закрепить договором, или просто обещанием короля, не выдавать моих сестер замуж, не обсудив это со мной, или со вдовствующей королевой. Многие захотят руки Асхильд уже сейчас, но я знаю, что даже среди сторонников моего отца были люди, не достойные того, чтобы смотреть на нее. Я бы не хотела увидеть, как моя сестра окажется в руках негодяя.

+1

9

Похоже их с Асвейг рассуждения были схожи.
-Да. Оба пути имеют свои плюсы и минусы. Как и все решения в нашей жизни.
Легкое пожатие плеч. Меч Ловдунга со звоном отбивает меч девушки. Ее удары все увереннее. И опаснее. Девушка явно увлекается боем.
-Я не бывал на Авалоне. Но бывал на Драконьем острове. Давно. Лет шесть назад.  Думаю, что если мы сможем найти умелого капитана, то туманы не будут так страшны. Да и представь, на твою долю выпадет самое настоящее приключение. Куда интереснее, чем мерзнуть верхом на лошади и греться у костра. И нет. Матушка моей сестры была против. Так что она не стала девой щита.
Ранбьорн улыбнулся. Вдох. Шаг. Шаг. Шаг. Выдох. Шаг. Шаг. Новый вдох.
В принцесса пропадал отличный дипломат. Она не только была красавицей, но и умом не была обделена. Но признаваться ей в этом Ловдунг не спешил. Кто кому будет обязан пока не понятно. Все решит договор с императором.
-Да. Я знаю о каком обряде ты говоришь. Пять лет назад Верховная жрица Авалона по просьбе моего отца проводила его на наших землях. 
Он кивнул, не отрывая взгляда от стального клинка.
-Я хотел пригласить ее на нашу свадьбу в Хедебю. И договориться об обряде. Нашим людям нужна еда. Необходимо восстановить добычу драгоценных камней и руды. Нам нужен договор с Драконьим островом.
Дыхание у Ранбьорна сбилось. На висках проступили бисеринки пота. Но он сосредоточенно отражал удары принцессы, практически перестав нападать сам.  Бок пульсировал все сильнее.
-И я надеюсь мы сможем договориться. Потому я и хочу заключить договор с императором о более выгодных для Эргерунда торговых послаблениях в будущем.
Король не мог думать только о текущем дне. Необходимо было смотреть в будущее. И быть готовым не только к одному возможному исходу событий. Чем больше вероятностей ты просчитаешь, тем лучше. Потому что будешь готов.
Но вот к просьбе преподнести в дар ярлство, Ранбьорн готов не был. Удивленно вскинув брови, он едва не пропустил удар. Спешно подставил меч. Неудобно. Вибрация ударила в плечо и прошла по всему телу.
Он до крови прикусил щеку, но не подал вида.
-Ты так переживаешь из-за наложниц, принцесса? - Губы Ранбьорна изогнулись в ухмылке, глаза сверкнули.
Да. он подметил сей факт и именно он позабавил дроттинна. Просьба о ярлства была разумной. О драгоценностях он не беспокоился. Пускай. Замок… На сколько правильным было отдавать замок королеве?  Но можно было отправить ее туда под присмотром своих людей… Это избавило бы и его и Асвейг от лишних проблем.
-Я не допущу того, чтобы твоя сестра попала в руки к негодяю. - Он говорил серьезно. - Обещаю каждую кандидатуру обсуждать  с тобой.
Он не сказал о ее матери. Потому что королеве Ранбьорн не доверял них капли. И никогда не будет доверять. Эта женщина была опасна, как ядовитая змея.
-Я принесу тебе в дар то, что ты просишь Асвейг. Пусть это будет залогом моего искреннего уважения к тебе.
Ловдунг так увлекся, что не заметил маневра принцессы. Не успел. Острие ее меча коснулось его шеи, царапнуло кожу. Он замер. Глаза в глаза. Прижал праву ладонь к раненому боку. Непроизвольно пытаясь утихомирить боль.
-Сдаюсь.

+1

10

Асвейг слушает очень внимательно, ловя смену интонации и настроения Ранбьорна, словно бы опасаясь, что он может быть ею недоволен. У нее есть основания полагать, что это правда, потому что совершенные ею поступки никак не отвечали доброму отношению и потому у принцессы создавалось ложное впечатление, что король лишь отложил свой гнев и расплату для нее до удобного момента и настать он может в любое время. Она старается быть мало-мальски осторожной в своих словах, опасаясь, что любое из них заставит мужчину взорваться, но этого все не происходит. Но Асвейг слушает, отражает удары и наносит собственные, оттачивая то, что король успел ей показать.
- Это помогло? Обряд помог? – интересуется принцесса. Навыки ее в колдовстве были далеки от таких масштабов и она никогда не задумывалась о том, чтобы посягнуть на нечто подобное. То, что это умели колдуны Авалона Асвейг нисколько не удивляла. Но она никак не могла припомнить, делал ли Ролло нечто подобное для ее отца и для Эргерунда ранее, - Я не имею ничего против Верховной Жрицы на нашей свадьбе, или любого другого человека с Авалона, или Драконьего острова. Мой отец говорил, что дипломатия намного значимее даже самой победоносной войны и раз уж в Эргерунде настало время мира, поддерживать связи это важно. Но я думаю, что спросить нашего Верховного Жреца о его взглядах на этот счет и его умениях, не будет лишним. Так мы проявим уважение к нему и его умениям. А если он может делать то же самое, нам даже не придется никого об этом просить. Хотя пригласить правителей обоих островов и всех королевств на свадьбу – все равно хорошая идея, - правда, она не знает, понятия не имеет, как на это приглашение среагирует Рогнеда. Сестра была в сложном положении и не ей теперь было препираться с соседями, но нравом Великая Княгиня, на взгляд Асвейг, пошла в мать. Насколько жизнь на чужбине изменила ее, принцесса не знала, но если уж она до сих пор удерживает трон для своего сына, не значило ли это, что она ушла намного дальше Ранхильд в своих устремлениях? Так или иначе, с ней нужно было быть внимательной. Но об этом они поговорят позже. Время еще будет.
- Да, меня волнуют наложницы, - она легко признает это, пожимая плечами и нанося очередной удар, про себя отмечая, что Ранбьорн начал сдавать и виной тому была точно не низкая выносливость, а последствия его травмы. С тренировкой пора была заканчивать, - Я знаю, что у тебя почти наверняка будут любовницы и некоторыми из них станут глупейшие из моих фрейлин, но этот брак призван объединить наши династии, а это значит, что на трон в будущем должен сесть наш ребенок. И даже если мои дети, как рожденные от законной супруги, будут иметь приоритет в правах наследования, я не хочу для них того же, что пережили мы с тобой и наши династии. Я не хочу, чтобы брат пошел против брата и твои дети от наложниц могли угрожать моим. История не должна повториться. Она итак слишком близка к этому, - Асвейг имела в виду, разумеется, саму себя. Если считать брата Магнуса мертвым, как полагали многие в Эргерунде, то наследницей своего отца становилась его старшая дочь, которую отстраняли от трона завоеватели. Нечто подобное уже положило начало этой войне, когда дядя отстранил от трона племянницу, а она вышла за герцога Ловдунга и положила начало всему этому бесконечному безумию. Нет, этого больше не повторится. Никогда. Асвейг сделает все, чтобы никогда этого не допустить. И потому она говорит так откровенно и прямо. Быть может, она говори откровенно и прямо единственный раз за все время их знакомства. В основном потому что до этого ее никто не спрашивал и мнение ее было настолько вторично, насколько подобное вообще имело место быть. Принцесса не была в обиде. Она знала, что для того, чтобы с твоим словом считались, за ним должен стоять меч.
- Благодарю тебя, Ранбьорн, - вполне искренне и совершенно спокойно говорит девушка, не отвлекаясь от тренировки, - Мысль о том, что моя сестра может выйти замуж за мерзавца, не давала мне покоя, - Асвейг никогда не рассчитывала, что сама будет решать свою судьбу. Старшая дочь короля, чего здесь можно было ожидать? Лишь после поездки обнаженной на лошади, принцесса была убеждена (равно, как и вся ее семья), что никогда не выйдет замуж. После падения армии Вельсунгов уверенность эта пошатнулась. Они с матерью обе знали, что выбирать ей едва ли теперь придется. Так и случилось. Но у Асхильд была надежда если не выбирать, то, по крайней мере, быть услышанной. Теперь была.
- И за ярлство тоже. Это много для меня значит, - значит, что он не воспринимал ее исключительно, как вещь, которая была несостоятельна в случае его отсутствия, что он понимал важность обеспечения ее будущего в случае резких перемен, что он считал ее женщиной достойной такого дара, наконец, что он не лишал ее саму и ее семью всего, что им принадлежало раз и навсегда. Ярлство это большой шаг. Асвейг не знала причин, по которым Ранбьорн согласился так легко, но, видят Боги, она на самом деле была благодарна.
Следующие несколько минут принцесса молчит. Она уже решила, что пора заканчивать тренировку и потому, сосредоточенно повторяет движения, которые кажутся уже отточенными и хорошо знакомыми, хотя и то, и другое ложно. Она даже не ожидает, что может застать Ранбьорна в тупик, а потому, едва не вскрикивает, когда совсем не нарочно оцарапывает его кожу.
- Прости, - воткнув меч в землю, она поднимает руки, давая понять, что не хотела дурного. Но незначительная царапина на шее короля очень скоро становится наименьшей из проблем, потому что оценив состояние мужчины, девушка отмечает, что он вовсе не в порядке и зелья ее не подлечили его достаточно для того, чтобы вести тренировки во дворе даже с девушкой. С мечом придется повременить.
- Тебе плохо. Рано взялся за меч. Даже для тренировки с девчонкой, - принцесса убирает свое оружие в ножны и обеспокоенно смотрит на мужчину, - Идем. У меня еще остались зелья, что тебе помогут.

+1

11

-Да. Помог.
Ранбьорн отлично помнил предшествующий обряду год. Земли Бьёрнеборга были истощены. Скудный урожай не мог не то что прокормить армию, его не хватало даже для женщин и детей.  Голод. Да, дроттинн знал, что такое голод на собственной шкуре.
Так что идея отца пригласить Верховную жрицу с Авалона оказалось буквально спасительным. Да и опыт получился вполне интересным для юного Ловдунга. Почему она выбрала его, а не брата, не отца? Это до сих пор оставалось для Ранбьорна загадкой. Впрочем, Асвейг знать все подробности было совершенно не обязательно.
-Хорошо. Мы обязательно обсудим с Верховным дроттаром. Если он сможет самостоятельно провести подобный ритуал, то так будет даже лучше.
Или нет. На сколько Ловдунг мог позволить себе быть еще больше обязанным Верховному? Каково будет его условие на этот раз? Возможности договориться с Корбу было бы проще. А может и нет. Ранбьорн решил, что будет решать все эти проблемы по мере их поступления. К тому же обсудить всегда можно.
-Хочешь сама написать сестре? - Ранбьорн поймал задумчивый взгляд девушки. – В Гардарике сейчас не все спокойно. Но кто знает, возможно и она почтит нас своим присутствием.
Ловдунг не был знаком с Рогнедой. И тем более не знал, чего можно было бы ждать он нее. Но если встреча с сестрой важна для его невесты, он готов был слегка рискнуть.
Она испугалась. Резко воткнула меч в землю и вскинула руки. Ай-ай… нельзя так с добрым оружием. Это же не лопата, чтобы землю копать. Но этот взгляд… В нем было столько неподдельной тревоги…
Ранбьорн сунул меч в ножны и провел кончиками пальцев по царапине, стирая кровь.
-Все правильно, принцесса. У тебя получилось.
Улыбаясь, чуть склонил голову, наблюдая за тем, как девушка убирает оружие и делает шаг к нему.
-Я в порядке. Правда. Поверь, бывало даже сражался в куда худшем состоянии.
Мысли непроизвольно вернулись к битве в горах Хельденбьёрга. Да. Тогда все было много хуже. Накануне он был сильно ранен, да еще и отравленным клинком. До сих пор Ран6ьорн благодарил Одина за то, что Бренну удалось вернуть его с пути в царство Хель, на который юноша уже ступил одной ногой. Битва в ущельях состоялась вечером следующего дня. Вот тогда пришлось тяжко. Именно после того сражения на боку у короля остался заметный рубец шрама, который и не собирался становится менее заметным даже через пять лет после ранения. И то и дело ныл, особенно после особенно тяжелых дней.
-Истратишь на меня весь свой запас. А нам еще предстоит трудная дорога домой. Вдруг кто из твоих фрейлин заболеет.
Ранбьорн смотрел девушке в глаза ничуть не стесняясь. Протянул руку и убрал за аккуратное ушко девушки прядку выбившихся из прически волос.
-Еще не знаешь меня, а уже клеймишь знатным развратником. – Губы его дрогнули в улыбке. – Или это ревность, Ваше Высочество?
Он не стал ничего обещать. Зачем ему включать в светский договор то, что может в будущем откликнуться для него самого не самым приятным образом? Мало ли клеветников на свете? Мало ли тех, кто может предоставить тысячи неопровержимых доказательств тому, чего по факту-то не было. И только боги будут знать правду. Асвейг было еще слишком юна и наивна, чтобы знать это.
-К чему мне наложницы, если у меня будет любящая и мудрая жена?
Да, ему хотелось смутить ее, чтобы снова увидеть алый румянец на щеках, улыбку.

+1

12

Видят Боги, Асвейг любила своих сестер. Она любила всю свою родню и испытывала к значительной ее части искреннюю и глубокую привязанность. От того ей настолько сложно было принять смерть отца и братьев, от того ей трудно было даже смотреть на Ранбьорна в первые дни. Но что до Рогнеды, то принцессе порой казалось, что они не были сестрами. То ли она уехала слишком давно, то ли так было всегда, но Асвейг вела с нею переписку и не чувствовала в ней девушки, которую когда-то знала. Может быть, это было от того, что они слишком много лет не виделись. Может быть, из-за тягот, которые переживала сестра. Но принцесса очень сильно сомневалась, что Рогнеда так просто простит Ранбьорну смерть своего отца и братьев и буду рада прибыть ко двору, при котором некогда выросла, но который теперь принадлежал чужим людям. Разве что, если союз будет для нее полезнее и значимее, чем конфликты и прохладный нейтралитет? Да, пожалуй, из этой ситуации можно было извлечь выгоду для них всех. Или попытаться извлечь. Но в таком случае, Ранбьорну, возможно, стоило поторопиться. Начать переговоры с ее сестрой надлежало прежде, чем их начнет королева Ранхильд. Если мать и сестра объединятся, Эргерунд захлебнется кровью. А если правительница Гардарики и король Эргерунда заключат союз, это могло на долгие годы объединить две державы. Захочет ли Рогнеда поддерживать Ранбьорна, зная, что ее младший брат жив? Ответ на этот вопрос был известен лишь Богам. И Асвейг не уверена, что ей удастся выяснить ответ на него раньше, чем она пошлет приглашение на коронацию.
- Моя сестра – истинная дочь своего отца. Но прежде – истинная дочь своей матери. Ты сможешь найти с ней общий язык, только если предложишь больше, чем могла бы предложить королева. Полагаю, что жизнь и власть ее сына для нее важнее, чем забота о мести за почивших. Да, я напишу ей, - принцесса кивает. Ранбьорну было, что предложить ее сестре. У него была армия. У нее – процветающая страна и много врагов, которые желали смерти ей самой и ее сыну. Если Асвейг знала свою сестру, то Рогнеда на многое готова, чтобы сокрушить всех, кто пошел против нее. Впрочем, об этом можно будет подумать, если она вообще согласится приехать в Эргерунд.
- Верю, - глядя прямо на мужчину, отвечает Асвейг. Конечно, он сражался с ранами куда хуже и в состоянии куда плачевнее. Война шла тридцать лет, и он на ней вырос, но что важнее – выжил. Однако…
- Сейчас мы не на войне, противник из меня неважный и я не хотела закончить тренировку так, - она склоняет голову к плечу и чуть щурит глаза, когда разглядывает Ранбьорна, то ли силясь оценить его состояние, то ли задумавшись о чем-то отвлеченном.
- Хорошо, что помимо моего запаса зелий у нас есть еще и немного магии, правда? Достаточно, чтобы я могла потратить ее, если кто-то из моих фрейлин заболеет, - принцесса улыбается и ничуть не смущается, когда Ранбьорн убирает непослушные пряди. Вероятно, сейчас она выглядела совсем не так, как должно было выглядеть особе королевских кровей и особенно это касалось прически. Но такая мелочь теперь мало волновала девушку. Она была слишком довольна продуктивной тренировкой и своими, возможно, мнимыми успехами, чтобы переживать теперь о том, как теперь выглядит.
- Все мужчины развратники, разве нет? – спрашивает Асвейг, пожимая плечами. Да, у всех мужчин, которых она знала, помимо жен были и любовницы. Это относилось и к ее матери и к ее братьям. Не ко всем, но к большей их части. Принцессе довелось наблюдать за тем, с каким достоинством законные жены выносили факт измены. И ей в ту пору казалось, что она бы точно не стала терпеть подобного и прокляла бы и мужа, и его любовницу, чтобы навсегда запомнили. Но ее мать вела себя так, будто ничего не происходило. Эти шлюхи были для нее пустым местом, меньше, чем значила муха в летний зной. Она знала, что они – периодическая данность, в то время как она – постоянная и неизменная королева Эргерунда. В этом находили определенную мудрость, которую никак не могла разглядеть горячая и склонная к гордыне Асвейг. А теперь она сама спокойно говорила об этой данности и готова была ее принять.
- Это… - она задумывается, подбирая слова, - Здравый смысл. Но если хочешь знать, то да, мне было бы приятно думать, что у тебя нет других женщин, - она коротко усмехается, потому что ситуация и впрямь кажется забавной. Были ли женщины, что обсуждали со своим мужем любовниц задолго до свадьбы? Отчего-то это кажется Асвейг почти неприличным и она смущается этого разговора, не добавляя больше ни слова на этот счет.
- Так вот чего тебе хочется? Вовсе не примирения династий, не залога того, что ты удержишься на троне, а любящей и мудрой жены? – смущенно смеется Асвейг, думая добавить, что Ранбьорн не там стал эту жену искать, - Я учту твое пожелание на будущее. Но должна сказать, что подобные разговоры меня смущают и мне не приличествует вести их даже после свадьбы, не говоря уже о том, чтобы «до», - она улыбается и замолкает, но всего спустя мгновение ее пальцы сжимают запястье короля и она тянет его в замок.
- Обработаем порез и отпоим тебя зельями, - комментирует Асвейг свой порыв, другой рукой крепко сжимая ножны с мечом.
- Ты уже был женат когда-то? Мне отец говорил, что никто не возьмет меня в жены после моей выходки с поездкой обнаженной на коне по всему Хедебю. Если бы он знал…

+1

13

Ранбьорну нравится этот взгляд принцессы. Чуть прищуренный, с каким-то налетом детского задора.
-Магии во вред себе.. Меня это не устраивает, принцесса.
Все мужчины развратники. Ранбьорн не смущаясь расхохотался, игнорирую боль в боку, мгновенно отозвавшуюся на этот взрыв веселья. Откуда же она появилась такая наивная и всеведущая? Все мужчины - развратники. Только если все женщины - ведьмы.
-Смущают? - Не переставая улыбаться, Ранбьорн послушно двинулся за девушкой, чьи тонкие пальцы крепко держали его запястье. - Отчего же? Что  в этом такого? Я твой будущий муж. Ты можешь говорить ос мной обо всем. И нечего тут смущаться.
Он резко остановился, когда они оказались скрыты тенью, отбрасываемой галереей. Дернул руку на себя, выводя девушку из равновесия. Поймал, крепко прижав  к груди. Заглянул в сверкающие темные глаза.
-Объединить династии - это безусловно важно. Удержать на троне.. тоже да. Но можно ли этого достичь, если рядом не будет надежного плеча, той, кто своим советом поддержит, а не сведет в могилу. Той, что сможет напоминать кто я на самом деле.
Ловдунг коснулся щеки девушки с непередаваемой нежностью. Провел большим пальцем по ее подбородку.
-Нет, Асвейг. Я не был женат.  А ты - храбрая, раз решилась на такое. - Он склонился к лицу девушки, замирая в паре сантиметров от ее губ. - Или… это был продуманный шаг, потому что ты на столько не любишь мужчин, что решила именно так избавить от возможных предложений руки и сердца?
Ему хотелось коснуться ее розовых губ своими губами. Еще раз ощутить их вкус и мягкость. Но, Ранбьорн лишь усмехнулся, ощущая как участилось сердцебиение и дыхание принцессы. Отнял руку и отпустил ее из своих объятий. Лишь перехватил тонкое запястье и поцеловал тыльную сторону ладони девушки.
-Идем, твои зелья похоже будут не лишними.
Ранбьорн не выпустил руки Асвейг из своей, лишь удобнее перехватил тонкие пальцы. Кивнул, мол веди. Принцессе в замке было куда привычнее, чем ему. Он еще плохо ориентировался и не был уверен, что запросто отыщет нужные коридоры, лестницы и двери.
Его стражники незаметно шли поодаль. Оставлять дроттинна одного, даже в обществе принцессы (или тем более в обществе принцессы) они не собирались.
-Почему ты спросила о том был ли я женат?
Вопрос действительно немного удивил Ловдунга. Да и какое отношение это могло иметь к их браку?
-Если волнуешься на счет моих возможных детях… я о существовании их ничего не знаю.
Плохо это или хорошо? В его возрасте, Ранбьорн уже вполне мог бы быть, да и должен был быть отцом даже не одному ребенку. И возможно и был. Но знают об этом одни Боги. Да женщины, разделившие с ним постель.
-Ты ведь никогда не была с мужчиной, я прав?
Ранбьорн практически не сомневался в невинности принцессы. Все ее реакции на его прикосновения подтверждали его предположения. И этот румянец на щеках…
-Неужели я опять смутил тебя?

+1

14

Асвейг тихонько вскрикивает от неожиданности, оказываясь в объятиях Ранбьорна и заливается краской еще сильнее, чем едва услышав его вопросы. И что только он себе позволяет? Девушка не знает, стоит ли ей сердиться, или же заподозрить в поведении Ранбьорна неладное, но пока она испытывает только немыслимое смущение от его чересчур вольного поведения. Да, они должны были стать супругами, да, женщина, которая проехала обнаженной под взглядами многих глаз не должна была вообще знать никакого стыда, да, эти вольности были позволительны между супругами, но принцесса не понимала, что служит им причиной. Дала ли она повод думать, что с нею можно себя так вести, или дело было в чем-то ином? Хотел ли он ее унизить, смутить сильнее, заставить чувствовать себя неловко? Принцесса не знала, и ей было сложно понять суть происходящего в силу неопытности. Зачем Ранбьорн это делал? Еще неделю назад она была убеждена в том, что он хочет лишь политического союза, который принесет мир стране и удержит его на троне. Теперь Асвейг казалось, что в происходящем было что-то личное, что-то за пределами политики, войны и власти. Принцессе с трудом в это верилось. Но если нет, то почему Ранбьорн вообще здесь?
- Ты – король, Ранбьорн, - пожимает плечами девушка, внимательно глядя мужчине в глаза, - И когда я стану твоей женой и королевой, мы вернемся в Хедебю, мы вообще ни о чем не сможем говорить откровенно, без свидетелей и надежды на то, что никто не станет вмешиваться в наши дела, - Асвейг уже предвосхищала, как в паутине придворных интриг и противостояний двух партий будет хрупок их брак. Она знала, что политики в их отношениях будет гораздо больше, чем чувств и личного мнения. Если бы принцесса могла выбирать, она бы никогда себе такого не пожелала. Но выбирать она не могла никогда. Ни во времена правления своего отца, ни после своей выходки, ни тем более теперь. Да, она и впрямь пожелала бы, чтобы они с Ранбьорном познакомились многим раньше, узнали друг друга в других обстоятельствах. Но теперь ей приходилось мириться с тем, что есть и пытаться понять – являются ли слова и действия короля просто формой грязной манипуляции, или он и впрямь мог испытывать к ней что-то помимо политического интереса.
- Если хочешь знать, то в детстве я мечтала стать жрицей, - она не смеет смеяться над этой своей детской мечтой, потому что ей кажется святотатством потешаться над жрецами даже в таком невинном ключе, но улыбка все-таки появляется на лице девушки, - Но это было вовсе не потому что я так не любила мужчин, что не хотела ни за кого из них замуж. Просто моя вера в Богов была велика, а Ролло был для меня их олицетворением на земле и впечатлял меня настолько, что я была убеждена, что тоже пойду его путем. Не сложилось. Хотя, готова поклясться, что в день моего сомнительного подвига отец пожалел об этом. О, ты бы только видел их лица, - она смеется, глядя на мужчину, вспоминая тот день. Ей было безумно страшно, но она все равно делала то, что считала нужным. Тогда ей доставало решительности следовать своим убеждениям. А теперь? А теперь она сомневалась в каждом шаге, каждом слове и еще вчера, заснув с одними убеждениями, сегодня смело подвергала их критике и передумывала тысячу раз на дню. Что из этого было правильным? Асвейг не знала. А в тот день ничего правильнее и нужнее для нее не было. Она спасла отца от чудовищной ошибки и говорили даже, что король был ей благодарен. Но правду знала только сама принцесса.
- Идем, - соглашается девушка тихонько и направляется в замок, уверенно сворачивая по коридорам, что были знакомы ей с детства. Иногда Асвейг казалось, что их она знает даже лучше, чем коридоры замка в Хедебю, но так ли это было на самом деле, или недостающие элементы угодливо дорисовывала фантазия, девушка теперь не смогла бы сказать наверняка.
- Браки, зачастую, становятся частью политической необходимости. А у вас во время войны она, конечно же, была, - это не вопрос, а утверждение. Принцесса знала, потому что если бы не ее поступок, была бы на месте младшей сестры, выдана замуж за князя Гардарики, чтобы получить его поддержку. В некотором смысле ей повезло. Но с другой стороны, чем ее нынешний брак так уж сильно должен был отличаться от того, который был предложен Рогнеде?
- Поэтому, мне казалось, что ты уж точно должен был быть женат. Правда, что в один из отрезков войны твой отец предлагал поженить нас и закончить кровопролитие, вновь сделав династии едиными? – об этом ходили слухи, источник которых принцессе не был известен, потому что речь шла о времени, когда она была еще совсем ребенком и ее мнения едва ли кто-нибудь стал бы спрашивать. Замуж за Ранбьорна, однако, тогда ее никто не отдал. Король Висбур еще был уверен в собственной победе.
- Но да, о твоих детях я тоже волнуюсь. Не будет покоя Эргерунду, если трон будет обещан не нашему наследнику, - хотя об этом Асвейг даже думать не могла. Она все еще свято верила в то, что на троне окажется Магнус, ее брат и весь этот кошмар закончится. По наивной своей и поверхностной глупости принцесса верила и в то, что Ранбьорну даже не обязательно для этого умирать. Еще недавно так желаемая мысль о его смерти теперь вызывала в Асвейг отторжение, вероятно, после того, что она успела сделать.
- Ваше Величество! – восклицает принцесса, уже стоя неподалеку от своих покоев. Конечно, он смущает ее своим вопросом и, конечно, вызывает смущение, от которого девушка даже не может поднять глаза от пола. Она дожидается, пока дверь в покои откроет стража и коротким жестом просит фрейлин удалиться хотя бы в соседнюю комнату. Им точно не надлежит быть свидетельницами такого разговора.
- У Вас совсем нет стыда! – выпаливает девушка, вздернув подбородок, копаясь в сундуке и доставая из него шкатулку со склянками, - Конечно, нет. Я ведь не была замужем, - для нее это всецело взаимосвязанные критерии. Не была замужем – невинна. В чем, в чем, а в благочестии принцессы никто не смел бы усомниться.
- Пей, - протягивая мужчине склянку с зельем, коротко говорит девушка и подает мужчине кубок с вином, чтобы перебить горечь отвара, - И покажи, где больше всего болит.

+1

15

Почему все, а если не все, то многие, пытались убедить его в том, что он король и поэтому у него все не как у людей?
Даже она… Асвейг. Злость колыхнулась где-тов груди, на мгновение отразилась в глазах.  Но дроттинн лишь широко улыбнулся своей искренней, почти детской улыбкой.
-Если ты захочешь откровенности, поверь я найду способ. Да, будет непросто. Тебя будут настраивать против меня. Твоя мать. Я знаю. Уверен. Она  не примет меня никогда. Как и твоя невестка. Сигрун. Их жажда мести превыше разума. И чтобы я не сделал этого не изменить, - Улыбка погасла, уступив место досаде, скривившей губы в немного странной гримасе. - Я не глупец, Асвейг. И я знаю своих врагов. Их много. Слишком много.
Замолчав, он провел ладонью по лицу.
-Значит жрицей.. Из тебя получилась бы отличная жрица.
Снова улыбка. Он был искренен.
Шел за девушкой послушно, примерившись к ее шагу. Наблюдал за ней. За каждым движением. Отмечал интонации в голосе. 
-Да, отец не раз вынашивал планы о том как женить меня или выдать замуж сестер. Но..
Что но? Не складывалось. Да и Ранбьорн ни раз вставлял палки в колеса планам отца. Потому что был уверен, что его сестры должны быть счастливы, а не рожать наследникам знатных родов только потому что так отец получит поддержку.
-Ты права. Это не слухи. Отец действительно предлагал подобное твоему отцу. Но он не согласился. Возможно… если бы он тогда согласился, война закончилась бы давным давно. И без таких жертв  с обеих сторон. Тем более.. мы сами к этому пришли теперь.
Это было правдой. Но Боги ведут свою игру. Как случилось, так случилось и тут ничего не поделать.
-Трон займет наш наследник, Асвейг. Это решено. И это будет правильно. Эргерунд пережил достаточно междоусобных войн.
Восклицание девушки заставляет рассмеяться. Громко и искренне. Он заходит  в покои Асвейг следом за девушкой. Наблюдает за тем, как фрейлины с любопытством гладя на них покидают комнату.
-Стыда? Что такого я спросил?
Конечно Ранбьорн понимает, почему девушка так ярко реагирует на его вопрос. И все было правильно. И этот праведный гнев в глазах и румянец на щеках.
Он послушно берет склянку с зельем. Неспешно подносит к губам, глядя в глаза девушки. Даже если внутри яд, он выпьет его не моргнув, глядя в эти глаза цвета спелой вишни. Стекло холодит губы. На вкус зелье горькое. Но Ранбьорн проглатывает его не морщась. Отдает флакон, специально коснувшись тонких девичьих пальцев. Берет кубок и запивает вином.
-То есть стыда нет у меня, но я должен показать где болит? - Он ухмыляется, но послушно поднимает край рубахи, обнажая бок, раскрашенный расплывшемся синяком. - Только без магии, хорошо? Я помню как на тебя влияло мое лечение по дороге…. и вчера. Тебе нужен отдых… а ты мечом махала.
Ловдунг смотрел на девушку очень серьезно. И тут ему показалось, что ее силуэт задрожал. Слегка поплыл. Во рту пересохло. Он опустил рубаху, провел пальцами по глазам и тряхнул головой.
-Все в порядке. Заживет само. Не в первой же в конце..
Горечь зелья, приглушенная терпким вином сменилась яркой сладостью.
-Что ты мне дала?- Еле слышно выговорил дроттинн, пытаясь сфокусировать взгляд на принцессе. На лбу выступили капельки холодного пота. Перед глазами все плыло. В уши точно ваты набили. Ранбьорн чуть нахмурился, шагнул назад и нога его будто провалилась в бездну. Колени подогнулись. Падая, он ухватился за спинку стула, утягивая его за собой.

+1

16

- Ты – мужлан, Ранбьорн, - с убийственной правдивостью в голосе сообщает ему девушка, тихонько смеясь, тем самым явственно давая понять, что не стремится обидеть, или чем-то оскорбить мужчину. Да и могло ли подобное вообще быть оскорблением для эргерундского воина? Большинство из них не блистало манерами, не знало стыда и совести, не учитывало никаких норм приличия. Это не было следствием полного отсутствия воспитания. Скорее, следствием нравов королевства и особенно – войны, которая длилась тридцать лет, уносила жизни и заставляла быть жестче, чем это требовалось в мирное время. Асвейг понимала. Она выросла на войне. И все-таки заливалась краской, стыдилась и смущалась этих вопросов, какими бы обыденными они ни казались самому королю.
Принцесса неторопливо расставляет склянки на столе у окна, явственно чего-то ожидая. А ожидает она пока король выпьет данное ему зелье и позволит Асвейг провести все необходимые манипуляции без вечного мужского «само пройдет». Она знала, что многие травмы, полученные королем в подземелье имели вполне реальные шансы не пройти вообще, не говоря уже о том, чтобы пройти самостоятельно. И она не оценивала собственные способности достаточно высоко, чтобы полагать, будто сможет помочь с теми ранами, что Ранбьорн получил в тюремных казематах. Чувствовала ли Асвейг вину? Всецело. И не пыталась отрицать этого даже перед самой собой. И после тренировки она даже могла сказать себе, почему. Потому что этот человек был убийцей членов ее семьи, узурпатором и сам факт его жизни был оскорблением всем ныне живущим Вёльсунгам, но она видела в нем нечто большее. Человека? Мужа? Хорошего короля? Этого Асвейг не знала. Но за пределами своего упрямого неприятия принцесса находила нечто, что заставляло ее думать о короле в ключе далеком от многолетней вражды, боли, ненависти и страха, что одолевали их всех долгие-долгие годы и должны были завершиться теперь. Потому что принцесса знала, что все вокруг устали от бесконечной войны. И теперь она ощущала, что устала тоже, хотя ей и не довелось сражаться на поле боя.
- Прекрати, или я больше не буду с тобой разговаривать! – угрожает Асвейг, смеясь и забирая склянку из рук мужчины. Она ставит ее на столик и оглядывает здоровенный синяк на коже, порываясь в первое мгновение коснуться его, чтобы убедиться в предположении жреца-целителя, что осматривал короля вчера. Он говорил, что у Ранбьорна, возможно, сломано ребро и это может иметь плохие последствия, но король не позволил полноценно осмотреть, сделать выводы и помочь с заживлением, потому что не считал это важным. Асвейг считала. Потому что вообще все это происходило только из-за нее одной и она должна была хотя бы попытаться это исправить.
- Не вставай, - просит девушка, глядя на мужчину. Она знает его ощущения сейчас. Она сама варила эти зелья. Она сама их принимала. Она сама отпаивала и опаивала ими других людей, - Ранбьорн, не вставай, - убедительно просит принцесса, но безуспешно, потому что король все-таки поднимается на ноги и почти тотчас же падает на пол, сопя в глубоком сне.
Девушка сокрушенно качает головой, поднимает стул и ставит его на место. Садится на колени и с огромными усилиями переворачивает мужчину на спину.
- Надеюсь, тебе снятся хорошие сны, - тихо говорит принцесса и велит фрейлинам войти. Суета наступает неимоверная, особенно среди тех, кто не имеет даже малейшего подозрения о произошедшем. Леди Ингстад к ним не относится, так что уже скоро король лежит на кровати принцессы, заботливо уложенный двумя стражниками, а вокруг него суетится фрейлина принцессы и прибывший жрец. Речь идет о ребрах, о руках и о том, как пострадал мужчина в тюремных казематах. Асвейг не слушает. Потому что она убеждена, что не сможет помочь и все ее участие заканчивается там, где надо найти очередное зелье, подать бинты, или что-нибудь вроде того. К счастью, король спит крепко и не видит всего кошмара, что с ним творят, а еще не чувствует боли, что совсем уж бесценно. Для Асвейг. Потому что боли она боялась очень, очень и очень сильно.
В суете проходит около часа, прежде чем жрец сообщает, что сделал все, что мог и король будет в полном порядке. Стоит поить его заживляющими отварами и неделю не снимать с шеи серебряную плашку с рунами на ней, это поможет скорейшему выздоровлению. А еще королю нужно пару дней отдохнуть. Это Асвейг знает и сама, а потому вкладывает в руки мужчины пару монет и отпускает его с миром.
- Он будет недоволен, когда проснется, - уверенно сообщает леди Ингстад и девушка кивает, садясь на край кровати напротив женщины, что явно не намеревалась никуда уходить, оставляя госпожу наедине с мужчиной в столь поздний час. Слухи в Аргайле распространялись быстрее чумы. Так принято было считать.
- Зато жив и не увечен, - пожимает плечами Асвейг, наблюдая за тем, как король нахмурился и зашевелился, очевидно, готовый вот-вот проснуться. Принцесса поправляет повязку у него на ребрах и опускает рубашку, внимательно глядя на Ранбьорна.
- Ваше величество, как вы себя чувствуете?

0

17

Все тело точно одеревенело, потеряло свою пластичность. Под веки будто попала горсть пыли. Они отяжелели и Ранбьорн с трудом удалось их приподнять. Поморщившись, он мотнул головой. Резкое движение заставило всю вселенную кружится. К горлу подступил неприятный комок. Во рту пересохло.
Сквозь вату, забившую уши, глухо доносится знакомый голос. Слова достигают сознания медленно. Как и в принципе осознание происходящего.
Ловдунг все же превозмог карусель и открыл глаза. Взгляд его секунду не был осмыслен. Но постепенно сфокусировался на лице принцессы, сидящей после него. Асвейг. С другой стороны ее верная фрейлина. Обе смотрят на него будто чего-то ждут. Но чего?
Он двинулся, собираясь сесть. Ощутил тугую повязку, охватившую грудь и ребра. Помнился.
-Что..., -Хриплый голос Ранбьорна оборвался. Он облизнул губы, впился взглядом в девчонку. -Ты опоила меня?
Не вопрос. В этом он был уверен. Ведь он сам послушно выпил предложенное зелье. Но что именно он выпил? Неужели и правда яд!?
В серых глазах не блеснул испуг. Лишь холодная ярость.
-Что ты сделала со мной?-рыкнул он, заметив, как леди Игнгстад вздрогнула от неожиданности и глянула на свою подопечную.
В первое мгновение Ранбьорн хотел схватить тонкие девичьи запястья. Стиснуть до боли, встряхнуть Асвейг и заставить объяснить происходящее. Потому что он не понимал. Не мог понять, хотя очень хотел. Почему она то помогает, а то пытается убить его? Зачем? Неужели нельзя уже определиться в самом деле? Зачем было вытаскивать из темницы, если решила отравить? Хотела вершить суд своими руками? Не хотела чтобы он умер быстро? Жаждет медленной и мучительной смерти ненавистного ей узурпатора? Да, Ранбьорн знал как его называют.
Правая его щека заметно дернулась. Зубы неприятно скрипнули. Он едва удержатся чтобы не стиснуть эти тонкие нежные запястья.
-А я ведь доверился тебе.
Он толкнулся от кровати, резко садясь. Бок прошило болью. В висках застучало. Комок тошноты проступил к горлу. Липкий пот выступил на лбу.
Резким движением сорвав покрывало, которым его зачем-то украли, Ранбьорн скинул ноги  с края постели.
Грудь обожгло холодом. Ранбьорн опустил взгляд, заметив на верёвочке на шее не знакомый камешек оберег, подаренный матерью, а серебряную плашку, испещрённую рунами. Пальцы стиснули кусочек металла, который тут же впился в перебинтованную ладонь. Что это? Зачем?
-Где мой оберег?
Ловдунг был уверен в том, что материн подарок был на его шее в тот миг, когда он падал. Ведь камешек знакомо кольнул холодом. Только вот поздно это было. Но сейчас его не было. Паника охватила короля. Оберег был с ним всю его жизнь. И спасал его столько раз, что и не счесть.
-Где он?-ярость затопила его. Ярость и бессилие. Ранбьорн глянул по сторонам, но не увидел оберега. Вновь уставился на Асвейг, схватил за плечи. Возможно сильнее, чем было нужно.
-Верни его. Сейчас же.

0

18

Асвейг могла бы посетовать на то, что Ранбьорн такой недоверчивый и даже обидеться в отдельном случае, но сейчас она прекрасно понимала, что недоверие к ней совершенно оправдано и у короля нет никаких оснований полагать, что она опоила его, чтобы помочь. Опоила, чтобы помочь, это даже звучало неопределенно глупо и потому, принцесса признавала, что ей придется перетерпеть явное неудовольствие мужчины, возможно, его гнев и смертельную обиду. Но в конечном счете, если он планировал ходить, держать в руках меч и сражаться не с девчонкой во дворе, а в настоящем бою, ему следовало еще вчера послушать жреца и сделать так, как ему велят. Так что, в некотором смысле, король был виноват сам, и Асвейг только исправляла эту нелепую, глупую оплошность с абсолютным нежеланием позаботиться о себе самостоятельно. И как только этот человек собирался править страной, если не мог позаботиться о самом себе? Кому нужен был мертвый король? Кому нужен был король-калека? На что он рассчитывал? Вопросов было много, но у очнувшегося Ранбьорна на порядок больше и принцесса была готова на них отвечать, проявив должную степень терпения и уважения к теперешнему состоянию мужчины, кажется, перебинтованного и залеченного целиком и полностью, а не малыми частями, как могла бы подлечить его Асвейг со своими зельями и неоднозначными магическими талантами.
- Спокойно, Ранбьорн, - говорит девушка таким ровным голосом, будто это не ее плечи сейчас чрезмерно сильно сжимали мужские руки, грозясь раздавить. Принцесса морщится от боли, но не вырывается, зная, что разум короля сейчас затуманен, силы у него предостаточно даже с учетом полученных травм и ярость в его глазах не грозила ей ничем хорошим.
- Ваше Величество, успокойтесь, прошу вас, - вежливо просит принцесса все тем же спокойным тоном, глядя Ранбьорну в глаза и объясняя прописные истины точно ребенку, - Если вы меня не отпустите, я не смогу вернуть ваш амулет, - говорит она, вздыхая, - А еще вы сжимаете пальцы слишком сильно и причиняете мне боль, - ничуть не изменившись в голосе, добавляет девушка, не отрывая взгляда от короля. Вокруг суетится леди Ингстад, готовая вступиться за госпожу, но Асвейг умело создает имитацию контроля над ситуацией и, как ей кажется, в самом деле ее контролирует.
- Вы выпили сильное снотворное на безобидных травах, Ваше Величество. Если бы я опоила вас с любой другой целью, кроме как с тем, чтобы уложить спать, разве бы вы проснулись? – спрашивает она, силясь призвать к здравому смыслу короля, - А бинты? Посмотрите на свои руки и ребра? А почему ничего не болит, скажете? Вам не кажется, что так человека не опаивают и тем паче – не убивают? – спрашивает она снова, не отрывая взгляда от мужчины, как если бы имела дело со львом – отведешь взгляд и отправишься в могилу. Асвейг отдавала себе отчет, что сейчас Ранбьорн плохо соображает и ему понадобится время, чтобы все осознать в полной мере, насколько это было возможным. Но она очень терпелива, ничуть не гневлива и легко прощает подобное поведение, потому что видит ему вполне рациональные и здравые причины. Сама бы она вела себя ничуть не лучше, окажись в подобной ситуации, разве что, вместо гнева, испытывала бы страх и обиду.
- Жрец-целитель, что прибыл с нами из Эргерунда, посетовал на то, что вы вчера не дали ни осмотреть, ни перевязать, ни толком вылечить раны, что получили за последние дни. Он говорил что-то о том, что у вас сломаны ребра, и вы получили какие-то травмы, которые могут привести к долгоиграющим последствиям. Ваши движения сегодня на тренировке лишь подтвердили его слова. Уговаривать вас дать ему осмотреть и сделать, что должно, было бы не слишком-то эффективно, не так ли, Ваше Величество? – она говорит неторопливо и дожидается хоть какой-то реакции с тем, чтобы глаза, что сейчас были больше похожи на стеклянные пуговицы, наполнились пониманием. Это, однако, происходит отнюдь не сразу. Асвейг понимает. Ранбьорн же выпил целый бутылек.
- Ваш амулет никуда не делся. Он лежит в маленькой шкатулке на столе с травами, я хотела отдать его вам, как только вы проснетесь. Он там, потому что жрец сделал вам амулет для скорейшего выздоровления и попросил носить его несколько дней, чтобы все быстро и легко зажило, не оставив последствий, - она указывает леди Ингстад на крошечную деревянную шкатулку и женщина дает ее. Асвейг открывает и показывает Ранбьорну, давая понять, что никто у него ничего не забирал и нет никакой нужды бояться, или опасаться действий принцессы. По крайней мере, сейчас.
- В голове еще немного пошумит, потому что вы выпили больше настойки, чем нужно и проспали достаточно долго, но это полностью пройдет еще до рассвета. Вам не о чем тревожиться, хотя и нужно отдыхать, так много, как вы сможете себе позволить. Вам ведь еще встречаться с императором, - Асвейг вздыхает, ощущая, как хватка на плечах ослабляется и одобрительно кивает, коротко улыбнувшись.
- Как себя чувствуете?

0


Вы здесь » Fire and Blood » Будущее » [25.02.3300] На острие меча