Добро пожаловать в Фир Болг! Волшебный мир драконов, принцесс, рыцарей и магии открывает свои двери. Вас ждут коварство и интриги, кровавые сражения, черное колдовство и захватывающие приключения. Поспеши занять свое место в империи.
Вверх Вниз

Fire and Blood

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » [25.11.3299] Небо цвета огня


[25.11.3299] Небо цвета огня

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Небо цвета огня
wardruna - wunjo

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

20.11.3299 ❖ Йольборг, Эргерунд ❖ Рейв Ульварссон, Сигрун Инглинг
https://i.imgur.com/65v1qqU.gif https://i.imgur.com/RZ3Urmz.gif

Они живы. Они дышат. Сердца их всё ещё бьются, а значит, это не конец.

Отредактировано Sigrun Ingling (2019-01-30 20:33:16)

0

2

Йольборг - дом, милый дом... Даже будучи чужаком, Рейв всегда радовался возвращению домой. Он вырос здесь, здесь он учился, постигал премудрости жизни, премудрости военного дела. Именно здесь он годами тренировался, Йолборг был его домом. А вот сейчас, в этом возвращении, не было привычной радости, сегодня впервые он зайдет домой не как победитель, не как герой. Сегодня викинг - горе вестник, он привез в Йолборг тело ярла и его законных сыновей.
Каждый шаг давался Рейву с трудом, чем ближе к дому, тем тяжелее становилась его поступь.
- Хвала Одину, - мы дошли, - усталый голос с середины колонны, вырвал последнего сына Ульвара Инглинга из горестных раздумий.
- Дошли... Один, как же ты допустил такое??? Как мог? - больше трех недель мужчина терзал себя вопросами на которые не было ответов, ведь судьба не отпустила викинга вслед за братьями и отцом в Вальгаллу, она оставила ворона на грешной земле.
- Как же мне смотреть в глаза Госпоже? А Сигрун, что будет с ней? - откровенно признаться, судьба Госпожи не слишком волновала его с точки зрения эгоизма, но вот с точки зрения воспитания и преданности она теперь была главой рода, ведь Сигрун далеко... Рыжая лисица замужем.
Защитная решетка на воротах медленно поползла вверх - обитатели замка издалека заметили похоронную процессию. Рейв первый вступил на территорию замка, коротко кивнул стражникам, которые кажется не признали его. Так было лишь на первый взгляд. Не признал воина молодой страж, а вот старик улыбнулся беззубым ртом.
- С возвращением, Хускарл, - уважительно произнес он.
Викинг кивнул, слов не было, все слова он давно сказал самому себе, терзаемый чувством вины и непонимания несправедливости мира.
Взгляд Рейва, замутненный горем, скользил по знакомым очертаниям замка, и по этому взгляду было понятно - викинг не здесь, викинг где-то слишком далеко за гранью собственного сознания. На ногах его держала одна лишь мысль, он должен был передать тела погибших для погребения, он должен был рассказать Ингхильде о смерти ее супруга. Эту роль он не мог переложить на гонца - это и есть ответственность. Так уж вышло, что Рейв столько лет был болезненным напоминанием для мачехи, а теперь вот это... Справится ли жена Ярла с этой бедой?
- Госпожа, - его голос не дрогнул, - это невосполнимая утрата.
- Мне жаль. - со стороны могло показаться, что Ульварссон докладывает о поставке провизии, а не о смерти великого Ярла, вот только его боль - это только его боль. Рейн - северянин, и это все объясняет.
Где-то наверху гулко хлопнула дверь, голос полный негодования, показался викингу знакомым. Женский голос требовал немедленно пропустить ее, а мужской, осуждающий отказывал.
Чтобы посмотреть в чем дело, и кто посмел прервать его похоронный отчет, ворону пришлось обернуться в пол оборота к лестнице.
- Сигрун, - он буквально не поверил своим глазам.
- Сиргун! Но как? Ее не должно быть здесь... Локи... - взывание к Богу хитрости и коварства, Рейв пытался понять сходит ли он с ума, и видение пламенной лисицы это лишь игра его больного подсознания.  Но нет - это не Локи одурманил его мысли, это воистину была лисица.
- Сигрун, - и вот сейчас голос предательски дрогнул, все тело воина стало подобно тетиве натянутого лука, от напряжения по коже пробежала дрожь.
Девушка слетела вниз по лестнице столь быстро и ловко, как может только воин. Она и была им - дочь вождя, при всей своей женственности - северянка, воительница...
- Маленькая моя, - сердце викинга забилось быстрее, он бережно обнял сестру, позабыв о том, что доспехи его в грязи, крови и копоти, и сам он пахнет как может пахнуть человек после долгого похода. Пожалуй в конюшнях замка и то аромат был лучше, чем сейчас от ворона. Но это не волновало мужчину. Сигрун - она здесь, вот она - в его руках, рыжие волосы блестят на солнце.
Вокруг было слишком много людей, для того, чтобы Рейв мог говорить то, что думает. Он сжал зубы, чтобы не сказать лишнего.
- Прости меня, - такая короткая фраза, слишком короткая для того, чтобы выразить все что произошло, но в этих словах было столько боли, которую могла понять лишь она одна.
- Госпожа, я не сберег их, - викинг не выпускал лисицу из объятий, но говорить не глядя на собеседника, особенно на собеседника, который выше тебя по положению - было недопустимо. Рейву пришлось повернуться. Веса девушки в руках он словно и не заметил, когда бережно перенес ее как пушинку влево. Теперь они оба смотрели на вдову Ярла.
Он знал, что "его" люди которые дошли до замка, получат самый лучший уход, теперь их ждет долгожданный отдых, лечение и нормальная еда. А вот его судьба теперь была не ясна. До того как викинг увидел Сигрун, он был уверен, по возвращению его казнят. По закону он не виновен, но найти причину при желании можно всегда... Да и в конце концов ничего не помешает его просто отравить, а потом если кто спросит, сказать - погиб от ран. Он не считал мачеху злым человеком, просто Рейв привык мерить по себе. Он бы казнил горе вестника...

Отредактировано Rave Ulvarsson (2019-01-31 08:41:41)

+1

3

Потрескивающий огонь в камине разбавлял тишину главного зала, в котором с некоторых пор стало холоднее, чем прежде. Тепло от огня согревало лишь тело, но не душу. В душе эхом отзывалась пустота.  Сигрун сидела за столом, закиданный исписанной бумагой и книгами. И теперь она окончательно запуталась во всех этих бумагах, даже переставая понимать в какой последовательности они должны быть. Неизвестно, сколько она так уже просидела, в полной тишине и одиночестве, в которых она так нуждалась.
Сигрун не могла сосредоточиться, что-то упорно не давало ей это сделать. Она перелистывала сделанные отцом записи, пытаясь что-то найти, в чём-то разобраться, но даже сама не понимала, что ищет. Ярлом быть не так-то просто. Теперь она могла ощутить все тягости бремени на своих плечах. Когда-то всё это казалось ей абсолютно пустым делом, которое можно сбросить на кого-то или быстро сделать самому, ведь ярл может всё. Так думал ребёнок, до того, как успел подрасти и окрепнуть умом. Теперь она знала значительно больше, знала и ничего не могла. Этот камень, что так упорно тащил её ко дну, не давал ей шансов.
Сигрун сдалась, захлопнув пыльную от времени массивную книгу и откинулась на спинку стула. Голова кипела от потока информации, которую она ещё не была в состоянии переварить. Тем не менее, попытки заняться проблемами на землях не давали сойти с ума от горечи. Она уже успела оплакать супруга. Нести траур времени не было, на землях Инглингов страдали люди и куча не решённых вопросов витало в воздухе. Пока отца не было, Сигрун всё взяла в свои руки. Усердный труд отвлекал рыжеволосую Инглинг от ненужных мыслей, помогали перенести нестерпимую душевную боль, ночами рвущую её на части. Не было ничего удивительного в опухших глазах её. Она просто устала. Устала от всего, истощена морально. Казалось, что нету сил ни на что и проще сдаться, опустить руки и оставить всё на волю богам. Но разве так бы поступил отец? Никогда.
Вот уже сколько дней нет никаких вестей от отца. Кто-то принёс слухи о том, что вместе с большей частью армии Инглингов пал и сам ярл со своими сыновьями. Все до одного. Сигрун не верила, не могла поверить лживым слухам. Её отец и братья не могли оставить их с матерью вот так. Не могли. Что-то внутри ещё удерживало надежду на то, что они  вернутся, но  с каждым днём эта надежда становилась всё призрачней и безнадёжней. День ото дня тянулись невыносимой вереницей в ожидании, что ворота вот-вот откроются и в них пойдёт отец, Асбьерн, Хьярвард, Хвитсер и Рейв... На мыслях о Рейве она даже задержала дыхание.
Сигрун прикрыла глаза, положив руку на свой живот. Там, где теплилась ещё одна жизнь. Такая важная жизнь, среди всей этой зловонии войны и смертей. Та самая жизнь, что способна подарить надежду всем им. Часть души Эйнара осталась с ней, и Сигрун переполняло желание уберечь этот лучик света ото всей окружающей тьмы.
- Миледи! Миледи! - Голос прислуги разрушил тишину и покой главного зала замка Инглингов. - Вернулись... Ваш брат... - Запыхаясь произнёс старик, так быстро он пронёсся от дверей до другого конца помещения. Но Сигрун хорошо его расслышала. Пробудившись от дремоты, она буквально подскочила на ноги. Сердце её заколотилось так быстро, что в любой момент было готово вырваться из грудной клетки. Она знала. Знала, что вернутся. Немедля, она ринулась прочь из зала. Вернулись. Значит, вера её была не напрасна. В то время, когда матушка потеряла всякую надежду и просто смирилась, Сигрун смогла удержать надежду. Не напрасно.
Выбежав на улицу, рыжеволосая остановилась и замерла, устремив свой взгляд вниз, где стояли люди. Измотанные, еле державшиеся на ногах, грязные и все в крови. Бегло осмотрев толпу, она увидела лишь жалкие остатки от величественной армии Инглингов, но не видела ярла Ульвара, не видела и братьев, лишь бесконечно много тележек со зловонными телами павших в проигранном бою. Неужели.... Прикрыв рот рукой, она старательно сдерживала нахлынувшую бурю, не давая себе снова разрыдаться. Ноги предательски подкосились и она была готова обессиленно рухнуть на холодный пол, если бы только взгляд её не устремился в ту самую точку, где стоял он.
- Рейв?! - Громко вырвалось из её уст, едва она заметила тот самый взгляд, который узнает из тысячи. Она потеряла тот момент, как оказалась внизу и преодолела лестницу, разум её буквально мутился пока она из раза в раз повторяла Его имя.
- Рейв! - Кричала она, пробиваясь через толпу. Мгновение, и она уже прижимается к нему в крепких объятьях. Не сразу, но она ощутила как пахнет войной: потом, кровью и смертью. В данный момент это не имело никакого значения, она, кажется, вовсе не замечала ничего и никого кроме него. И тем более ей было всё равно на то, что она запачкает одежды. Ни что не имеет значения кроме того, что Сигрн видела Рейва целым и живым, прижималась к нему и чувствовала как колотится его сердце.
- Слава Одину, ты жив. Все говорили, что вы мертвы. Все до одного. - Она дрогнула, боролась, но не удержала. Слеза одна за другой пробежались по её щекам. - Но я не верила... Не верила! - Пальцы Сигрун сжимали так крепко, насколько только хватало сил. Нет, нет, она не готова его отпустить. Боялась оторваться от него, чтобы обернуться и увидеть то, чего видеть она не желала. Сигрун уже поняла, что в тележке неподалёку лежат братья и отец. Мёртвые. Павшие за то, что бились всю свою жизнь. Ей пришлось это сделать - взглянуть своему страху прямо в глаза. Отстранившись от брата, она обернулась и устремила полный слёз взгляд на тела. Бледные, иссохшие, изуродованные до неузнаваемости. Рвотные позывы подходили к самой глотке, но Сигрун проглотила всю горечь, глубоко вдохнула и набралась сил.
Матушка стояла молча, разглядывая тела мужа и сыновей. Всю свою жизнь она то и дело теряет близких. Всю жизнь как будто по пятам её преследует смерть. Братья, муж, сыновья. Но слёзы, что спускались по её обветренным щекам, нельзя было не заметить. Она пыталась смириться, Ингхильд давно научилась жить со смертью бок о бок, но всё равно это выше её сил. Выше всего сущего. Сильнее каждого из них.
- Подготовьте погребальные костры. - Негромко заговорила Ингхильд и пошатнулась на месте. Прислуга тут же подхватили госпожу, не дав ей свалиться на землю, совсем обессиленная и измотанная бессонными ночами. Даже такую сильную женщину как Ингхильд возможно сломить. Сигрун тут же оказалась подле матери.
- Матушка.... Отведите её в покои и дайте отвара. Пускай она поспит. - Передав мать в руки слуге, девушка  вернула своё внимание на остальных людей, начиная раздавать приказы. 
- Отведите всех в тепло. Хорошенько накормите их, пускай вымоются и обработайте их раны. Сделайте всё возможное, чтобы люди отдохнули и почувствовали себя в безопасности. За тяжело раненными нужен особый уход. И подготовьте погребальные костры для ярла и его сыновей.... - Сигрун замолчала, глядя на тело отца. Казалось, что сейчас он поднимется. Хотелось думать, что он живой, как и братья, но действительность говорила об обратном. Они всё мертвы. Последняя надежда в сердце рыжеволосой Инглинг погасла.
- Идём, тебе тоже следует помыться и обработать раны как можно скорее. Ты ранен. - Она осторожно прикоснулась к руке брата, где наиболее обильно виднелись следы крови. Наверняка это не единственная полученная в бою рана. - Не хватало, чтобы ты ещё инфекцию подхватил. Идём, скорее. - Потянув Рейва за собой, они прошли вверх по лестнице. Сигрун нашла заботы, которые помогут ей отвлечься. Забота о Рейве была первоочередным делом, остальное теряло всякий смысл.
Надежды больше не было ни на что, она умерла вместе с ярлом Ульваром Инглингом. Стоило благодарить Одина за то, что он оставил ей то немногое, но не менее дорогое. Её Рейв жив, сдержал обещание и вернулся. По правде, Сигрун считала, что не сможет вынести смерти близких, но по всей видимости, как и мать, давно смирилась с таких исходом. Она думала, что сойдёт с ума от горя, однако этого не произошло. Сейчас она крепко сжимала руку Рейва и вела его за собой. Этим вечером ярл Ульвар с сыновьями будут переданы огню, и наконец, смогут пировать за одним столом с Одином. Каждый из них заслужил это.

Отредактировано Sigrun Ingling (2019-02-01 06:24:16)

+1

4

Это был не первый поход Рейва, далеко не первый, и встреча с сестрой тоже была не впервые, но то как сжимались тонкие пальчики лисицы, на его грубых запястьях, то как она жалась к воину, которому доставала макушкой едва ли до наплечников - выдавало то самое искреннее  беспокойство, которое может быть только... Только...
- Когда искренне любишь, - Рейв тряхнул головой, прогоняя постыдные мысли, он столько лет запрещал себе думать об этом, а сейчас, когда все эмоции накалены до предела, сокрытое в глубине души снова начало оплетать бесконечно прочными нитями сердце северяника.
Наваждение спало в то же мгновение, когда солнце мелькнуло в огненной копне волос наследницы Ярла, рванувшейся к матери. И в этот же момент Рейв словно увидел сестру совершенно другим человеком, он привык к хрупкой улыбчивой девочке, привык к красивому заинтересованному взгляду, привык что она смотрит на него как на героя. А вот сейчас, сейчас Его "маленькая девочка" вдруг оказалась совсем взрослой.
Дыхание перехватило. Сиргун - его крошка Сиргун проявила нрав отца, подобно истинной дочери севера она распоряжалась людьми, не позволяя ни на мгновение усомниться в правильности ее слов и решений. В отличии от Рейва, поглощенного собственным горем и самобичеванием, рыжеволосая заботилась обо всех - она не забыла о том, что людям нужен отдых, еда, тепло...
- Королева... вот она, истинная королева, - неожиданно понял ворон, чьи кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки.
А теперь настал и его черед. Сигрун трепетно коснулась его руки, отчего воин непроизвольно вздрогнул, посмотрев на сестрицу сверху вниз. Только теперь это не было похоже на взгляд воина на младшую сестричку. Это был взгляд человека, который видит перед собой истинную правительницу. Он не посмел сопротивляться, лишь сказал:
- Я в порядке, не беспокойся.
Кого ворон пытался обмануть не понятно, но иначе он просто не мог.

Горячая вода... Кто бы мог подумать, что человек способен так нуждаться в этой простой по сути части комфорта. Рейв и забыл, когда он последний раз принимал ванну, это явно было до начала похода. За это время, не смотря на мытье в ледяной воде, викинг успел обрасти порядочным слоем грязи, что даже его огрубевшая от бесконечных тренировок с оружием кожа на ладонях приобрела темно бурый оттенок. А запах... запах пота всегда был верным спутником воинов.
Бастард не любил свои покои, даже здесь он чувствовал себя чужим и недостойным. То как к Рейву относились в замке было прекрасно видно по его покоям. Пыль толстым слоем окутала комнату, а в набитых шкурах в постели от недостатка крови давно передохли все блохи.
Юная служанка испуганно охнула, глядя на недопустимое запустение комнаты. С отъезда викинга тут явно никто не убирался. Мачеха явно надеялась, что "подкидыш" не вернется. А он вот вернулся...
- Воды, горячей, живо, - Рейв не был грубым, но краткость - черта настоящего мужчины, к чему лишние слова, если все итак понятно. Дочь раба послушно кивнула, разглядывая широкоплечего бородатого викинга, который сейчас в этих доспехах, заросший как медведь, выглядел существенно старше своих лет.
- И позови еще кого-нибудь, прибраться здесь, - когда девушка вернулась с кувшином, велел он.
Еще две девки не заставили себя долго ждать. Они с опаской косились на сурового воина, заставшего каменным изваянием у окна, но дело свое знали - влажная уборка комнаты прошла на удивление быстро, они даже умудрились куда-то уволочь шкуры, заменявшие ему ложе, и теперь огромная деревянная кровать выглядела непривычно сиротливо.
Взгляд бастарда скользил по суетливым трелям, которые занимались распределением похоронного обоза, перетаскивая тела плотно запакованные в мешки. По лицам рабов было видно - им страшно, но даже этот страх перед убитыми воинами не пересиливал страх неповиновения от не выполненного приказа. Они морщились, сдерживали тошноту, продолжая свою работу.
Когда Рейв наконец обернулся, комната уже была прибрана, две трэльки с тряпками и метлами исчезли, на кровати лежали свежие шкуры и даже шерстяное одеяло. А ванна была почти наполнена, юная прелестница уверенными движениями добавляла в воду какие-то масла, с дивно приятным ароматом.
Мужчина медленно избавлялся от доспехов.
- Нужно будет отдать кольчугу кузнецу... - подумал он, трогая изломанные звенья. Именно эта кольчуга сохранила ворону жизнь в жуткой сече, унесшей жизни отца и братьев.
Пришел черед одежды, которая грязными лохмотьями была сброшена на пол.
Девка испуганно вздохнула, пожалуй она не ожидала увидеть полностью раздетого викинга, судя по вытянувшемуся лицу и округлившимся глазам, она вообще впервые видела мужчину таком виде. Что было странно для ее возраста, на вид девке было лет тринадцать, а значит цветок уже расцвел...
- Милорд, горячо, милорд! - и без того огромные серые глазища рабыни стали еще больше, по мере того как ворон погружался в воду. Ему действительно было горячо, но этот жар был приятен истерзанному телу. Грязь медленно но верно отслаивалась от кожи. Многочисленные шрамы приобрели темно малиновый оттенок.
Рейв лежал в ванной, закрыв глаза. Он лишь на мгновение замер, когда нежные женские пальчики коснулись его плеч.
- Позволите помыть вас, милорд? - она словно бы и не спрашивала, ведь зажатая в пальцах губка уже скользила по его телу, делая кожу еще чище.
- Не желаете чтобы я побрила вас?
- Валяй, если умеешь, - расслабленно отозвался ворон, словно ему было все равно. По сути так и было. Он и сам понимал, что нужно сбрить эти ужасные космы и колтуны на месте бороды.
Тонкие пальчики с зажатым лезвием ловкими движениями избавляли бастарда от ненужной растительности на лице и голове. С каждой минутой он становился все больше похож на того мужчину, что покинул замок следуя за отцом - ярлом.
Дверь едва слышно скрипнула, а острейшее лезвие замерло у самого горла викинга. Инстинкт воина сработал быстрее разума. Пальцы, словно стальные клешни обхватили запястья девушки, фиксируя руки в одном положении, буквально выламывая нож, который с гулким плюх угодил прямиком в потемневшую от грязи воду.
В покои вернулась Сигрун, которая вынужденно покинула брата, чтобы принести лекарственные травы и мази. Хотя по мнению самого Рейва - можно было послать служанок, но лисичка решила сама. Это было ее право, ворон не посмел мешать, он понял, что забота - это своего рода спасение для наследницы ярла, именно лечение вернувшегося брата может помочь ей отвлечься.
Служанка шумно вздохнула, у нее больше не было сил терпеть стальные пальцы воина, сомкнувшиеся на запястьях.
- Извини, - невольно вырвалось у Рейва, он действительно не хотел обидеть ее, ворон разжал пальцы, а девушка испуганно отдернула руки, потирая побелевшие запястья.
- Милорд, миледи, - трэлька испуганно смотрела на стоящую в дверях правительницу, не зная как себя вести дальше и что делать.
Рейв опустил руки в ванную, чтобы нащупать не большой нож для бритья, и вернуть его служанке. Протянув инструмент рукоятью вперед, ворон как бы предложил ей продолжить бритье.

+1

5

Уже в коридорах Сигрун оставила Рейва со слугами, а сама отправилась к лекарю за необходимыми мазями и отварами. О брате она должна  позаботиться самостоятельно, едва ли хоть кому-то Сигрун сможет доверить раны Рейва. Только её руки способны залечить их с той трепетной заботой, которую могла проявить лишь его лисица. Его... Она должна бвть уверена в том, что с ним всё будет впорядке. Меньшее из всего, что она могла сделать для него за то, что он вернулся живым и не дал ей повода окончательно сойти с ума от отчаяния. К тому же, это поможет ей отвлечься, не думать о том, что произошло и происходит. Они повержены и кажется, что всё потеряно вместе со смертью ярла Ульвара Инглинга, братьев, Эйнара и короля Висбура Вёльсунга. Война забрала у них всё.
Своими собственными руками она приготовила примочку и отвар, придворный лекарь тем временем делал мазь. Старик даже не пытался убедить новоиспечённого ярла в том, что не её эта забота, ибо слишком хорошо знаком с упрямством дочери Ульвара Инглинга. Сигрун его не послушает, она была слишком увлечена готовкой, тщательно отбирая ингридиенты. В своё время и её обучили некоторым примитивным отварам,  и эти знания неоднократно пригодились Сигрун. Каждый раз, когда ярл с сыновьями возвращались домой, Сигрун всячески желала позаботиться о них, потому некогда сама вызвалась обучиться.
Руки её тряслись, судорожно набрасывая травы в кипящую воду. Она больше не позволяла слезам пробиваться, молча сосредоточившись на занятии, невидимая стена возрастала вокруг неё. Взгляд Сигрун казался и вовсе стеклянным, как будто смотревшим в никуда, сквозь собственные руки. Старик то и дело обращал внимание на гопожу, но ничего сказать так и не решался.
- Миледи... - Хриплый голос за спиной выдернул сознание Сигрун из забвения, заставив обернуться. Во взгляде её можно было разглядеть недовольство тем, что  её посмели отвлечь и отнимают столь ценное время. Это был один из хускарлов, который когда-то служил отцу,  но был оставлен оберегать замок Йольборга, как и ещё множество воинов, не отправившиеся в кровавую бойню. Мужчина поклонился,  помялся на месте, его смущало присутствие лишних ушей.  Заговорил он только тогда, когда старик скрылся за закрытой дверью и оставил их наедине.
- Запасов еле хватит на то, чтобы переждать зиму. Мы не можем себе позволить расточительство.
Сигрун поняла к чему ведёт этот человек. Она приказала как следует накормить прибывших, забывших, что значит нормальная еда и  комфортные условия жизни. Сигрун отдавала отчёт тому, что делала, и считала правильным, ведь те, кто сражался на поле битвы за каждого из них, заслуживали большего.
- Значит, на свой стол нам придётся накрывать вдвое меньше. Хотя бы перед лицом Одина не смейте даже думать о таком. - Она приняла слова хускарла за упрёк. Какие право он имел делать ей замечания? Уж точно учить уму её будет не тот человеку, что бочками заливает в себя эль и питает пристрастие к хорошо прожаренному мясу. Когда речь заходит о себе, он явно меньше всего задумывался о нехватке запасов. Его слова окончательно выбили Сигрун из колеи, то её стал громче, а голос срывался на дрожь.
- Прошу меня простить, если я оскорбил вас, моя миледи, не сочтите за дерзость, но я желаю лишь лучшего. Как прикажете. - Мужчина склонил голову, и голос его теперь звучал не столь уверенно. По всей видимости, хускарл был недоволен тем, что и ему самому придётся как следует затянуть пояс и прочувствовать все тягости последствия тридцатилетней войны.
- Да, как я прикажу. Не забывайтесь. Нашим воинам необходим лучший уход и еда, позаботьтесь об этом. А также проследите, чтобы погребальные костры закончили как можно скорее- Ярл Ульвар Инглинг поступил бы также, он не дал бы своим изнемаженным войной  людям умирать от голода. Сигрун претила компания этого человека, посему, собрав на поднос всё необходимое, поспешила уйти. Иначе, видит Один, она совершит непопровимое. Сейчас необходимо думать о наиболее важных вещах, и ничего более важного, чем жизни выживших из остатка армии Инглингов, Сигрун не видела. Об остальных проблемах они подумают потом, выход есть, дочь ярла Ульвара не сомневалась в этом.
Что-то изнутри удушающе давило,  не позволяя продохнуть в полную силу. Каждый глубокий вдох сопровождался покалывающей болью со стороны сердца. Состояние девушки было подвешенным, осознание ещё не достигло конечной точки. Потом будет хуже. Потом она поймёт, что на самом деле произошло, и лишь богам видно, как ей придётся справляться со всем, что рухнуло на её плечи.
Проходя коротким путём через внутренний двор к главному входу, она могла наблюдать, как перетаскивают безжизненные тела. Тележка, где лежал отец и трое её братьев уже была пуста. Их перенесли в первую очередь и уже таскали брёвна для погребального костра. Пройдя через динные коридоры замка, что казались теперь бесконечными. Траурная тишина покрывала весь замок, даже солнце вдруг скрылось, словно чёрная туча накрыла собой весь Йольборг.  Даже боги высказывали свою скорбь.
Сигрун даже не постучалась, свободно пройдя в покои брата, потому что имела на это право. Взгляд её тут же зацепился за девчушку, что удерживала острое лезвие бритвы у самой шеи Рейва. На мгновение она замерла в ожидании худшего, но рука рабыни опустилась. Сигрун  и так едва не потеряла его, и пережить подобное снова она не сможет.
- Выйди. - На одном дыхании произнесла рыжеволосая, прикрыв глаза.
Трела была еще совсем юна,  на вид лет тринадцати не больше. Глаза огромные, испуганные, а сама юрукая и тихая, как мышь.  Передав лезвие в руки госпожи, она склонилась и поспешила выбежать прочь. Сигрун не желала даже думать о том, что делала здесь девка, пока Рейв  принимал ванну, как и не желала признавать, что подобное чувство именуется ревностью. Оно пробежалось по всему телу неприятным напряжением.
Дождавшись, когда трела покинет покои, Сигрун прошла к одиноко стоявшему у стены к письменному столу. Из-за горчей воды теперь в комнате было значител но теплее, а аромат масел витал в воздухе. Нужно обустоить эти покои комфортнее. Да, её брат был бастардом, но это не значило, что он должен жить как нищий. В конце концов, он сын Ульвара Инглинга, в его жилах течёт кровь одного из великих родов севера. Хускарл. И теперь Рейва можно было считать героем войны.Теперь всё будет по-другому.
Разложив на столе целебные снадобия, лисица продолжала стоять спиной к брату.
- Твои покои нужно привести в порядок. - Хрипло начала девушка, разрушив тишину. - Я скажу, чтобы поменяли всю мебель на более добротную. Ты не должен так жить. . -  Открыв небольшой тюбик, аккуратно она добавила несколько капель в отвар и размешала.  Запах трав резко врезался в нос, смешиваясь со всеми прочими запахами этих стен.
После, она налила немного в чашу и приблизившись к ванне, протянула чашу брату.
- Выпей это. - Негромко произнесла Сигрун, и устроилась позади Рейва. Лезвием бритвы она коснулась его шеи и аккуратным движением продолжила то, на чём остановилась трела. Лёгкими, но в то же время уверенными движениями она брила его,  словно делала это не впервые, свободной рукой обхватив шею бастарда.

+1

6

То, как напряглась дочь ярла выдало ее истинные чувства. Пожалуй в иной обстановке, Рейв бы не упустил такую возможность - ревность делала его сестрицу еще краше. Но сейчас викингу было не до игр, он слишком устал. Слишком... Он даже не стал сопротивляться когда Сигрун протянула ему чашу с каким-то странно, но в тоже время приятно, пахнущим отваром. В обычное время он бы вряд ли стал пить подобное, не то чтобы это было связано с недоверием к сестре, совсем нет, лисице он доверял безоговорочно, а вот всяким травам - нет. Для северянина все эти травнические изыски и вовсе в его сознании приравнивалось к колдовству.
В руках девушки мелькнула лезвие, Рейв с запозданием понял, что это тот самый нож, которым его брила служанка.
- Не знал, что ты это умеешь... - тихо произнес он, проглотив травяной отвар, и речь сейчас шла не о знаниях лекарственных трав, его поразило то как ловкно девушка избавляет огрубевшую от ветра кожу лица викинга от лишней растительности, оставляя лишь аккуратную полоску бороды и усов. Похоже именно с такой "прической" он соответствовал образу любимого брата.
- Расскажи мне все, - попросил ворон, прикрывая глаза.
Мужчина едва сдержался, чтобы не схватить лисицу за тонкие запястья, притягивая к себе. Сколько они не виделись? Казалось, что целую вечность. И вот теперь, теперь Рейв наслаждался ее присутствием, голосом, и этой неловкой близостью.
Странно, но девушка ничуть не смутилась подойти к ванной, в которой отмокал нагой викинг, словно это было для нее нормой. Да и сам Рейв ничуть не стыдился своего положения, ловя каждое мгновения общения с сестрой. Что-то бесконечное трепетное было в этом простом по сути действии, ведь та же служанка, которая брила его до этого, не вызывала в сознании викинга ровным счетом никаких эмоций. А Сигрун...
От выпитого отвара по телу внутри разлилось приятное успокаивающее тепло и ворон решил задать ключевой вопрос.
- Уверен если Эйнар вдруг решит искать тебя в моих покоях, эта картина ему не понравится, - в голосе скользнула холодная усмешка, словно он хотел этого, словно желал, чтобы сейчас здесь в дверях появился человек, который получил законное право на его (ЕГО!!!) лисичку...
- Если ты не против, я бы хотел одеться, хватит с меня воды на сегодня, - мужчина оглядел покои в поисках тряпицы которой можно обтереться и прикрыться, не гоже перед сестрой, да в исподнем.

+1

7

- Эйнар часто просил меня это делать. - Просил... Сигрун до сих пор не привыкла говорить о своём муже в прошедшем времени. Наверное, она до сих пор ещё не до конца приняла то, что его больше нет. Она хорошо запомнила тот день, когда женщинам Вёльсунгов сообщили о том, что король и его наследники пали в бою, защищая Хедебю ценой своей жизни. Всё, что они выстраивали по камешку на протяжении долгих лет, с грохотом разрушилось всего за мгновение. А теперь Сигрун убедилась в том, что практически вся её семья также мертва.
- Что ты хочешь знать? Война хорошо потрепала всех, в Йольборге и Рейнхольме серьёзные проблемы с провизией, люди голодают и умирают от болезней. Мы стараемся сделать всё возможное, чтобы как можно скорее исправить последствия войны. Ловдунги уничтожили всё. - Сигрун замолчала, сделав передышку. Нарастающая ненависть при одном только упоминании узурпаторов, вставала поперёк горла удушливым комом. Тем не менее, она не позволяла резкости в руках, стараясь максимально осторожно вести лезвие сверху вниз по шее брата. От него пахло иначе, значительно приятнее, однако войну не смоешь одной лишь водой. Запах исчез, вот только пережитое не смоется ни чем, и даже время не имеет власти. Она хотела ему рассказать о главном, но пока решила выждать подходящего момента.
- Я даже не понимаю, что чувствую.... Мне казалось, что если я увижу вас всех мёртвыми, то не смогу этого вынести. До Йольборга быстро дошли слухи о том, что армия пала под натиском врага. И день ото дня мы теряла надежду на ваше возвращение. Видимо я свыклась с той мыслью, что отец может быть мёртв как и Асбьерн, Хьярвард, Хвитсер и ты.... Рейв. - Рыжеволосая с каким-то особенным трепетом перечисляла имена братьев, запнувшись, когда очередь дошла до бастарда. - и сейчас... Даже не знаю, мне больно и обидно. Я зла. Очень зла, но всё будто так и должно быть. Я убедилась в неизбежном. Будто это произошло уже очень давно. Но боги сохранили твою жизнь, и не измерить ничем ту благодарность, которую я испытываю к ним. Ты вернулся и мне этого достаточно. Нам нужно будет посетить капище. 
Закончив избавлять брата от ненужной растительности, Сигрун поднялась на ноги и сполоснула лезвие и руки в небольшой ванночке с тёплой водой. Она не ожидала услышать про Эйнара из уст Рейва. Он редко говорил о её муже. Между ними было слишком много недопонимания и вопросов, которые не решался решать никто из них. Сигрун помедлила с ответом, слишком много смертей на одну лишь её рыжеволосую голову. Эту войну будут помнить ещё очень долго.
- Эйнар... - Инглинг выдохнула, вытирая руки о тряпку, висевшую на спинке стула. - Он мёртв, как и король Висбур. Вёльсунги пали, потому я здесь. Во время захвата Хедебю, я бежала вместе с королевой Ранхильд и её дочерьми, после меня отправили сюда. Ловдунг узурпировал трон. - Во взгляде, что мимолётно пробежался по Рейву, проблеснул  укор. Ей не нравилось то, каким тоном он говорил о её супруге, отшучивался. У них часто возникали ссоры на этой почве, и сейчас со стороны Рейва при всех обстоятельствах это было не честно хотя бы по отношению к его сестре. Она никогда не просила любить Эйнара, никогда не требовала от него больше чем полагалось. Всё что она просила, хотя бы проявляться толику уважения. Впрочем, раздувать из мухи слона, Сигрун не была сейчас намерена, поэтому пропустила это мимо себя. Рейв не знал о том, что Эйнар мёртв, и она не винила его за это.
Подав брату полотенце, Сигрун отвернулась, чтобы разбавить ещё один отвар, которым собиралась промыть раны Рейва. Вода уже достаточно остыла и не была такой горячей. всего на мгновение она позволила себе обернуться, не особо понимая зачем. Если она сошлётся на какую-то невидимую силу, что заставила её это сделать, то это будет по меньшей мере глупо и смешно. Смущённо Сигрун отвернулась, успев заметить ещё пару ран на теле бастарда.
- Я беременна. Срок уже больше месяца - Неожиданно даже для самой себя, Сигрун произнесла эти слова легко. По правде. её до сих пор пугала мысль о материнстве, особенно в такое время, и она совсем не представляла, что с этим делать. Ведь если узурпатор только узнает... У неё был шанс прервать беременность, но Сигрун не стала этого делать.
- И мне страшно. - Признание очевидного неизбежно, страх давно поселился в душе лисицы. Чёрной смолью он расплывался и овладевал разумом каждого из них, заставляя сталкивать с ним один на один. - Я не желаю, чтобы этот ребёнок, которого оставил для меня Эйнар, жил, взращивая в себе ненависть. - Покой постепенно покидал Сигрун, голос её начинал дрожать, как и она сама, от мыслей, что этот ребёнок может даже и не успеть появиться на свет. А даже если и появится, то какое будущее его ждёт, и ждёт ли вообще? Положение ещё неродившегося дитя находилось в шатком положении с самого первого дня беременности Сигрун. Она не была уверена в том, что хоть кто-то из мужчин Вёльсунгов выжил, и вполне вероятно, если это мальчик, то он законный наследник, что ни сколько не утешало саму Инглинг.
- Сядь, мне нужно обработать твои раны и перевязать их. - Не желая показывать брату слёзы, который так и не смогла удержать, она быстро смахнула их с щёк. Необходимо немедленно отвлечь свои мысли, в такие моменты её разум посещало лишь худшее, а это выбивало из колеи. Намочив кусок стерильной тряпки в настойке, Сигрун дождалась, когда брат усядется на стул, сама она устроилась напротив него. Она начала с руки, осторожно смачивая  повреждённую область. Её нежный руки осторожно и с той же заботой касались бастарда, она не делала сделать ему больно. После на особо глубокой ране, что зияла в боку, Сигрун наложила примочку и обработала мазью. Должно защипать, но Сигрун не сомневалась в том, что это покажется для Рейва лишь пустяком, он умел терпеть. И всё равно дёргалась вместе с братом, когда тот вздрагивал и мычал от боли. Значит, она делает всё правильно, должно быть больно.
Впервые за долгое время она находилась к нему настолько близко. Теперь их расстояние измерялось жалкими сантиметрами, и она могла ощутить его дыхание.
- Милорд, миледи. - Внезапный голос прислуги, застал врасплох. Сигрун резко отстранилась от Рейва, придя в чувства. - Ужин готов. - Слуги заставили стол едой, после чего вновь скрылись в дверях.
- Тебе надо поесть. - Тон новоиспечённого ярла явно намекал на то, что отказов она не потерпит. Ему необходимо набраться сил. Тем временем она отвлекла своё внимание на свободную руку бастарда, которую ещё не успела обработать.

Отредактировано Sigrun Ingling (2019-02-03 22:12:35)

+1

8

Сколько всего он упустил, сколько всего ему предстоит узнать. Его сестренка, его маленькая лисичка - сколько же горестей выпало пережить дочери ярла, а сколько еще впереди?
- Война не щадит ничего и никого на свое пути, - отозвался Рейв, и в голосе его было то самое понимание, которое столько лет назад возникло между этими двумя.
- Ловдунги, - эхом произнес он, и в памяти одно за другим вспыхивали воспоминания об ужасной сече. Дрожь прошла по телу, на шее вздулись вены.
Ворон потянулся левой рукой за широкой тряпкой, которую использовал вместо полотенца. Выбираясь из ванны, мужчина не обратил внимания на кучу разлитой воды. Он встряхнул головой, освобождая волосы от ненужной влаги. Вытирание не заняло много времени, и уже совсем скоро он, замотавшись в полотенце ниже пояса, мужчина подошел вплотную к стоящей у столика лисице.
- Я даже не понимаю, что чувствую....
Девушка повернулась, и он поймал маленькие ладошки в свои грубые руки, бережно сжимая, словно стараясь закрыть от всех бед и горестей.
- Я должен был умереть, умереть вместо их всех, вместо отца... братьев... - Рейв не посмел сказать это вслух, понимая, что эти мысли могут причинить новые страдания наследнице ярла.
- Теперь все будет хорошо, даю тебе слово, ты веришь мне? - прижав к себе сестру, прошептал Рейв ей на ухо.
- Я беременна. Срок уже больше месяца
- Беременна? Что? - викинг отстранился прочь, на расстояние вытянутых рук, его ладони тяжелым грузом лежали на плечах Сигрун. Взгляд застывшего льда столкнулся с ее, и только в этот момент викинг сумел справиться с эмоциями.
Он отошел к столу, и резким движением со швырнул на пол ненужное тряпье и какой-то кубок, который с гулким звоном покатился по каменному полу, возвращая ворона к суровой действительности.
- Ребенок... у лисички будет ребенок...
Он снова оказался подле нее, и в который раз за этот вечер, Сигрун оказалась в объятиях викинга, пряча лицо, уткнувшись в плечо брата.
- Все будет хорошо, ребенок... Это ТВОЙ ребенок... я никому никогда не позволю причинить ему вред, ни кому и никогда. Вы оба под моей защитой, слышишь?
- Сядь, мне нужно обработать твои раны и перевязать их.
- Я в порядке, правда, - он уже говорил это сегодня, но как и в прошлый раз, Сиргун не обратила на это внимания.
Ему пришлось сесть на стул, чтобы лисичка могла добраться до его ран.
Манипуляции с наложением лечебной мази на руки, бастард стерпел без единого звука, а вот когда "заплатка" легка на бок, из которого лекарь после боя кривым ножом вырезал стрелу на живую, Рейв невольно зашипел, сквозь плотно сжатые зубы, подавляя желание выругаться последними словами.
Слуги вошли без стука, и поймав тяжелый взгляд викинга, замерли у входа. И лишь после короткого кивка приступили к обязанностям по подаче ужина.
- Но я не... - тихо проговорил он, когда комната вновь опустела и Рейв остался с сестрой наедине, и резко осекся, понимаю насколько сейчас по детски не уместно будет сказать: не голоден.
- я не готов есть один. Составь мне компанию, - попросил ворон, предлагая Сигрун занять свободный стул.
- С мазями потом закончишь, я же никуда не убегу... и раз я прожил три недели, значит заражения нет, - это прозвучало успокаивающе.
- Давно ты дома? - сам Рейв давно потерял счет дням, с их перехода с остатками армии в похоронном обозе, луна успела завершить свой круг и начаться заново, а значит прошло не менее двух недель.
- Знаешь... мне очень тебя не хватало, - пожалуй впервые за все время их общения, мужчина позволил себе поделиться тем, что действительно таилось на душе.
- И мне жаль, что Эйнара больше нет, я не успел поблагодарить его... Поблагодарить, что пока я был в походах, он заботился о тебе, и ты была в безопасности, - ворон не был настолько эгоистичным, чтобы радоваться смерти мужа сестры. И пусть этот человек вызывал в нем ярость от ревности, он был добр с Сигрун, и значит заслуживал уважения.

+1

9

- Я не голодна. - Негромко проскальзывает из её уст. Кусок в горло не лез, её до сих пор  воротило от увиденного, от всего. Даже аромат жаренного мяса кружил голову, вызывая не самые приятные ощущения. Она действительно не чувствовала голода, в последнее время это было последним о чём она думала.  Ингхильд приходилось временами убеждать дочь съесть хоть что-то, чтобы хотя бы не вредить будущему ребёнку, и в первую очередь Сигрун должна думать о нём. Но она не так давно поела, так что, могда  позволить себе отказаться.
-  Ешь, тебе нужно набраться сил. Когда ты последний раз ел нормальную пищу? -  Закончив с последней раной брата, Сигрун вытерла руки, и поднявшись с места, убрала со стола всё лишнее,  оставив лишь поднос с едой.  Она была слишком уставшая, чтобы спорить с Рейвом, да и он, она была уверенна, не имеет особого желание прерикаться с ней.  Сигрун даже представить не могла, что пришлось пережить Рейву, сколько крови и боли он увидел, в каких условиях ему пришлось побывать из какого  хаоса он только выбрался, словно побывал в обители Хель. Но вернулся. Вернулся, и вернул отца с братьями домой. Сигрун не могла представить, что происходит в его голове, но очень старалась разглядеть в омуте соседних глаз. Она желала разделить это с ним, облегчить его душу. Хоть ей и не довелось за всю свою жизнь ни разу побывать на поле битвы и кожей ощутить войну, но она была готова хотя бы постараться сделать всё ради него, они вынесут всё вместе, они пройдут через всё. Вместе. Они последнее, что осталось друг у друга.
Сколько Ингхильд не старалась бы отдалить дочь от бастарда, за двадцать леть ей этого так и не удалось. Сигрун никогда не считала Рейва чужим, и сейчас она убедилась наверняка - он Инглинг до мозга своих костей. Он сын своего отца. В голову даже пришла мысль, что ему бы занять место ярла, он справится с этим лучше.
Рыжеволосая не стала возвращаться к месту, вместо этого она подошла к окну и оперлась плечом о стену, устремив свой взгляд вниз. Окно выходило в сторону заднего двора, вдалеке можно было разглядеть, как люди собирают брёвна для погребальных костров, и укладывают тела.  Погребальных костров должно быть не мало. Почти всё готово,  скоро их позовут. Когда-то отец был безукоризненно уверен в победе короля Висьура Вёльсунга,  Инглинги не могли сомневатьчя в этом. Правда в последние годы это больше казалось утещением перед неизбежным. Погребальные костры должны сооружать Ловдунги, но боги распорядились иначе. Сможет ли она выйти? Кажется невыносимым наблюдать, как тела твоей семью тлеют в пламени. Как огонь в её душе.
- Как... Расскажи мне, как это было? - Неуверенно разрушил тишину тихий голос девушки, а взгляд её неотоывно наблюдал ха происходящим на улице. - Как они погибли? Как ты выжил? В какой момент всё пошло не так? - За всем слепящим горем она совсем забыла о главном. С её стороны было эгоистично не спросить и не дать брату возможности выпустить всё, что тяготит его, они должны разделить это вместе. Сигрун желала знать всё, желала услышать, что их отец не пал трусом, а бился до самого последнего вздоха и встретил смерть с достоинством, как истинный  северянин, готовый отправиться в Вальхаллу. 
Люди уже переносили тела братьев, а следом отца. Скоро. Скоро они наконец смогут упокоить их души и отправить к Богам. Хоть что-то она сможет сделать для них.

Отредактировано Sigrun Ingling (2019-02-11 11:18:20)

0

10

Сигрун в который раз удивила Рейва. Викинг тосковал о сестре, но как выяснилось, мужчина тосковал о ее образе, который постепенно пытался вытеснить знания. А вот сейчас, находясь рядом, он будто заново узнавал сестру. Его рыжая лисичка сама убрала все лишнее со стола, хотя для этого вполне можно было позвать слуг.
- Она так выросла, так изменилась, - нет, он совсем не считал свою сестричку избалованной аристократкой, она - дитя севера, Сигрун все может сама, но эти действия сейчас, они показались Рейву такими уютными, теплыми, родными, что мужчина ласково улыбнулся, пряча за этой улыбкой желание обнять девушку, прижимая к себе, словно пряча в сильных руках от всех невзгод этого мира.
По нормальной еде он действительно соскучился, хотя Рейв никогда не был привередой и готов был есть все что жуется и не слишком пахнет тухлятиной. В повседневности воинской жизни и походов он успел привыкнуть и к голоду и к пресной каше без мяса. Но то, что сейчас лежало на столе было столь аппетитно, что желудок недовольно заворчал, требуя как можно быстрее получить желаемое. Прожаренное мясо с пряными травами буквально таяло во рту. Рейв старался есть медленно, а не как привык за время походов - закидывая еду в рот, почти не жуя, он запивал пищу мёдовухой, ничуть не беспокоясь о влиянии алкоголя на сознание.
Сигрун стояла у окна, и викинг невольно залюбовался отблесками уходящего солнца на огненно рыжих локонах.
Ее тихий мелодичный голос вернул мужчину к реальности, а затем, затем он шумно выдохнул, собираясь с мыслями.
- Как рассказать об этом, зачем? За что? - Неужели она хочет пережить то, что Рейв не может вырвать из своей памяти и сердца? Это будет не честно по отношению к лисице...
В голове звон битвы, он снова там, в середине этой страшной сечи, отбивает топором, чье древко скользкое от крови, чужой меч. Дыхания не хватает. Он устал, он жутко устал, эта бойня словно длится вечность, их окружают, теснят, все больше и больше. Отступать некуда, за спиной свои же. Вот справа воин ярла схватился рукой за горло и захрипел - вражеская стрела нашла цель... Но Рейв продолжает биться. Он не думает ни о чем, шаг, взмах топора, еще шаг, чужой клинок со скрежетом высекает искры на кольчуге. Уберегла - в который раз. На мысли уже просто не осталось сил. Он понимал - это конец. Строй чужих щитов смыкался все плотнее, давя Инглингов все дальше.
Резкий удар навершием топора пришелся в колено, викинг тяжело охнул и рухнул на землю. Он пытался была встать, но чужой сапог прошелся по руке, короткий скользящий удар топора по низу, на бастарда упало чье-то тело, затем еще одно. Нечем дышать... Сознание померкло...
Рейв изменился в лице, выдергивая сознание из воспоминаний.
- Я очнулся когда все было кончено, - взгляд мужчины стал бесцветным, не живым, рука потянулась к кубку и он отпил медовухи, словно это могло спасти от пересохшего горла, - меня откопали из под убитых, своих и чужих, я не видел смерти Хвитсерка и Хьярвард, их тела извлекли позже, - он говорил тихо, спокойно, не смотря на учащенное сердцебиение, в голосе холод цепко сковывал слова, делая их фальшиво обыденными, словно доклад к которому сам Рейв не имеет никакого отношения.
- Отец... воистину, Сигрун, он бился как берсерк, в тот день они с Асбьерном стоили целой армии, но последователей нового короля было слишком много, слишком, - он почти задыхался от своих слов, новый глоток напитка, не чувствуя вкуса, - Вместе с ними пало наше знамя, пала наша армия... Никто бы не одолел отца один на один, но когда против тебя строй... Теперь они пируют в Вальхалле с Одином. - Рейв умолк, силясь восстановить равновесие в мыслях, он все это высказал, высказал как есть, но имел ли право? Честно ли это, вот сейчас повергать беременную сестрицу в эту пучину боли и отчаяния.
- Они отпустили нас, Богами клянусь я не знаю почему. Узурпатора я не видел, не знаю кто говорил от его имени, но десятник, тот самый что обнаружил меня под чужими телами, поведал мне что когда твой отец и старший брат пали бой еще продолжался, но не долго. Нас окружили, сжали в кольцо, а затем, - Рейв поморщился, вспоминая как острие стрелы пробило его насквозь, и хищно выглянуло с другой стороны. Ему повезло, что его откопали раньше, чем вся кровь, необходимая для жизни покинула тело, повезло, что стрела была не отравлена...
- Нам позволили забрать тела, - не то, чтобы это как-то смягчало отношение бастарда к узурпатору, но для него это действительно было важно - почтить память близких.
- А остальное ты знаешь... - допив медовуху, он поставил кубок на стол и откинулся на спину кресла. Пожалуй, он ожидал чего угодно - криков, слез, отчаяния, на самом деле он уже жалел что рассказал все это.

Отредактировано Rave Ulvarsson (2019-02-11 15:05:58)

+1


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » [25.11.3299] Небо цвета огня