Добро пожаловать в Фир Болг! Волшебный мир драконов, принцесс, рыцарей и магии открывает свои двери. Вас ждут коварство и интриги, кровавые сражения, черное колдовство и захватывающие приключения. Поспеши занять свое место в империи.
Вверх Вниз

Fire and Blood

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » [01-02 3300] between the lines


[01-02 3300] between the lines

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Между строк
Каждому Цезарю выписан свой Брут.
Каждой из Медичи - по накладной яд.
Нам не пристало бояться тугих пут,
Держат они ненадежней пустых клятв.

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

Январь-февраль 3300 года ❖ Письма в магических зеркалах ❖ Рогнеда и Асвейг
https://i109.fastpic.ru/big/2019/0210/2a/_0799ad2247c76a47ac644a53dfbffd2a.gif?noht=1 https://i109.fastpic.ru/big/2019/0210/11/_3a15ab991b6a5e2c6d0a78fa2e1e0c11.gif?noht=1
https://i109.fastpic.ru/big/2019/0210/c6/_7416f9f0e90d7ed9c03713bbbf7675c6.gif?noht=1 https://i109.fastpic.ru/big/2019/0210/b5/_d193339b246aca786d8394f64e2771b5.gif?noht=1

Пусть они потеряли свой дом и своих родных, они все еще Вёльсунги. Живые. Разделенные расстоянием. Знающие цену родству. Знающие цену связи сестер.

0

2

Асвейг казалось, что их с сестрой разделяет целая вечность. В детстве они были не разлей вода, но после того, как отец выдал Ранхильд замуж, казалось, что между ними легла пропасть. Это было всего пять лет назад, а принцесса с трудом вспоминала, как выглядела сестра в день своего отъезда. Какое-то время после этого они еще переписывались через свои магические зеркала и Асвейг клялась, что приедет не сегодня-завтра, но ситуация в Эргерунде не позволяла. Письма их стали реже, дружба покрылась пылью, но они все еще делили тяжелые дни на двоих. Быть может, Асвейг и не была рядом с сестрой непосредственно, но она всегда была рядом в их зеркалах, стоило сестре прикоснуться пером к зеркальной глади и оставить там хоть точку. Случайностей быть не могло. Это был лишь их способ связи. И Асвейг могла часы проводить в написании писем сестре, потому что их могла разделять вечность, замужество, дети, расстояния и трагедии, но они все еще были сестрами. Они все еще были Вёльсунгами. Они все еще было собой.

1 января 2300 года. Ярлство Ругаланд. Замок Сённерборг.

Здравствуй, дорогая сестра.

Мы не связывались с тобой через палантиры так давно, что я даже не знаю, есть ли твоя часть магического зеркала у тебя все еще, или ты давно забыла о ее существовании, или потеряла. Ты ведь знаешь, дни были тяжелые для нас обеих и порой мне до сих пор кажется, что все это – страшный сон. Сначала смерть твоего супруга, затем поражение нашего дома в этой бесконечной войне. Мы остались одни на всем белом свете друг у друга, но даже нас двоих разделяют расстояния и мне стыдно признаться в этом, но я не помню твоего лица, моя дорогая Ранхильд, и даже имя твое теперь звучит иначе.

Я не знаю, что мне надлежит сказать тебе теперь, что написать и о чем поведать. Конечно, ты знаешь, что наш отец и наши братья в решающий день великой сечи, в священный Самайн пали на поле битвы, оставив страну в руках узурпатора. Сам Эйрик, однако, тоже отдал свою жизнь в этой битве и на трон сел его старший сын – Ранбьорн Ловдунг, тот самый, для которого уже однажды просил мою руку его ублюдок-отец. Не знаю, что это за чудовище и кто он такой, но говорят, что народ не поддерживает его, как отказывают в поддержке и многие ярлы. Говорят, что для преодоления кризиса он сохранит нам жизни, потому что в противном случае, его съедят его собственные вассалы из числа тех, что все еще верны нашей династии. Говорят, что мне все-таки придется стать его женой. И это меня ужасает.

Сразу после поражения мы бежали из Хедебю и направились в замок нашей матери, родовую твердыню Эдлингов – Сённерборг. Помнишь ли ты этот замок, длинные коридоры которого похожи на лабиринты? Помнишь ли ты Эргерунд все еще, Ранхильд? Я спрашиваю тебя об этом, потому что идет уже не первый мой месяц в этих стенах и мне кажется, что я сама начинаю забывать, как выглядит столица, как выглядит Хедебю, как выглядят просторы нашей страны. Ты же и вовсе преисполнена скорби по тем событиям, что пытались сокрушить тебя, но, я уверена, потерпели в этом поражение. Ты всегда была сильной, многим сильнее меня и я убеждена, что бы ни случилось в Гардарике, ты с этим справишься. И я знаю, тебе вовсе не обязательно помнить, как выглядит Эргерунд.

Мы обе потеряли семью и мы обе утратили нечто большее и все-таки я пишу тебе, потому что чувствую, что несмотря на потери и расстояния, мы все еще сестры и остаемся едиными, несмотря ни на что. Прошу тебя, если получишь это письмо, поскорее напиши мне ответ. Я хочу знать, все ли с тобой в порядке. Хочу знать, все ли в порядке с Ратибором. Хочу знать, что ты смогла пережить все тяготы, что отчасти едины для нас.

Не знаю, как скоро нам удастся связаться снова и сохранит ли узурпатор жизнь мне, сестрам и матери, но я знаю, что даже если нет, кровь Вельсунгов всегда будет течь в твоих жилах и жилах твоего сына, а ты не забудешь этого и не простишь всего, что уже успело случиться и всего, чему еще предстоит произойти.

Твоя сестра,
Асвейг Вёльсунг.

Отредактировано Asveig Vǫlsung (2019-02-12 02:19:24)

+1

3

Еще одна бессонная ночь, в череде точно таких же. В тишине покоев Великой Княгини спокойное дыхание маленького Ратибора. Рогнеда лежит в постели, которая после смерти мужа так неприятно чужда и холодна. Тоскует Княгиня по дому родному, по семье своей, по матушке и больше всего по сестрице родной. Не виделись они с Асвейг целых пять лет, с того самого дня как отец принял решение выдать Ранхильд замуж за Великого Князя Ярослава, сослав вторую дочь в земли Гардарики. Быть может для кого-то такой брак был за счастья, но для гордой Ранхильд решение отца было ссылкой, а как еще можно воспринять то, что теперь ты будешь совсем одна, на чужой землке, все вокруг будет тебе чужие, как по крови, так и по обычаям. Рогнеда закрыла лицо ладонями, силясь прогнать нежеланные воспоминания, терзающие душу. Кто она теперь? Вдова... Регент, она все так же чужая Руси, раньше хоть Ярослав был ее защитой и опорой. А теперь? Одна лишь воля, да желание видеть сына любимого на Княжеском престоле удерживала Ранхильд от позорного бегства. Так ли это? Или не только воля? А может быть боялась Княгиня, что не примет ее семья назад? По правде сказать она и себе то сознаться не могла в этом.
Заснуть не получалось, видения из прошлого накрепко засели в сознании. Поднявшись с кровати, Княгиня тихонько на цыпочках, чтобы не разбудить Ратибора, прошла в угол покоев, туда где на столе стоял кувшин с чистой водицей. Обмакнув платок в холодную воду, она аккуратно протерла им лицо, а затем опустилась в кресло возле стола.
Внимание Рогнеды привело мерцание зеркала, того самого, что являлось единственной ниточкой связи с Асвейг. От неожиданности она едва не вскрикнула. Сколько уж не было писем? Дыхание участилось, сердце колотится в груди - письмо.
- Письмо от Асвейг! О Боги- дрожащим пацем девушка коснулась глади стекла, чтобы увидеть текст. Мир словно замер, позволяя насладиться долгожданным и таким необходимым общением двух сестер.

Ох Асвейг! Родная моя, сестрица любимая! Как же долго не было от тебя вестей... Так долго, О Боги, я так боялась за тебя! Душа моя, я все помню, помню будто это было вчера, и тебя, и матушку с младшими девочками, отца, братьев, ваши черты навсегда в моем сердце. Жалею я лишь что не с тобою рядом сейчас, что не в силах разделить судьбу твою, не в силах укрыть от страха.
Ранбьорн... Покойный муж мой, Ярослав, отзывался о нем с должным уважением. Один уберег нас от власти жестокого отца его, посмотрим же каков будет сын. Но ты, сердце севера, как же вышло, что именно тебя ждет участь стать женой узурпатора? Так велит Матушка?
Я знаю тебя, Асвейг - ты сильнее их всех, ты справишься, родная моя, непременно справишься. Я окажу тебе любую посильную поддержку, знай - Гардарика с тобой. Мой сын Ратибор, он станет Великим Князем, клянусь Богами (старыми и новыми, хотела написать она, но не стала, вдруг кто-то кроме сестрицы увидит послание), права ты, как бы не разбросала по свету нас судьба, кровь Вельсунгов не вода...

Как же хотелось написать о том, как она скучает, как тоскует, и как тяжело жить на чужбине, когда для всех ты всего лишь вдова Великого Князя, но к чему эти слова? Асвейг должна стать женой нового короля, а значит уж кому как не ей понимать что чувствует Ранхильд.

Ратибор спит, веришь ли - он не похож на Ярослава, когда он родился я даже боялась что муж велит меня казнить, хоть видят Боги я всегда была ему верной женой. Вот только супруг мой покойный он темный, темноглазый, а Ратибор - он в нашу породу, с глазами синего льда и с нежно русыми волосами. Он похож на отца. Северная порода...

Никому доселе Ранхильд не рассказывала о том, как ее на самом деле волновало внешняя расхожесть с Великим Князем. Но она готова была поклясться пред чем и кем угодно, что сын - его.

Я буду очень ждать от тебя ответа, родная моя сестрица, пиши пожалуйста скорее. Теперь мне не сомкнуть глаз, в ожидании мерцания палантира. Поцелуй за меня матушку и сестричек. Душой я с вами.
Твоя сеcтра,
Рогнеда...

Отредактировано Rogneda of Ergerund (2019-02-12 14:42:16)

+1

4

Ночь с 1 на 2 января 2300 года. Ярлство Ругаланд. Замок Сённерборг.

Моя дорогая Ранхильд.

Не знаю даже, зовет ли тебя еще хоть кто-то так же, как зову тебя я, но несмотря на то, что для всех ты уже давно Великая Княгиня Рогнеда, для меня ты навсегда останешься моей дорогой Ранхильд и прости мне эту слабость, если имя то тебе теперь чуждо и неприятно.

Помнишь, как отец после того, как я проехала по городу обнаженной, отстаивая право духовенства не платить налоги, сказал, что теперь ни один мужчина не возьмет меня замуж? Ты даже представить себе не можешь, как бы я была рада теперь, если бы он оказался прав. Но он ошибся. Говорят, что узурпатору все равно. Ему безразлична моя честь, или мое бесчестье. Ему важно лишь, что мое имя и мое лицо знают, ему важно, что меня помнят, как дочь нашего отца. Говорят, так он надеется успокоить и простых людей, и ярлов, и жрецов, примирив две династии. И я одновременно безмерно боюсь этого, потому что быть замужем за ловдунгским выродком претит мне, и желаю, потому что это означает, что и я, и наша мать, и наши сестры останутся живы. Ты уезжала, когда Аслоуг только-только родилась, а теперь она – весьма своевольная и бойкая юная леди, что мечтает стать девой щита. И у меня сердце сжимается о мысли о том, что она может стать жертвой этой кровавой войны, как стали все мы. Что же до Асхильд, то она расцвела и сложись все иначе, все лорды королевства складывали бы у ее ног цветы и свои копья, чтобы только взять ее в жены. И я благодарю Богов за то, что ублюдок не видел ее. В противном случае, он бы непременно пожелал жениться на ней, а не на мне.

Наша матушка… Я не знаю, дорогая сестра. Раньше мне казалось, что королеву ничто не может сломить. Твердость ее духа была для меня образцом, но 31 октября, в этот проклятый, а не благословенный отныне день, она потеряла почти всех своих сыновей и мужа. Клянусь всеми Богами, что в ней что-то сломалось. Она иногда дни проводит за созерцанием восходов и закатов и не говорит ни слова. Помнишь, придворные шептались о том, что она ведьма и потому совсем не стареет? Мне кажется, что за эти дни она постарела на все годы, что была должна.

[Дальше текст написан на древнем наречии, а местами шифром, который сестры изобрели еще будучи совсем девочками].

Надежда, однако, не покинула ни нас, ни ее и я убеждена, что все эти дни она думает лишь об одном: как восстановить династию Вёльсунгов на троне. Это не ошибка, сестра. Нет нужды сверяться с нашим шифром. Вопреки молве, наш младший брат, Магнус, жив и здоров, он с нами, но останется здесь ненадолго и уже на днях он будет передан в руки Верховной Жрицы Авалона, леди Реджины Корбу, что поддерживает давнюю дружбу с нашей матерью. На Авалоне, за туманами, узурпатор не достанет его как бы ни желал, а у нас будет время для того, чтобы поднять восстание и свергнуть мерзавца. Пока ситуация это позволяет и многие ярлы лишь ждут приказа, чтобы начать действовать. А ты знаешь, наша мать умеет это лучше всего, отдавать приказы.

Это, однако, является причиной и моих страхов, тревог и беспокойств. Не подумай обо мне дурно: я скорблю по братьям и отцу, я тревожусь о тебе, матери и сестрах, я хочу видеть Магнуса на троне, однако, Ранхильд, это означает, что нас ждет еще одна война: жестокая, кровопролитная и бескомпромиссная. Хочу ли я этого? Хочет ли этого мать? Стоит ли месть отнятых жизней? Эргерунд стонет под гнетом противостояния, что длилось три десятилетия. Здесь нечего есть, крестьяне замерзают и умирают от голода, бонды не могут управлять землями, потому что и управлять нечем. Война отнимет последнюю надежду на то, что Эргерунд выживет. Не окажется ли так, что нашему Магнусу придется править вытоптанной, выжженной и мертвой землей?

Я жалею о том, что я не могу увидеть Ратибора. Я жалею, что не могу увидеть тебя. Быть может, это покажется тебе странным, однако, мне кажется, что даже сквозь расстояние нас связывает невидимая нить. Я верю в то, что твой сын похож на своих северных предков и я верю в то, что он вырастет могучим воином, как и они, с тем, чтобы защитить свой престол и тебя. И эта северная кровь станет его благословением, а не поводом усомниться в его родстве с Великим Кязем. До тех же пор, убеждена, ты будешь прекрасным регентом и сделаешь все для сохранения его в безопасности. Я знаю, что не в моем положении предлагать тебе помощь, но если будет хоть что-то, чем я смогу тебе помочь, ты всегда сможешь на меня положиться, уверяю тебя.

В Ругаланде уже глубокая ночь и ветра завывают, точно сам Фенрир, скованный волшебной цепью. Знаешь, порой мне кажется, что он уже давно сорвался и Рагнарек близится к своему началу. Но даже если так, я верю в то, что Один не оставил нас, а в его тени и под его защитой мне не страшно сражаться даже с самыми опасными врагами. Пусть же не будет страшно и тебе, дорогая сестра, ни в эту ночь, ни в одну из последующих, под сенью твоих Богов, хоть и верю я, что они и по сей день у нас общие.

Доброй ночи тебе, Ранхильд, и нашему Ратибору.
Да хранят вас Боги.

Твоя сестра,
Асвейг Вёльсунг.

+1

5

Ночь с 1 на 2 января 2300 года. Гардарика. Княжий терем.

Ох, Асвейг, знала бы ты как приятно мне чувствовать что мое имя не забыло, что я это я. Спасибо тебе дорогая сестрица. Права ты, никто больше не зовет меня Ранхильд, для всех здесь я Рогнеда, вдова Великого Князя. Так странно, но за эти годы ничего не изменилось, я все так же чужая этому народу. Пусть даже мы веруем в схожих Богов, пусть у нас схож был, но я не их Княгиня... Все эти бояре, князьки окольничьи - все они будто ждут моей ошибки. Они как псы - им велено сильной рукой служить, вот они и служат, будто по привычке. Но я то знаю - стоит оступиться - растерзают. Но я не оступлюсь, веришь ли? Мой сын, мой любимый сын, так похожий на нашего батюшку, лишь он один достоин Княжеского трона и он его получит

Рогнеда не ведала как эти слова могли выглядеть со стороны, то ли как одержимость, то ли как злость и обида на весь мир, но это было не верно, Великая Княгиня поставила пред собой цель и будет идти к ней, чего бы это не стоило.
От воспоминаний о той выходке сестры, девушка невольно заулыбалась.

Конечно же помню, жалею я только что смелости мне не хватило составить тебе компанию. Представляешь какое было бы зрелище? Отец бы не вынес этого. Он твою то выходку сколько лет припоминал. Да, сердце мое, это было бы благословением для тебя, окажись слова его вещими... Я не могу представить тебя и узурпатора. Это ведь - это же хуже самого ужасного кошмара... Политика, будь она неладна, сколько же жизней она уже погубила, а сколько погубит еще? Не дай ему сломить себя, Асвейг, покажи ему что дочери севера холоднее самых дальних ледников, но опаснее самого страшного пламени. Их деяния не сойдут с рук - Боги не допустят, все воздастся...

Рогнеда удивилась, ведь дальше текст шел на древнем наречии с использованием их личного шифра. Девушке понадобилось чуть больше времени, чтобы разобраться. Ведь сколько уже они не общались на этом языке? Казалось, что целую вечность.

Твои слова согрели меня и предали сил. Судьба не отвернулась от нас, родная, не бросила в пучину отчаяния. У нас есть надежда. А надежда, как ты знаешь помогает пережить самые страшные времена. Это не месть - это справедливость.

В этом была вся Рогнеда - стойкая, уверенная в правильности своих суждений, быть может эгоистичная, но такая какая есть. Если для достижения цели нужно было ждать, она готова ждать сколько потребуется, но теперь - теперь надежда вернуть престол тому кто достоин согревала ее в это холодное и жестокое время.

Ты права, наши чувства схожи, сколь далеким бы ни было меж нами расстоянии, связь она не исчезает. Здесь тоже ночь, но ветра не лютуют, снег мягкими хлопьями опускается на землю, кутая ее в белоснежное одеяло. Ратибор как и я любит снег, нянечки жалуются мол нельзя Княжичу столько времени проводить на морозе, но я то знаю - какой же это мороз, так - легкая прохлада. Он лепит из снега причудливые фигуры, и катается с горок, а смеется, он так смеется, его радость и любовь к жизни делает меня счастливой по настоящему. Он - моя надежда и опора, мое главное сокровище. В ближайшем будущем я хочу подыскать ему наставника, но не среди русов., хоть последние и настаивают, но я считаю, что моего сына искусству боя должен учить именно северянин. Уместно ли мне просить тебя подыскать среди верных нам людей подходящего наставника? Это не к спеху, родная моя, ему три года, но время не умолимо, и я мечтаю, что все же появится истинный северянин, которому я смогу доверить обучение Ратибора. Мстислав, мой верный друг Мстислав - Воевода разумеется уделяет Княжичу должное время, пестует, но ты меня понимаешь, рус не заменит викинга.
Ты расскажи матушке о Ратиборе, прошу, родная моя Асвейг, расскажи что кровь Вельсунгов сильна в мальчике, быть может это чуть утешит ее горе. Асхильд всегда была красавицей, как же жаль, что я не рядом с вами. Аслоуг.. К стыду своему признаюсь я помню ее лишь младенцем. Но верю, Боги будут милостивы к нам, и позволят увидеться, а если не позволят, значит я сама прибуду и привезу Ратибора! В конце концов не могу же я пропустить свадьбу своей старшей сестры?
С любовью. Ранхильд

Великая Княгиня искренне надеялась, что ее слова хоть немного, но порадуют сестру.

+1

6

Ночь с 6 на 7 января 2300 года. Ярлство Ругаланд. Замок Сённерборг.

[Все письмо написано шифром]

Моя возлюбленная сестра.

Прости, что не писала тебе так долго. На несколько дней мы отлучались из замка для того, чтобы передать Магнуса в надежные руки и уберечь его от злой воли узурпатора и его семьи. Это было непросто. Магнус не хотел уезжать и только клятва матери, что совсем скоро он вернется в Эргерунд королем убедила его отбыть вместе со жрицей. Я понимаю его. Он потерял всю свою семью и не хотел терять еще и нас, но так было нужно. Находись мы в иной ситуации, и я бы попросила тебя приютить брата, но теперь понимаю, что тебе ныне совсем не до того. Магнус будет в порядке, мы не могли бы найти для него места безопаснее, хотя я и считаю, что ярлы, которые сохраняют нам лояльность, должны знать своего короля и ему не надлежало уезжать хотя бы какое-то время. Забота о его безопасности, однако, имеет куда большее теперь значение. Но я верю, что однажды он вернется в Эргерунд королем.

Сегодня утром прибыли гонцы от узурпатора. Мы вовремя успели передать Магнуса, потому что я убеждена в том, что ему не удалось бы выжить, если бы его увидели здесь. Вопреки ожиданиям, они вели себя достаточно почтительно и не выказывали никакой угрозы. Веришь, Аслоуг даже порывалась выйти встречать их сама. Встретили их, однако, мы вместе. Король Ранбьорн, первый своего имени, а именно так именует себя узурпатор, приглашает нас ко двору. В письме он называет мать вдовствующей королевой, а нас принцессами и это слишком явственно намекает на то, что он намерен сохранить за нами титулы. Для чего? Я думаю, что ты знаешь это и без меня. Жениться на Ее Высочестве, принцессе Асвейг Вёльсунг ему сподручнее и выгоднее, чем на леди Асвейг Вёльсунг. Малая надежда на то, что слухи о возможности нашего брака – всего лишь слухи, испаряется на глазах.

Завтра уже начнутся сборы. Мы возвращаемся в Хедебю и я молю Богов о том, чтобы узурпатор пощадил мать и сестер, хотя и считаю это унизительным. Мать говорит, что мертвыми, но с честью, мы ничем не поможем своей династии и Магнусу, но как по мне, бесчестье куда хуже смерти и поражения династии. Наш отец и братья ушли, достойные своих великих предков. А мы? Мы должны терпеть узурпатора, а я, быть может, стать его женой. Это ужасает меня и заставляет испытывать отвращение к самой себе. Но в конечном счете, мы ведь все делаем то, что должно, правда? Я тоже сделаю. Но в отличие от матери, я не могу обещать, что буду молчать и подчиняться. Если этого ждет от меня мать, если этого ждут ярлы и узурпатор, то будь они все тысячу раз прокляты в своих ожиданиях.

Прости, что я пишу тебе все это. Я знаю, что и тебе приходится ничуть не легче нашего. Я знаю, что ты тоже многое потеряла и делаешь все, чтобы остаться при своем. Знай, что я горжусь тобой. Хотя ты и младше меня на год, ты всегда была моей старшей сестрой, Ранхильд. Но я обещаю тебе, что однажды это изменится. А пока я исполняю твою просьбу и еще до нашего отъезда из Ругаланда направляю к тебе Агмунда Викара – хускарла нашего отца, что до последнего бился с ним плечом к плечу на поле боя и был тяжело ранен. Его выходила наша мать и он остался, чтобы охранять нас, но полагаю, что он теперь многим нужнее тебе. Он отбудет из Ругаланда уже завтра утром. С ним я передам тебе немного магических даров нашей матери для защиты тебя и Ратибора, ибо тревога ее за вас ничуть не меньше, чем прежде. Агмунд – надежный воин и верен нашей семье до последней капли крови, поэтому, не сомневайся в нем. Его боевой опыт велик, он силен, как десять воинов и он уже был недолгое время наставником Магнуса, поэтому и с Ратибором должен суметь подружиться. Не пугайся его напускной суровости. Он не слишком доволен тем, что его отсылают, когда нам грозит опасность, но вернее человека Эргерунд не знает и он будет служить тебе до конца своих дней.

Не страшись того, что я не буду писать тебе в ближайшие дни. Сборы занимают нас целиком и полностью, нам предстоит долгий путь до Хедебю, но я обещаю, что напишу тебе, как только мы доберемся и у меня появится такая возможность.

С надеждой на скорую встречу.

Твоя сестра,
Асвейг Вёльсунг.

+1

7

Сколько прошло времени с последнего письма, день? два, пять? Рогнеда давно потеряла счет дням. День сменялся ночью, за тьмой следовал свет. Лишь заботы Княжеские, да общение с сыном отвлекало Великую от дум тяжких. Волновалась Рогнеда за сестру, ох как волновалась, каким мужем будет узурпатор, правда ли молва о нем гласит, какая жизнь ждет Асвейг? На эти вопросы не было ответов, и палантир с последнего письма оставался все таким же темным. Ожидание сводило Княгиню с ума.
- А что если? Что если нет ее больше в живых, что если Узурпатор уничтожил нашу семью? - от этих мыслей Рогнеда вздрагивала, отчаянно стискивала руками голову в висках, и сжимала зубы, сидя на холодной постели в льняной рубахе. Теплые одеяла не грели ее.

- Асвейг! - Княгиня бегом бросилась в палантиру, босые пятки словно не чувствовали холодного пола ее спальни. Схватив волшебное зеркало руками, девушка с жадностью принялась читать послание, написанное все тем же шифром.

Вести о Магнусе согревают мое сердце, милая Асвейг, я тоже верю что придет день и престол займет истинный король! Ожидание твоих писем воистину мука, но я буду ждать столько сколько потребуется, главное чтобы у тебя, моя родная, все было хорошо!
Я много слышала от Ярослава про отца Ранбьорна, и слова те ужасали меня, но я так же помню, что сын его, хоть и захватчик, на отца не похож. Его даже можно назвать красивым, по нашим, северным меркам, о нем шептались боярские дочки помнится, глупые куры думали что способны составить партию викингу... А теперь я думаю о том как было бы здорово, если бы их мечты сбылись.
Держись, Асвейг, ты справишься, я знаю. Али мы не Вельсунги?
Агмунд Викар? К своему стыду, дорогая сестрица, я не ведаю о ком ты говоришь, быть может по прибытию я узнаю его лицо, но вот имя мне не знакомо. Я верю тебе, храброе сердце, спасибо за столь быстрое исполнение моей просьбы, я очень это ценю! И за Дары спасибо, простишь ли ты меня, родная, коли мне нечем сейчас отдариться в ответ? Но обещаю, что к моменту нашей встречи это изменится!
В Гардарике не приняты зелья, не принято привычное нам колдовство - здесь боятся магии, но знаешь, некоторые мастера делают совершенно дивные вещи. Я приблизила к себе чудную дЕвицу, которая вышивает дивно прекрасные обереги, в которых я чувствую скрытую защиту. Надеюсь наши с тобой мерки не слишком разнятся, я велю выткать для тебя платье и создать вышивку, которая будет беречь тебя от дурных взглядов.
За суровость хускарла не тревожься, ему всегда будет место за моим столом. Верую, что теперь мой сын Ратибор будет в еще более надежных руках. Сейчас подле него всегда мой Воевода, Мстислав, я доверяю ему, сейчас здесь это мой единственный друг, но ты сама знаешь - Кровь Севера должен обучать именно викинг.
Мы непременно увидимся, дорогая сестрица, я все сделаю для этого.
С любовью,
Ранхильд Вёльсунг

+1

8

Ночь с 20 на 21 января 2300 года. Эргерунд. Хедебю.

[Все письмо написано шифром]

Моя дорогая Ранхильд.

Я боялась, что мне уже не доведется написать тебе ни единого письма, потому что мы отправились в логово к зверю и оказались здесь даже быстрее, чем я ожидала. Теперь все письма я буду писать только шифром. Если увидишь здесь эргерундский, знай, что это пишу не я и к написанному не имею никакого отношения. В иное время такие меры показались бы мне чрезмерными, близкими к паранойе, но сейчас я полагаю, что это – меньшее из того, что я могу сделать. Потому что хоть нас и приняли сообразно нашим титулам, за каждым нашим шагом наблюдают и только идиотки полагали бы иначе. Свита, назначенная королем, доносит о каждом шаге, а после всего, что нам довелось узреть и услышать сегодня, убеждена, что в ближайшее время иначе не станет. Нам не доверяют. Что ж, по крайней мере, у короля и его дяди есть разум. Немаловажный фактор для людей, которые собираются править нашей страной.

Мы прибыли в Хедебю в полдень. Король принял нас совместно со всеми ярлами. Я говорила тебе, что Сигрун, жена нашего старшего брата, кронпринца Эйнара, потеряла всех своих братьев и под ее началом теперь сразу два ярлства? Как ярл, она тоже была там. Мое сердце остановилось, когда я ее увидела, но, видят Боги, судьба не просто так свела ее с Эйнаром и если бы Сигрун довелось стать королевой, она была бы самой яростной и самой прекрасной из них всех. Судьба обошлась с нею жестоко. Но она держится с величайшим достоинством, с каким и должно держаться вдовствующей принцессе Вёльсунгов. Но главное, что мне надлежит сказать тебе, потому что ни с кем больше поделиться я не смею: она ждет ребенка. Она ждет ребенка от нашего брата и если только это будет мальчик, у нас появится еще одна надежда. Племянник, сын нашего брата.

Впрочем, неизвестно, что уготовили нам Боги, а потому, не будем пока об этом.

Многие ярлы были там. Многие из тех, кто верой и правдой служил нашему отцу. Они не забыли. Они помнят. Они не напуганы. Не знаю, как долго они будут оставаться ярлами, но король не спешит делать решительных шагов. Знаешь, я слышала, что Эйрик был редким ублюдком. Быть может, Ранбьорн умело скрывается, но пока он не похож на короля, который готов лить еще больше крови. Я ненавижу его и всю его семью, но отец говорил, что врага нужно оценивать сообразно его талантам. Что ж, в таком случае, должна сказать, что этот человек не лишен разума и если он в самом деле такой великий воин, как о нем говорят, то его таланты политика не многим больше половины слабее его талантов полководца.

Никто не обидел и не оскорбил нас. Он сразу заявил, что желает жениться на мне. Не было никаких предварительных попыток выяснить наше мнение, он на глазах у всех ярлов попросил у нашей матери моей руки. И тут произошло невероятное, я до сих пор глупо смеюсь, когда вспоминаю это, потому что стоило мне только озвучить, что я не стану женой узурпатора, как малышка Аслоуг залезла на трон и с него заявила, что станет женой Ранбьорна, потребовав принести ей пирожных. Клянусь Богами, улыбки не сумели сдержать даже самые суровые ярлы. Аслоуг никто не наказал и она получила свои пирожные, но сдается мне, она единственная могла бы быть счастливой, став королевой Эргерунда в таких условиях.

Ярлы настроены неоднозначно. Есть те, кто поддерживает Ранбьорна безоговорочно. Есть те, кто не поддерживает его вовсе и лишь таится. Есть те, кто высказывают упреки ему в лицо. А есть те, кто готовы поддержать его под условием брака со мной. Знаешь, Эргерунд устал от войны и говорят, что он стонет под гнетом голода, холода, болезней и страхов. А потому, решимость многих ярлов гаснет. За что воевать, если не будет ни земли, ни народа, только холодная пустыня и смерть? Не могу сказать, что не понимаю их. И вместе с тем страстно желаю отмщения. Как жить, уместив в сердце своем два этих чувства? Мне неизвестно, Ранхильд. Но мне придется это сделать, потому что стране нужна королева, способная ей помочь. А пока я не являюсь даже принцессой, способной на это.

Что бы там ни было, очевидно одно, моя дорогая сестра: мне предстоит стать женой узурпатора и едва ли найдется воля, способная сломить этот ход вещей.

Мы ненавидели Ловдунгов так долго, Ранхильд, нас учили ненавидеть их все это время, но что если эта ненависть теперь приведет лишь к еще большей боли и кровопролитию? Но могу ли я называться дочерью своего отца, если не отомщу за него, или хотя бы не попытаюсь? Меня ждет стыд и вечный позор перед лицом предков и мне никогда не войти с ними в одни залы Вальгаллы, потому что всю смелость я израсходовала на споры с отцом, в то время как должна была израсходовать ее на месть, раз уж не смогла на победу.

Пока не знаю, когда будет свадьба, Ранхильд. Но я искренне надеюсь и жду, что смогу увидеть тебя, Ратибора и других гостей из Гардарики вместе с тобой. Мне кажется, что Гардарика теперь хранит больше частей нашего дома, чем Эргерунд. Она хранит нашу семью: тебя и Ратибора, а у нас нет и не будет ничего ценнее этого.

В Эргерунде все еще холодно. Никак не могу согреться. Лишь твои письма греют мне душу, заставляя вспоминать, кто мы есть. Пиши мне почаще, дорогая сестра. Я буду отвечать, как только смогу.

Безмерно скучаю за тобой.

Твоя сестра,
Асвейг Вёльсунг.

0

9

Зима на гардарике не была столь суровой как в землях Викингов, Рогнеда же и вовсе чувствовала себя неуютно, кутаясь в меха, и теплые одежды, ведь кого кого, а ее не "кусал" мороз, не изводил, как белокожих жителей Руси. Ратибор тоже оказался на удивление стоек к холодам, мог часами гулять на улице, играя в снежки и изводя нянек своими попытками забраться в сугроб, да поглубже. Рогнеда смотрела на эту возню с улыбкой, ведь любимый сын - единственный человек на целом свете, который согревал ее сердце и делал счастливой. И пусть Княжич еще мал и не все понимает в жизни, Рогнеда знала - это изменится. Ее сын - ее обожаемый сын, непременно займет престол своего отца, а она сделает для этого все возможное.

Дорогая моя сестрица, чувствую я твою горечь и боль, ведь находиться в логове змеи, что еще может быть хуже? И страшно мне, ведь ты, хоть и свита рядом, хоть рядом родные, но все равно ты одна. Теперь одной тебе сражаться с тяготами выпавшими на долю семьи, ведь ты - будущая королева.
Сигрун? Признаться мне о ней я знаю лишь с твоих писем, ты знаешь, наша связь с братом утеряно давно... А ведь мы с ним даже не попрощались. А теперь его нет. Но новость о дитя во чреве Ярла Сигрун - это новая надежда. Каков же срок? Смею надеяться, что он еще не столь велик, чтобы узурпатор узнал о ее тайне и смог понять угрозу...
Всех братьев и отца? Какое горе, невосполнимая утрата. Надеюсь все это не скажется на будущем ребенке, наследнике нашего славного рода!

Иногда мне кажется, Асвейг, что мужчины, порой настолько эгоистичны в своих мечтах о битвах и славе, что напрочь забывают о том, что было причиной войны. Им важен процесс, а не результат, а нам женщинам остается лишь одно - жить в этом хаосе чужих амбиций и страданий, молясь лишь о том, чтобы не потерять тех кого любим. А когда и это случается, что же остается нам?

Я много думаю о этой войне, я постоянно думаю о тебе. А что если, что если все не так? Что если давным давно, когда война только началась - это была война двух не согласных и не готовых уступать, а теперь же это как болезнь населения, мы не знаем из-за чего все началось и чем кончится, но упорно грыземся, будто псы за кость под столом. Грыземся, позабыв об истинной причине, словно бы по привычке. Буквально вчера, за ужином, я обратила внимание, как волкодав, которому воевода бросил кость под стол, взял ее, а другой пес, поменьше кинулся на него, силясь отобрать, вот только не в кости дело, а в том, что у того - другого пса пред лапами лежала косточка еще больше чем так, что досталась волкодаву. Псы сцепились, рев такой стоял из под стола, боярские жены кричали не своим голосом. повизгивая от страха, в эту драку вмешались и другие псы. Воины отпинывали их ногами, а псы все лезли и лезли. Я смотрела на них, и неожиданно поняла - это так похоже на все эти чертовы войны...

Прости, родная, что трачу твое время на истории про собачьи трапезы, просто как бы странно это не звучало, мне особо больше не о чем рассказать. С нашего последнего общения прошло почти две недели. Твой северянин пока что не прибыл ко двору, а может оно и к лучшему, чувствую Мстиславу не понравится такое соседство... Рогволод до сих пор не пойман, хитер как лис, паршивец, подозреваю, что именно он причастен косвенно, али прямо к смерти моего супруга, вот только беда - доказательств никаких нет. Но ничего, коли поймают, могут и доказательства найтись.
Что до холодов, я за пять лет так и не привыкла к мягкости здешней зимы, зато Ратибору за счастье - снег липнет, можно снеговиков катать, да снежками нянек донимать.

Буду ждать от тебя писем, и дату свадьбы, надеюсь узурпатор учтет, что из Гардарики до Хедебю путь не близкий, так что если ему важны гости из Гардарики, понадобится сообщить дату заранее... А вот как это сделать, пусть думает сам, хочу чтобы он понял, моя принадлежность к роду Вельсунгов не обеспечит ему поддержку Руси, если не будет должного уважения к жителям Гардарики.
Бесконечно скучаю и все время думаю о тебе.
Твоя сестра.
Ранхильд Вёльсунг

Отредактировано Rogneda of Ergerund (2019-04-15 06:48:04)

+1

10

Январь 3300 года. Эргерунд. Хедебю.

[Все письмо написано шифром]

Моя дорогая Ранхильд.

Это так больно, как если бы в груди у меня горел весь Муспельхейм разом. Я рада и благодарю Богов за то, что ты не здесь, за то, что ты не видишь того, что вижу тут я. Мыслила ли ты когда-нибудь, что в тронном зале мы будем видеть не гордого волка нашего отца, но знамена Ловдунгов? Мыслила ли ты когда-нибудь, что мы будем идти по замку и понимать, что это больше не наш дом? Мыслила ли ты о том, что когда-нибудь покои королевы займу я, а не наша мать?

Я не могла помыслить.

Но я здесь теперь. И все это происходит со мной наяву, а не в пугающем своей реалистичностью сне. И, видят Боги, я бы больше всего прочего желала бы отправиться вслед за отцом и братьями, чтобы не видеть этого.

Скажи, что делают женщины в этом мире, когда братья их, мужья и отцы погибают?
Кто-то в Хедебю говорит, что берутся за меч.
И я бы хотела этого.
Забавно. Здесь не устают повторять, что если бы я сделала это, я стала бы символом восстания, какое не смог бы перебить ни один Ловдунг.
Но мать никогда не позволит мне этого, потому что считает, что мы достаточно крови пролили в бесконечной войне. Настало время вести войну иначе. Настало время вести войну так, как ведет ее она.

Я думаю, что я не готова к этому. О, Ранхильд, больше всего на свете мне хочется срывать со стен знамена ублюдков и кричать, чтобы они убирались. Больше всего на свете мне хочется пустить их кровь, или увидеть, как они захлебываются ядом. Больше всего на свете мне хочется выцарапать глаза мерзавцу-узурпатору и его семье. Но я не могу. Я не должна. Я ведь…
А, впрочем, кто я теперь?
Есть ли я вообще теперь? Если не существует больше Вёльсунгов, значит ли это, что не существую и я? Это кажется мне справедливым и даже очень разумным. Но я знаю, что мать будет спекулировать на памяти нашей династии до конца своих дней, пытаясь возвести на трон Магнуса.
Правильно ли это? Да. Я знаю, что лишь он – законный король Эргерунда. Но я не знаю, достанет ли нам сил исполнить свой долг и сделать то, что требует от нас наше имя, наша кровь и наша принадлежность к великой династии.
Видят Боги, больше всего на свете, я бы хотела в один момент понять, что все это – просто страшный сон.

В эти дни я бесцельно брожу по коридорам замка, что пытается прийти в себя под новым началом. Слуги исправно исполняют свой долг и кланяются мне и матери, но повсюду шпионы. Я знаю, что здесь никому нельзя доверять и мне приходится молчать намного больше, чем говорить, хотя будь моя воля и я бы кричала. О мести. О ненависти. О возмездии. О воле Богов.
Однако, раз уж отец наш и братья проиграли, не значит ли это, что Боги от нас отвернулись? У меня нет ответа. Или я слишком боюсь его услышать, а тем более – озвучить.

Как бы там ни было, но я следую наущениям матери. Я стараюсь держать себя в руках, хотя с каждым днем мне дается это все сложнее и сложнее.

Скоро Ранбьорну предстоит визит в Аргайл. И я свято верю, надеюсь и жду, что там его вздернут, или не удостоят даже такой чести. Что делают с узурпаторами, предателями и преступниками в Фир Болге? Я надеюсь, что это будет самая страшная казнь.

Предсказать этого, однако, не может никто. На трон сел наш кузен и Эдельвульф, каким я его помню, был кузеном гораздо больше, чем принцем империи. Изменилось ли что-то? Я не знаю. Говорят, у него нет опыта. Говорят, у него много врагов. Говорят…
Все это пустое. Пока мы не увидимся, я не смогу сказать точно.

Да, Ранбьорн хочет, чтобы я ехала с ним в Аргайл. Держу пари, желает, чтобы император благословил наш брак и заключил с ним соглашение. Достанет ли мне сил не умолять брата отказать Ловдунгу?
Не знаю, дорогая сестра.
Уповаю лишь на Богов и на разум нашей матушки.
Ибо мой, как мне кажется, подводит меня теперь.

С любовью.

Твоя сестра,
Асвейг Вёльсунг.

+1

11

Конец января 3300
[Все письмо написано шифром]
Письма становятся все реже и все горше, дорогая моя сестрица, как же мне жаль, что мы далеко, что не в силах я взять твою ладонь в свои, что не в силах обнять и пообещать что все будет хорошо. Как же несправедлива судьба, где же НАШИ Боги, отчего они больше не покровительствуют нам? У меня нет ответа...
Веришь ли, но когда меня крестили здесь - на Гардарике свои обычаи, мне велели умереть, отказаться от своих Богов, от своей веры, поклониться Перуну - чтобы громовержец одарил меня сильными сыновьями, поклониться Мокоши, чтобы продолжение рода не заставило себя ждать, да благоволила красоте и разуму будущих дочерей... Как же я ненавидела их, ненавидела их всех, а Ярослава, больше всех - это ведь он, он был повинен в том, что у меня больше нет семьи и дома. Из-за него я оказалась на Руси. Я не смогла... Да, я клялась пред их алтарем, но клятва эта - преступлением против родной веры, я не отреклась от наших Богов. Быть может потому меня и Ратибора покарали Боги Гардарики, отняв жизнь Великого Князя?
И вновь у меня нет ответа...

Иногда я просыпаюсь, с ощущением, что я дома, что я выйду из комнаты и нос к носу столкнусь с тобой в коридоре, как было раньше, когда мы были маленькие. Помнишь, мы всегда просыпались в одно время?

Мне очень хочется поддержать тебя в твоих стремлениях, но прости, дорогая Асвейг, я не стану. Я не хочу чтобы твоя жизнь продолжилась кровавой битвой, что унесет жизни тех кто дорог. Иногда нужно остановиться. Я не призываю тебя забыть. Забыть о трагедии мы не сможем никогда и ни за что, но остановить все это безумие. Поставить точку - тебе это по силам, дорогая сестрица.

Если не ты, то кто?

Знаешь, когда я только приехала сюда, в земли Гардарики, я совершенно не представляла как себя вести и что делать. Я чужая здесь, это чувствуется постоянно, и это всегда будет со мной. Их язык, хоть и близок к нашему, но все равно отличается. Иные обычаи, вера... Все было чужое. И муж, которому меня продали, словно диковинную вещицу. Я ненавидела его, веришь ли? Ненавидела люто. Мне хотелось вонзить кинжал ему в грудь, прямо там на свадебном ложе. Я знала, что меня казнят за это, знала, что это тенью ляжет на всю нашу семью. Я не осмелилась... Затаила злобу глубоко в душе, была покорна и верна мужу, который нежно звал меня Рогнедушка, и Душа Моя.

А потом, потом, не знаю как сказать тебе, но я поняла, что во мне больше нет ненависти к супругу. Нет, я не влюбилась в него, но в моей груди появилось теплое ощущение спокойствия и уюта. Мне с ним было хорошо. Любовь... Любовь пришла много позже, я впервые осознала, что люблю своего супруга после рождения Ратибора... Именно с появлением сына я осознала что такое любовь.

От всей души я желаю тебе, родная моя Асвейг, чтобы не смотря на все трудности и горести, в твоем сердце было место для любви и чтобы ты была счастлива!
Я в это очень верю и надеюсь.

Всегда твоя.
Ранхильд Вёльсунг

Отредактировано Rogneda of Ergerund (2019-04-15 06:48:53)

0

12

31 января 3300 года. Эргерунд. Хедебю.

[Все письмо написано шифром]

Моя дорогая Ранхильд.
Я помню, как ты уезжала в Гардарику и я помню тот гнев, что испытывала по отношению к отцу за то, что он отсылает тебя в неизвестную нам страну, в чужую и чуждую. Несмотря на религиозные различия, мне кажется, что даже Аргайл был бы более подходящим местом ведь там хотя бы была одна лишь родня, что никогда бы не дала нас в обиду. Но на самом деле, мне было все равно, куда именно тебя отправят. Потому что я злилась вовсе не из-за выбора отца, я злилась по совсем иной причине. Я злилась, потому что нас разлучают и отчаянно боялась, что между нами никогда больше не будет той связи, что была прежде. Но теперь я вижу, что это не так. Несмотря на то, что мы обе выросли, мы все еще те же. Ты все еще моя сестра. Я все еще люблю тебя. Ты все еще большая часть моей семьи и меня самой.

Хотя ты и потеряла Ярослава, я рада слышать от тебя, что было время на чужбине, когда ты была любима и счастлива. Я знаю, как тяжело терять близких людей и гнев заполняет мое сердце, когда я вновь обращаюсь к мыслям о потере отца и братьев, но любить и потерять лучше, чем не любить никогда. И хотя наши близкие мертвы, будь то отец, братья, или твой супруг, они всегда будут живы в наших сердцах. И это останется неизменным.

Я знаю, что в твоих словах есть мудрость, я знаю, что остановиться и поставить точку было бы правильным. Но разве не будет это предательством нашей семьи, нашего отца и нашего брата? Да и кем станет Магнус, если он не станет королем? Вечным изгнанником? Жизнь на Авалоне, как говорят, не так уж плоха, но значит ли это, что наш брат может провести там всю свою жизнь, не думая о том, кем он мог бы стать, не лелея мечты о мести, а значит, о новой войне?
Все эти вопросы не дают мне спать точно так же, как не дают знамена Ловдунгов на стенах. Все здесь знают, что вскоре я стану женой Ранбьорна, некоторые даже умудряются поздравлять меня с этим, но я не могу думать и об этом, не хочу даже представлять.

Что ж, у меня будет время, чтобы принять все это.

Завтра мы начинаем свой путь в Аргайл. Ты знаешь, что дорога до него не близкая, а после войны, с голодом и холодом – еще и опасная. Не знаю, как быстро нам удастся добраться, но я буду писать тебе по мере возможности, так, чтобы мои фрейлины-шпионки не могли доложить об этом королю, или кому бы то ни было еще.

Мне предстоит вдвойне долгий путь, потому что именно в пути мне предстоит решить, что сказать Эдельвульфу. Если от моего слова хоть что-то зависит, мне надлежит попросить его убить узурпатора. Но если нет, возможно, мне стоит убить его самой.

Как бы там ни было, посылаю тебе свою сестринскую любовь и благословение. Да хранят тебя и Ратибора Боги.
Твоя сестра,
Асвейг Вёльсунг.

Отредактировано Asveig Vǫlsung (2019-03-16 16:48:59)

+1

13

31 января 3300
[Все письмо написано шифром]
Мне вновь не спится, дорогая сестрица. Даже не знаю что тебе поведать, да чем утешить. И чем помочь не знаю? Огнем каленым сжигает меня это бессилия от неведения. Веришь ли?
Народ Гардарики сетует, что зима в разгаре, что впереди еще месяц холодов, да метелей, а я и рада, авось метели сдержат бесконечный поток никчемных обнаглевших сватов знатных, да не слишком Князей. Сколь живу здесь, а никак не могу привыкнуть к такому количеству самоуправных Княжеств на землях Руси. Да и помыслить я раньше даже не могла, сколько в действительности желающих воссесть на законный трон моего сына.

Не писала я тебе о том, отчего сейчас пишу - не знаю. я в десятых числах января на ловитвах побывала. Ты знаешь, я не люблю охоту, но верховая прогулка мне была просто необходимо. Князь, имени его упоминать не буду, то не суть, с людьми его до того увлеклись погоней, что мне удалось ускользнуть.
Вот так, мчась по бескрайнему заснеженному полю, отчего ледяной ветер кусал щеки и сковывал губы, слезы, сами застывали на щеках, но мне было так хорошо, так спокойно... У меня будто выросли крылья, мы с Звездочкой были единым целым. Наверное это странно говорить о лошади, но эту кобылку подарил мне муж, и она словно для меня судьбою суждена была, такого понимания с полу слова я не встречала ранее. Звездочка (аль судьба, уж не знаю) привели меня к границе леса. К своему стыду я поняла, что совсем не знаю здешних земель. Но что-то толкало меня поехать дальше. Деревня. Ты таких не встречала, это староверы, язычники, почти дикари, на их поселение я и наткнулась. У реки они хотели казнить паренька. Колдуном его звали, нечистью. В прорубь бросили. Я остановила. Почему? Да зачем? Не знаю. Остановила и все. Да из воды потребовала достать. Мужики были против, но кто они, а кто я? Да Мстислав подоспел вовремя. Местные ценят не титул, местные ценят сталь. А стать у моего Воеводы не раз кровью поена - славный воин, храбрый, почти как северянин.
Мы мальца с собой забрали, Вятко звать. Семнадцать зим ему, без роду, да племени, один совсем - сирота. Да не простой малец оказался, Дар в нем, поцелованный солнцем, целитель.
Веришь нет, он сына моего спас, вылечил. Того же дня события.
Провидение, аль как это назвать?

А ведь не отправься я на ловитвы, да не найди деревню, кто знает чем бы это для Ратибора обернулось?
К счастью вот так.
А мальчик этот, не люб он местным. Я в нем себя вижу. Только вот он из простых, волчонок, лишившийся стаи, а я... Ты знаешь кто я, ты помнишь. Я больше не жалею, больше не боюсь. Жаль что я не успела отцу сказать спасибо, от души - он сделал правильный выбор. Как жаль, что я поняла это так поздно.

Знаешь. Мне больно это говорить, но ты уверена, что Магнус будет лучшим Королем, чем ты Королевой? Тебе выпало судьбою стать женой узурпатора. Истинная Королева все равно взойдет на трон - так уж заведено, так нужно. Магнус - младший сын. Младших сынов не готовят к правлению, их растят воинами. Мой муж, Ярослав Великий был Пресветлым Князем, первый сын, старший, воспитанный в лучших традициях и ценностях. Он, именно он должен был Княжить. А сейчас к престолу рвется его младший брат Рогволод. Пока я жива - не допущу такого непотребства, иль на землях Гардарики прольется слишком много крови, а я это не хочу. Они - не мой народ, но они - мои люди, я за них в ответе.

Всегда твоя.
Ранхильд Вёльсунг

0


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » [01-02 3300] between the lines