Добро пожаловать в Фир Болг! Волшебный мир драконов, принцесс, рыцарей и магии открывает свои двери. Вас ждут коварство и интриги, кровавые сражения, черное колдовство и захватывающие приключения. Поспеши занять свое место в империи.

Fire and Blood

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fire and Blood » Игровой архив » [24.02.3300] Туда и Обратно


[24.02.3300] Туда и Обратно

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

Туда и Обратно
"— Скорее, паж, коня седлай,
Дай меч мой и кольчугу.
С тобой мы едем в дальний край
Встречать мою подругу!"©

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

24 февраля 3300 года ❖ Авалон ❖ Реджина Корбу, Артур и Альберт Джесси
http://s8.uploads.ru/2OHVS.gif

О том, как тени дроттинна в гости ездили.

0

2

Альберту не нравилось, что они оставили королевскую чету на подступах к Кинтайру, а сами повернули в сторону Авалона. Хотя, скорей всего - это были отзвуки чувств брата. У Артура было плохое предчувствие по поводу поездки к Императору. По этому то оба Джесси и увязались следом за Бьорном. Вот только амулет Берти ничего не показал, а у короля оказалось ещё одно поручение для братьев вне Империи. И ничего не оставалось, кроме как отправится в путешествие. Но нервозность осталась. И, если Артур хотя бы не показывал её, то Альберт всю дорогу дергался. В прочем, возможно, все дело было в том, что младший Джесси сильно недолюбливал морские прогулки...
По дороге на остров, они поменялись местами. Теперь Альберт изображал слугу и скрывался в тени брата. Так было проще и при его нервном состоянии. Альберт закрылся в из каюте и не показывал носа до самого прибытия на Авалон, предоставив все вопросы решать старшему. Он даже не поднялся на палубу, когда корабль подошел к кольцу тумана, что волшебным образом охраняла остров. Хотя, кроме него, туда сбежались, кажется, все, даже корабельные крысы. Не удивительно, мало кто видел эту невидаль и морякам, даже бывалым, было интересно. В больше степени от того, как считал Джесси, что люди хотели увидеть, как же колдуны острова будут "поднимать" туманы и впускать их на свою территорию. Брату, кстати, тоже было это интересно. А вот сам Берти был совершенно равнодушен к подобным магическим "па". Его больше интересовало, когда он сможет почувствовать под своими ногами твердую землю. И дело было вовсе не от того, что парень боялся воды или не умел плавать, или его укачивало. Нет. Просто в предыдущая его поездка на корабле северного народа оставила в душе Джесси такое неизгладимое впечатление, что больше ему просто не хотелось...
Возвещение юнги, о том, что они подходят к суше, было, пожалуй, лучшей новостью за все путешествие. Но окончательно Альберт расслабился только ступив на эту самую сушу.
- Не нужно было уезжать от Бьорна, - тихо проговорил парень брату, скрывая свое лицо за капюшоном.
Они стояли на суше и ожидали, пока к ним подъедут провожатые. И, что бы никто не видел лица "слуги" мистера Джесси, его голову скрывал глубокий капюшон. А ещё Берти чуть сутулился, что бы казалось, что он ниже своего "господина". Но, пока никого близко не было, можно было и поговорить.
- Не смотри на меня так, - поморщился младший. - Это же твои мысли. Помнишь, я ничего не увидел, значит в столице ничего не случится... ничего страшного. Но...
Показались те, кто должен был сопроводить делегацию от имени короля Эргерунда и Берти пришлось замолчать до тех пор, пока не представится возможность вновь перемолвиться с братом с глазу на глаз.
По дороге к Верховной Жрице острова, к которой и писал Ранбьорн с просьбой принять своих посланников, Альберт то и дело старался рассмотреть все вокруг, на сколько это ему позволяла маскировка. Ему всегда было интересно посмотреть на что-то новое. А тут ведь был целый остров волшебников и магов! Прямо как в старых сказках их кормилицы... А посмотреть, по мнению Альберта, было на что. Но не архитектура заставляла лучника вертеть головой из стороны в сторону, а люди. Джесси так увлекся рассматриванием, что на какое-то время даже забыл, зачем они приехали. Опомнился он лишь тогда, когда, уже в палатах, к им вышла женщина, что бы поприветствовать своих гостей.

+2

3

Артур психовал. Психовал с тех самых пор, как они отделились от королевской делегации, направляясь по поручению Бьорна. Если до этого момента Артур ощущал лишь смутное беспокойство, то как только они вдвоем отправились в поездку, это беспокойство превратилось в самый настоящий психоз - особенно, после повторения того неприятного сна, которое явно означало уже не простой кошмар, а самое настоящее предзнаменование. 
Конечно, психовал он молча и сдержанно, никак внешне не показывая своей нервозности - но на то они с Альбертом и были близнецами, чтобы ощущать и понимать друг друга даже в полном молчании. Так что брат, несмотря на то что ему никаких видений не было, очень быстро перенял нервное состояние Артура, а тут еще и морская поездка... в общем, заперся Альберт в каюте и носа не казал.
Сам же Артур напротив - находил в переливах морской глади некое внутреннее успокоение и немало времени проводил на палубе, приводя в порядок растрепанные мысли и чувства созерцанием безграничного сине-стального пространства. Впрочем, пока что все получалось достаточно удачно. На пути в Авалон близнецы поменялись ролями, и теперь Артур, спокойно переносящий морские путешествия, без каких-либо проволочек решал все вопросы. Не забывая при этом регулярно навещать брата, снижая градус накаленной нервозности с помощью любимого лакомства Альберта - брусничного пудинга. А уж как он его выбил из кока на корабле - это отдельная история, достойная быть занесенной в анналы вымогательства и шантажа.
Вообще, все шло прямо слишком гладко. Настолько, что Артур начинал психовать еще больше - его крайняя подозрительность не дремала, требуя быть как можно более бдительным.

При подходе к Авалону на палубу, казалось, высыпали вообще все. Артур тоже не устоял - было страсть как интересно посмотреть на магический туман, рассеивающийся по мановению сильнейших магов. Пообещав Альберту рассказать все в подробностях, - хотя брат, похоже, был вовсе в этом незаинтересован, - Артур поднялся наверх, оказавшись в небольшой толпе зрителей.
Даже сами туманы, раскинувшиеся вокруг, вызывали благоговение от понимания, что это густое серо-белое марево - результат великой магии. А уж когда туманы неожиданно рассеялись и будто из ниоткуда возник величественный остров... ну тут уж Артур просто не удержал нижнюю челюсть. Да - ради одного этого зрелища стоило отправиться в эту поездку!
Но мысли, переключившиеся было с нервозности на восторг, тут же вернулись в накатанную колею, и чудесное зрелище тут же перестало радовать. Перед внутренним взором встало лицо Ранбьорна, и Артур скрипнул зубами, отгоняя неприятные мысли.

Почти все оставшееся время до высадки на сушу Артур провел на палубе, изучая приближающийся остров. А за четверть часа до прибытия в порт спустился в каюту, сообщая Альберту, что пора собираться.

-Не нужно было уезжать от Бьорна, - Артур слегка вздрогнул, настолько эта тихая фраза срезонировала с его собственными мыслями, и укоризненно-иронично посмотрел на близнеца. Именно это он пытался донести до брата и Бьорна в самом начале их путешествия. Но у Альберта не было видений, а в Авалон отправить более некого было, так что...
-Надеюсь лишь на то, что мой сон и отсутствие твоих видений значит, что в итоге все будет хорошо, - шепнул Артур брату за минуту до того, как к ним подъехали провожающие.
Последовали необходимые приветствия и расшаркивания, которые Артур всегда исполнял с неким внутренним смирением - никогда он не любил весь этот этикет-шметикет. А после их повели к той, у которой Ранбьорн просил помощи.
По дороге Артур только и успевал, что смотреть по сторонам - несмотря на продолжающую его терзать нервозность, окружающее пространство не могло не привлечь живое внимание молодого лучника. Архитектура, растительность, улочки города, все вызывало у него прилив жуткого любопытства. А ведь здесь почти половина населения - маги! Это значит, что, например, вот тот неприметный старичок, обыденно сидящий на скамеечке с книжкой, мог сейчас изучать какое-то жуткое заклинание, способное разверзнуть землю! Эта мысль просто поразила Артура в самое сердце, и он еще пару минут то и дело оглядывался на поразительного старичка.

Так что в итоге, когда их привели в нужное место, Артур накрутил себя фантазиями до такой степени, что был готов вообще ко всему и заочно испытывал глубочайшее благоговение перед Верховной Жрицей, к которой они, собственно, и приехали.

+2

4

Поднимать туманы для смертных гостей с континента Реджине было в новинку. Не то, чтобы она была категорически против того, чтобы поддерживать связи с внешним миром, тем более, когда речь шла о людях единой с ними веры, но привычно такого рода контакты случались совсем не на острове. Недаром Реджина считалась одной из тех Верховных, что ревностно охраняли покой и границы острова и потому, туманы при ней стали лишь тяжелее, плотнее, а твари в них для тех, кто не в силах был их поднять, все страшнее, равно как и конец все ужаснее.
Сегодняшним гостям, однако, ничего дурного не грозило, потому что Реджина получила весть от Ранбьорна задолго до самого визита. Учитывая, какими окольными путями на Авалон шли письма, стоило предположить, что письмо было написано едва ли две недели спустя коронации, а значит, король еще не успел утвердиться на троне, но уже собирался освежить прежние связи. Что ж, Корбу не была против, потому что знала, что Эргерунд будет нуждаться в помощи после тридцатилетней войны. А еще она знала, что Эргерунд будет нуждаться в помощи, потому что единобожники потеряют всякий стыд. Кто именно из жрецов это предсказал, ведьма была не уверена, но в правдивости предсказания ничуть не сомневалась. Терять Эргерунд, как оплот языческой веры на континенте, Корбу, конечно, не собиралась. Так что, ответить королю Ранбьорну любезным приглашением его дипломатов на остров было и в интересах Верховной Жрицы. Да и чего греха таить? Ее гложело любопытство. О чем собирался попросить ее новоявленный король? Да, Авалон хранил немало секретов, в том числе тех, что напрямую затрагивали правление Ранбьорна и один из таких секретов в лице малолетнего принца Магнуса сейчас тренировался в стрельбе из лука во внутреннем дворе. Но какой из них интересовал короля теперь? Реджина не знала. Но она готова была послушать. Даже более того – она была расположена к тому, чтобы послушать, услышать и дать свой ответ.
На Авалоне придерживались мнения, согласно которому, говорить с людьми с континента им особенно не о чем. Реджина придерживалась, так уж точно. А потому, одно то, что она любезно принимала посланников Ранбьорна и даже ответила на его письмо, уже было многообещающим.
- Ваше преосвященство, прибыли! – младший жрец кланяется так низко, что кажется, вот-вот коснется носом земли. Корбу чуть заметно кивает: она и сама знает, что прибыли, потому что каждый раз, когда туманы открывались по велению древних артефактов, она ощущала это всем своим нутром.
Было решено принимать посланников в главном жреческом городе – Сангреале, потому что Ранбьорн желал помощи не герцога Авалона, а конкретно Верховной Жрицы. Реджина вообще ничего не стала говорить брату, посчитав это излишним и теперь ожидала прибытия дорогих гостей в Главном Храме, предусмотрительно оставив детей играться дома. Не хватало еще, чтобы кто-то заметил внешнее сходство Роланда с Ранбьорном и донес об этом на континент.
От порта до Сангреаля было часа три пути, и Реджина успела распорядиться подготовить один из гостевых домов, что использовали паломники в лучшее время года. Учитывая, что здесь останавливались и графы, и даже сам герцог, приходя за духовными изысканиями, гости не должны были оказаться обиженными. Никто ведь не хотел, чтобы об Авалоне шла дурная слава негостеприимного края? К тому же, это было бы ложью. Реджина знала законы гостеприимства и ее Бог обязывал ее быть любезной.
Высочайшие на Авалоне белоснежные своды Главного Храма огласили шаги, что эхом разнеслись по главному залу. Реджине не нужно было докладывать о прибытии гостей – она их слышала. Жрецы так не ходили. Жрецы не ходили в такой обуви и потому, шаг их был почти бесшумен. Что ж, не удивительно. Обувь, которую носили здесь, в Эргерунде не надели бы даже летом – слишком суровый край.
- Ваше преосвященство, прибыли посланники короля Эргерунда, Ранбьорна Ловдунга, первого своего имени… - как будто она была настолько стара, что не помнила, кто должен к ней приехать. Реджина останавливает эту глупую болтовню одним коротким жестом, жрец кланяется и уходит, оставляя Корбу в обществе двух юношей. Братья, друзья. В самом деле дипломаты, или приближенные? Ведьма узнает, как и все остальное. Не стоило спешить.
- Милорды, - обращается она к гостям, разводя руки, - Рада приветствовать вас на Авалоне. Ваш король предупреждал о вашем прибытии. Надеюсь, вы хорошо добрались? – в отличие от некоторых других Верховных, множество которых сменилось на Авалоне, Реджина происходила из семьи герцога Авалона, а потому, манеры ее были весьма схожи с континентальными и вела она себя подобающе, не намереваясь сразу же начать выспрашивать о причинах прибытия.
- Вы, верно, устали с дороги? Близость туманов выматывает многих. Я приказала приготовить для вас дом. Вы не можете остаться в храме, не будучи его служителями, но здесь совсем недалеко и вы ни в чем не будете нуждаться.

+2

5

И реальность, в противовес всем ожиданиям, оказалась чуть ли не восхитительнее фантазий. Женщина, что вышла к ним, была шикарна. Другого слова Артур даже подобрать не смог. Возможно, Альберт подобрал - он начитанный. А Артур просто несколько долгих мгновений почти невежливо пялился на приближающуюся Верховную Жрицу - даже если бы он не был наслышан о ее могущественной магии, уже один ее величественный вид давал понять, что женщина перед ними достойна любых почестей.
Так и хотелось обернуться, посмотреть на Альберта круглыми глазами, чтобы получить ответную реакцию - любую, пусть даже насмешку. Но это был бы перебор неэтичности - даже для Артура.
Так что он просто склонился в ответ на приветствие, выражая глубокое почтение перед Жрицей.
-Благодарим вас... - он замялся на мгновение, холодок на мгновение скользнул по спине. Он совершенно забыл, как обращаться к Верховной Жрице Авалона. Так что срочно пришлось выкручиваться, - госпожа. Добрались отлично, без каких-либо проблем.
Предложение об отдыхе он выслушал внимательно и призадумался на секунду. Конечно, была некоторая усталость, да и освежиться, наверное, не помешало бы - было неловко стоять перед такой женщиной, будучи покрытым с ног до головы дорожной пылью. Кроме того, он беспокоился, как Альберт перенес все это путешествие. Но еще больше он переживал за Бьорна. Нервозность так и не отпустила - слегка притупилась под количеством новой информации, полученной за последние часы, - но не исчезла полностью, покалывая затылок. Вообще, будь воля Артура, он бы передал сообщение, и тут же сбежал бы обратно, желая увидеть своего короля и убедиться в его сохранности.
Но он не был уверен, насколько возможны его желания. Корабль следовало подготовить и загрузить припасами на обратное путешествие, да и моряки, наверняка, захотят отдохнуть от длинного плавания за стаканом хорошего эля. Интересно, на Авалоне хороший эль? - мелькнула и пропала неуместная мысль. В общем, Артур сомневался, что корабль отправится в путь до завтрашнего утра.
Но все же, ему была ближе поговорка "Утром горы - вечером фонтаны". Сначала стоило решить все дела и вопросы, а потом уже можно отдохнуть и с чистой совестью дождаться утра. Он бросил быстрый взгляд на брата - Артур очень надеялся, что сейчас не сморозит какую-то уж совсем откровенную ерундистику и не нарушит какое-то табу этикета, с которым у него были крайне натянутые отношения уже с самого детства. Пришлось, конечно, подтянуть знания, будучи тенью дроттинна, но... не настолько хорошо, как, пожалуй, было нужно.
-Благодарим за гостеприимство, госпожа, - Артур вновь склонил голову. - Но мы бы хотели сначала обсудить ту просьбу, с которой Его Величество Ранбьорн отправил нас сюда. К сожалению, мы не можем надолго задержаться здесь, - ему действительно было жаль. Он с удовольствием бы погулял по Авалону побольше, ему был ужасно любопытен быт здешних жителей и красоты этого удивительного острова. - Кстати, - он спохватился, что совершенно забыл назваться, обалдев от встречи. - Позвольте представиться, Альберт Джесси, телохранитель Его Величества. И мой помощник - Артур, - он почти на автомате назвался именем брата. Ибо все знали, что телохранителя короля зовут именно Альберт, никак иначе. За прошедшие годы он чаще слышал в свой адрес имя брата, так что сроднился с ним не меньше, чем со своим собственным.

Отредактировано Arthur Jessy (2019-01-31 22:53:17)

+2

6

Альберт стоял, как и полагалось помощнику, позади представителя короля Эргерунда и не высовывался сильно из-за спины брата. Он не был уверен, что Верховной Жрице стоило знать об их небольшом секрете. Хотя и слишком усердствовать в сокрытии правды братья не будут. Но пока.. пока младший Джесси молчал.
Этот остров, город и сама женщина, что стояла перед ними, поражали воображение. Когда Жрица заговорила, Альберту показалось, словно он провалился в одну из книжек со стародавними легендами, которые так любил в детстве. Ветхих томов, повествующих о древних героях и чудовищах, магах и волшебных существах в родительской библиотеке было предостаточно. Хотя отец и говорил, что это лишь малая часть, что они сумели забраться с собой из Аргайла. И вот сейчас, спустя столько лет, когда нет уже в живых ни отца, ни кормилицы, когда старые тома давно распроданы и разграблены, когда память начала стираться, уступая место куда более насущным делам и проблемам, сейчас у Альберта появился шанс вспомнить все вновь. Не просто вспомнить, окунуться в это... Пожалуй, он готов был пересмотреть своё отношение к этой поездке, закрыть глаза на нелюбимые морские путешествия и даже чуть успокоится относительно предчувствия брата.
Младший Джесси старался незаметно вертеть под капюшоном головой, по возможности рассматривая все вокруг. Обзор был, конечно, так себе, но показывать лицо лучник не спешил. Тем временем Жрица предложила им отдохнуть с дороги. Берти тут же взмолился про себя, что бы брат не поддавался соблазну и решал все вопросы вот прямо сейчас. Нет, разумеется лучнику было очень любопытно что тут и как. Вот только если со своими нервами он мог справится, то нервы Артуру трепать совсем не хотел. А ведь брат мог сейчас выдать согласие, зная на сколько младший не любит море и корабли.
Услышав ответ Артура, Альберт незаметно выдохнул в порыве облегчения. Здорово, все же, что они были близнецами!
Джесси вновь кинул взгляд из-под капюшона на их гостеприимную хозяйку. Кажется, Бьорн отзывался о ней с особым трепетом. Не удивительно. Все в этой даме выдавало её стать и не могло не восхищать.
Поклонившись следом за братом, когда он привычно навал Берти собственным именем, Джесси сделал небольшой шаг вперед, ближе к Артуру. Тот явно нервничал и чувствовал себя не в своей тарелке. Младшему стало совестно. Это он предложил поменяться и теперь все тернии этикета выпали на бедную головушку его близнеца. Что ж, Альберт знал как можно потом загладить свою вину.

+2

7

Реджина ценила деловой подход и желание поскорее разобраться с причиной прибытия на остров. И хотя ей кажется недостаточно вежливым просить и даже допускать, чтобы мужчины сразу приступали к делу, она хорошо понимает, что так будет спокойнее им всем. Вероятно, потому что Корбу была наслышана о бедах Эргерунда. Вероятно, потому что она интуитивно понимала, что именно за помощь будет нужна Ранбьорну. Вероятно, потому что она заведомо готова была эту помощь оказать, так как единоверцы этого заслуживали, а Всеотец завещал ей беречь языческую веру в любых ее проявлениях.
О, о том, что прибывшие гости были язычниками несколько иного толка, Реджина узнала задолго до того, как они ступили на земли Авалона. Так было принято. Гостей, которых сюда не звали, но которых доброжелательно принимали, было разумно проверить по всем возможным фронтам, чтобы не попасть в неловкую, или опасную ситуацию. Не то, чтобы Корбу не доверяла Ранбьорну, но своим пророкам она доверяла намного больше и, чего греха таить, Реджине было спокойнее от мысли о том, что к ней прибудут юноши, чья вера была схожа с ее собственной и с верой тех, кого принял Авалон, когда в Аргайле начались гонения на колдунов. Кельтское язычество хоть и не было на Авалоне главенствующей верой и здесь не без труда можно было отыскать две-три священные рощи, уголек старых аргайльских Богов теплился на колдовском острове. Знали ли об этом ее гости? Неизвестно. Главное, что об этом знала Реджина и находила в этом визите и в этом совпадении добрый знак. Она была Верховной. Знаки имели для нее значение куда большее, чем любое из озвученных слов.
- Я буду рада сразу приступить к делу, - она коротко улыбается, но продолжает слушать юношу, внимательно глядя на него. Выражение лица Реджины не меняется, но она с некоторым трудом сдерживает смех, потому что ей кажется совершенно неочевидной причина, по которой братья пытаются укрыть свое родство и обмануть ее. Для чего? Они не доверяли ей? Почему? Какая нужда была в этой скрытности здесь, на острове, на котором о гостях узнают все, что угодно, если только это было необходимо. Реджина не знала и чувствовала себя неловко, не имея возможности напрямую спросить, потому что это было невежливо и могло создать ненужное напряжение.
- Ваш… Брат, - осторожно и ненавязчиво поправляет ведьма, не спуская с лица спокойной и доброжелательной улыбки, - Брат-близнец, если быть точнее, с которым вы нередко создаете впечатление одного человека, потому что это бывает выгодным для дела, - она понимающе кивает и смотрит на мужчин, ожидая от них подтверждения ее предположения. Станут отрицать? Реджина совсем не против и даже не станет настаивать. В конечном счете, они прибыли сюда обсудить дела, и если им было спокойнее от этой маленькой невинной лжи, почему бы и нет?
- Эргерунд – друг Авалона, как, я надеюсь, и его новый король. А потому, вам здесь рады. И нет никакой нужды ничего опасаться. Здесь не принято дурно обходиться с гостями, а законы гостеприимства не позволили бы причинить вам вред под крышей обители Богов, или дома, в который вы вошли по приглашению, - она говорит тихо и интонации Реджины не свидетельствуют о каком-либо недовольстве, или раздражении, - Насколько мне известно, религии, которую вы исповедуете, эти законы известны тоже, - язычество везде было схоже в той или иной мере. Корбу, будучи Верховной Жрицей, хорошо владела информацией обо всех верованиях континента. Даже о тех, что считались угасшими, не будучи таковыми. Эти двое были тому явным подтверждением.
- Меня зовут Реджина Корбу, рада знакомству, господа. Вы можете называть меня по имени, - с мирской точки зрения она была никем, потому что лишалась титула сразу же, как принимала сан, а стало быть, и для излишнего формализма не было никакой нужды.
- Прошу за мной, - она уверенно идет к выходу из главного зала и вскоре они оказываются в узком коридоре хозяйственных помещений Главного Храма Сангреаля. Поворот, еще один. Реджина распахивает дверь и впускает мужчин в комнату размером многим меньше зала, но все-таки достаточно просторную, чтобы в ней без труда могли уместиться три человека, не боясь быть подслушанными.
- Присаживайтесь. Распоряжусь об ужине, - она указывает на широкий деревянный стол со стульями и выходит в коридор, оставляя братьев вдвоем.
Реджина возвращается всего через несколько минут и садится напротив мужчин, дожидаясь, пока в кубки нальют неплохого вина, а на столе не начнут расставлять блюда. Еда довольно простая и при королевском дворе кормили многим лучше, но в храме выбирать не приходилось.
- Итак, вы прибыли сюда по поручению своего короля. Я готова слушать.

+2

8

Артур побледнел на мгновение, как услышал из уст Жрицы правду, которую она никак не могла знать. Быстрый испуг скользнул холодным потом по спине - эта игра настолько вросла в их жизнь, что когда только что увиденный человек в первые минуты встречи заявляет о своей осведомленности... это испугало. Испугало, что помимо Жрицы, о них с братом может знать кто-то еще, кто-нибудь, способный навредить их королю.
Но испуг быстро сошел на нет, уступив место жаркому стыду.
Перед ними стояла не просто какая-то женщина - это была сама Верховная Жрица Авалона, великая колдунья! Глупо было даже предполагать, что она может чего-то не знать о них двоих. Да даже если бы она не стала тратить на них свои силы, как минимум Бьорн не стал бы скрывать от нее правду о своих посланниках.
Да и неважно, как она получила это знание - она просто не могла им не обладать.
Щеки Артура вспыхнули, краснота распространилась на уши и на шею.
-Искренне просим у вас прощения, госпожа, за этот маскарад, - Артур низко склонился. - Мы с братом слишком... вросли в него. Ни в коем случае мы не хотели подводить ваше гостеприимство или что-то в этом роде. И... я - Артур, а Альберт - мой брат, - он выпрямился, подтянул близнеца к себе ближе и приобнял за плечо. Ощущение родного тепла рядом придало Артуру немного больше уверенности. Все-таки он ощущал себя совершенно не в своей тарелке. Подобные разговоры и дипломатические миссии даже близко не были его коньком.
Жрица предложила называть ее по имени... но Артур даже во сне не решился бы на это. Особенно после всего услышанного. Не служи Артур Бьорну, он бы уговорил брата стать рыцарями Верховной Жрицы Реджины.
Сдались мы ей, как же, - ответил на эту мимолетную мысль насмешливый внутренний голос, чем немного снизил градус артурового ошеломления, и тот смог вернуть себе умение размышлять здраво.

Они проследовали за Реджиной до переговорной. Артур с любопытством осмотрелся, изучая интерьер, потом сел за стол. Жрица вышла, и Артур уставился на брата. Теми самыми круглыми глазами, какими хотелось уставиться в самом начале встречи со Жрицей.
-Что скажешь, Берти? - в голосе звучало нетерпение, изумление и восторг. Артур вообще был большим поклонником красоты - исключительно в эстетическом плане. Он был без ума от природы, и от красивой архитектуры, и от искусства, и, безусловно, получал удовольствие от встреч с привлекательными людьми. Но впечатлительно-восторженным его сложно было назвать, его наслаждение красотой обычно было тихим и спокойно протекало внутри, иногда вообще не проявляясь снаружи.
Но Жрица Артура просто потрясла. Не просто своей привлекательностью, но доброжелательностью, уважением к их вере, своей статью и силой, ощущавшейся в каждом ее движении.
Ну и тем, что она так запросто раскрыла их секрет - само собой, этот момент тоже сыграл немалую роль.

Много времени на разговор у них не оказалось. Реджина вернулась быстро, а вслед за ней потянулись служители Храма, несущие еду.
Только тут Артур понял, что на самом деле страшно голоден - в последний раз они принимали пищу незадолго до поднятия туманов. Желудок забурчал от дразнящих ароматов, и он неловко улыбнулся, почесав затылок.
Передать просьбу Бьорна Артур предоставил Альберту - раз уж они раскрылись. У брата это получится гораздо лучше и складнее.

+2

9

В своих подозрениях, что где-где, а уж на острове магов, не могут не знать об их маленькой тайне, близнецы уверелись очень быстро. Альберт услышал слова женщины и опустил голову ещё ниже. Да, ему было стыдно. И он прекрасно ощущал, как чувство стыда заполняет и его брата. И Берти, пожалуй, впервые за все время, с момента как родилась эта ложь, задумывается, а так ли нужно всегда придерживаться одного и того же сценария?
Резкий укол испуга и младший Джесси беспокойно вскидывает голову, смотря на спину брата. Он не знает, что именно внушило Артуру страх, однако знает, что  ему не нравится это. В прочем, накрутить себя или додуматься до каких-то безумных теорий у Альберта не выходит. Брат вовремя приходит в себя. Извиняется он так же за них двоих. Альберту остаётся лишь снять с головы капюшон, отвернуть ворот походного плаща и показать лицо Верховной Жрице. И правда, что за глупость они оба затеяли, рядить маскарад перед нею? Младший лучник смущенно улыбается, оказавшись рядом с братом, чувствует облегчение от тактильного контакта и того, что Артур становится спокойнее. Он склоняет в низком поклоне голову, безмолвно прося прощения и подтверждая слова брата. И хранит молчание ровно до того момента, пока хозяйка не приводит их в более спокойное место и не усаживает за стол.
- Скажу, что чувствую себя так, словно обманул Анну.., - поморщился Альберт, когда они с братом остались один на один.
Но кроме стыда, лучник так же чувствовал то же, что и близнец. Да, это место, их хозяйка были просто невероятными. О чем он и сообщил брату немедленно.
- Но Она... Невероятная, - с волнением, восторгом и улыбкой проговорил парень.
Хотя реакция Альберта все же отличалась от Артура. Она была не на столько яркой. Старший Джесси, кажется, совсем голову потерял. Но ничего, для того что бы найти её, у него всегда был Берти.
В отличии от Арти, желудок которого заурчал сразу же, как помещение наполнилось ароматными запахами, у Альберта аппетит всё ещё не вернулся окончательно. Море все же оставляло всегда неизгладимое впечатление. Так что, пока брат обратил своё внимание на пищу, младший лучник решил взять дело в свои руки. К тому же он прекрасно знал, на сколько близнец не любит все эти переговоры, пускай и с такой великолепной женщиной.
- Миледи, - начал Джесси.
Называть Жрицу по имени и у него, как и у его брата, не хватило духу. Нет, они явно не ровня колдунье, и называть её так фамильярно, пускай и по её же просьбе, не могут.
- Ранбьорн просит вас о помощи. Но это вам и так известно, верно?
Альберт стал предельно серьезен, коим всегда становился в период важных переговоров или миссий.
- Как Вы знаете, Эргерунд сейчас разорван в клочья. Затянувшаяся война и продолжающиеся вспышки восстаний, после её окончания, ослабили не только войска. В стране голод и, к сожалению, что бы навести порядок, что бы начать отстраивать то, что лежит в руинах, нам нужна помощь ибо сами мы не преодолеем его. Только не сейчас. Да и многие болезни, что ранее не свирепствовали с такой силой, вот-вот рискуют перейти в эпидемии и на западе, и на востоке Эргерунда.
Альберт склонил голову перед Верховной Жрицей, приложив руку к груди, и не поднял головы до тех пор, пока не закончил.
- Ранбьорн просит Вас о ритуале.
Не поднимая головы, Альберт сделал жест в сторону брата, который и должен был достать письмо короля из-за пазухи и передать Жрице.

Отредактировано Albert Jessy (2019-02-04 09:53:00)

+2

10

Улыбка Реджины снисходительна к смущению юношей относительно их маленького обмана и не она заостряет на этом никакого внимания, когда возвращается, потому что приняв к сведению, кто из близнецов есть кто, Корбу перестает считать недоразумение хоть сколько-нибудь важным. Куда важнее причина прибытия посланников Ранбьорна на Авалон и пожеланий короля относительно будущего его королевства. Видят Боги, Реджина готова была помочь, но далеко не во всех вопросах. Были моменты, которые казались ей принципиальными и имели большое значение. Помочь накормить народ Эргерунда? Да. Помочь им справиться с болезнями? Да. Помочь восстановить экономику и связь с островами? Да. Поддержать языческую веру и помочь народу утвердиться в том, что Ранбьорн – посланник Богов? Да. Сокрушить всех его врагов, оставив от них только кости и прах? Нет. Боги свидетели, Реджина была на это способна и ей даже не пришлось бы покидать Авалон, чтобы этого добиться, но она считала, что король, который не может сам справиться со своими врагами ничтожен перед Богами. И если Ранбьорн просил ее помощи, он должен был быть ее достоин. Потому что помощь Реджины есть помощь Богов. И она имела свои требования и свою цену.
Корбу слушает очень внимательно, глядя на Альберта пристально, но вовсе не придирчиво и даже тепло. Ей нравились люди, знающие цену своему долгу. Здесь, на Авалоне, где война уже давно велась не мечами, это было большой редкостью. Эти юноши были верны своему королю, своим клятвам и друг другу. Большая ценность даже среди братьев.
Она молчит совсем недолго после того, как Альберт заканчивает. Отпивает вина из кубка и позволяет слугам закончить со всеми приготовлениями, а затем оставить их одних. Никакой попытки придать значимости разговору, или весомости собственному ответу. Простая осторожность. Этот разговор нужно было оставить между ними, по крайней мере, до тех пор, пока Реджина не придет к иному выводу.
- Расскажите мне о своем короле, - просит Реджина, глядя попеременно на Альберта и на Артура, - Что он за человек, каким королем станет, по вашему мнению, каково его сердце, его душа. Но важнее всего – какова его вера? – да, она хорошо помнила их встречу с Ранбьорном. Но шесть лет – долгий срок. Очень долгий для человека, тем паче – для короля. Реджина в ту пору знала, что Эйрик никогда не должен занять трона, да он и не займет. А Ранбьорн? Он подавал надежды. Но нельзя все время подавать надежды. Рано или поздно, их нужно было оправдывать. Оправдал ли Ранбьорн? То, что он сумел занять трон и убил своего ублюдка-отца, говорило в его пользу. Но власть развращала. Заставляла терять разум. Сводила с ума. Реджина знала это. Она через это прошла.
- Какой именно помощи он хочет? – уточняет Реджина, глядя сквозь Артура, - Сейчас зима. Авалон не способен предоставить Эргерунду готовый провиант, но Ранбьорну уже довелось увидеть результаты магии Авалона в своих землях. Однажды, мы благословляли родовое ярлство Ловдунгов на урожай, и результаты превзошли мои ожидания. Если он хочет теперь того же, мне понадобится время, чтобы подготовиться и его активное содействие. Масштабы одного ярлства и всего Эргерунда различны. Мне нужна будет помощь жрецов Эргерунда, - размышляет она вслух, не обращаясь ни к кому конкретно, но единовременно ко всем присутствующим. В голове Реджины появлялся вполне конкретный план, для реализации которого придется очень постараться. Им всем.
- Эргерунд способен пережить зиму? – вопрошает Корбу уже куда осознаннее, обращаясь взглядом к Альберту. Да, беда начнется весной. В полной мере расцветет и голод, и болезни. Как только оттает вода.
- Сколько ярлств поддерживает молодого короля, а сколько верны Вёльсунгам? Когда будет свадьба Ранбьорна с принцессой Вёльсунгов и как много ярлов поддерживают этот союз? Что Ранбьорн намерен делать с королевой Ранхильд и что уже успел сделать с ребенком павшего кронпринца Эйнара во чреве его жены? – она задает вопросы неторопливо, спокойно и без давления, вовсе не ожидая, что ей ответят сию секунду. В конечном счете, они сидели за ужином и было невежливым вот так сыпать вопросами, не оставляя юношам возможности нормально поесть. Реджина знала, что такое морские путешествия. Она ненавидела их всей душой.
- Да, я помогу ему и Эргерунду, - не успев получить ответы на свои вопросы, так же спокойно, даже мягко отвечает Реджина. Здесь нечего рядить. Она – Верховная Жрица, хранитель языческой веры и воля Богов на земле. Она могла бы легко бросить в беде единобожников и засмеяться им в лицо, узнав об их бедах, потому что они сжигали других язычников много лет, и Корбу не была этому свидетелем, но она этого не забыла. О том, чтобы оставить в беде единоверцев не могло идти никакой речи. Особенно, когда они просили о помощи сами и нуждались в ней.
Реджина берет в руки письмо, которое ей протягивает один из юношей и тотчас же его вскрывает. Реджина спешно пробегает глазами по строкам, а затем еще раз, внимательнее. Закончив, Верховная поднимается из-за стола и бросает пергамент в огонь, прежде чем вернуться за стол.
- Помочь стране, единой с нами веры и сильному языческому правителю – мой долг и Боги благословят меня в его исполнении, - заключает Реджина, спуская с себя всякий флер задумчивости и неторопливо приступая к ужину. Она знает, какой вопрос незримо висит между ними, но не торопится на него отвечать, формулируя мысль за глотками хорошего вина и свежей рыбы. Когда, наконец, ведьма заканчивает и убеждается в том, что ее гости не остались голодны и обижены гостеприимством Авалона, Корбу неторопливо говорит им об условиях, в которых она готова работать и даже объясняет, почему именно так.
- Впрочем, обо всем этом я напишу Ранбьорну в ответном письме. Хочу, чтобы в случае, если бумага не передаст все, вы могли это дополнить.

+2

11

Постепенно, не торопливо напряжение уходит и Альберт полностью, с каждым словом Верховной Жрицы понимает, что они попали к союзникам. Это придает уверенности. Даже, когда женщина задаёт вполне очевидные для данного положения дел, но всё же не во всём удобные вопросы, лучник не нервничает. Он мог ответить на них весьма подробно, если бы это нужно было Жрице. Но, кажется, ей важен лишь один конкретны и один общий ответ. Это более чем по силам им с братом.
Младший Джесси не торопится, видя как женщина видимо не придаёт значение их разговору, пока вокруг суетятся посторонние. Это более чем понятно. Альберт и сам откидывается на спинку стула и не спеша делает несколько глотков из своего бокала. Напряжение было бы неуместно. Пускай что он, что брат всё ещё чувствуют неловкость от своей маленькой лжи перед великодушием хозяйки, но вовсе не нервничает. Реджина одним своим видом вселяет спокойствие. Невероятное, несколько иррациональное чувство. Словно, после долгой изнурительной дороги, ты возвращаешься в отчий дом, в теплые объятья матери. Для братьев это особенно значимый момент. Собирать клочки тепла по миру и дарить детскую любовь совсем не той женщине, что должно - вот их удел с ранних лет. Альберт знает наверняка, что у его старшего брата схожие чувства.
В отличии от Артура, младший лучник всё ещё не голоден, по этому лишь из вежливости неспешно ковыряет ужин в тарелке, наблюдая то за женщиной за столом, то за братом. Жрица то и дело приковывает взгляд, побуждая интерес и восхищение. А вот Артур заслуживает более повышенного внимания, чем обычно, ровно до того момента, как Берти не замечает, что более голод тому не страшен. Это могло бы сойти за лишнее показушничество, если бы Альберта интересовало мнение окружающих. На самом же деле везде и всегда ещё с ранних лет они присматривают друг за другом. И это не может изменить даже присутствие такой великолепной женщины, как Реджина.
Альберт даёт им всем возможность спокойно насладится трапезой, подбирая правильные фразы и не навязчивый слог в спокойном исполнении. Он всё же не видит причин, почему должен оставлять Жрицу Авалона без ответов. Тем более, что посторонние давно ушли из помещения.
- Миледи, наше с братом мнение относительно короля очень предвзято. Мы выросли бок о бок и не можем оценивать его со всей суровостью, на которые способны те, кто видят Ранбьорна лишь со стороны. Однако, прошу учесть и то, что ни я, ни мой брат не пошли бы за этим человеком, не обладай он честолюбием и большим сердцем. Да, власть развращает и даже мы не можем предсказать, что будет с королем Эргерунда спустя пять-десять лет. Но пока...
Альберт отвлекается на ещё один глоток из своего бокала, прежде чем продолжить.
- Пока его стремления говорят в пользу короны на его голове. Так уж случилось, что несколько месяцев нам пришлось находится вдали от Хедебю, подавляя восстания и пытаясь выяснить на сколько плачевно состояние королевства. Но, знаете, что я увидел спустя всего пару недель после первой разлуки с Ранбьорном? Его возмущала та легкость, с которой советники настаивали на гибели не родившегося ребенка и его матери.
Альберт очень надеялся, что способен своими речами донести до Жрицы то, что видит в Бьорне действительно достойного правителя.
- Он не похож на своего отца. Он мыслит не желанием власти, а масштабами куда большими, глобальными. Он желает подавить восстания, но лишь для того, что бы собрать Эргерунд и возвести его в то царство, которого заслуживает эта страна. Он не желает мстить, не желает преследовать, но обернуть своих врагов в союзников - вот его цель. При желании можно было бы извести оставшееся мирное население королевства, обогатив тем самым армию и, укрепить свои позиции тиранией. Но Ранбьорн не желает даже думать о таком пути. Именно по этому мы здесь. Что бы спасти то, что осталось от Эрегерунда. Спасти и дать новую жизнь, принести мир туда, где его давно не было.
Джесии задумчиво почесал подбородок, помолчал и продолжил.
- Не всем понятны мотивы короля. Не все поддерживают его - это правда. Но я уверен, что будь у Ранбьорна больше ресурсов и Эргерунд уже можно было бы отряхнуть от пыли и поставить на ноги.
Лучник кинул взгляд на брата, что бы удостоверится, что тот согласен с его словами, что Альберт ничего не забыл и не упустил.
- Что же до веры, то, без преувеличения могу сказать, он верный сын своих богов. Прошу учесть, что это говорит Вам, миледи, человек другой веры, - Берти выпрямил спину, перестав облокачиваться на спинку стула, и, приложив руку к груди,склонил голову перед Жрицей, выражая своё почтение их вере.
Высказав всё, что хотел, Альбетру осталось лишь выслушать Реджину и принять её ответ.
- Уверен, что Ранбьорн полностью удовлетворит Ваши требования, госпожа. Мы же с братом будем рады выступить Вашими посланниками.

Отредактировано Albert Jessy (2019-02-06 16:45:20)

+2

12

Артур одновременно с Альбертом склонил голову, когда тот высказывал просьбу Ранбьорна. А после, по жесту близнеца, выудил письмо из-за пазухи и протянул его Реджине.
Их миссия выглядела простой и незамысловатой: приехать, передать просьбу, уехать. Но на деле была гораздо серьезнее. Ведь во многом, именно от их поведения и слов будет зависеть - поможет ли Авалон Эргерунду в час нужды. Потому что если нет... у Артура было слишком много сомнений, что этот суровый край сможет оправиться без руки помощи от друзей.
Впрочем, Реджина вызывала настолько теплые и уважительные... восторженные чувства, что Артур даже помыслить не мог, что она откажет в помощи без крайней на то нужды. Но все равно переживал внутренне - очень хотелось оставить о себе и своей стране только приятные впечатления.
Поэтому, когда Реджина начала задавать вопросы, Артур весь превратился в слух. Вопросы были важные, он понимал это прекрасно. Было жизненно необходимо знать, достоин ли Ранбьорн... достоин ли весь Эргерунд этой самой помощи. И нужно было отвечать предельно честно, потому что ложь Верховной Жрице Авалона в таком важном вопросе прозвучала бы просто напросто кощунственно. Да и вообще... любая ложь. Артуру до сих пор было неловко за попытку провести эту невероятную женщину.
Альберт же не спешил отвечать, явно задумавшись над ответами. Ну и давая своему брату угомонить взбунтовавшийся желудок, конечно. Артур благодарно улыбнулся ему и потрепал по плечу, прежде чем приняться за еду.
Несмотря на то, что еда была простой, она показалась Артуру вкуснее всего, что он ел до этого. Может быть, повара тоже были магами и еда была приготовлена... да хоть на магическом огне? Эта мысль, как и старичок, увиденный по дороге в Храм, вновь поразила его, и Артур несколько секунд смотрел на еду в тарелке, пытаясь понять, есть ли у нее какие-то внешние особенности. Но ничего подобного он не заметил, так что практично решил, что главное для еды - вкус и насыщение. А то и другое у стоящей на столе пищи было на высоте.
Он старался есть аккуратнее - было неловко вести себя как мужлан перед Жрицей. Но все равно съел все гораздо быстрее, чем намеревался. А тут и Альберт подобрал нужные слова.
Артур слушал его внимательно, регулярно кивая и соглашаясь с братом, который как всегда озвучивал их общие мысли.  И, как и Альберт, Артур был полностью уверен в том, что из Ранбьорна получится великолепный правитель своей земли. Возможно - один из лучших за всю историю Эргерунда. Конечно, как брат сказал, неизвестно, что может произойти лет через пять... десять... Но сейчас Ранбьорн не казался тем, кого власть может развратить. А на случай, если это вдруг начнет происходить - у него всегда есть близнецы, которые постараются вернуть их дорогому другу разум.
Когда Альберт закончил, Артур положил ладонь ему на плечо, склонил голову и сказал:
-Я полностью согласен со словами брата, госпожа. И позвольте добавить еще кое-что, - он помолчал мгновение, подбирая слова. - Не знаю, насколько это важно в данной ситуации... но мы с Альбертом готовы отправиться за Ранбьорном куда угодно, хоть в ледяные пустоши Нифльхейма, хоть в царство Хель... несмотря на то, что принадлежим другой вере, - он посмотрел на Альберта, потом вновь на Реджину. - Наш король - достойный человек. И мы можем поручиться за него нашими головами.

+2

13

Реджина слушает очень внимательно, глядя то на одного близнеца, то на другого. Она ловит себя на мысли, что ей они вовсе не кажутся близнецами и различия между ними не очевидны, но все-таки видны. Было ли это последствием колдовского видения и предчувствия, или они в самом деле различались, когда не пытались играть в одного, Реджина не знала. Но она находила поведение этих молодых людей весьма занятным и любопытным. На Авалоне и в ее собственной семье было немало близнецов, или даже тройняшек и между ними тоже была поразительная связь, но едва ли именно такая. Одна душа в двух телах. Это было занятно и поразительно.
Ничуть не поразительно, однако, было то, что успели сказать оба близнеца. Да, Реджина им верила. Верила в их слова, верила в их восприятие, верила в Ранбьорна, потому что хорошо его помнила. А еще она верила в молодость, амбиции и веру в неизменную справедливость, добро и честь. Да, ей было это знакомо, потому что когда ее брат, Гэбриэл, взошел на престол Авалона, и когда сама она стала Верховной, они тоже были такими же. Верили в то, что смогут сделать мир лучше, Авалон расцветет под их правлением и воцарится мир и процветание. Реальность была куда более жестока к обоим Корбу. И они, пожалуй, прошли через слишком большое количество крови и грязи, чтобы теперь мечтать о подобном. Но потерпев поражение в собственных устремлениях, и поняв, что идеалистические картины – пустое, Реджина не перестала верить в чужой успех. Да, быть может, эти юноши и были преисполнены того запала, что свойственен наивной молодости. Но они горели той же идеей, что и их король: спасти Эргерунд, не дать ему сгинуть. И эта идея была достойной того, чтобы ее поддержать. Потому что у Ранбьорна и его сподвижников на пути будет множество людей, которые в ответ на такие заявления рассмеются им в лицо и плюнут под ноги. Реджина не хотела стать одной из первых. Она верила в чужую мечту. Она хотела помочь, быть может, не только как Верховная.
- Вы не знаете, каким он станет, но знаете, какой он сейчас? – задумчиво глядя на Альберта, резюмирует Реджина, усмехается и одобрительно кивает, - Мудрый ответ. Мне это нравится, - коротко заключает она и допивает вино из кубка, отставляя его в сторону. Не следовало злоупотреблять хмельными напитками в такие разговоры. Можно было упустить важные детали. В том числе в собственном плане в отношении той помощи, что Реджина уже успела пообещать, не успев, однако, полностью все обдумать. Для этого у нее еще будет время и будут нужные советники.
- Да, мне известно, что вы принадлежите вере, что в Аргайле считается угасшей, - женщина кивает и смотрит на юношей с некоторой задумчивостью, - Это, однако, еще одно заблуждение, коими полнится континент, - она какое-то время молчит, словно взвешивая, насколько разумным будет рассуждать о подобном и тем более – озвучивать. Недолго подумав, Корбу приходит к мысли о том, что ничего страшного не случится, а в некотором смысле даже напротив, если братьям доведется узнать, что огонь их веры жив не только в их сердцах.
- Когда настало время разрушать языческие капища в Аргайле, когда идолы их сжигали, когда имена их соскабливали со стен тронного зала, когда на друидов вели охоту и сжигали их на кострах, они бежали в Эргерунд, Гардарику и на Авалон. И если в первых двух королевствах они сливались с другими жрецами и лишались возможность передать свою веру кому-либо, то на Авалоне они находили пристанище другого рода… А колдуны из Аргайла находят до сих пор. Впрочем, я хочу лишь сказать, что мне известна ваша вера и ее истоки, потому что Верховные Жрецы Авалона связаны теплой дружбой и взаимным уважением с друидами, которые до сих пор хранят вашу веру в священных рощах, одна из которых располагается у самых гор Херьяна, а другая в чаще Танцующего леса. Если бы вы смогли задержаться, я бы с большой радостью показала вам те места. Воссоединение с родной верой… Мнится, я не видела еще ничего прекраснее, чем это, - она задумчиво улыбается, но молчит всего ничего, понимая, что необходимо вернуться к вопросам куда более приземленным. Обещание помочь оставалось просто обещанием до тех пор, пока не обретало черты четкого плана.
- Мне понадобится какое-то время, чтобы все спланировать, господа. Найдется ли у вас более точная карта континента и особенно Эргерунда, чем есть у меня? – да, у них были карты континента, но все они, на взгляд Корбу, всегда оставляли желать лучшего.
- Как вы понимаете, в Эргерунд я прибуду не одна и весьма вероятно, что меня сопроводят драконьи всадники, но для этого, прежде, мне предстоит поговорить с Первым Маршалом и его сестрой, герцогиней Катрионой. У меня есть основания полагать, что они заинтересованы в союзе с севером не меньше моего и если ваш король питает аналогичный интерес, здесь будет о чем поговорить. Но даже если нет, мне понадобится их помощь, чтобы охватить огромные территории Эргерунда и будет проще, если я смогу говорить предметно, имея при себе карту, - Кайден и Катриона могли быть настроены различно, Реджина это знала. Она не могла говорить ни за кого из них. Но они оба были в состоянии оценить возможные перспективы подобного сотрудничества. И они, определенно, должны были ей помочь ради этого самого сотрудничества.
- Я прибуду в Эргерунд не позднее дня весеннего равноденствия. С вами поедет мой жрец. Мне нужно, чтобы он посмотрел на ситуацию в стране со жреческой точки зрения и доложил о том, что там происходит, чтобы я знала, к чему мне надлежит быть готовой, - помимо холода, слякоти, разрухи, смерти, болезней и голода.

+2

14

Альберт смутился от слов Жрицы о том, что ей понравился его ответ. Казалось, что это похвала, которой он совсем не заслуживал. Однако, парень ничего не ответил. Лишь почтительно, в который раз, склонил голову перед этой женщиной. А ещё лучнику в этот миг показалось, что они с Артуром справились, что они смогли правильно ответить на вопрос. Можно быть сколько угодно уверенным в собственной правоте, но если ты не в состоянии донести эту точку зрения до окружающих, то какой толк в такой правоте? Они смогли. Реджина согласилась помочь. Теперь дело было лишь в деталях. Но с этим то они с братом точно справятся.
А вот рассказа женщины об их верен младший Джесси никак не ожидал. Её слова были подобны грому средь ясного неба. Слушая неспешную речь Жрицы, Альберт судорожно вздохнул, вцепившись в подлокотник кресла брата в поисках поддержки. Артур был верным сыном их богов, но именно Альберт так остро реагировал на все, что они потеряли когда-то... когда-то до своего рождения. Братья давно поверили, что они остались одни на всей земле, кто ещё помнил своих богов. А оказалось... Представляла ли Реджина какой подарок только что преподнесла двум недостойным юнцам?
Лучник опустил голову, позволяя челке упасть на глаза, что бы скрыть предательскую влагу в них. Это было похоже на какой-то волшебны сон. И тем было страшнее. Вдруг все совсем не так как кажется? Нет, у Альберта не было причин не верить словам Жрицы. Более того, он верил и верил безоговорочно. Но все же страшился и отчаянно желал увидеть хотя бы ещё одного служителя их веры...
- Госпожа, - с трудом вымолвил Альберт, не поднимая пока головы.
Он чувствовал руку брата на своей и это придавало сил. Однако, их было все ещё мало, что бы взять себя в руки до конца.
- Если есть возможность... Если Вам не жаль времени на двух недостойных... Мы бы хотели увидеть Священные Рощи наших богов...
Свободную руку Альберт поднес к глазам, скрывая их ладонью. Сердце заходилось бешеным ритмом в груди лишь от одной возможности...
- Простите мне моё слабоволие, Миледи...
Альберт умолк, в раз растеряв все своё красноречие и предоставив Артуру возможность продолжить разговор со Жрицей.
Он не мог и мечтать о таком шансе. Ничего удивительного, что близнецы ничего не знали о том, что на Авалоне остались ещё друиды. Они искали своих братьев по вере, но искали на континенте. А оказывается, стоило обратить взор совсем в другую сторону. Вот только надежда ушла раньше, чем оба смогли додуматься до этого.

Отредактировано Albert Jessy (2019-02-10 23:50:25)

+2

15

Артур позволил себе расслабиться - самую малость - как только услышал реакцию Жрицы на их с Альбертом слова о своем короле. Похоже, получилось, и Эргерунд - родной для Артура, несмотря на его происхождение, - получит свою помощь. Значит теперь осталось обсудить оставшиеся детали, потом отдых... и можно было возвращаться. Артур на некотором автомате стиснул амулет под рубахой - буквально на несколько секунд. Тот молчал, более не желая ничего говорить своему хозяину, но это странным образом не успокаивало, а тревожило Артура еще сильнее.
Хотелось вернуться как можно скорее, хоть и жаль будет покидать это чудесное место.
Но... похоже боги решили одновременно посмеяться над своими верными сыновьями и одарить их. А заодно предоставить Артуру возможность провести на Авалоне чуть больше времени - как он того подсознательно и желал.
От сказанных Реджиной слов кровь отхлынула от лица Артура, глаза распахнулись - от крайнего изумления, почти шока. Он уже давным давно подсознательно смирился с тем, что если и остались где-то люди староаргайльских верований, то им с Альбертом с ними не встретиться. Да и в остальном... Артур хоть и верил безоговорочно в богов и духов, но не чтил их настолько же, насколько брат - по своим, внутренним убеждениям и принципам. И предстань перед ним один из его богов... Артуру бы нашлось, что сказать. И далеко не все его слова были бы полны богобоязненности и уважения.
И сейчас он просто... не знал, что и думать. Не понимал, что чувствовал. Никак не мог осознать - а хочет ли он на самом деле этой встречи. И если бы все зависело от него одного, скорее всего, Артур бы отказался. И не только от того, что страшился встречи с носителями своей же веры... но и потому что внутренне рвался домой, к Ранбьорну.
Но чашу весов мгновенно склонила на другую сторону рука Альберта, вцепившаяся в подлокотник артурового кресла. Артур накрыл ее, сжал сильно-сильно, поддерживая, через одно прикосновение передавая брату - я рядом. Я всегда буду рядом. Ты увидишь зеленые поляны и встретишься с друидами в священных рощах. А я всегда буду за твоим плечом, чтобы поддержать тебя.
Да, он по-прежнему тревожился за Ранбьорна. И верность королю, а также стремление защитить его были для Артура первостепенной задачей. Но брат... брат в принципе стоял вне каких-то задач или обязанностей.
Артур знал, как много значит для Альберта их вера. Насколько брату дороги те маленькие ритуалы и дары для духов. На самом деле, Артур был уверен, что именно благодаря Альберту духи так часто бывают благосклонны к ним, благодаря его чистой и искренней вере. Но не был уверен, что сам способен на подобную.
И когда Альберт договорил и прикрыл глаза рукой, Артур еще сильнее сжал пальцы на его руке - сейчас это все, что он мог сделать. Хотя сердце разрывалось от того, как переживает, одновременно страшится и страстно желает исполнения предложенного его брат.
Ни о каких сомнениях даже не могло быть и речи - они едут к священным рощам. И хоть Артур будет продолжать волноваться о Ранбьорне - он одновременно был уверен в силе и уме своего короля и о том, что тот способен позаботиться о себе.
А Реджина тем временем продолжала, и теперь роль говорящего вновь взял на себя Артур - на полном автомате, прикрывая брата. Он внимательно выслушал ее, мигом кивнул и достал из-за пазухи свой экземпляр карты Эргерунда - и протянул ей со словами:
-Возьмите пожалуйста, госпожа, - он чуть склонил голову, пока пальцы Реджины не забрали из его рук плотную сложенную бумагу. - Эта карта достаточно полная, чтобы по ней можно было легко сориентироваться, и наиболее точная из существующих. Надеюсь, она поможет вам в пути. Мы с братом также обещаем защищать жреца и доставить его в целости и сохранности туда, куда будет нужно.
Это была важная миссия. Не менее важная, чем нынешняя. И даже если их с Бьорном встреча откладывается, и это вызывает настоящую нервную дрожь...
Впрочем... у Артура мелькнула одна мысль. Мысль, которая одновременно вызвала самый настоящий страх и дикий восторг. Они же... на Авалоне! Быть может, Верховная Жрица сможет помочь с его видением?
И Артур решился.
-Госпожа, простите мне мою... наглость, но позвольте обратиться к вам с просьбой, - он дождался ее разрешения и продолжил. - Некоторое время назад мне... приснился дурной сон про Ранбьорна. И сон этот не дает мне покоя - я не уверен, просто ли это сон или видение, навеянное амулетом, - Артур слабо дрожащей рукой вынул серебряное украшение из-под рубахи, показывая его Реджине. - Могу ли я попросить вас... есть ли у вас возможность... узнать, все ли в порядке с нашим королем? И все ли с ним будет в порядке, до нашего с братом возвращения?

+2

16

Реджине незнакомы чувства, что сейчас одолевают Альберта, потому что она родилась под взором своих Богов и росла в месте, где воля их была сильна, как никогда и нигде более. Она не знала, как это – быть вдали от того, что казалось таким значимым, составляло часть твоей жизни и твоего наследия, но было разрушено чьей-то злой волей. Но несмотря на это, она могла понять то, что испытывает мужчина перед нею, потому что мысль о том, что Корбу отделят от ее Богов, не заставала ее врасплох и не заставляла ощущать себя уязвимой. Эта мысль убивала ее, лишала жизни в мгновение ока. И потому, она с уважением относится к эмоциям, что позволяет себе мужчина. Реджина молча позволяет ему справиться с чувствами, но смотрит внимательно и участливо, потому что ей на самом деле не все равно. Это, быть может, была чужая вера и чужие Боги, но эти минуты были не о разнице в вере. Они были о сходстве, о понимании, о поиске своего дома и своей веры, о величии духа – божественного равно так же, как и человеческого.
- Я буду только рада помочь вам воссоединиться с вашими Богами, друидами и людьми одной с вами веры. И вам не за что извиняться, - тихо произносит Реджина, принимая из рук второго близнеца карту. Она нарочно сразу же разворачивает пергамент, не желая теперь смущать Альберта и потому пристально изучая взором землю, горы, холмы, реки и города.
- Столица все еще в Хедебю? – задумчиво спрашивает ведьма, не поднимая головы, - Какой из портов готов будет принять авалонские корабли? И какое из герцогств максимально близкое к Серебряной гряде сможет предоставить место для отдыха драконов и драконьих всадников? – она поднимает глаза и смотрит на Альберта задумчиво, но ничуть не придирчиво. Время обсудить детали у них еще будет, раз уж посланники Ранбьорна решили задержаться.
- Заколдованное море нельзя перелететь на драконах. Драконьи всадники не могут лететь совсем без перерыва больше суток. Остановки в Аргайле – чистое безумие, да и вызовет слишком много вопросов, - она размышляет вслух ровно столько, сколько требуется, чтобы понять, что прежде это нужно обсудить с Катрионой и Кайденом. Они еще не давали согласие на помощь и хотя вряд ли решатся отказать Реджине, им было лучше знать, как поступить.
- Впрочем, еще успеется, - заключает Корбу и складывает пергамент на краю стола, кладя руки поверх него, - Обе священные рощи находятся неподалеку от деревень, в которых живут ваши единоверцы и там можно будет остаться на ночь. Но отправляться сегодня уже поздно. Если вы готовы, выйдете завтра на рассвете. Я не смогу вас сопровождать, дела не оставляют возможности, хотя мне бы этого очень хотелось. Вас сопроводит мой старший сын, Риган. Он хорошо знает эти места и он не замучает вас до смерти в дороге нудными поучениями и непрошенной мудростью, чем непременно занялись бы мои жрецы, - Реджина коротко улыбается мужчинам, ясно давая понять, что шутит, хотя она и впрямь полагает, что юношам будет веселее с Риганом, чем с любым другим сопровождающим.
Корбу внимательно выслушивает просьбу одного из близнецов и по лицу ее блуждает тень задумчивости, но совсем недолго. Она кивает, подтверждая, что понимает, о чем именно идет речь и протягивает руку к юноше.
- Вы позволите? – спрашивает Верховная, не смея без разрешения прикоснуться к амулету. Профессиональный интерес. Что помогает смертным предвидеть события и получать информацию о будущем? Получив позволение, ведьма разглядывает украшение, совсем недолго, боясь смутить, или доставить Артуру неудобство. Затем Реджина вновь откидывается на спинку деревянного стула, думая о том, как бы озвучить свою мысль так, чтобы не напугать мужчин и не заставить их тревожиться.
- Не верьте всему, что увидите во снах, милорд. Даже с этой занятной вещицей на шее, - Корбу качает головой, глядя на Артура, - Мой учитель всегда говорил, что даже самые правдивые сны – отражение наших собственных тревог, страхов и мыслей. И чем глубже мы во сне, тем сложнее определить, предупреждение это, или просто сон, - она, конечно же, хочет лишить юношу всяких волнений, но понимает, что этих слов недостаточно.
- Впрочем, в этот раз артефакт Вас не подвел, господин Джесси. Ваш король в опасности, это правда, - Корбу кивает головой, не желая отрицать то, что было известно ей еще до встречи с телохранителями Ранбьорна. О, такие события не уходят из под взора Авалона, особенно, когда Авалон намеренно за ними следит. Дела Аргайла мало занимали Реджину, но дела Эргерунда и короля, что так смело писал ей письма и посылал дипломатов – да.
- Нет нужды так пугаться, милорды, - глядя на то, как переполошились мужчины, сразу же добавляет ведьма. Она смотрит на юношей уверенно и спокойно, передавая часть своего спокойствия им.
- Ваш король справится. И будет в порядке. Я знаю, что за мысли блуждают в ваших головах теперь, а потому скажу сразу: нет, вам не нужно быть там, - она так же уверенна в своих словах и так же спокойна, выдержана и ничуть не нервозна. Джесси могли в один голос утверждать, что Реджина не понимает, о чем она говорит, но это не было правдой. Она прекрасно понимала.
- С Ранбьорном все будет в порядке. К вашему прибытию и после него. Но события, что сейчас происходят в Аргайле, он должен преодолеть сам, в одиночестве. Он доказал Эргерунду, что может быть его королем. Теперь ему предстоит доказать то же самое императору и всему Фир Болгу. Это его испытание, его путь. И вы не должны вмешиваться. Никто не должен. Он сам поехал в Аргайл, зная, что вся императорская семья наполовину Вёльсунги, да еще и притащив с собой девчонку, за которую думает ее мать. Он знал, на что шел. И он сделал все верно, - она говорит уверенно, жестко и спокойно, ни капли не сомневаясь в своих словах. Неужели Реджина стала бы давать обещания и заключать союзы с мертвым королем? Едва ли.
- Для вашего страха нет никаких причин. Ранбьорну нелегко придется, но быть королем – всегда нелегкая доля. И она не состоит в том, чтобы все время чего-то бояться и отчего-то бежать, - заключает Реджина, а затем поднимает глаза на Артура.
- Однако… К чему все эти разговоры? Вы можете увидеть сами. Если решитесь. Мне есть, что вам показать, если вы решитесь смотреть и захотите увидеть.

+2

17

Альберту стоит больших усилий взять себя в руки. Но он благодарен и брату, и Жрице за то, что они не только поддержали, но и не стали делать акцента на его неожиданной слабости, не выразили унизителтной жалости. Несколько минут, пока Реджина рассматривает карты, и Альберт полностью берет себя в руки. Он отнимает ладонь от своего лица, разжимает пальцы, выпуская многострадальный подлокотник кресла, в котором сидит близнец, и вновь скрывает все эмоции, заменяя на легкую вежливую улыбку. Альберт уверен, что следующую ночь проведет без сна. Уверен, что будет долго обращаться к богам, в надежде на благосклонность, тайно желая не разочароваться в этом незапланированном путешествии. И он, разумеется, ничего не скажет брату, что бы не тревожить того по напросну. Альберт знает, пусть они никогда и не говорили об этом, что у Артура есть свои причины не во всем полагаться на их богов. Но так же Альберт знает, что когда-то давно, лет восемь назад, когда его брат чуть не отправился в царство Брана, тогда духи, верные сторонники богов, помогли младшему Джесси, дали травы и снедь, огродили их убежище в тылу врага от напастей. Артур не видел того, что видел Альберт. И тот не спешил делиться с близнецом. Не потому, что не доверял. Потому, что знал: нужно увидеть один раз, чем тысячу раз услышать. И Альберт надеялся, что в рощах и Артуру придет прозрение. Хотя бы чуть-чуть.
Карту Жрица оставила себе и ни один из Джесси не препятствовал ей. Они прекрасно понимали, что подобные вопросы не решаются за пять минут во время дружеского обеда и с уважением относились к власти Авалона. Реджине следовало подумать, обговорить всё с другими и лишь после этого дать ответ.
- Гавани Берга могут принять корабли Авалона, а земли ярла Ананда Грозного вполне подойдут для драконьих всадников. Они ближе всего к гряде, а сам ярл выступает за короля и будет только рад помочь своей стране,  - вновь вернулся к разговору Альберт.
Им с братом предстояло все передать своему королю, ведь они не могли, да и не имели права решать подобные вопросы. Но все, что говорит о деле Жрица сейчас, записывается в памяти близнецов неистленным руном. Они обязательно передадут все Ранбьорну и будут содействовать скорейшему решению. Авалон в сердцах обоих Джесси уже оставил искру любви и радеть за объединением с ним оба будут с великим рвением.
- Уверен, что наш король будет скор и уступчив в решении по Вашим требованиям.
Альберт сделал несколько глотков из своей чаши, полностью приходя в себя. Но почти сразу же чуть не подавился напитком. Король в опасности! Никакие заклятия, мооя и драконы, а так же желания не мюсмогли бы ни ему, ни его брату помешать сейчас кинуться обратно в Аргайл. Близнецам даде не потребовалось смотреть друг на друга, что бы знать - оба так думают, оба готовы опрометью броситься в обратную дорогу. И сон Артура был не просто ночным кошмаром!
- Бьорн.., - неверяще шепчет Берти, все больше погружаясь в пучины отчаянья и страха за своего короля, друга, брата.
Но Жрица вновь удивляет их. Её голос звучит твердо и спокойно, уверенно и снисходительно. Альберт, готовый уже вскочить на ноги, замирает, прислушивается. Вот значит как? Это не просто неприятность или опасность? Это испытание. Альберт расслабляется в своем кресле и уже сам кладет руку поверх руки брата.
- Ваши слова мудры, госпожа, - спокойно и учтиво произносит младший лучник. - И мы с братом, безусловно, будем внемлить им. Но поймите и вы наше беспокойство. Ранбьорн нам, как брат и его нынешнее положение вселяет страх за его жизнь.
Альберт качнул головой, отгоняя мрачные мысли прочь. Ему не хотелось предаваться печалям здесь, в благословенном краю. Но это не значило, что он предал Бьорна и более не печеться о его судьбе. Это лишь означало, что лучник позволил тревогам хотя бы на небольшой срок оставить его сердце.
Но предложение Верховной вновь посеяли сомнения. Что именно предлогает Реджина? Что их ждет, если они согласятся? Так ли важно знать, когда знание подобного рода может принести не только радость, но и горе? Альберт замолчал, погружаясь в раздумия. Хочет ли он такой судьбы себе, а главное, своему брату? Так просто и не найдешь ответа на этот вопрос. Но лучник и так принял сегодня решение за двоих. Пришла пора уступить в этом не легком деле брату. Альберт остался молчалив, позволяя Артуру решить, принимать ли предложение Жрицы, готовы ли они смотреть и видеть.

+2

18

Артур без малейших сомнений, торопливо вложил амулет в руки Реджины - если это поможет Жрице лучше разобраться в происходящем, то думать тут даже и нечего. Ждал ее вердикта, сжав ручки кресла с такой силой, что побелели костяшки. И когда Реджина только начала говорить, Артур почувствовал - на одно мгновение - предательское облегчение, скользнувшее по позвоночнику.
На мгновение, потому что уже от следующей фразы сердце Артура облилось ледяным ужасом.
Я знал... я же все знал! Нужно было настоять на своем! Нужно было настоять!...
Кровь отлила от лица и конечностей - светлая кожа побелела еще больше. Голова в одно мгновение забилась громыхающим набатом хаотических мыслей, и Артур дернулся, не понимая, что ему теперь делать - вставать ли и бежать на корабль сию же секунду или остаться и дослушать. Второе решение победило - в немалой степени благодаря успокаивающему голосу Реджины, что все таки пробился в почти ослепленный страхом разум Артура.
Он почти уронил кубок, который хотел взять, чтобы сделать нервный глоток вина, но все же удержал его в трясущихся руках. Жадно выпил почти половину, не ощущая ни вкуса, ни действия алкоголя, внимательно слушая уверенные слова Реджины, проникаясь ими.
Испытание. Испытание он мог понять. Ранбьорн должен доказать свое право на добытое войной место - это было правильно. Он должен показать себя не только как завоеватель, но и как дипломат, как мудрый правитель, так получается? Но насколько... насколько же тревожно быть вдали от него именно тогда, когда ему бы пригодились два надежных плеча за спиной, готовые поддержать его и помочь во всем. Артур слушал Жрицу, покусывая нижнюю губу, пытаясь поверить - поверить, что в итоге все и правда будет хорошо.
Окончательно Артуру вернули самообладание голос брата и его рука, легшая поверх руки близнеца. Артур посмотрел на Альберта, кивнул, слабо улыбаясь, сообщая, что с ним все в порядке, перевернул свою руку и переплел их пальцы, передавая свою благодарность.
А потом Жрица предложила увидеть все своими глазами.
Артур посмотрел на Альберта, встретил его молчаливый взгляд, в котором прочитал всю неуверенность и сомнения, все его опасения. Неизвестно, что они увидят, если согласятся. Неизвестно, успокоят ли их эти видения или вызовут новый шквал неуверенности и тревоги. А может быть и вовсе лишат их сил и надежды на завтрашний день.
Но... но.
Артур считал, что лучше знать и быть готовым, чем мучиться сомнениями от недостатка информации. Его больше пугала неизвестность, чем видения. Он должен был знать.
Извини меня, брат, - говорил взгляд Артура перед тем, как он повернулся к Реджине и ответил на ее предложение.
-Я готов, госпожа, - как только дорога впереди чуточку прояснилась, появилось решение проблемы, тревога и нервозность полностью исчезли из его голоса и движений. Теперь Артур был уверен, собран и крайне серьезен. - Никаких сомнений. Я должен знать.
Потом посмотрел на Альберта и крепче сжал пальцы, которые так и не расцепил до этого момента.
-Но ты, брат, если ты не хочешь... не обязательно тебе это делать, - голос Артура мгновенно смягчился, как только он обратился к близнецу, приобрел заботливые, внимательные нотки.

Отредактировано Arthur Jessy (2019-02-20 00:20:42)

+2

19

Она видит нервозность обоих близнецов, она даже может ее понять, потому что точно так же переживает за своих близких. Так и должно быть. Люди, которых мы называем своими друзьями, своей семьей не могут не вызывать в нас тревог за их будущее. И хотя Корбу должна была быть отстраненна в этом вопросе, она никак не могла достигнуть той стадии, которой достиг бывший Верховный Жрец, полагавший, что на все воля Богов и нам остается лишь наблюдать, принимая их волю. Реджина была жрицей Херьяна. И Всеотец говорил ей, что как бы там ни было, а за тех, кого любишь, нужно сражаться, равно как и за саму себя. Она видит, что и эти двое готовы сражаться за своего короля. Но ирония в том, что сейчас это королю совсем не нужно. Он должен справиться сам. Доказать империи, императору, Эргерунду, Вёльсунгам, но что важнее – самому себе, что он может и должен стать королем, достойным этого титула и достойным будущем для страны, за которую радеет он и его посланники. Судьба благоволит храбрым. Реджина тоже. А что до близнецов, то, видят Боги, ей было, что им показать и чем их успокоить. Или лишить покоя навсегда. Поэтому она терпеливо ждет их ответа, не давя и не берясь советовать. Это решение, которое им надлежит принимать самим.
- Я понимаю. Это только миф, что жрецы лишены всех страстей и они не знаю человеческих чувств. Вовсе не так. Знают. Я знаю. И у меня есть люди, за которых я тревожусь так же сильно, как вы тревожитесь за своего короля. Но если бы кто-то вроде меня самой сказал мне, что с этими людьми все будет в порядке, хотя в ближайшие дни им не придется легко, я бы поверила этому человеку и чуть-чуть сбавила градус напряжения, - Реджина коротко улыбается и кладет руки поверх стала. Вокруг начинает кружить прислуга, убирая со стола объедки и лишнюю посуду, наполняя кубки и кувшины, но стремясь как можно скорее исчезнуть. Исчезают они и впрямь быстро. Реджина не терпела глупости, медлительности, излишнего любопытства в слугах, а потому здесь такового не наблюдается. Когда они вновь остаются наедине, Корбу дожидается ответа, выпивает еще немного вина и поднимается на ноги.
- Прошу, следуйте за мной, - тихо и вежливо просит она и, дождавшись, пока и гости поднимутся, выходит в коридор. Она идет неторопливо, проходя один коридор за другим. Здесь тихо, веет прохладой и лишь местами горят факелы. Реджина доходит до высокой двери и открывает ее ключом со своего пояса. Дверь со скрипом поддается и они поднимаются в башню, которая хоть и не была заброшена совсем, являла собой зрелище явно не свойственное помещениям, которые использовались каждый день. В этом не было никакой тайны. Корбу не верила прорицаниям, не любила их и считала больше забавой. Но то, что она собиралась предложить, по ее мнению, отчасти могло походить на правду, какой Корбу видела ее сама.
- Здесь не слишком убрано, не судите строго. Не часто бываем в этой части Главного Храма. Здесь много вещей, которые редко используются. По крайней мере, при мне, - уточняет она, поднимаясь вверх. Факел в руке Корбу освещает путь, но в целом, светлее делает одна лишь луна, светящая в окошки-бойницы.
- Знаете, мой отец говорил, что прорицания, предвиденье, спа – самый ненадежный из даров магии. И я с ним согласна, - кивает ведьма, не намереваясь отрицать своего мнения по этому вопросу и не намереваясь лгать, - Даже Боги не знают своей судьбы и лишь мертвые вельвы вещают им об этом. Что же до нас, смертных, то Всеотец одарил нас свободой воли и каждое наше решение меняет нашу судьбу. А потому, нельзя говорить хоть о сколько-нибудь статичном будущем, - Реджина останавливается, явно запыхавшись. После произошедшей не так давно болезни, она еще не вполне оправилась и может позволить себе такие слабости. Чуть придя в себя, она поднимается еще выше, пока не достигает очередной двери, которую вновь открывает потемневшим от времени ключом.
- Поэтому я не верю ни спакунам, ни спа, ни снам, ни амулетам, ни рунам, - она пожимает плечами, с силой толкая дверь, пока та не поддается. Она переступает порог и ставит факел в гнездо, осматриваясь. Большой алтарь Фригг и ее огромная статуя, на удивление чистые и пригожие, как и три постамента, что стоят в паре метров от них, накрытые темным бархатом.
- Способ, что я предложу вам теперь, оттого кажется мне привлекательным, что он показывает не одно будущее, а три его вариации, - с этими словами Реджина снимает бархат с постаментов и они оказываются тремя чашами из белого, черного и синего мрамора. По основанию, что держат их, изображены мифические сюжеты и рунические знаки и Корбу замирает, потому что ее чувство прекрасного сейчас удовлетворено в полной мере. Медлит она, впрочем, недолго. Чаши полны водой, которая под лунным светом кажется серебристо-голубоватой.
- Они покажут самое лучшее будущее из всех многочисленных вариантов развития событий для вашего короля. Самое худшее и хуже для него существовать не будет. И тот вариант, к которому он идет сейчас, в соответствии со своим выбором. Вы, Артур, сможете посмотреть будущее Ранбьорна хоть сколько долго. Точнее… Столько, сколько сможете выдержать, потому что побочное влияние этих артефактов в том, что черная чаша грозит свести вас с ума тем ужасом, что вы можете увидеть, а белая чаша – окунуть так глубоко в желанное видение, что вы не захотите выныривать. Нужно ли говорить, что будет, если только вы не умеете дышать под водой? – никакой магии, просто естественный ход вещей.
- По сути, ни одно из видений не будет являться безупречной правдой. Лишь варианты. Но вместе с тем, каждое из них сможет стать правдой. Стоит только сделать свой выбор.

+2

20

Альберт ничего не ответил брату. Он молча поднялся вслед за ним и Жрицей из-за стола. Так же молча шел следом, замыкая их небольшую процессию. Для себя он всё решил в тот момент, как Артур согласился принять помощь Реджины. А когда старший сказал, что ему не стоит смотреть, только опустил глаза, крепче сжимая руку Артура.
На коже всё ещё оставался след от такого родного тепла, пока их путь лежал в неизвестном пока братьям направлении. Альберт понимал, что близнец защищает его, как и защищал всю жизнь. Но своенравность была у них в крови. Артура должен был понимать, что одного его младший не отпустит. А если и надеялся вразумить Берти, что ж...
Цепкий взгляд лучника подмечал, что в башне явно гости - не частое явление. Как, впрочем, и хозяева. А ещё через пару ступеней и сама женщина подтверждает догадку Альберта. Тень сомнения мелькает на его лице. Можно ли доверять знанию, что заточено в кладовой? Но Реджина вновь развеивает опасения младшего лучника.
Альберт с большим интересом рассматривает открывшееся перед ними на самом верху башни. Они поднимали, конечно, долго, но братья не посмели подгонять Жрицу, когда та остановилась передохнуть. Альберт хотел было помочь женщине, но брат опередил его и, вновь опустив глаза в пол, он не посмел вмешиваться.
Взгляд вновь взметнулся вверх, когда они уже оказались в нужном месте. Альберт украдкой смотрел на алтарь и фигуру северной богини, чувствуя благоговение и великое уважение, пускай к чужой, вере. В таких местах красноречие младшего Джесси всегда начинало подводить его. И совсем не важно из какого пантеона приходили боги. Лучнику казалось, что он может почти физически ощущать след этих богов.
Но, вопреки предположениям Берти, Жрица отправилась вовсе не к статуе богини. Она открыла перед близнецами три чаши, что тут же приковали внимание младшего лучника. Однако, Альберт был уверен, даже не смотря на Артура, что тот так же внимательно рассматривает необычные сосуды и внимательно слушает Реджину.
Но вскоре время, что отводилось на раздумья, вышло. Артур шагнул ближе к чашам. Но, прежде чем приступить, руку старшего Джесси крепко сжали, переплетя пальцы, возвращая недавнее прикосновение. Альберт стоял рядом, как и всегда, плечом к плечу со своим близнецом, и смотрел на дивные предметы.
- Уверен, что Луг защитит нас, где бы мы не оказались, - тихо проговорил Альберт. - Что не позволит запутаться и прояснит наш разум в нужный момент.
Альберт перевел решительный взгляд на брата. Но и тени улыбки не скользнуло по его лицу. Только серьезность была в каждом напряженном мускуле.
- Я не позволю тебе сделать это в одиночестве, брат. Не позволю нести эту ношу только на своих плечах.

+2

21

Альберт ничего не ответил, и Артур все понял. Глупо было даже пытаться отговаривать брата - сам Артур тоже воспринял бы такое предложение, исходи оно от близнеца, с недоумением. Всегда вместе. Плечо к плечу. Невзирая ни на что. Это было их молчаливое правило, их жизненная аксиома.
Так что сжав напоследок родные пальцы еще раз, Артур отпустил их и встал из-за стола, направляясь вслед за Реджиной. По дороге он пытался представить, что ждет их, но никаких идей так и не пришло к нему в голову - он совершенно не разбирался в северных колдовских ритуалах. Так что Артур просто доверился течению и Жрице.
Когда высокие двери в башню распахнулись перед ними, сердце на мгновение сжалось от нервного переживания, но Артур тут же справился с собой, без промедления двинувшись следом за Реджиной и ощущая за спиной присутствие своего брата. Все, что говорила по дороге Жрица, отзывалось внутри Артура пониманием и абсолютным согласием. Он тоже не был сторонником идеи предрешенного будущего - даже несмотря на их с братом амулеты. Более того, скорее даже благодаря этим амулетам. Видения, что приходили ему, никогда не были четкими и ясными - они всегда плыли, размывались, были смазаны непрерывным течением времени. Трактовать их было иной раз просто невозможно. И хотя повзрослев, Артур начал лучше понимать язык амулета, он далеко не всегда мог отличить видение от обычного сна. И никогда не считал видения предрешенными - скорее, предупреждающими. Будущее в его голове было изменчивым, и его вполне реально можно было направить в другую сторону.
В какой-то момент Жрица остановилась, явно вымотанная подъемом, и Артур, оказавшийся к ней ближе, осторожно и ненавязчиво поддержал ее за локоть - готовый как и убрать руку в любой момент, если бы Жрице оказалось это неприятно, и помочь ей подняться до самого верха, если она не будет против такой помощи.

Оказавшись в самой башне Артур замер, впитывая в себя всю красоту этого места. Он был большим эстетом, особенно по части природной красоты. Но в этом месте... здесь переплетались и красота человеческого искусства, и красота божественного присутствия, и красота природных красок ночи, мерцающих в воде. Так что Артур просто застыл в неподвижности, внимая словам Реджины, но не в силах отвести взгляд от чудесной композиции.
Он был уверен, что ни лучшее, ни худшее будущее не окажут на него сильного влияния. Почему? Потому что рядом был Альберт. А пока брат рядом, Артур прочно привязан к нему и к этой реальности. Кроме того, больше всего его интересовала центральная чаша, способная показать путь, по которому следует Ранбьорн в это самое мгновение.
Так что Артур не думал долго - шагнул вперед, готовясь окунуться в то, что покажут ему чаши. Но неожиданно ощутил, как теплые пальцы брата переплелись с его собственными, и повернулся посмотреть ему в лицо. Поймал серьезный прямой взгляд и не удержался от мягкой улыбки в ответ на слова Альберта.
-Куда ж я без тебя, брат... - шепнул Артур, зарыл пальцы свободной руки в волосы Альберта и склонил его голову, оставляя легкий поцелуй на его макушке. Потом сильнее сжал пальцы брата и резко посерьезнел. Еще раз посмотрел на чаши, потом на Жрицу, - мы готовы, - сказал негромко и твердо, абсолютно уверенный в принятом решении.

+2

22

Реджина знает: к такому нельзя быть готовыми, как бы ты ни старался. Она это проходила. Она окунала лицо в эти чаши. Она видела будущее. Свое, Авалона, своей семьи. Ей было одиннадцать. И ей достало силы сделать так, чтобы ни один из исходов не стал реальностью. Один был с нею и его частица оставалась неизменной частью Реджины с тех самых пор и до настоящего момента. Она убеждена была, что без этой частицы не смогла бы выжить, потому что увиденное ею в ту ночь было и ужасающе, и прекрасно. Ужасно в своей красоте. Омерзительно. И неописуемо великолепно. Эти воспоминания мучили Корбу до сих пор. Но она знала, что предприняла тогда шаг, который навсегда изменил ее собственную судьбу и судьбу ее близких. Она переступила границу черной магии и на куски разломала вероятные исходы. Что там, в этих чашах, было теперь? У Корбу не было ответов. И она не хотела их знать.

- Вам нужно окунуть лица в чаши. По очереди, не торопясь. Обязательно во все три. Необходимо сохранить равновесие и баланс, в противном случае, велика вероятность сойти с ума от увиденного. Очередность неважна. Вы оба увидите одно и то же. Но помните, что задерживаться слишком долго нельзя, как бы великолепно ни было увиденное вами. Вместе с тем и любой кошмар – не повод начать с ним бороться немедленно. У вас будут месяцы, если не годы, чтобы все исправить, - Корбу говорит тихо, но весьма отчетливо. Она льет из кувшина в чаши еще воды и шепчет слова на древнем наречии, произнося имя Ранбьорна Ловдунга, зная, что близнецы мечтают узреть не свое будущее. Она касается чаш и на мгновение водная гладь покрывается сильными возмущениями, как если бы в них начался шторм. Но через мгновение серебристая вода уже совсем как прежде. Ничего нового. Ничего необычного.

- Приступайте, - тихо велит ведьма, отступая к статуе Фригг, не желая мешать, но готовая к тому, чтобы прийти на помощь по мере возможной необходимости. Она молчаливо зажигает свечи у статуи, освещая помещение тусклым светом пламени свечей и произносит несколько фраз хвалы Богине. Реджина не поклонялась Фригг, но она навсегда запомнила, что кто бы ни был ее божеством, она должна равно уважать и чтить всех остальных Богов. Эти заветы Корбу чтила всю свою жизнь и не намеревалась отступать от них ни на шаг.

Чаша лучшего будущего.

Ранбьорн сидит у стола в походной палатке, угрюмо глядя на карту местности. Снаружи войско, но король заметно нервничает, потому что понимает, что несмотря на выгодную позицию, сильно уступает в числе. Армия, что движется ему навстречу, по донесениям, заметно больше и будет здесь уже через два дня. В его рядах объявились дезертиры, что поддержали армию противника, коим был никто иной, как подросший принц Магнус. Когда кажется, что надежды нет, на скором поле боя звучит рог, но отнюдь не армии врага. Ранбьорн выбегает из палатки, на ходу приказывая опустить мечи и луки. Знамена, что видятся на холме в свете яркого полуденного солнца принадлежат вовсе не Магнусу Вёльсунгу. Они принадлежат королеве Асвейг, что ведет к нему подкрепление из числа ярлов, что метались из стороны в сторону все это время. Он должен был казнить их всех после битвы за неповиновение королю и отказ предоставить войско своему дроттинну, но теперь они здесь, заходят в лагерь под одобрительный гогот других солдат.
Королеве подставляют скамью, она спешивается, поправляя темно-синее платье. Ранбьорн без слов берет ее за руку и поднимает сжатую его пальцами ладонь вверх. Толпа солдат заходится в одобрительных криках, что доносятся, мнится, до самой армии врага.

Король въезжает в ворота замка и тотчас же спешивается. Он целует вышедшую навстречу королеву, а из здания к нему выбегают пять девочек в разном возрасте.
- Отец! Отец! Ты вернулся! – девочки голосят и пока Ранбьорн занят Асвейг, на руки малышек поднимают близнецы, что прибыли со своим королем.
- Дядя Берти, ты привез мне палец павшего врага?! – хохоча на руках Альберта, верещит одна из малышек, что недавно вычитала в старой книге, как сварить зелье, что оживит неодушевленный предмет. Уж очень ей хочется оживить свою игрушечную лошадку.
- Дядя Артур обещал покатать меня на лошади, в самом седле! – заявляет старшая, вращаясь вокруг своей оси, прежде чем дернуть Артура за рукав.
- Девочки, быстро в замок, - с напускной строгостью произносит Ранбьорн, но затем не сдерживается и ловит двух плохо одетых для зимы малышек на руки, ступая с ними в здание, пока оставшиеся три осыпают вопросами двух Джесси.
- Все потом, - машет рукой король, - Не раньше, чем отпразднуем победу трехдневным пиром.

Эргерунд виден с высоты птичьего полета. На дворе лето, яркое солнце заливает лучами поля, леса, горы и реки и все они полны жизни. В этом году будет богатый урожай, по словам одного из фермеров. А кузнец в деревне у гор сковал такой меч, что в пору потягаться с легендарным, а уж после закалки пламенем дракона, и говорить нечего. Знамена Ловдунгов, объединенные со знаменем Вёльсунгов, вьются над флотом, что идет по морю. В Хедебю возводят новый большой храм Всеотцу. Сын короля женится в нем на заморской принцессе уже следующей весной.

Ранбьорн лежит в своей постели. Волосы его седые, сам он покрыт морщинами. За руку его держит королева, а рядом не могут сдержать слез его светловолосые дочери, весьма взрослый сын и внуки, которых не так-то просто пересчитать, потому что они заполняют комнату до самых дверей.
- Благословляю вас, мои дети и внуки. Именем Всеотца и всех наших предков. Пусть жизнь ваша будет мирной и счастливой. Пусть не познаете вы ни страха, ни боли, ни напрасных тревог, - король заходится в каркающем кашле и долго не может продолжить, - Никогда не познайте вражды и ненависти друг к другу. Завещаю вам беречь мать, самих себя, своих братьев и сестер и всегда жить в мире. А когда придет время, мы все встретимся на пиру у Одина, среди наших предков, к которым я ухожу теперь, не боясь предстать перед ними, ибо мне нечего будет стыдиться подле них.

Погребальный костер взмывает высоко в небо. С холма за ним наблюдает множество людей, а сын и внуки почившего, включая самых маленьких, стоят, прижав кулаки к груди достаточно долго, чтобы день сменился вечером и перешел в ночь. Меч Ранбьорна в ножны вкладывает его сын. Белая мраморная статуя посреди Хедебю, стоит напротив Главного Храма, что возведен вот уже двадцать лет назад. Надпись под ней гласит: «Король Ранбьорн Ловдунг Великий».

Чаша худшего будущего

Череда бесконечных мятежей сотрясает Эргерунд. То одно ярлство, то другое оказывается мятежным. Слухи о принце Магнусе слышатся то тут, то там и двое пойманных мальчишек не имеют к принцу никакого отношения, хоть и называются этим именем. На подавление мятежей не хватает людей. Битвы проигрываются одна за другой.
Ранбьорн получает тяжелое ранение, но поправляется.
В таких условиях, рожденные королевой Асвейг дочери становятся разочарованием, а не радостью.
Клубок бесконечных интриг при дворе, приводят к смерти младшего принца Ловдунгов, а затем и обеих его сестер. От страшной болезни умирает ярл Бренн, а затем и ближайшие сподвижники короля. Потерявший брата Артур, постепенно угасает и больше не верит в победу и в возможность исправить все, что уже успело произойти.
При дворе начинает заправлять королева Ранхильд, ведущая себя весьма весело и совершенно непринужденно. Все чаще слышится ее смех и смех ее фрейлин. Мнится, особенно часто в дни, когда загораются погребальные костры сторонников короля, которых становится все меньше и меньше.
Говорят, их всех пожирает древнее проклятие. Письма, что были посланы на Авалон, остаются без ответа уже много месяцев.
Поля цветут, в лесах много зверей, а в реках и озерах – рыбы, но за это благодарят вовсе не короля. Жрецы читают проповеди против него, не боясь ни смерти, ни боли, потому что благословенным принцем зовут Магнуса, хотя ему всего пятнадцать лет и поймать его не удалось и по сей день, из-за чего возникает вопрос о том, существует ли он на самом деле, или это искусно созданный королевой Ранхильд миф ради того, чтобы отомстить Ранбьорну?
Император Эдельвульф игнорирует просьбы своего вассала о помощи, да и с чего бы ему помогать? Он ведь хотел увидеть, как новый король справится с тяжким бременем власти. Он не справляется.
В ночь Самайна, четыре года после победы Ловдунгов, королева Асвейг вонзает меч своего отца в грудь спящего Ранбьорна. На рассвете нового дня, одетая во все черное, она садится на трон короля, сжимая пальцами подлокотники.
- Ваше Величество, армия короля Годфри высадилась на западном побережье Эргерунда. Их полчища. Они грабят весь запад страны и продвигаются вглубь. Если не дать им отпор, они захватят Хедебю еще до наступления зимы.

Чаша объективного будущего.

Белоснежные лепестки сыплются, кажется, с самых небес. Ранбьорн опускается на колени перед Священным Огнем и сжимает пальцами ладонь Асвейг. Их руки связывают белоснежной лентой над пламенем, Верховный Жрец читает молитвы, благословляя их брак. В храме не так много людей, но присутствуют многие ярлы и приближенные короля. Все они молчат, наблюдая за церемонией, некоторые повторяют слова за жрецом. Наконец, жрец объявляет Ранбьорна и Асвейг мужем и женой.

Священный город в предместьях Хедебю. Людей уже намного больше. Асвейг в темно-синем платье опускается на камень королей – здесь короновали всех монархов, что были известны Эргерунду. Жрец возлагает руки на принцессу и читает молитву и лишь затем Ранбьорн возлагает ей на голову корону. Толпа ликует и в ней можно заметить как вдовствующую королеву, так и всех ее дочерей, среди которых и Рогнеда Эргерундская с сыном. Здесь и родные Ранбьорна и большинство живых представителей Вёльсунгов. Король подает руку девушке и Асвейг поднимается на ноги уже королевой

Слухи о принце Магнусе распространяются на западе страны точно лесной пожар. Два ярла, имена которых остаются неизвестными, поддерживают принца и собирают войска. Два мятежных ярлства соседствующие и они занимают обширные земли, так что мятеж может оказаться опасным. Попытки допросить вдовствующую королеву, ее дочерей и королеву Асвейг не приводят к успеху, потому что те клянутся, что понятия не имеют, о каком Магнусе идет речь.

На королеву Асвейг совершают покушение. Проклятие, или яд – определить не могут несколько дней к ряду. Прибывшая из ссылки королева Ранхильд выхаживает дочь несколько дней и ей удается выжить. В покушении негласно винят сторонников короля.

Жрецы Авалона прибывают в Эргерунд и начинают проводить обряды из-за чего местами растет недовольство из-за нежелания короля обходиться силами местных служителей. Недовольство это, однако, не имеет никакого отношения к мятежу.

Ранбьорн надевает браслет на руку мальчика, похожего на него чрезвычайно сильно и объявляет его ярлом Этринга. Малыш тут же прячется за мать и она вместо него принимает из рук короля пергамент, учтиво склоняя голову.

В портовом городе объявляются неизвестные люди, что прибыли в Эргерунд с запада. Они не говорят ни на одном из языков Фир Болга, расплачиваются странным золотом и серебром и никого ни о чем не просят. На шеях у них неизвестные амулеты, а кожа разукрашена причудливыми изображениями. Они ездят верхом на превосходных скакунах, нигде не останавливаются долго, что-то записывают и рисуют.

В Главном Храме Хедебю жрецы молятся о разрешении королевы от бремени. Она рожает двух девочек, но сама умирает в родах. Начинают распространяться дурные слухи об убийстве и источником их являются повитухи, что все это время были с королевой. Благодаря этим слухам, многие ярлы отворачиваются от короля, начиная в тайне поддерживать принца Магнуса.

Из замка внезапно исчезает вдовствующая королева Ранхильд. Слухов о ней нет достаточно долго, пока не сообщают о том, что ее армия наемников высадилась на востоке. Через несколько недель после этого сообщения, приходит гонец с вестью о том, что другая армия, иноземцы, высадились на западе. Три армии встречаются на поле боя. Победу одерживают иноземцы. Их король садится на трон в Хедебю, идолы Богов разбиваются в Главном Храме.

+3

23

Альберт шагнул к первой чаше одновременно со своим братом, не размыкая рук. Так же одновременно он склонил голову, задержал дыхание. Жрица сказала, что они увидят одно и тоже. Что ж, это было хорошо. Альберта, на удивление, не переживал. Ему казалось, что ощущения будут подобно тем, что он испытывает, когда срабатывает его амулет. Лучник ещё никогда так не ощибался. Никогда.
Видение захватило его разум полностью, не давая возможности отличить его от настоящего. Слишком беспечен был младший Джесси, слишком доверился своему разуму и тот сыграл с ним злую шутку.
Альберт смотрел на происходящее с ощущение полного покоя и несказанной радости. Его ли это были чувства на самом деле? Берти не обращал на это никакого внимания. Вот он держит знамя Ловдунгов, следуя за своим королем, возвещая о победе, а брат трубит в рог, вторя ему. Вот он подхватывает на руки сначала одну, а за ней и другую малышку. И улыбка не сходит с его лица. Это будущее получается значительно лучше, чем то, к которому они стремятся своими поступками, решениеями, каждым шагом.
Альберт видит и конец своего друга, брата. Он видит Бьорна на смертном одре в окружении многочисленной семьи и сердце лучника сжимает тихой грустью и несказанной радостью. Ранбьорн добился того, чего желал более всего. Он добился мира. И у самого Джесси перестает хватать воздуха, когда глаза его короля навсегда закрываются. Кажется, что он уже прожил одну жизнь, что о большем и местать не.следует. Покой, вот что чувствует лучник. Безмерный покой. Он не желает видеть, что вот-вот погибнет на самом деле. Но так ли страшна смерть, когда последним что было в этом мире - было счастье?
Сильные руки брата выдергивают Альберта из воды, когда воздуха уже совсем не осталось. Он с трудом способен понять, вспомнить, где же он. Кашель душит, а легкие горят от резкой подачи воздуха. Ему нужно целая минута, что бы прийти в себя, что бы кивнуть брату и продолжить их путешествие.
В этот раз вода принимает близнецов с холодным равнодушием. Альберт успевает подумать, что ничего хорошего это не предвещает, прежде чем перед взором начинает проноситься настоящий кошмар. Но в этот раз лучник уже готов. Он не даст одурачить себя. Он взирает на происходящее со стороны, трезво оценивая, запоминая чего стоит избегать. А потом... потом он видит брата. Постаревший на целую сотню лет, Артур от силы старше их сейчас на неполный десяток. Брат один. И ужас наполняет Берти. Не от того, что в этом будущем его конец так скор. От того, что Артур чувствует сейчас. Младший не досматривает, выныривает из чаши и пристально следит за братом, что бы в нужный момент вытащить... и этот момент наступает.
Крепко сжатая рука на помогает. Артур не поднимает головы, но воздуха ему не хватает. Тогда Альберт крепко обнимает брата со спины и вытаскивает силой.
- Я жив, - прикладывая ладонь ко лбу близнеца, шепчет он.
И крепко обнимает Артура в ответ, когда тот, ещё не придя в себя, оборачивается и до хруста костей обнимает его. Он понимает, как никто другой. Понимает и принимает ту боль, что сейчас сквозит в каждом жесте старшего. Нет ничего ужаснее, чем это. Для них ничего.
Третье будущее они встречают оба стойко. Каждый уже прокололся на чем-то и теперь им обоим стоит быть осторожнее. Так и случается. Они видят все, что может произойти и спокойно принимают это. Они запоминают все, каждый шаг Бьорна, его решения, запоминают лица и имена, что бы в дальнейшем оградить и себя, и своего короля от ошибок.

+2

24

Первая чаша Артура затянула не так сильно, как его брата. Вероятно, потому что он был более пессимистичен, чем Альберт, и подсознательно не мог поверить в такой идеальный исход. Он все время понимал, что все увиденное, вся радость и непрекращающееся счастье, дети и такое трогательное и великолепное окончание жизни их дорогого друга - всего лишь крайне маловероятная иллюзия, созданная чашей лучшего будущего. Поэтому, досмотрев все, что хотел, Артур сразу вынырнул, готовый смотреть дальше. А вот Альберт... вероятно Альберт так мечтал о таком будущем для них всех, что теперь не желал уходить оттуда.
Артур выждал всего несколько секунд, прежде, чем попытаться встряхнуть брата, но в итоге пришлось выдергивать Альберта из чаши силой. И еще с минуту Артур держал его за плечи, внимательно всматриваясь в лицо брата - все ли с ним хорошо, не повлияла ли чаша на его разум, не нужна ли ему помощь.
Артур не думал, что чаша худшего будущего повлияет на него хоть сколько-нибудь сильнее. Если уже он осознал иллюзию в первой чаше, то в последней...
Он никогда так не ошибался.
Все было более менее нормально - поначалу. Хоть Артур и ужасался видениям, посылаемым чашей, он еще осознавал, что все это - наихудшее из возможного, один из маловероятных исходов. То, что они смогут предотвратить.
А потом он потерял Альберта.
Осознание этого полностью выбило из головы все остальное. Альберта... больше не было в этом видении. Его не было больше нигде в бесконечном потоке времени худшего будущего, несмотря на все попытки увидеть его в других странах, увидеть его в толпе людей, увидеть его х о т ь   г д е-т о. Артур ощутил ровно то же, что ощущал его двойник в видении - абсолютную пустоту. Несмотря ни на что, он не был способен представить, что брата нет рядом, или хотя бы нет где-то в одном с ним мире. И вот теперь, когда ему... показали... Артур был даже не в ужасе. Это было настолько холодное и беспросветное отчаяние, что все остальное по сравнению с ним не имело никакого значения. Артур в том будущем даже не пытался что-то изменить, и настоящий Артур понимал, что именно так все и будет. Он опустит руки. Он отвернется от реальности, постоянно-постоянно погружаясь в прошлое и собственный разум, в котором его Альберт будет жив и здоров. Потому что он уже начал это делать прямо сейчас, в эти мгновения.
Он не заметил, как его легким перестало хватать воздуха. И большую часть событий худшего будущего он запомнил крайне смутно - через ледяную пелену серой пустоты, беспрерывно переполняющей все его существование. Все казалось бессмысленным. Бороться за что-то? Пытаться помочь кому-то? Молиться о спасении? Во всем этом не было смысла. Ни малейшего. Разве не проще умереть прямо сейчас, чтобы не испытать подобное - потом?...
Артур не почувствовал руки брата на плече и уже был готов набрать полные легкие воды, но тут его грудь обвили руки и выдернули его наружу.
-Я жив, - и теплая ладонь коснулась его лба. И Артуру откровенно плевать, правда ли это. Может быть, он просто умер и встретился с Альбертом на том свете. Важно было лишь одно - брат рядом с ним.
Он резко оборачивается и сжимает Альберта в объятиях так сильно, что слышит, как хрустят его кости. Он не может говорить, его душат слезы - от отчаяния и одновременного облегчения. Он может просто стоять и обнимать брата, уткнувшись лбом ему в плечо, чувствуя тепло его тела, ощущая его дыхания и слыша биение его сердца. И далеко не сразу Артур оказался способен отпустить Альберта, чтобы погрузиться в следующую чашу.
Он ужасно боится того, что увидит повторение будущего из черной чаши - ведь если видение повторится, он просто не выдержит и покончит с собой сразу после смерти брата. Но все обходится.
Это будущее нерадужное, в нем есть и хорошие моменты, но не меньше и пугающих. Артур запоминает покушение на королеву. Запоминает повитух, принимающих роды. Запоминает все события, что возможно предотвратить их с братом силами. И когда они одновременно выныривают из чаши и смотрят друг на друга, они едины в мысли - они готовы сделать все, чтобы предотвратить окончание этого видения и развернуть все в другую сторону.

+2

25

Реджина чувствует легкое напряжение, наблюдая за близнецами и их действиями. Она объяснила все достаточно понятно, но прекрасно осознает, что вещи, которые кажутся очевидными ей самой в силу того, что она выросла на Авалоне и всю жизнь провела в колдовском городе, могут быть далеко не очевидными для других людей и совершить ошибку они могут ненамеренно. А потому, она тревожится и готова прийти на помощь в любой момент, хотя прекрасно понимает, что любая попытка влезть может поспособствовать тому, что Реджина тоже узрит будущее, а этого она не желала. Не желала видеть ни своего будущего, ни чужого, ни варианты, ни абсолютную и совершенную правду. Конечно, у нее были свои собственные пророки, которые вещали слишком часто, чтобы их можно было игнорировать и предсказания части из них Реджина учитывала в ежедневном выборе, как ей надлежит действовать, но жить жизнью жрецов она ни за что не хотела бы. У нее были слишком явные примеры перед глазами относительно того, насколько опасным это может быть. Да и сама она, чего греха таить, пробуя спа в бытность еще послушницей, имела о нем весьма и весьма негативные представления.

В какой-то момент Реджине кажется, что потребуется ее помощь. Она внимательно и настороженно смотрит на близнецов, но по счастью один из них помогает другому раньше, чем может потребоваться помощь женщины. Тем не менее, она ступает к шкафу, стряхивает пыль с ручки и распахивает его. Очевидно, что книги, склянки и пергаменты, лежавшие здесь, давно не трогали, но Корбу это не смущает. Она вытаскивает шкатулку, которую сама же когда-то сюда поставила по просьбе храмовых служителей, которые, в отличие от Верховной, нет-нет, а опускали лица в чаши. Резьба на шкатулке сверкнула серебристым светом, Корбу провела по ней рукой и, открыв крышку, достала оттуда четыре склянки: две с темно-зеленой и две с темно-синей жидкостью. Ведьма потрясла склянки, посмотрела на них сквозь пламя свечи, открыла и понюхала и лишь затем подошла к близнецам, что отходили от увиденного. Не торопясь делать никаких выводов и ничего говорить, ведьма поочередно обошла чаши, опуская в них руки с тем, чтобы открыть отверстие, по которому вода слилась из сосудов. Затем Реджина залила новую и вновь накрыла артефакты темной тканью.

- Все в порядке? – тихо интересуется она, хотя почти наверняка знает ответ: нет, не все в порядке. Увидеть то, что способны показать эти сосуды зачастую сложно, больно, страшно и до крайности неприятно. Вопрос был только в том…
- Хотите запомнить то, что увидели? – ответ мог быть разным. То, что видела в свое время Реджина, она предпочла бы забыть навсегда, но память услужливо хранила то, что, казалось, Корбу давно уже успела исправить. Так ли это на самом деле, известно было одним лишь Богам. Хотели ли исправить близнецы? Хотели ли помнить? Хотели ли видеть то, что уже успело показать им провидение? Реджина не наблюдала того, что наблюдали эти двое. И потому, она не могла бы решать и отвечать за них.

- Если хотите, пейте, - она протягивает склянки с синей жидкостью. Почти безвкусная, но позволит запомнить увиденное и даже некоторые очень важные детали, что, безусловно, могло иметь значение, если полученная близнецами информация показалась им важной.

Реджина не спрашивает, что именно они успели узреть, потому что понимает, что это совершенно точно не ее дело. Но она прекрасно знает, как много пользы может принести такое видение, когда ты думаешь не о себе, а о судьбе целого королевства. И как много вреда может принести незнание. Что ж, Корбу симпатизировала Эргерунду задолго до появления там Ранбьорна. И она бы хотела, чтобы увиденное близнецами, сослужило им добрую службу, раз уж они хотели для этой страны того же, чего хотела сама Корбу.

- И эти два. Укрепляющий отвар, позволит побыстрее восстановиться и прийти в себя, - хотя Реджина знает, что больше всего им поможет прийти в себя отдых и здоровый сон. Это она тоже вполне способна была обеспечить. В конечном счете, с гостями надлежало обходиться с должным уважением, вниманием и добротой.

+2

26

Альберт берет из рук Жрицы одну склянку с синей жидкостью и, вновь принимая решения за двоих, выпивает всё. Он не хочет помнить, но должен. Он ничего не говорит брату. Лучник с радостью бы высыпал на близнеца весь свой словарный запас и применил искусство красноречия, убеждая забыть увиденное. Да только он прекрасно знает: Артур сделает тоже, что и он сам. Он будет помнить ради одной цели: изменить всё, что ещё можно изменить. И ни Альберт, ни одна сила на земле или на небе не способна будет остановить его. Точно так же, как и его младшего брата.
Берти не чувствует вкуса жидкости, просто выпивает, доверившись Реджине. Он не задаёт вопросов. Даже если те и появятся, то не сейчас. А, даже если бы, вопросы родились в голове лучника сейчас, он был бы не готов слушать ответы на них. Слишком много всего успело случиться за один день прибывания на волшебном острове.
Так же он берет в руки и второй пузырек и, как и в первый раз, все выпивает, доверившись.
Альберт не смотрит на Реджину. Всё его внимание приковано к брату. Лучник внимательно следит за тем, как близнец выпивает следом одну жидкость, а потом и вторую. Но волнует Берти совсем не действия Артура. То, что они увидели в чашах будет преследовать их до конца жизни. Или до тех пор, пока оба не поймут, что смогли исправить будущее, смогли повернуть его в благоприятную сторону. Но до тех пор им жить с этим. И, откровенно говоря, Альберт переживает за брата. Сам он, разумеется, будет стремиться исправить все, что возможно. Вот только из них двоих Артур - больше привязан к этой жизни, к людям в ней. Младший Джесси, положа руку на сердце, не смог бы похвастаться таким же отношением. Да, он любил и заботился о Бьорне, считал короля своей семьей. Да, были и другие люди, что заслужили уважение, доверие лучника. Но Альберт был способен отпустить всё это с куда меньшими потерями, чем его старший брат. И это беспокоило Берти сейчас больше всего. Он мог смириться со многим. А Артур?
- Госпожа, простите нам наше невежество, но... мы бы хотели отдохнуть перед дорогой в Священные рощи... Если, разумеется, это будет удобно?
Альберт прекрасно понимает, что ведет себя не учтиво, обращаясь к Реджине, но не смотря на неё. Но не может ничего поделать с этим. Брат - это та константа, вокруг которой вертится мир Альберта и благополучие близнеца - самое важное. Только когда он будет уверен, что Артуру ничего не угрожает, только тогда лучник сможет решать другие проблемы и задачи.

+2

27

Артур молча взял склянку и, не задумавшись ни на мгновение, без колебаний выпил ее содержимое. Он хотел запомнить все - от важных поворотов в жизни Бьорна, которые можно было изменить... до этого беспросветного ощущения пустоты, когда он понял, что в одной из вариаций будущего потерял брата. Зачем? Просто чтобы знать, что такое возможно. Чтобы всегда быть начеку. Ведь раньше он не мог поверить по-настоящему в то, что они с братом могут быть разлучены. А черная чаша жестоко и немилосердно расколотила эту уверенность на осколки. Артур должен знать это... чтобы оберегать Альберта еще больше, присматривать за ним еще внимательнее.
А еще Артур тревожно размышлял об увиденном в центральной чаше. Столько невзгод ждет на пути их друга и его будущую жену. Столько угроз и опасностей. Как предотвратить их все? Более того, как предотвратить их так, чтобы не сделать еще хуже, и не подвести ситуацию ближе к черной чаше?... Ведь в худшем будущем - Асвейг жива. А в объективном - погибла при родах... или была убита? Как все сложно...
Голова раскалывалась от переполняющих ее мыслей.
Укрепляющий отвар скользнул по горлу так же незаметно и быстро, как и первый. А потом Артур поймал взгляд брата и долго смотрел ему в глаза - без улыбки, внимательно и немного беспокойно. Эфемерное ощущение потери все еще скользило по затылку холодными мурашками, и Артур всматривался в лицо брата, убеждаясь, что он здесь, рядом, живой.
Артур всегда был более закрытым и необщительным, но при этом чуть более привязан к окружающим, чем брат - удивительная противоречивость. Альберт, напротив, более живой и общительный, гораздо проще отказывался от общества других людей. Но в любом случае, несмотря на привязчивость Артура, самым главным для него все равно оставался брат, ради которого он пойдет даже на предательство, если вдруг потребуется.
Я догоню тебя даже в царстве Хель, если потребуется, - говорил сумрачный взгляд Артура, пока он смотрел брату в глаза.
Альберт обратился к Жрице, и только тут Артур осознал, насколько он устал. Все его тело резко налилось свинцовой тяжестью, а боль в голове на мгновение заглушила реальность. Слишком много эмоций... слишком много страхов и тревог для одного дня. Он ничего не добавил к словам Альберта, просто напросто не смог заставить шевелиться неожиданно неповоротливый язык, только прислонился плечом к плечу брата, ощущая так необходимую сейчас поддержку.

+2

28

Видя, что задерживаться больше нет никакой нужды, Реджина проверяет свечи у алтаря Фригг, убеждаясь, что ничто не грозит пожаром и пропускает гостей вперед. Она закрывает дверь на старый ключ и неторопливо спускается вниз по крутой лестнице, что кажется бесконечной в силу высоты башни. Из окошек льется луны свет, освещая им путь не хуже факелов, что в который раз напоминает о том, что на дворе уже ночь и гостям в самом деле давно пора спать. Не стоило утомлять их так сильно. Это путешествие в неизведанное будущее можно было бы совершить и утром. Впрочем, не факт, что после этого им довелось бы спокойно и легко поехать в Священные рощи. Предсказания, порой, были весьма тягостными и после них не хотелось подниматься на ноги, что уж говорить о чем-то большем? Ни о чем большем Реджина и не говорила. Она вообще ничего не говорила, хорошо понимая, что этим двоим есть, что переосмыслить, а задать вопросы, что-то уточнить, или переспросить они смогут завтра. Что же касалось дел политики, то они и вовсе не терпели никакой спешки, да и теперь дело было не только и не столько в близнецах, что выполнили свою миссию весьма успешно, а в остальных участниках этого долгоиграющего плана. Реджине предстояло поговорить не только с братом, но также и с Кайденом, Катрионой, а быть может, и с кем-нибудь еще. Да, Корбу смотрела на этот союз весьма оптимистично и она знала, как убедить остальных. Но еще она прекрасно знала этих «остальных» и потому, понимала, что собрать столь значительные силы воедино будет не самой простой задачей, в том числе и потому что каждый из них мыслил слишком уж различно. И если Катриона могла и должна была поддержать свою названную сестру, которой Корбу весьма самонадеянно считала себя, то Кайден мог встать в позу из принципа. Из принципа и из воспоминаний о том, что его старший сын родом с северных земель. О, этот вопрос им предстояло решить отдельно. И никто не обещал, что это будет просто, быстро и легко.
На улице довольно прохладно и Реджина накидывает на себя меховой плащ, пряча под ним ледяные руки. Она все так же молчалива. Из деликатности, уважения к гостям, но в первую очередь – из понимания. Эти чаши могли свести с ума кого угодно, а уж лишить покоя и вовсе почти каждого. Ведьма знает, что об этом, как правило, не хочется говорить, да и то, что близнецы там увидели, никак ее не касалось. Так что, ничего спрашивать она не собиралась, а для того, чтобы гости следовали за ней, было достаточно и коротких жестов.
Улицы Сангреаля пусты и только то здесь, то там прошмыгнет тень, блик, или заскрипит земля под ногой. Никаких ног, конечно, тут не было. Сангреаль был местом силы и все, кто был в ночной час на улицах, не имел никакого отношения к миру смертных. Кое-где можно было заметить дозорных и дежурных жрецов, но они вели себя так тихо, словно, на них было соответствующее заклинание. На самом же деле, те, кто бережет покой спящих в колдовском городе, больше озабочены иным.
Крепкий двухэтажный деревянный дом – единственный, в котором сейчас горит окно. Послушники, которым было приказано подготовить место для гостей подошли к вопросу ответственно и потому, не посмели уйти и дать погаснуть очагу до тех пор, пока гости не окажутся внутри. Двое юношей лет пятнадцати, кланяются в пол, когда Верховная переступает порог и тут же отчитываются. В этом нет нужды, Реджина сразу же отпускает обоих, едва успевает оглядеться: в доме сухо, тепло, горит очаг. Спальни на втором этаже, но она убеждена и уверена в том, что и там все в полном порядке. Разочаровать Реджину послушники точно не пожелали бы.
- Милорды, дом ваш до самого отъезда, - делая жест рукой, тихо говорит женщина, глядя на близнецов, - Спальни на втором этаже, дрова, если понадобятся, под кровом с заднего входа дома, но утром я пришлю слуг, чтобы вам было удобно, - она подходит к двери и коротко стучит пальцем по серебряной плашке, что прибита у самого входа, - Эта и еще несколько по дому. Не снимайте, пожалуйста. Для вашего же спокойствия. Сангреаль – сосредоточение огромного количества магической энергии и ею питаются, порой, не самые приятные твари. Эти предметы полностью и всецело защитят дом. Здесь будет тихо, безопасно и ничто вам не угрожает, - Корбу убедительно смотрит близнецам в глаза поочередно, а затем поправляет плащ на плечах и улыбается.
- Завтра встретимся у центрального дома на соседней улице. Вы сразу его отличите, он единственный из камня. Слуги принесут завтрак. Сразу после этого, - она не намеревается задерживаться, зная, что мужчины устали с дороги и после всего, что довелось пережить. А потому, сказав все, что должна была, Корбу сразу же идет к выходу.
- Чувствуйте себя, как дома. Доброй ночи.

+1


Вы здесь » Fire and Blood » Игровой архив » [24.02.3300] Туда и Обратно


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC