Добро пожаловать в Фир Болг! Волшебный мир драконов, принцесс, рыцарей и магии открывает свои двери. Вас ждут коварство и интриги, кровавые сражения, черное колдовство и захватывающие приключения. Поспеши занять свое место в империи.

Fire and Blood

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » [16.02.3300] Дурное воспитание


[16.02.3300] Дурное воспитание

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Дурное воспитание
Невозможно всегда быть героем, но всегда можно оставаться человеком.

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

16 февраля 3300 года ❖ где-то между Хедебю и Кинтайром ❖ Асвейг, Альберт, Артур
http://sh.uploads.ru/a83w9.gif http://s9.uploads.ru/CfbHx.gif

Телохранители короля Эрегрунда вечно в делах и не имеют возможность даже познакомится с королевой. Но как хорошо, что находятся на свете ещё невоспитанные идиоты, от которых нужно защищать прекрасных дам.

Отредактировано Albert Jessy (2019-01-28 13:39:52)

0

2

Воспитанием, придворным этикетом, должным уважением в этой поездке даже и не пахло. Асвейг смирилась с этим очень скоро, потому что в силу известных обстоятельств ей приходилось находиться в весьма различном обществе, некоторая часть которого была очень сомнительной. Настолько сомнительной, что теперь воины Ловдунгов казались принцессе не более, чем легким выходом за пределы дозволенного. Куда больше ее волновали ее собственные фрейлины и девушка то и дело краснела за свое поведение, а потом еще и за них, вспоминая тот блистательный двор, который в чрезвычайной строгости держала мать. По-правде говоря, будь королевой Ранхильд и некоторая часть девиц, что была призвана сопровождать принцессу, оказалась бы на улице, если не еще дальше. Мать любила повторять, что репутация королевы это ее свита и потому, свиту она выбирала чрезвычайно тщательно и осторожно и дамы в этой свите вели себя безукоризненно, были набожны и никогда не подводили королеву.
Что до Асвейг, то ей слишком явственно не хватало твердости характера и стальной хватки матери, чтобы пресечь откровенно дурное поведение малой части своих фрейлин, набранных в спешке, а потому либо непроходимо глупых, либо бесполезных, либо ведущих себя, как портовые шлюхи. Принцесса знала, что так нельзя и как только она станет королевой, ей надлежит под руководством матери подобрать себе новое окружение, но сейчас она была вынуждена терпеть и делать выводы.
Прежняя свита Ранхильд и принцесс не то, чтобы испарилась, скорее затерялась в тумане войны, бегства, насилия и поражения партии Вёльсунгов. Оттого-то и с Асвейг уехала лишь пара доверенных лиц матери, ведущих себя безукоризненно и откровенно осуждающих и поведение остальных придворных дам и даже поведение самой принцессы. Что ж, как прекрасно было, что она оказалась в обществе, которое вообще не имело представления о том, что может делать принцесса, а что нет. Будь оно иначе и репутация ее пострадала бы сильнее, чем можно было себе представить. А теперь… А теперь Асвейг только и делала, что представляла, как будет краснеть, когда ее отчитает мать, или, возможно даже выдаст ей пару оплеух, чтобы привести в чувство.
Впрочем, принцесса считала, что приводить в чувство нужно не ее, а некоторую часть ее свиты, от поведения которой принцессу откровенно бросало в жар. Делать замечания прилюдно Асвейг не могла, а в дороге у нее не было достаточно времени для того, чтобы побыть со своими дамами наедине. Причина же, по которой совсем молоденькая, бледная, но то и дело краснеющая двенадцатая дочь какого-то лендрмана, помилуйте Боги, флиртовала с одним из воинов Ловдунгов, обижалась на него и даже лила слезы ночами, была для принцессы совершенно неочевидной и что именно надлежит с этим делать, девушка в силу неопытности не знала.
Она даже думала обсудить это с Ранбьорном, потому что ситуация была чудовищной по своей нелепости, но такие разговоры с королем показались Асвейг верхом абсурда и потому, она вынуждена была молча страдать от неизвестности, непонимания, недоумения и отвращения к этой странной ситуации.
Прочие дамы из свиты принцессы начали шептаться уже через неделю пути. И Асвейг понятия не имела, как они продержались так долго. Сама она ничего знать не хотела, бледнела, как только думала о том, что уже успело произойти и пришла к выводу, что лучшим выходом из ситуации будет делать вид, что ничего не было, а еще лучше – представить, что в окружении будущей королевы Эргерунда вообще нет такой девушки.
Но время шло, ситуация накалялась и единожды Асвейг довелось стать свидетелем весьма некрасивой ссоры, после которой леди просила у своей госпожи прощения, воин Ранбьорна переминался с ноги на ногу, а принцесса просила не портить ей платье слезами и соплями. Она вообще не хотела во всем этом участвовать и готова была сделать вид, что ничего не заметила, но на широко раскрытые в ужасе и недоумении глаза среагировал Ранбьорн и его воин получил выволочку, а Асвейг стала реже выходить из палатки на привалах и из кареты в пути. Стоило ли говорить, что желание ехать верхом у нее вообще пропало напрочь?
Кажется, к концу подошла вторая неделя пути, когда Асвейг почувствовала себя дурно и всю ночь проворочалась, не в силах уснуть, а потому, поднялась одной из первых и решила вместе с леди Ингстад погреться у общего костра. На карауле стояли пара воинов, еще пара сидели у того самого костра и охотно уступили место королеве и ее даме. Именно здесь, грея руки, принцесса и заметила в тени одной из палаток разговор, а если быть точнее, то спор между все той же юной леди и все тем же воином. Что могли так оживленно обсуждать люди, знакомые от силы две недели, принцессе было неведомо, но она пришла к выводу, что пока никто не видит, не мешало бы это пресечь. Леди уже собиралась плакать, разговор переходил в откровенную ссору, когда девушка встала и направилась нужную сторону.
- Миледи, не стоит этого делать, - предупреждает леди Ингстад, качая головой и вставая вслед за своей госпожой. К несчастью для себя, Асвейг оказывается посреди конфликта чересчур скоро. Желая остановить это нелепое безрассудство, девушка встает между леди и воином, чьего имени она так и не удосужилась узнать как раз в тот момент, когда в порыве гнева мужчина рассчитывал ударить леди, но вместо этого выдал непозволительную пощечину принцессе.
В ушах зазвенело, а в глазах на мгновение потемнело. Удар мужчины Асвейг выдержать была не в силах, а потому в ту же секунду осела наземь на руках леди Ингстад, очевидно, не вполне понимая, что произошло. Вокруг началась суета, принцесса зажала лицо руками, ощущая, как на губах проступила кровь. Какого драуга тут вообще происходит?

+2

3

Джесси выехали из Хедебю почти сразу, как вернулись в столицу после поручения короля, в надежде нагнать Ранбьорна ещё в пути. Берти подстегивало желание скорого воссоединения с другом, пускай и далеко от дома. Артур тоже горел желанием повидать дроттинна и братья единогласно решили, что путешествовать в сердце империи без телохранителей Ловдунг не может. Пустились в путь, не жалея ни себя, ни коней и, как не странно, догнали делегацию. Видно, причиной тому было то, что Ранбьорн отправился в путь со своей невестой и они были вынуждены делать частые привалы и тщательно выбирать места для ночлега. К слову говоря, с этой самой невестой ни один из Джесси ещё знаком не был. Так что, провернув свой обычный маневр, браться намеренно скрыли что их двое. В этот раз роль невзрачного слуги досталась Артуру. Что ж, Альберт был совсем не против того, что бы пообщаться с будущей королевой. Тем более, после давнишнего разговора, ему было крайне любопытно, что же из себя представляет эта загадочная дева.
Огни костров близнецы увидели перед самым рассветом. Над дорогой ещё нависала ночь, но полоска светлеющего неба на востоке говорила, что через час-два солнце уже покажет свои румяные бока из-за горизонта. Между деревьев, в стороне от дороги, по которой мчались два путника, замелькали неясные огоньки. Альберт, что ехал первым, стал сбавлять скорость, Пока и вовсе не остановил своего коня.
- Смотри! - Младший Джесси указал остановившемуся рядом брату в сторону света.
- Либо это болотные огоньки решили порезвиться перед новым днем, либо мы наконец-то нагнали свою пропажу, - весело заявил парень.
- Что там говорит карта, мой дорогой брат? Есть ли в этих местах болота?
Пока Арти сверялся с клочком бумаги, Альберт внимательно всматривался в ту сторону, в попытках рассмотреть что же происходит за стволами деревьев. Выходило это у лучника из ряда вон плохо. Что бы это ни было, но оно было довольно далеко даже для его взора. И Берти переключил своё внимание на более ближний пейзаж: стал рассматривать обочину и дорогу в поисках каких-либо следов. И его труды увенчались успехом. Ровно в тот момент, как Артур сообщил брату, что в этих местах и в помине нет болот, тот заметил тропу, по которой явно недавно проезжали повозки или кареты, а так же всадники.
- Кажется, мы нашли его Величество.
Альберт повернул коня в сторону тропы и дал шпоры.
В лагерь решили въехать тихо. С лошадей спустились метров за пятьдесят от часовых, шли пешком. Воины сразу узнали телохранителя короля и пропустили без вопросов и его, и его спутника. Видно, привыкли к странному лучнику. А вот в самом лагере, как оказалось, уже много кто не спал. В поле зрения попадались и воины и дамы, видимо свита невесты короля. Берти, в прочем, не удивился. Только махнул молча брату, указывая на палатку Ранбьорна и намереваясь отправится прямиком туда, ни где не задерживаясь. Вот только его что-то остановило...
Младший Джесси резко изменился в лице и повернулся в сторону костра. Они оба сейчас были скрыты от большинства взглядов. А вот лучникам было прекрасно видно, что происходит там.
Рука младшего из близнецов легла на плечо брата, призывая насторожиться и достать оружие. Там, по другую сторону от костра, разворачивалась настоящая драма. Одна из придворных принцессы на повышенных тонах разговаривала с воином, а другая дама, встав от костра, направилась к ним. Далее события начали сменять друг друга очень быстро. Рассерженный воин, плачущая девушка, пощечина и та, кому она даже не предназначалась, оседает в руки третьей даме, подбежавшей следом. А следующие секунды в воздухе свистят одна за другой стрелы и слышен звон тетивы. Артур намертво пригвоздил ладонь воина к стволу ближайшего дерева и всадил ещё две, в опасной близости от паха того и головы.
- И где это тебя манерам учили?
Послышался голос Альберта из темноты раньше, чем он с братом, что ещё держал лук наготове, появились в поле зрении присутствующих.
- Вздумал руки распускать и позорить своего дроттинна?!
Сталь и холодная ярость, которые Альберт даже не попытался скрыть в собственном голосе, попадали в цель не хуже стрел его брата.
- Смотри, Гуннар, как бы не пришлось отвечать перед тенью Ранбьорна за собственную глупость!

Отредактировано Albert Jessy (2019-01-30 17:46:48)

+2

4

Пару ночей назад Артуру приснился нехороший сон. Он не помнил его целиком, но несколько остаточных смутных видений вызывали тревогу. В одном из них фигурировал огромный волк, чья мощная лапа оказалась зажатой тисками капкана. И снег вокруг, окрашенный кровью. Это мог быть просто сон, но Артур всегда предпочитал перестраховаться.
Поэтому, как только он узнал, что Ранбьорн вместе с будущей супругой отправились к Императору, он без малейших колебаний отправился вместе с Альбертом догонять друга. Снов, впрочем, больше не было, поэтому Артур не стал заранее говорить брату о своем беспокойстве - это могло быть простое усиление нервной подозрительности, иногда нападавшее на Артура, когда не ждали.
Но, несмотря на то, что снов больше не было, нервозность не отпускала - хоть пока что и не становилась сильнее, еле слышными молоточками постукивая где-то в груди.
Кроме того, Артура не меньше интересовала личность той девы, с которой связал себя узами брака его друг и король. Рожденная в стане врага, насколько она будет лояльна к Ранбьорну? Можно ли ей доверять? Не вызовет ли она крик банши, оплакивающую смерть их с Берти друга?
Все это необходимо было выяснить - и как можно быстрее.

Артур заметил огоньки спустя пару секунд после брата, снизившего скорость. Болот в этом регионе он не помнил, но на всякий случай достал и развернул карту, внимательно разглядывая значки и закорючки пометок. Он быстро удостоверился, что здесь сухие места, отлично подходящие для разбивки лагеря, о чем не преминул тут же сообщить Альберту. Тот, впрочем, уже успел обнаружить следы королевских повозок, полностью подтверждающих надежды близнецов.

-А быстро мы их нагнали, - порадовался Артур, которому казалось, что его ягодицы стали совершенно плоскими за время длительной гонки. - Похоже, дамы замедляют процесс.

Спуститься на землю было благословением богов. Артур пару мгновений поразминал ноги, прежде чем подхватить Эивиндра под уздцы и последовать за братом к лагерю, поплотнее надвинув капюшон и прикрыв лицо высоким воротником плаща. Игра, начавшаяся как невинный детский розыгрыш, дожила до сих пор, превратившись в неотъемлемую часть их жизни и отличный инструмент в их службе королю.
В лагере было удивительно шумно для такого времени суток - вокруг сновали солдаты, дамы, будто весь лагерь сегодня одолела бессонница. Особенно шумно было у центрального костра. Впрочем, Артур может и не обратил бы внимания на происходящее - ему хотелось поскорее увидеть Ранбьорна и убедиться, что с другом все отлично, - но Альберт остановил его, направив взгляд близнеца к крайне некрасивой ситуации, разгорающейся недалеко от костра.
Артур с трудом выносил негативно-эмоциональных, не умеющих держать себя в руках людей - особенно женщин, чьи истерики и слезы всегда повергали его в некоторый ступор. Поэтому он мог понять окаменевшее лицо воина и его гнев. Гнев, но не поднятую руку. Вот уж чего Артур никогда бы не позволил себе - так это поднять руку на какую угодно женщину. Это было просто напросто ниже его достоинства. А уж когда пощечина прилетела так и вовсе не той, кому предназначалась, Артур и ждать не стал - гневное презрение разлилось жгучей волной по ребрам, и рука сама спустила три стрелы почти одновременно.
Позорище! Воин Ловдунгов! Да у него рука после такого должна отсохнуть! - раздражение клокотало в груди, но Артур только молча последовал за Альбертом на свет, держась тенью у него за спиной с луком наготове.

Отредактировано Arthur Jessy (2019-01-31 23:07:01)

+2

5

- Это приведет тебя к смерти, - глухо произносит Асвейг, убирая руки от лица и поднимая глаза на мужчину. Он напуган настолько, что, мнится, готов прямо сейчас пасть на колени и молить о прощении, но никакого прощения для него, конечно, не будет. Никто из мужчин никогда не поднимал на принцессу руки, когда она была старшей дочерью короля, никто из мужчин не решился бы сделать этого и теперь, когда она была короля, хоть и другого, невестой. Потому что неизменным было то, что она оставалась Вёльсунг, а Вёльсунги такого не прощали.
Взгляд принцессы холоден и колюч. Боль растекается по лицу и слезы из глаз льются не потому что принцесса хочет плакать, а потому что удар мужчины приходится в район носа и реакция девушкой не контролируется. Сердце глухо стучит в груди, девушка успевает поморщиться и зачерпнуть снега рукой, чтобы приложить к лицу, пока леди Ингстад прижимает ее к себе, словно опасаясь, что принцессу могли ударить снова.
Асвейг не знает, откуда берется стрела и люди, которых она, мнится, не видела никогда, или, по крайней мере, еще не успела запомнить. Крик воина, что две минуты назад был очень резв, раздается на весь лагерь. Он дергает пригвожденной к стволу дерева рукой и орет так, что у девушки звенит в ушах. Или у нее звенит в ушах от испытанного потрясения? Или удар был сильнее, чем она ожидала? Как бы там ни было, но принцесса порывается встать и фрейлина помогает ей в противовес девчонке из-за которой все это вообще произошло. Та застывает в оцепенении и какое-то время вообще боится сдвинуться с места, подпрыгивая лишь тогда, когда крик ее незадачливого друга оглашает пространство.
- Госпожа, моя госпожа, вы в порядке? – девчонка бросается к Асвейг, но принцесса теперь на удивление холодна, потому что все происходящее никак не отвечает ее представлениям о том, как все должно быть и это заставляет девушку становиться жестче. Хватит и того, что она вообще допустила всю эту ситуацию, не уследив за своими дамами, и не направив их неуемную энергию в нужное русло вовремя.
- Простите меня, госпожа. Благодарю вас за то, что вы сделали, клянусь, я ни в чем не виновата. Простите меня, простите, - она начинает плакать, падая перед Асвейг на колени, но теперь принцесса ощущает не сочувствие, а только раздражение и даже гнев, который держала в себе все это время. Если бы леди удосужилась вести себя надлежащим образом, они бы все не оказались в этой нелицеприятной истории, которая непременно станет достоянием общественности, что при аргайльском, что при эргерундском дворах.
Боги, ей просто следовало остаться дома.
- Вернись в палатку, немедленно, - холодно отвечает принцесса, глядя на девчонку взглядом, который весьма явственно говорил, чем обернется для нее эта поездка, если она вздумает ослушаться, - И больше не попадайся мне на глаза. Еще раз забудешь, в чью свиту ты попала и закончишь свои дни прачкой, клянусь всеми Богами, - голос ее тих, Асвейг не повышает голоса ни на полтона, поднимаясь на ноги и отряхивая плащ. Голова слегка кружится, но уже многим лучше. Принцесса вытирает кровь, что капала на подбородок из разбитой губы и обращает взгляд на уже притихшего ловдунгского ублюдка, все еще пригвожденного к дереву, а уже затем на мужчин, которые успели это с ним сделать.
- Милорды, - спокойным, ровным голосом обращается девушка к мужчинам, - Благодарю вас за оказанную помощь и защиту. Я этого не забуду, - она смотрит на незнакомцев, силясь понять, кто эти люди. Определенно, не кто-то из людей, что выехали с ними из Эргерунда, потому что за две недели пути Асвейг успела всех запомнить. Незнакомцы, однако, представляться не спешили и принцесса могла их понять. Если это не были титулованные особы, за нападение на стражника Ловдунгов они могли дорого заплатить. С другой стороны, Асвейг была убеждена, что Ранбьорн сам четвертует мерзавца, когда узнает, что произошло и увидит невесту в неподобающем состоянии. И опасаться тем, кто встал на ее защиту, было нечего.
- Меня зовут Асвейг Вёльсунг, я – дочь почившего короля Висбура Вёльсунга, принцесса Эргерунда. С кем я имею честь говорить? – девушка терпеливо дожидается ответа, хотя леди Ингстад дергает ее за рукав, порываясь увести к костру, чтобы не нарваться на еще какие-нибудь неприятности. Одним Богам было известно, кто эти люди и можно ли им доверять, но Асвейг не могла уйти, не поблагодарив за помощь, пусть даже перед нею были незнакомцы, благородные разбойники, или вооружившиеся крестьяне.

+2

6

Альберт сделал шаг вперед, загораживая собой брата. Привычка, доведенная до автоматизма. Они не будут раскрывать личность второго до тех пор, пока не убедятся, что это не навредит их службе королю. К тому же, среди стражников, что отправились с Ранбьорном, были и такие, которые до сих пор не знали о существовании брата близнеца у телохранителя их дроттинна. Например, этот Гуннар. Стоило Джесси выступить на свет и воин перестал вопить, как ужаленная девчонка, побледнев, кажется, пуще прежнего. О, Альберт отлично знал, какое впечатление производило его лицо или лицо его брата на некоторых. Ко всему прочему, Гуннар, по всей видимости, относился к той части людей, что считали Джесси чернокнижником, и верил в способность лучника быть в двух местах одновременно, насылать на недругов порчу и ещё пару десятков небылиц, коими полнились таверны.
С другой стороны, оно и хорошо. Не будет никаких конфликтов впредь. Особенно теперь, когда телохранитель сопровождает короля. Знали бы они с братом, что такое вообще может случиться, гнали бы конец ещё быстрее. Но, как говорится, что сделано, то сделано и теперь нужно было искать выходы из сложившейся ситуации, а не пенять на случай.
- Вытри сопли и извинись перед дамой, - выплюнул в сторону воина Альберт.
Тот скуля вытащил стрелу из руки и, кутая её в ткань, все же опустился перед дамами на одно колено.
- Простите мне моё дурное поведение, госпожа... Я не хотел.., - прохрипел воин.
Альберт на это только фыркнул, совершенно не сдерживаясь, от чего заработал испуганный взгляд Гуннара.
- Не хотел он..., - выплюнул себе под нос младший Джесси. - Что бы был в палатке дроттинна, как только он поднимется. Ты меня понял? А теперь пошел вон!
Воину повторять дважды не было нужды. Его и след простыл. Он даже не дождался ответа дамы. Альберт лишь сделал себе мысленную заметку, что и этот факт тоже пойдет в вину того, когда Бьорн будет решать его судьбу.
Джесси хотел было уже откланяться и уйти с братом к королю, да только дама пожелала узнать имена своих заступников. Альберт спокойно посмотрел на девушку. Выволочку, что она устроила виновнице инцидента, он как-то пропустил мимо. Был занять одним идиотом.
- Не стоит благодарности.
Голос Джесси ничего не выражал и продолжать разговор он не был настроен. Подозревал, что и брату охота увидеть старого друга и пару часов отдохнуть. Но дама решила иначе. Ну и кто они такие, что бы противиться воле девушки? Тем более, что в следующую же минуту Альберт чуть не присвистнул. Перед ним была ни кто иная, как будущая жена его короля. Вот и свиделись...
- Моё почтение, миледи, - учтиво проговорил лучник, кланяясь девушке.
За спиной послышался шелест ткани. Брат так же поклонился принцессе. Альберт прикинул, могут ли они выдать свой секрет своей будущей королеве и... решил, что пока не стоит раскрывать личность брата. Мало ли. Все же, пусть она и невеста короля, но так же она и Вёльсунг.
- Моё имя вам, Ваше Высочество, мало что скажет, однако..
Как бы Альберт не хотел поступиться этикетом, все же не мог. Но ладно. Будущая короле, пожалуй, имела право знать имя телохранителя королевской семьи в целом и короля в частности.
- Моё имя Альберт Джесси. Я являюсь личным телохранителем Вашего будущего мужа.
Лучник ещё раз поклонился Асвейг.
- А имя моего сопровожатого, Артур, - представил он и брата, умышленно не назвав ни должности, ни фамилии.

+2

7

Артур с мрачным удовлетворением оценил бледность лица напортачившего воина. Да, ходившие слухи были крайне полезны именно в таких вот случаях, просто грех было не воспользоваться.
Впрочем, вообще странно, что воин позволил себе такое в присутствии своего короля. Обычно дисциплина настолько в лагере не хромала. Неужто присутствие симпатичных дам так повлияло на воинов? Артур покачал головой и спрятал лук обратно за спину. Судя по всему, конфликт на этом был исчерпан, и в оружии больше не было нужды.
Пока Альберт разбирался с Гуннаром, - воина было бы почти жаль, если бы не презрение, все еще застывшее комом в груди, - сам Артур внимательнее присмотрелся к пострадавшей.
Статная. Красивая. Даже рассеченная губа и постепенно наливающийся темным след от удара ее не портили. Держится как королева. Хотя почему же - как?
Именно в этот момент Артур стал свидетелем того, как юная фрейлина получила от госпожи на орехи... и до него дошло.
Ой, Гуннар... - он схватился бы за голову, если б была возможность. - Я надеюсь, твои недалекие мозги не понимают, в какие заднице ты оказался...
Ударить будущую королеву. Что может быть хуже? Артур уже представлял, что с воином сделает Ранбьорн, и даже презрение отступило, дав место слабому сочувствию. Ситуации не позавидуешь.
Альберт тем временем разобрался с Гуннаром и отослал его прочь. Артур проводил взглядом воина, спешившего убраться прочь. Лишь бы не надрался перед встречей с Бьорном... хотя хуже ему, пожалуй, в любом случае уже не будет.
Будущая королева поблагодарила их и поинтересовалась именами случайных защитников. Артур, сохраняя молчание, поклонился вслед за братом. И был очень-очень рад, что Альберт не стал раскрывать их секрет. Легкая нервозность, трепавшая ему нервы после сна, неожиданно вернулась, хотя неприятная ситуация как раз сошла на нет.
И правда, очень красивая девушка. Сильная. Артур бесспорно понимал своего короля и его выбор. И одновременно - что-то ему очень и очень не нравилось. Сама ли будущая королева. Или что-то, спрятанное в ее тени. Скрытый капюшоном и плечом брата, Артур рассматривал Асвейг внимательно, слегка прищурив глаза, пытаясь разобраться в собственных чувствах, в размытых образах, неясно мелькающих в дали будущего.
Двойственность собственных ощущений вызвала легкую тошноту, он будто бы смотрел одновременно на двоих Асвейг, и Артур быстро отвел взгляд, прекращая попытки разобраться - будущее не желало раскрывать ему своих лиц.
Ничего, он попробует еще раз. А если не получится - еще раз. И еще. Он не отступится, пока не разберется в том, почему ему настолько не хочется оставлять Ранбьорна наедине с дочерью Вёльсунгов.

+2

8

Асвейг со всем вниманием следит за тем, как отчитывает один из незнакомцев стражника и становится совершенно ясным, что это вовсе не случайные люди и далеко не благородные разбойники. Следовало понять это хотя бы из того, как они одеты, или стреляют, но в предрассветных сумерках одежды почти не разобрать, а точные выстрелы вполне могли быть делом чьей-то умелой магии. Разумный вопрос, кем являются эти люди, читается на лице Асвейг явственным любопытством, потому что принцесса успела оценить поведение незнакомцев, то, как они вступились за нее и то, как стражник повиновался их приказам. Близкие друзья Ранбьорна? Советники? Оруженосцы? А где, в таком случае, были все это время и почему не выехали из Эргерунда вместе со всеми? Вопросов было много, но принцесса не торопилась их задавать, потому что это теперь казалось не к месту.
Асвейг позволяет себе короткий кивок в ответ на извинение воина. Она остывает достаточно быстро, но боль и жар все еще жгут щеку, отчего девушка с трудом сдерживается, чтобы не начать болезненно морщиться. В палатке можно было и пустить слезу, но на людях, а тем более перед мерзавцем следовало держать себя в руках, насколько это возможно в текущем состоянии девушки.
- Нам еще не довелось встречаться, - отмечает девушка, не вполне уверенная в этом утверждении. Могло ли быть, что она не заметила телохранителей мужа раньше, или ей попросту было не до того? Да, они с Ранбьорном проводили до крайности мало времени вместе, а формальные встречи в окружении многих людей были не в счет, потому что народу было предостаточно и затеряться в толпе хоть телохранителю, хоть двоим было несложно. Что ж, если эти двое справлялись с такой задачей, значит, они и впрямь были очень и очень хороши в этом.
- Благодарю Вас, Альберт Джесси и… Артур. Я рада, что вы успели вовремя появиться, - вовремя, чтобы не поставить весь лагерь на уши, вовремя, чтобы не превратить некрасивую сцену в ужасающий скандал, вовремя, чтобы стражник не решил в порыве наделать еще больших глупостей.
- Не знаю, чем могу вас отблагодарить, однако, Его Величество еще спит, а вы, верно, устали и проголодались с дороги, - и как только им удалось догнать их, да еще и отыскать среди этой бесконечной, казалось, заснеженной пустыни? Асвейг это было неведомо, потому что в то время, как мужчины ориентировались по следам и кое-где умудрялись найти следы дороги, что непременно покажется по весне, принцессе казалось, что никакой дороги здесь никогда и не было и они бредут неизвестно куда целую вечность. Однако, по сменившемуся со временем климату и заметному потеплению, принцесса поняла, что границу Аргайла они пересечь уже успели. В самом деле, не лучше ли было отправиться в путешествие на корабле?
- Позвольте, леди Ингстад подогреет вино, или эль и достанет еду из наших запасов. Вы, верно, как раз успеете позавтракать, пока Его Величество не проснется, - оставлять новоприбывших предоставленным самим себе было невежливым, особенно после той помощи, что они оказали принцессе. Она указывает на тропу до костра и шагает по ней первой, кутаясь в подбитый мехом плащ поглубже.
- Как вам удалось нас нагнать, да еще остаться в сохранности? – спрашивает Асвейг, уже садясь у костра. Слуга подбрасывает в него поленья и скоро пламя разгорается сильнее, согревая своим теплом.
- Нас немало неприятностей ждало по дороге, и путь был весьма непростым. Успели столкнуться и с разбойниками, и с мародерами, и с голодными деревнями, и со всеми бедами, что несет за собой война, - делится принцесса, пока ее фрейлина удаляется исполнить озвученное госпожой.
- На территории Аргайла многим спокойнее, конечно. Поскорее бы добраться до столицы, - девушка качает головой, грея руки у огня, и принимает от одной из своих леди чистую ткань, смоченную одним из зелий, что принцесса взяла с собой, зная о  трудностях дороги. Асвейг морщится, с трудом сдерживая стон боли, прикладывая ее к губе, но кровь почти сразу останавливается и болит уже не так сильно.
- С вами все в порядке? Вы не ранены, не замерзли, я могу чем-то помочь? – участливость – не следствие благодарности в ответ на те действия, что мужчины успели произвести, защитив принцессу. Это привычка войны. Все гости, что прибывали в замок были либо голодны, либо устали, либо ранены, либо больны. Заботиться приходилось обо всех и теперь эта привычка не отпускает девушку, хотя позаботиться ей более всех надлежало о себе.
- Взяла из Хедебю запас зелий на все нелепые случаи с ранениями и возможными сложностями. Ранбьорн был ранен в дороге, но уже поправился. Смогу помочь и вам, если есть такая нужда.

+2

9

Альберт ничего не сказал о той неожиданной гостеприимности, что выразила Асвейг вновь прибывшим. Он, не торопясь двинуться за девушкой в сторону костра, склонил голову на бог и внимательно проследил за ней. Очень интересно. Это просто хорошее воспитание или будущая королева на самом деле обладает таким редким качеством, как доброта? Это было весьма важно. Альберт, может быть, ничего не смыслил в том, что значит быть правителем, но прекрасно представлял себе какими качествами тот должен обладать, кем должны быть люди подле него, что бы народ и земли не бедствовали. И ему было крайне любопытно сейчас, а действительно ли Асвейг будет достойной королевой.
- Будь пока в тени, Арти, - чуть повернув голову назад, проговорил лучник в пол голоса брату.
Пока не стоило открывать перед девушкой всех карт. Пускай потом обижается, что они не доверяют, но лучше Джесси два, три, десять раз проверит, что бы не ошибиться. В конце концов от этого зависал жизнь и благополучие Ранбьорна.
Альберт двинулся к костру, занимая предложенное место. Брат оказался рядом, но как и договорились, пока молчал, всё так же скрывая своё лицо.
- Спасибо, миледи, эля с сыром будет более чем достаточно и для меня, и для моего помощника.
Братья гнали так, что никакого дискомфорта от снегов и холода пока не испытывали. Альберт даже чуть-чуть подвинулся от костра, когда пламя взметнулось ввысь, опасаясь, что сжарится.
- Моё почтение, госпожа, однако нас было всего двое, на быстрых лошадях и не обремененных необходимостью долгих привалов.
Лучник говорил спокойно и учтиво. Однако правды скрывать он не собирался. Если принцесса отнесется к его словам, как к обиде, что ж, будет повод попросить прощение. Вот только братья Джесси всегда заглаживали свою вину не словом, а делом. Так что при необходимости спасти принцессу Эргерунда от дракона, Ранбьорну придется уступить место близнецам.
- К тому же в Эргерунде нет мест, где бы я не нашел дорогу. Не подумайте, это вовсе не бахвальство. Так уж сложилось по долгу службы.
А вот о заявление о спокойствии на территории Аргайла, Альберт все же не смог удержать лица. О, он бы мог сильно поспорить об этом с девушкой. Даже не смотря на наличии недавней войны и разрухи в Эргерунде, он бы поспорил. Мрачная тень омрачила его выражение. Губы сжались в тонкую жесткую линию и взгляд застыл на огне. Он не помнил, зато отлично знал из рассказов отца и кормилицы, как их семью отвергла отчизна. И на земли Аргайла возвращаться было и больно, и желанно.
Рука Артура, что легла на плечо и сжала его, привела младшего лучника в чувства. Не время и не место было предаваться таким воспоминаниям. Благодарно похлопав брата по руке, давая понять, что с ним теперь все в порядке, Джесси вновь включился в беседу.
- Надеюсь, что вас, госпожа, смогли защитить должным образом и все злоключения не сильно напугали вас?
Альберт улыбнулся Асвейг.
- В прочем, после того, что я увидел сегодня... - Он покачал головой, на мгновение перестав улыбаться. - И все же.
А вот о том, как девушка стала спрашивать о том, нужна ли им помощь, стало горько. Близнецы сами, практически, выросли на войне. Но они были мужчинами и в битвах не видели того, что видели женщины, которым приходилось дожидаться воинов обратно. Впрочем, сильно философствовать на эту тему Берти не стал. Как и показываться, на этот раз, что думает. Лишь продолжил улыбаться.
- Не беспокойтесь, миледи.
Как раз фрейлина принцессы подала чарки с элем и Берти отвлекся на несколько жадных глотков напитка. Что-что, а пить действительно хотелось после такой вот гонки. Да только, как оказалось, рано он решил выпить. Очередной глоток эля обернулся для Альберта тем, что лучник попросту поперхнулся и чуть не разлил остатки себе под ноги.
- Что?! - Прохрипел парень, смотря на Асвейг сквозь выступившие слезы.
За спиной послышался хруст дерева. Кажется, это Артур сжал свою кружку слишком сильно и она не выдержала. Но Джесси отлично мог понять его. Вот ведь знали они, знали, что нельзя отпускать этого осла самого! Нет ведь, не дождался, не сообщил, сам поехал. Ну, Величество, ну тебе не поздоровится!
- И... на сколько серьезно... был ранен... король?
Альберт пытался отдышаться, после своего неудачного глотка эля. Но даже в таком состоянии было видно, что он зол.

+1

10

Речь Асвейг тоже шла вразрез с ощущениями Артура. Доброжелательная, ее гостеприимство немного выбивало из колеи. Артуру было бы гораздо проще, если бы будущая королева оказалась холодной высокомерной особой... а не милосердной и благодарной девой, желающей обогреть и накормить неожиданных защитников. И часть Артура верила этому образу всецело... но вторая его половина по-прежнему застыла в позе сторожевого пса, настороженно всматриваясь в красивое чистое лицо Асвейг.
Артур мог бы понять притворство в ее речах, но... он не чувствовал притворства. По крайней мере, той его частью, что доверилась будущей королеве полностью. Кроме того, предложение ее, речь ее, ее взгляд, - все это показывало девушку, как идеально подходящую для ее будущей роли в этом разрушенном войной королевстве. Добрая, милосердная, но сильная правительница, которая сможет исцелить эту несчастную землю. То, в чем нуждались все они и чего желали всей душой.
Если бы не этот сон...
За Ранбьорна Артур пожертвовал бы всем: миром и спокойствием королевства, чужими жизнями, возможно, даже своей жизнью, сложись оно так. Единственное, что он не отдал бы - жизнь Альберта. Приоритет всей его души.
Так что, когда брат тихо предупредил не снимать капюшон, Артур согласился молча и безоговорочно. Пока он не разберется, был ли этот сон всего лишь сном... пока не убедится, что Ранбьорну ничего не угрожает... он будет лишь тенью за спиной брата. Его верным, безмолвным помощником.
Они проследовали к костру и сели у пламени - Артур вытянул ноги, чтобы с сапог стаял снег, - а сам внимательно прислушивался к разговору, протекающему между Асвейг и Альбертом. Кивнул на предложение эля с сыром - он пока что даже голода особенно не чувствовал, но это скорее потому что утомленный погоней организм еще не осознал, что не ел со вчерашнего вечера.
Чем больше он слушал вопросы Асвейг и спокойные, вежливые ответы брата, тем больше он убеждался, что будущая королева - дева, достойная трона Эргерунда. Тем больше понимал, почему Ранбьорн остановил свой взгляд именно на ней. И тем меньше понимал свои тревожные ощущения, приходившие и исчезавшие бесследно, как морские волны.
Слова Асвейг про разоренные деревни мрачной усталостью отозвались в сердце Артура - столько еще нужно было сделать, столько наладить, столько людей накормить и обогреть... и так мало людей. Так мало сил. Эта страна нуждалась в чуде, которое могли дать только Боги.
А брат неожиданно застыл, закаменел, и взгляд его... давно Артур не видел такого взгляда у Альберта - мрачного и тяжелого. Да, Аргайл... потерянная даже для воспоминаний родина. Столько историй о нем рассказывали им в детстве отец и Анна. Но любая, даже веселая и светлая история, горчила у них на языке - ведь родная земля была потеряна навек.
Артур положил руку брату на плечо, сжал пальцы, успокаивая, поддерживая, уберегая от темных мыслей. Сам он не сильно рвался в Аргайл. Страна, что погубила и изгнала их семью - он не видел в ней ничего хорошего.
Альберт похлопал его по руке, давая понять, что вернулся, и Артур тут же убрал руку.
А вскоре принесли и напитки.
Артур благодарно кивнул фрейлине, забирая у нее кружку и тарелку. Тарелку поставил на снег рядом, сделал несколько глотков эля - только чтобы промочить слегка пересохшее горло. Он не хотел сильно отвлекаться от разговора.
И правильно сделал, что не стал пить больше.
Что?!
Его мысли совпали с хрипом Альберта, резко поперхнувшегося. Артур резко вскочил на ноги, шокированный. Его тревожность взметнулась волной. Значит, не зря был сон?! Не зря мы спешили?! Он был настолько потрясен, что не заметил, как все сильнее продолжает сжимать побелевшие пальцы, ожидая ответа Асвейг. И перестарался - кружка громко треснула в его руках. Впрочем, Артур был так встревожен, что взглянув лишь мельком на тонкую струйку эля, вытекающую со дна, поставил кружку под ноги. В голове его продолжала звучать набатом фраза Асвейг: Ранбьорн был ранен в дороге...

+2

11

- Да, вы правы. Мы с дамами сильно замедляем путь, и верхом было бы многим быстрее, - легко соглашается Асвейг с совершенно очевидной мыслью одного из своих спасителей и пожимает плечами. Стоило ли отрицать, что они на самом деле делали путь втрое длиннее, чем он мог бы быть, если бы Ранбьорн поехал в полном одиночестве? Принцессе кажется глупой такая мысль и она принимает как данность, что двое всадников, не делая долгих привалов, вполне могли догнать их, потому что двигались намного быстрее, чем кареты и потому что леди требовался частый отдых, так как выносить бесконечно долгую дорогу с такой же легкостью, с какой выносили ее тренированные опытные мужчины, они не могли.
- Верю вам на слово, - дружелюбно сообщает Асвейг в ответ на слова мужчины о том, что он способен найти путь, где угодно в Эргерунде по долгу своей службы. Сама принцесса таким похвастаться не может, да ей и не нужно, так что даже если бы лучник лгал, ей не было до этого ровным счетом никакого дела, - Нам пришлось ехать известными путями, потому что так безопаснее и удобнее. Кареты, как известно, отнюдь не везде проедут, - легко делится девушка, стараясь вежливо и дружелюбно поддержать беседу, не вызвав у мужчин излишних тревог, или вопросов. Обо всем, что на самом деле нужно, им, конечно, расскажет Ранбьорн. Задача же Асвейг состояла в том, чтобы должным образом обойтись с неожиданными гостями и ничем их не обидеть.
Вопрос Альберта на мгновение приводит принцессу в ступор и она несколько смущенно улыбается, делая глоток из своей фляги, словно примеряясь, стоит ли вообще раскрывать рот и рассказывать о злоключениях, произошедших с ними. Их было немало.
- Нет, вовсе не напугали, - качает головой девушка и спешно добавляет, - Благодаря нашему королю. На нас напали разбойники, или мародеры еще в Эргерунде, на второй день пути, я ехала верхом и моя лошадь, испугавшись, понесла прочь от места сражения, после чего сбросила меня. Разбойники нашли меня быстрее, чем Его Величество, но он успел вовремя, до того, как мне успели навредить. Сражаясь, он получил ранение, - коротко повествует Асвейг, глядя на мужчин. Она безошибочно узнает в их поведении и реакции неподдельную тревогу и это занимает принцессу на короткое время. Кем на самом деле были эти люди? Верными телохранителями? Друзьями? Может быть, даже родственниками королю? Принцессе не требовалось знать это по какой-то особенной причине, ее просто гложело женское любопытство. За две недели пути она уже успела изучить весь их отряд, зная, кто пойдет за Ранбьорном даже на смерть, а кто будет в первую очередь сражаться за собственную шкуру, а не за короля. Откровенных ублюдков в их отряде почти не было, но и их принцесса успела заприметить, убежденная в том, что от таких людей следовало держаться подальше, так далеко, как только возможно. Но кем были эти двое? Судя по поведению, приближенными короля. Насколько? Как? Почему? Видят Боги, Асвейг ни к чему было это знать, и особого смысла в этом она не видела, но полезны были разные сведения. Хотя бы с тем, чтобы сделать беседу у костра чуть интереснее в ожидании наступления утра и пробуждения Его Величества.
- О, - Асвейг подняла руку вверх, успокаивающим жестом давая понять, что тревожиться не о чем и так явственно проявлять свои переживания – тоже. Она смотрит на леди Ингстад и женщина торопливо заменяет кружку на новую, вновь наполняя ее напитком. Делает она это мгновенно и почти незаметно для окружающих. Бесценное качество для придворной дамы.
- Нет никакой нужды ничего опасаться, господа. Вижу, Его Величество вам очень дорог и вы искренне за него тревожитесь. Рана не была опасной с самого начала, но я промыла, зашила ее и наложила руническое заклинание для скорейшего исцеления. Ранбьорн… То есть, Его Величество, в полном порядке и даже не вспоминает о ране, она больше его не тревожит, - девушка убедительно смотрит на мужчин всего пару мгновений, а затем наклоняется к костру, грея ледяные после того, как держала в них снег, руки.
- Вы когда-нибудь бывали в Аргайле? – спустя не слишком долгую паузу, стремясь перевести тему, спрашивает Асвейг, вновь глядя на мужчин. Они были поразительно похожи силуэтами, и принцесса находила сходство и в их поведении. Друзья? Давние соратники? Вероятно. Она уже видела, как ульфхэднеры отца становились единым целым после лет службы вместе и отличить их друг от друга становилось все сложнее с каждым годом, настолько похожими становились их повадки и даже манера речи.
- Я последний раз была при дворе брата, когда правил еще его отец и мы с Эдельвульфом ненавидели занятия общим языком и нередко сбегали с него, прячась в замке до вечера, - она улыбается, вспоминая это, но отчего-то теперь воспоминания вызывают в ней и какую-то неуместную тревогу, волнение, даже страх. То был ее брат, а теперь она ехала, чтобы встретиться с Его Императорским Величеством.
- Королевский дворец прекрасен. И Аргайл тоже. Но как по мне, в ледяной красоте Эргерунда куда больше шарма и привлекательности, - делится она своим мнением, стараясь больше не затрагивать никаких тревожащих тем. Асвейг не знает, что тычет пальцем в раскрытую рану. Асвейг не знает, что тема ею выбранная, может стать причиной еще больших тревог. А если бы знала, сгорела бы со стыда за то, что невольно причиняла боль сродни той, что испытывала сама, думая об Эргерунде, каким ему больше никогда не стать.

+2

12

- Вы, миледи..., зашили его рану?
Альберт с трудом вернул себе способность говорить. Эль, что решил отправиться в путешествие не в то горло, нанес некий вред и теперь младший лучник был уверен, что сипеть ему до следующего утра. Но это были сущие мелочи.
- Простите мне мою грубость, госпожа, - довольно жестко проговорил Альберт, смотря прямо в глаза девушки. - Но решать, есть ли нужда опасаться за жизнь его Величества или нет, позвольте оставить за нами.
Младший близнец оговорился. Они всегда, представляясь телохранителем и сопровождающим, говорили исключительно "Я", подчеркивая незначительность второго. Люди, даже если и не слышат разницы, интуитивно её прекрасно замечают. А оставаться неважным для окружающих было как раз то, чего добивались браться. Но сейчас, в час смятения, Альберт позабыл об осторожности. Позабыл он на мгновение и об их секрете. Но почти сразу же встрепенулся, мотнул головой и добавил, в попытке отвести внимание от ранее сказанного.
- Я - телохранитель Бьорна и то, что он отправился в это путешествия, представляя реальную угрозу, что таится за стенами Хедебю, совсем не делает его мудрецом... Но, это вовсе не ваша забота, миледи, - все же смягчился младший из близнецов, улыбнувшись принцессе.
Он взял вновь наполненную элем чашу и сделал глоток, призывая напиток успокоить свой норов. Не гоже было пугать будущую королеву только потому, что один конкретный король активно пытался наплевать на меры предосторожности, т.е. на наличие рядом двух близнецов. В конце концов, Асвейг в этом не виновата.
- Благодарю Вас за помощь, моя госпожа, - совершенно серьезно, без лести и лишнего пафоса, так, словно лучник благодарит не женщину, невесту, принцессу, а соратника, проговорил Альберт.
Он знал цену жизни. Особенно, жизни близких людей. И не чурался выразить свою благодарность перед теми, кто хранил эти жизни.
Но тема сошла на нет и Альберта это более чем устраивало. Единственное, что он сделал, - наклонился к брату, тихо проговорив тому в капюшон, когда Асвейг обратилась в молчание.
- Не думал, что Бьорн будет так беспечен. Нужно серьезно поговорить с ним. Сейчас это невинный инцидент, но что может случится в другой раз? Не зря мы отправились следом... Жаль, только не застали этого "приключения"...
Но отвлекла Берти от этой мысли принцесса. То, что она говорила... О, разумеется она не знала и знать не могла, что наносит сейчас глубокие раны в душе своего собеседника. Взгляд Альберта вновь застыл и он молча слушал, пока Асвейг говорила, не скрывая улыбки. Хотел бы лучник когда-нибудь с такой же улыбкой отозваться об это стране. Но пока это не представлялось возможным даже в мечтах.
- Боюсь, я вынужден с Вам не согласиться, моя госпожа. Вашей любви к этому краю я не разделил бы, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Но не в буйном цвете лесов и искусной архитектуре замков гниль этой страны, а в тех, кто считал себя в праве вырезать стариков и детей... В прочем, - встрепенулся лучник. - Не будем об этом. Давайте сойдемся лишь на том, что я не разделяю Вашего мнения и прошу не судить строго за это простого солдата.

Отредактировано Albert Jessy (2019-02-15 19:52:19)

+2

13

Артур почти заставил себя сесть обратно. Поднял было кружку, но эль уже весь вытек из нее, да и сама утварь более не была пригодной для использования, так что он вновь поставил ее в снег. Этими простыми действиями он заставлял себя успокоиться, одновременно внимательно прислушиваясь к рассказу Асвейг.
Как это все было похоже на их Величество. Артур покачал головой. Сунуться в земли, кишащие обезумевшими от несчастий людьми без надежно прикрытой спины. Ранбьорн, конечно, был сильным и храбрым... но иногда его храбрость и самоуверенность давала опасный крен. И какое облегчение, что в этот раз все обошлось...
Слова Альберта полностью подтвердили мысли самого Артура - он бы выразился по поводу Бьорна даже более грубо. Конечно, наедине с королем и братом, не при посторонних. Окружающим совершенно необязательно было знать, насколько коротка дистанция между королем и его вроде как подчиненными - а на самом деле почти братьями.
Артуру безусловно понравилась забота Асвейг о Ранбьорне - и это был еще один камешек во внутренний раздрай, старшего близнеца. Как жаль, что амулет не желал более показывать ему ничего - ведь эти туманные чувства, нахлынувшие ранее на Артура, совершенно нельзя было истолковать хоть как-то. Это даже могла быть его обычная недоверчивость, усилившаяся только из-за того, к какой семье принадлежала сидящая перед ними красавица, а не какое-то видение мутного будущего.
Артур очень хотел поговорить с братом, но пока что это было невозможно.
Он лишь тихо ответил на обращенные к нему слова брата:
-Не зря. И с Бьорном нужно серьезно поговорить по этому поводу, - он хотел было сказать о своих странных чувствах, но Асвейг неожиданно вновь заговорила об Аргайле, и разговор пришлось прервать.
Взгляд брата вновь окаменел, и Артур понял, что на этот раз он не сдержится. Что и произошло. Голос Альберта не был громким, но сквозь его слова скользила тихая ярость по отношению к убийцам их семьи - которую полностью разделял его брат. Артур хотел было вновь положить руку на плечо Альберта, но тот уже сам справился со вспышкой внутренней боли и постарался вернуть разговор в мирное русло.
Остается надеяться, что Асвейг не примет резкие слова на свой счет...

+2

14

Вы, миледи, зашили его рану? Вы, миледи, проехали голой по Хедебю? Вы, миледи, отстояли право духовенства не платить налоги? Вы, миледи, пачкали свои ручки кровью простых солдат в лазарете? Вы, миледи, испытывали сложности с едой, когда наша армия гнала вас из ваших замков и вынуждала ночевать посреди пустого поля? Вы, миледи, что-то знаете о ранениях и войне?
Асвейг так часто слышала эти вопросы, что они должны были начать вызывать у нее скуку, но они все равно вызывали у нее раздражение. Особенно, когда вопросы задавали Ловдунги, а потом строили из себя невесть что и не доверяли ее суждениям, как если бы она была настолько непроходимо глупа, что не могла сделать выводы относительно вещей, которым ее учили почти с самого рождения. Вёльсунг убеждала себя в том, что ей следует привыкнуть, потому что никто не обязан был знать ее биографию с начала жизни и до настоящего момента, она даже снисходительно принимала тот факт, что это были всего лишь Ловдунги и получить затрещину от их воина – ничего не обычного, но глядя теперь на незнакомца, принцесса почему-то все равно ощущает поверхностное, легкое раздражение, которое проглатывает и улыбается так искренне, словно бы мужчина сделал ей комплимент, а не заявил вот так прямо о ее неосведомленности.
- О, простите, милорд, - вежливо и до крайности любезно отвечает девушка, улыбаясь самой милой из своих улыбок, заученных настолько, что слегка сводило скулы. В противовес этой улыбке, взгляд Асвейг холодный точно это чертово утро, но ничем больше она своего отношения к ситуации и реплике Альберта не выдает.
- Я и не знала, что вы, как и я, обучались лекарскому искусству и работали в лазарете, зашивая чужие раны, а потому лучше меня понимаете, стоит ли опасаться за чью-либо жизнь после ранения. Но впредь обязательно буду иметь в виду, - интонации ее такие мягкие и сама Асвейг так любезно, что ни за что не заподозришь в ее словах двойного дна. Принцесса запивает свои выводы напитком из фляги, а затем прячет руки в принесенной ей фрейлиной муфте, потому что никак не может согреться. Она послушно, тихо и почти незаметно выпивает из принесенной ей склянки, кивая леди Ингстад с благодарностью за заботу и снятие боли, равно как и отека с лица. До столицы оставалось всего ничего и хотя ее провожатым этот край, очевидно, был не по нраву, она точно не могла предстать перед двором Кинтайра с опухшим лицом и разбитой губой. Подумать только, фу, что за премерзкая вульгарщина. Все, конечно, подумают, что это король виноват и будут сочувствовать бедняжке Асвейг, что оказалась в руках узурпатора, но она-то знала, что так дела не делаются и…
- Понимаю, - так же любезно отвечает принцесса, кивая головой, хотя она, конечно, ничего не понимает, потому что история незнакомцев ей неизвестна, а история религиозных гонений в Аргайле не была столь недавней, чтобы кто-то из мужчин успел ее застать. К ней этот край, по очевидным причинам, всегда был до крайности любезен и приветлив, а будь оно иначе и ее венценосные родственники в момент бы это исправили. Теперь венценосным родственником был кузен и эта поездка могла покончить со всем происходящим разом, или дать ему новый виток. Однако, об этом принцесса даже думать теперь не собиралась, потому что отчаянно боялась необходимости принять хоть какое-то решение. Она и впрямь полагала, что может сделать так, что Аргайл станет для всех присутствующих в лагере последним пристанищем и… Хель побери эту поганую ситуацию, проклятых Ловдунгов и голос матери в голове.
- Да, давайте сойдемся, - соглашается Асвейг, понимая, что развивать такую тему было бы неправильным. Здесь есть что-то личное, что принцесса невольно задевала и делать это дальше она не была намерена. Да, они слишком по-разному смотрели на одни и те же вещи и в этом не было ничего удивительного, или плохого, но могло привести разговор к неприятным граням. А там, где маячила такая перспектива, была и необходимость поскорее закончить разговор и уйти, чтобы ненароком никого не обидеть. Особенно нехорошо это было бы в отношении людей, которые полчаса назад выступили в качестве твоих защитников.
- Милорды, - поднимаясь со своего места, обращается принцесса к своим новым знакомым, - Еще раз благодарю вас за оказанную помощь и прошу прощения, если ненароком задела неприятные для вас темы в разговоре. Вынуждена вас оставить и начать сборы, дабы не задерживать никого к моменту, как Его Величество проснется. Рада была познакомиться. Если будете в чем-то нуждаться, всегда рада помочь, - Асвейг коротко улыбается, сложив руки на животе, а затем поворачивается к мужчинам спиной и переступает настил, на котором только что сидела. Собраться и впрямь не мешало бы, равно как и отогреть руки в своей палатке, подальше от разговоров о ранении короля и недостатках Аргайла.

+2

15

Встала и ушла. Альберт несколько секунд молча смотрел в след принцессе. Его брови так же медленно, как и осознание всего происходящего, поднимались все выше и выше и вскоре рисковали скрыться за волосами. Обиделась? Наверняка. Расстроилась? Даже гадать не нужно. Показала свой норов? О, да! Альберт безошибочно определял такие вещи, даже если человек очень мастерски скрывал свои истинные чувства. Но это умение работало у лучника только в том случае, если были задеты чьи либо чувства. С другими никак не выходило понять, что же там люди имели ввиду. Но это... И сейчас Альберт был уверен почти полностью, что принцесса была обижена.
- Прямых речей от женщины не жди: в её «уйди» звучит «не уходи»…, - невпопад проговорил Джесси часть старого стихотворения, наблюдая за тем, как девушка уходит.
После того, как Асвейг ушла совсем, в смысле после того, как край её платья скрылся за тканью палатки, лучник повернулся к брату. Теперь возле костра были они вдвоем. Несколько часовых бродили еще шагах в двадцати, остальные, кто проснулся, были заняты сборами и никакого внимания не обращали на две фигуры. Придворная дама Асвейг так же поспешила за своей госпожой. И теперь Альберт рискнул стащить с брата капюшон.
- Ты представляешь? - Все ещё шокировано, но теперь ещё и с улыбкой, спросил младший лучник.
- Да она же обиделась! Арти, она действительно обиделась на меня!
Джесси показалось это на столько забавным, что  он не смог сдержать тихого смеха.
- Ну задаст она ещё жару Бьорну.. Норов то у нашей будущей королевы - по круче скал Серебряной гряды!
Берти невольно проникся в этот момент к девушке уважением. До доверия, конечно, ещё было далеко, но Альберт признал свое поражение и был намерен при следующей же встрече принести Асвейг свои извинения.
Но пока дама дулась и собирала свои платья, у близнецов было ещё одно дело. Очень важное дело... Младший наклонился ближе к брату и, сверкнув хитрыми огоньками в глазах, тихо заговорил.
- Думаю, что нам пора будить Величество. Более того, думаю, дорогой мой братец, что Величеству стоит устроить небольшую встряску, как в старые добрые времена.
Немного хищная улыбка появилась на губах лучника. Он отставил в сторону, прямо на снег, свою чашу с элем и поднялся, положив ладонь на плечо ещё сидящего брата.
- Как на счет старой шутки "Король Артур на нас напали"?

+2

16

Артур сначала не понял, что произошло. Вроде только что все было нормально, и тут Асвейг поднялась... и ушла. Пару мгновений он смотрел вслед будущей королеве, пытаясь сообразить... а в чем, собственно дело? Нормально же общались, что началось-то?
А потом до него дошло.
Ай-яй! Все-таки обиделась... - Артур развеселился и фыркнул. - Женщины... - губы под капюшоном разошлись в ухмылке, а потом он беззвучно рассмеялся, когда брат вспомнил стихотворение.
Посмеиваясь, Артур проводил Асвейг и ее придворную взглядом, и как только те скрылись за палаткой, рассмеялся чуть громче, прикрыв ладонью рот.
А тут и брат стянул с него капюшон - Артур вздрогнул на мгновение, но быстро оглядевшись, понял, что рядом нет никого, кто смог бы разглядеть его лицо в неверном свете костра, и расслабился, вновь заулыбавшись.
-Ты, Берти, отчитал ее как несмышленую девицу, - после слов брата вконец развеселился Артур. - Будущую королеву, между прочим! - и засмеялся в голос, хоть и прикрыв ладонью рот, чтобы приглушить звук. - Не то чтобы ты был неправ, конечно, - он подмигнул брату. - Но, похоже, дамы высокого происхождения не особенно привыкли к таким речам в свою сторону. По крайней мере, одна дама, - Артур похлопал брата по плечу. - И с норовом ее, ты прав, Бьорну придется нелегко. И, знаешь, что я скажу? - он наклонился ближе к брату и прошептал, - я с удовольствием понаблюдаю, кто из них выдрессирует другого первым, - и прыснул смехом, зажимая рот.
То двойственное ощущение вконец отступило, вытесненное весельем и предвкушением встречи с Бьорном. Но Артур не забыл о нем. Просто не было смысла биться лбом о ледяную стену между настоящим и будущим. Если амулет не хочет пока раскрывать тайны - Артур ничего не мог с этим сделать. По крайней мере, на данный момент.
Тем временем Альберт предложил будить Бьорна по их старому обычаю, и Артур с энтузиазмом согласился.
-А то наш король, судя по всему, вконец расслабился, - губы растянулись в хищной ухмылке, и Артур накинул капюшон обратно.

По дороге к королевской палатке близнецы разжились большим закрытым рогатым шлемом и сучковатой палкой. Оказавшись у палатки, они тихо отослали стоявшего на страже воина - тот беспрекословно подчинился Тени короля, несмотря на жуткое любопытство, плескавшееся в его глазах при виде шлема и палки, и отошел в сторону походной кухни, похоже решив воспользоваться передышкой и перекусить.
Тени скользнули внутрь палатки тихо и бесшумно - лишь полог еле заметно шевельнулся. Прокрались к спящему Бьорну. Артур пару мгновений с умилением рассматривал умиротворенное лицо друга, потом кивнул брату, стоявшему с другой стороны от ложа.
Следующие события произошли буквально за несколько секунд.
В сложенных на животе руках Бьорна оказалась сучковатая палка, рогатый шлем был водружен ему на лицо, а затем близнецы, перекинувшись хитрыми взглядами одновременно воскликнули:
-Король Ранбьорн, на нас напали! - и застучали по шлему набалдашниками кинжалов. По палатке разнесся громкий звон от стука металла по металлу.

+1


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » [16.02.3300] Дурное воспитание


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC