Добро пожаловать в Фир Болг! Волшебный мир драконов, принцесс, рыцарей и магии открывает свои двери. Вас ждут коварство и интриги, кровавые сражения, черное колдовство и захватывающие приключения. Поспеши занять свое место в империи.
Вверх Вниз

Fire and Blood

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » [2.03.3300] the sword in the stone


[2.03.3300] the sword in the stone

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Меч в Камне
- Ты же король Камелота!
- Однажды какой-то камень назначил меня героем — пророчество свершилось. А потом были и победы и череда поражений. И я понял, что храбрость мы черпаем в проигрыше. Что дано лишь настоящим героям?

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

2.03.3300 ❖ Далекий остров ❖ Kaidan Arkell, Regan Arkell
https://i.pinimg.com/originals/1e/cf/3e/1ecf3e99842a2357cb1fad5daaa6b6bd.gif https://i.pinimg.com/originals/38/7d/2e/387d2ea2c1eb650985ce5ca1faa436c9.gif

Моля Богов о спасении Реджины, Кайден дал обещание, которое не так то просто выполнить. По велению Верховной, они с Риганом отправляются на одинокий остров, дабы попытать счастье в попытке добыть магический меч. Если их миссия удастся, это станет первым шагов к исполнению обещанного.

Отредактировано Kaidan Arkell (2019-02-28 15:32:03)

+1

2

Орать. Орать, используя всю нецензурную брань из той, что была известна Реджине в силу ее принадлежности к высшим кругам общества Авалона, топать ногами, бросаться вещами, выдавать Кайдену оплеухи и снова орать. Орать так, чтобы стыла кровь в жилах, звенело в ушах, билась посуда. Орать днем и орать ночью. Это то, что Реджина хотела делать больше всего на свете в момент, когда Кайден сказал ей, что принес Всеотцу клятву начать войну с Аргайлом и положить это королевство под ноги Одину, если Корбу выживет. Но вместо этого она терпеливо выдохнула, заглушила бурю, что клокотала в ней, грозясь вылиться проклятием на смерть, повернулась к Кайдену и, внимательно посмотрев на него, спросила:
- Ты что – дурак? – под этой фразой она, правда, подразумевала что-то среднее между «почему я не успела заметить, как ты сошел с ума?» и «надеюсь, идиотизм не передается по наследству». Это объяснялось тем фактом, что Реджина понятия не имела, какими словами можно выразить реакцию на такую клятву. Одной ею Кайден обрек их всех на весьма сомнительное будущее, потому что если он не исполнит клятву, весьма вероятно, что Всеотец приберет ее к рукам и прихватит еще что-нибудь такое же дорогое для Аркелла. А если он попытается ее исполнить – непременно умрет бесчисленное множество драконов, а значит, их всех после этого убьет Катриона и не сказать, чтобы она была неправа после всего, что уже успела сделать для сохранения и увеличения популяции.
- Ты понимаешь, что эта клятва подлежит исполнению, что бы ни случилось? – спрашивает она, не дав Кайдену и рта раскрыть, потому что любая его попытка сейчас возмутиться такому непочтительному отношению, могла привести к взрыву. Это же было чистое и абсолютное безумие. Неужели он сам этого не понимал?
Прошло какое-то время, прежде чем Реджина смогла прийти в себя достаточно, чтобы говорить с Кайденом спокойно. Она не хотела грубить ему и не хотела конфликта, потому что он так выражал свою заботу, но именно это и раздражало. Он знал обо всех магических истинах, он знал, как должно вести себя в отношении клятв Богам. И что это было? Пренебрежение к вере, которая для Реджины была так важна? Или просто отчаяние? В любом случае, Корбу не могла этого одобрить. Но это было только между Кайденом и Всеотцом. Она не могла вставать между ними, просто не имела права, ни как Верховная, ни как простой человек. Но она оставляла малую толику надежды на то, что клятва Кайдена не была услышана. В конечном счете, он давал ее в страхе потерять Реджину и если Всеотец что-то знал об аффекте…
- Достанешь меч из камня, - заключает она, - За русалочьими скалами, всего в нескольких часах хода кораблем есть крошечный остров. Он необитаем, там теплый климат, где всегда весна и имена наших Богов, записанные одними рунами. В центре острова располагается высокий свод – цепь пещер, под которыми находится подземное озеро. Когда я была там последний раз, были основания полагать, что раньше там был храм, или какое-то иное строение, но сейчас лишь руины и гигантские плиты, изрисованные рунами целиком. Как бы там ни было, но когда луна смещает свое положение и начинается отлив, воды озера обнажают гигантский валун и меч в нем. Валун не сдвинуть с места даже пяти мужчинам, а драконы туда не пролезают, так что, единственный возможный шанс – вытащить меч из камня. Говорят, что человек, который сумеет это сделать, может идти на самое опасное и рискованное дело и не бояться проиграть. Что ж, если твоя клятва была услышана и Всеотец поддерживает нас в этом деле, то ты сможешь принести меч мне. А если нет, забудем об этой клятве и всех возможных ее последствиях, - Реджина смотрит на мужчину, ожидая его подтверждения, вздыхает и передает Кайдену в руки карту местности, - Кое-где она будет не точна, потому что составлена много лет назад такими же искателями приключений, как и ты, но в целом, по ней можно ориентироваться. Остров полон магических ловушек и русалки не оставляют его своим вниманием, а потому, будь крайне осторожен и внимателен. Не хочу потерять тебя из-за… - она не заканчивает, полагая, что вновь обсуждать эту тему не имеет никакого смысла. Прикрывает глаза, давит большим и указательным пальцем на белки, а затем снисходительно улыбается, - Из-за женских чар, пусть даже это плавающие рыбы.

Решение Кайдена взять с собой их сына Реджину несколько удивило и даже покоробило. Она с трудом сдержала восклицание, что говорило бы о ее отношении к этой идее, но все-таки справилась с собой и только сухо кивнула. Ей и Кайдена-то не сильно хотелось отпускать, что уж говорить о Ригане? Но пришлось в очередной раз убедить себя в том, что сын уже взрослый и попытки держать его у своей юбки, защищая от всякого зла, что есть в мире, не пойдут ему на пользу. Не сказать, чтобы Реджине давалось это тяжело, но куда комфортнее она себя ощущала, зная, что Риган в столовой ест пирожки с лесными ягодами, а не занимается чем угодно, что может его убить.

Тем не менее, Реджина встречает мужчин с улыбкой в день, когда они отправляются на поиски приключений. Она церемониально благословляет их и лишь затем коротко обнимает одного и другого и желает удачи. В этом деле она им понадобится.
- Половина артефактов не будет работать на этом острове, а драконов лучше отпустить полетать, да подальше, потому что неизвестно, как на них повлияет магия этого места. И… Вот, - она протягивает Кайдену небольшой ясеневый посох с крепко закрепленным на наконечнике кристаллом темно-синего цвета, - Сможет показать часть ловушек. Сам факт их наличия, не вид и не способ обезвредить. Будьте осторожны, - она смотрит сначала на Ригана, затем на Кайдена. Последнего целует в скулу и отступает на несколько шагов, давая мужчинам собраться и отправиться в отнюдь небезопасный путь.
- Да благословят вас Боги.

+2

3

За то время, что они были вместе, Кайден понял одну истину, ставную непреложной. Возражать Реджине и пытаться ее урезонить, когда она в гневе (и причина этого гнева ты сам) все равно, что пытаться возражать и пытаться урезонить бурю. Ты просто прячешься и пережидаешь, пока стихия выплеснет всю свою мощь и утихнет. Прятаться Кай не собирался, но переждать, для общего блага, было не лишним. Оттого Первый маршал и сидел спокойно в кресле, опустил глаза на носки своих сапог, стараясь пропускать мимо ушей все те оскорбления, что сыпала на него теперь жена, давая ей выпустить пар.
Да, его поступок… Вернее, те слова, что он произнес в молитве Всеотцу, более всего страшась, что тот разлучит его с Реджиной, решив все же, что их союз достоин ни его любви, но гнева, были продиктованы страхом потери и отчаянием. Но он знал, на что идет. Знал, что, скорее всего, дает клятву, которую будет не просто исполнить. Знал, что если Боги его услышат, то… Не важно, что будет с ним. Едва почувствовав этот мир без нее, Кайден уже знал, что он ему не нужен. И теперь, когда Реджина разносила его в пух и прах за глупость, Аркелл лишь вздыхает, не думая о том, чтобы возразить хоть слово. Она жива. Она в безопасности. А все остальное не имеет такого же значения. В том числе и его жизнь.
- Я знаю, что такое клятва, Реджина, - все так же спокойно отвечает маршал, ловя на себе взгляд жрицы, в котором, как ему кажется, застыл немой вопрос о том, не сошел ли он с ума, раз все еще так спокоен. Их обычные ссоры и вправду чаще всего напоминали столкновение льда и пламени, но сегодня Кай не хочет ссоры, не хочет разжигать конфликта, хотя выпади ему еще один шанс, он знает, что поступил бы так же. Он прокричал бы эту клятву в уши Всеотцу, если бы от этого зависела жизнь его возлюбленной. – Тем более, клятва данная Богам. И я не собираюсь от нее увиливать, тем более что свою часть Херьян выполнил.
Тишина в комнате наступает внезапно. Они оба молчат, потому что иначе рискуют наговорить лишнего друг другу. Реджина не смотрит на него, как видно, стараясь то ли успокоиться, то ли найти выход, а скорее всего и то и другое сразу. Кайден же и не думает отводить взгляда, скользя им по точеной фигуре жены, отмечая, что от перенесенной ею «болезни» не осталась и следа. Впрочем, прошедшие с того времени ночи и без того убедили маршала в этом. Но ему нравится смотреть на нее. Просто любоваться, даже зная, что сейчас она готова его убить за более чем опрометчивый поступок.
- Меч из камня? – переспрашивает он, хмуря брови. Он не планировал искать лазейку, считая, что данное слово обмену и возврату не подлежит, но Корбу, похоже, считала иначе и уже даже нашла для него способ, если не уклониться от данной в порыве отчаяния клятвы, так хотя бы убедиться в том, что Всеотец ее услышал и принял, и что куда важнее, поддерживает их. – Хорошо, птичка. Если ты считаешь, что так будет лучше.
Он мало что знает об этом мече, да и о самом острове. Лишь то, что рассказывала ему сама Верховная, да было прочитано в свитках от «таких же искателей приключений» как и он. Слова эти вызывают усмешку на губах маршала, потому что вот уже три года, с тех самых пор, как родились Адора и Айден, приключения это именно то, чего он ищет меньше всего, стараясь проводить каждую свободную минуту рядом с сорванцами и, безусловно, с Реджиной. Их старшие дети вырасти так быстро, что он почти ничего не успел, и не хотел того же самого с Роландом и близнецами.
- Птиичкаа, - тянет он с укором в ответ на попытку ее ревности, когда его усмешка становится улыбкой. Она прекрасно знает, что переживать по этому поводу ей не стоит. Он только ее и только с ней, но все же, каждый раз, отпуская его от себя, Реджина не забывает напомнить ему о том, насколько опасными могут быть женские чары.

Сборы занимают не так уж много времени, да и сама поездка, мниться Кай, не должна продлиться долго. И по началу, он планирует лететь один, но… Рикана все еще не хватает. Взять себе в служение нового оруженосца взамен погибшего, маршал не спешит, весьма серьезно подумывая над тем, чтобы и вовсе впредь обходиться без оного, используя слугу. Он и теперь взял бы с собой лишь слугу, если бы не сын, с которым в последнее время у них не слишком-то ладилось. Риган был дружен с Риконом и, похоже, все еще скорбел по другу. Смогла ли развеять эту скорбь его недавняя поездка с дипломатами из Эргерунда, Кай точно сказать не мог. Они даже не говорили о той поездке, хотя обычно Риган был куда более словоохотлив с родителем.
Перспектива отпускать от себя драконов старшему Аркеллу нравиться еще меньше, чем неразговорчивость сына, но Реджина права. Звери чувствительны к магии, а значит, лучше лишний раз не рисковать, тем более что они будет их единственным средством выбраться оттуда. Меч это хорошо, но вряд ли там еще и корабль завалялся.
- Я понял, Реджи, - кивает Кайден, передавая посох сыну и коротко обнимая женщину, когда она целует его в скулу. – Будь осторожна здесь. – он ласково гладит ее по щеке, после чего отпускает, дабы собрать все, что еще могло бы им пригодиться. Брать с собой слишком много они не собирались. Тащить то свой скарб придется самим, если только русалки не расщедрятся на морских коней, с который, по сути, на суше толку должно быть мало.
- Риган, пора, - зовет Кайден сына, вскидывая свой дорожный мешок на плечо и еще раз взглянув на жену, перед тем, как выйти из дома.

+1

4

Второй день весны.
Утро.
Серое небо краснеет по краю, и бледная луна уползает в свой тающий угол. Ей осталось совсем немного, и свет холодного негреющего солнца поглотит её, как пламя дракона, до следующей ночи.
Друиды из рощ говорили, что в такие предутра духи особенно злы, и пытаются пробраться в сны, ухватить холодной рукой за руку, пробраться в сердце и там застрять, и потому нужно затворять окна и не выпускать скот, пока луна не уйдёт до конца, и не запоют первые весенние птицы.
Но пока только холодом тянет от светлой полосы над ночной чернотой, и негреющие лучи пронзают небо гранатово-кровавыми лучами, и птичье молчание напомнит о том, что зима ещё не отступила своими снегами от острова.
“Хорошо, что март, хорошо, что март!”, - мысленно повторял Риган, стараясь не трястись от холода.
Ему, как обычно, никто не счёл нужным ничего сказать. За ним зашли, на рассвете разбудив стуком в дверь спальни, и через десять минут, наспех одетый и удивлённо зевающий, он стоял внизу, в зале, пытаясь одновременно проснуться и сообразить, что происходит в этом доме. К тому, что что-то внезапно происходило, он уже давно привык, как раз таки запланированные вещи случались реже, но, обычно, перед этим происходило какое-то событие, чей-то приезд, приход, прилёт, за что можно зацепиться. Последние дни же, наоборот, было спокойно и тихо, наконец.
И это было несколько….странно, хотя странности в доме Верховной Жрицы были вещами более чем привычными.
Сборы были короткими и от вопросов он пока воздержался, хотя и хотелось спросить всё здесь и сейчас до чёртиков. Но вряд ли Кайден станет играть в молчанку до самой их неведомой цели, и, хотя червоточинка сомнений от срочности и тайности сборов неприятно зудела внутри, больше он склонялся к тому, что причина или тайная, или не столь крупная. По крайней мере, если нигде на горизонте не было снова отряда драконьих всадников, значит, войной никто ни на кого не идёт. А остальное уже мелочи.
Он удивлённо слушал от названной матери, видимо, отголоски их прошлого с отцом разговора, пытаясь связать концы слов с концами собственных мыслей, но выходило пока не очень, кроме, разве что, одного.
Он позволил обнять себя, коротко прижимая ставшую неожиданно такой невысокой за несколько лет мать, принял из рук отца посох, сдерживая лицо, и лишь покинув пределы дома, задал свой вопро:
- Мы летим на Русалочий? - через три недели после смерти Рикана они не стали с отцом ближе. Скорее, наоборот. Не отдалились, но стали...взрослее, оба. Как бы это не казалось жёстко, но перестали видеть друг в друге только отца и сына, а стали принимать и другие стороны. Другую жизнь, другие права и обязанности в ней, какими бы болезненными они не оказались. Принять отца не только как родного человека, но и как командира, жесткого, эгоистично думающего об общей цели в ущерб жизней подчинённых, нелегко. Как и ему, наверняка, принять сына не мелким пацаном, крутящимся под ногами, а мужчиной со своим взглядом на мир.

+2

5

Выйдя на улицу, Кайден бросает оценивающий взгляд на хмурое небо. Никаких признаков того, что в ближайшие часы хоть немного распогодится. Лететь сквозь этакую пелену занятие малоприятное, и будь у маршала выбор, он предпочел бы задержаться на земле хотя бы до полудня, давая время весеннему солнцу одолеть утреннюю хмарь. Но выбора у него нет, да и времени тоже. А значит, придется мириться с физическим дискомфортом.
Головы драконов маячат поверх высоких городских стен, высматривая хозяев. И едва завидев двух мужчин, расправляют крылья, словно желая дать им понять, что готовы лететь, что пребывание на земле им столь же тягостно, как разлука с всадником. Привратник у ворот спешит распахнуть их перед Аркеллом и его сыном, но Кай жестом дает ему понять, что этого не требуется. Он не хочет привлекать внимания к своему отъезду, а потому предпочитает покинуть город через калитку, что незаметно притаилась в стороне от ворот. Кивнув привратнику в ответ на пожелание удачного пути, Кай ныряет в небольшой туннель и спустя несколько мгновений едва ли не в кромешной темноте, оказывается за пределами городских стен.
Драконы уже ждут их. Едва только Аркелл оказывается ближе, Скара подставляет морду, прося ласки и тихонько урчит, когда всадник гладит чуть влажные чешуйки. Дракониха довольно жмурится, точно кошка, и бодает Кая в грудь в ответ на нежные слова, что он шепчет ей на ухо.
- Нет, Риган, - качает головой Кайден, сочтя лишь теперь, когда они оказались наедине, ответить на вопрос сына. – Наша цель не Русалочий. У того острова нет названия, оно давно забылось. Но не расстраивайся, если верить карте, что дала твоя мать и ее же предупреждениям, скучно нам не будет.
Маршал ждет, пока Риган окажется в седле своего дракона, машинально отмечая про себя, что Беленус вот-вот перерастет Скару. Золотая, как и положено самке, большими размерами не отличалась, выигрывая в полете изяществом и маневренностью. И все-таки дать понять, кто тут главный умела всегда, о чем свидетельствовали свежие царапины на морде Беленуса и то, с какой почтительной опаской он держал расстояние на расстоянии расправленного крыла. «Мальчишка хулиганил?» усмехается Кай, забираясь в седло по любезно подставленному золотому крылу. Ответом ему служит недовольное фырканье Скары. Смеясь, Кай ласково похлопывает ее по основанию шеи и велит взлетать.
- Риган, держись рядом! – кричит маршал сыну, надеясь, что тот услышит его сквозь шум, что создают крылья драконов, отрываясь от земли. – Поднимемся выше! Не хочу увязнуть в туманах!

На высоте, как и надеялся Аркелл, небо многим чище и прозрачней, а потому и полет проще и приятней, даже несмотря на все еще холодный в это время года воздух. Кайден поправляет на лице маску, защищающую лицо от встречного промозглого ветра и оглядывается, проверяя как там Риган. Дракон сына держится рядом, уступая первенство Скаре лишь за голову, но, то лишь почтение, а не отсутствие скорости. У драконов с этим куда лучше, чем у людей.
Их полет занимает несколько часов, но вскоре и Авалон, и Русалочий остаются позади, а впереди виднеется сперва крохотная точка суши, что по мере приближения приобретает очертания острова, своими размерами лишь немногим превосходя скалистую обитель ундин. Жестом давая понять Ринагу, чтобы следовал за ним, Кай отдает приказ Скаре снижаться. Они еще с полчаса ищут подходящее место для посадки, потому что берег острова ощетинивается им навстречу острыми скалами, пробираться по которым маршалу вовсе не хочется. Но вскоре среди «клыков» находится брешь, как если бы кто-то большой и сильный сокрушил несколько скал, разровняв их в плато. Кто мог обладать такой чудовищной силой или то была магия, а может буйство стихии, не так уж и важно. Главное, площадка была достаточно большой и ровной, чтобы двух драконам хватило на ней места.
- Драконов будет лучше отпустить, - обращается Кай к сыну, снимая со спины Скары вещевые мешки. – Магия этого острова непредсказуема и может навредить им. К тому же, дальше нам все равно лучше идти пешком.
Послушные воле своих всадников, драконы снимаются с места и вскоре теряются за облаками.
- Что ж, - кивает Кайден, проводив питомцев взглядом и повернувшись к сыну. – Полагаю, ты хочешь знать, зачем мы здесь? – он не хочет посвящать сына в детали своей сделки с Богами, а потому намерен рассказать ли основную суть. – В глубине этого острова есть Храм наших Богов. В нем камень, а в камне меч. По легенде, тот, кто сумеет вытащить его из камня, получит благословение Богов на самое безрассудное дело и одержит победу, какими силами бы не обладал. Мы здесь, чтобы попытать счастье, сын, и узнать, насколько нам благоволят Боги.

+2

6

Ригану не хотелось чувствовать себя ворчливым старым дедом, но мимо воли вот это всё поднималось откуда-то из глубины и ворочалось, ворочалось, он почти физически чувствовал, как у него из руки отрастает старая узловатая клюка, отполированная временем, и хочется ворчать не только на отца, который не считает нужным сообщить ему хоть что-то, обращаясь, как с дорожным сундуком, безмозглым и бессловесным, но и на погоду, на туманы, морозы, ветра, и жаловаться на старые кости.

Но жаловаться он пока, хвала богам, мог  только на здоровый волчий аппетит разбуженного с утра молодого организма, который уже на крайне бодрящем утреннем воздухе успел проснуться, освежиться и захотеть есть.

Но завтрака, судя по собранным сумкам, суровому взгляду отца и напутствиям, которым позавидовали бы маршалы прошлого перед великими битвами, в ближайшее время его не предвиделось. Отцу-то что, первый маршал привык жить битвами и победами, и мыслями о насущном, ему хорошо…

Риган понятливо хмыкнул, глядя на подранную, но всё ещё самодовольную морду Беленуса, и гордо воротоящую нос Скару отца. Молодой дракон только входил в возраст и пору, пробовал себя на донжуанском поприще, и, случалось, за слишком наглые попытки получал. В общем, они со своим всадником были похожи, женского внимания временами хотелось так, что за это не грех и с мордой поцарапанной походить.

Риган переглянулся с драконом, хитро усмехнулся, и запрыгнул в седло. Старая выдра, Скара, могла бы и полюбезнее быть с парнем, ей не сложно, ему приятно!

Летели они...в никуда, ориентируясь то по туманам, то по волнам, то по точкам скал в скальных массивах, правее, левее, прямо и снова правее. Аркелл-младший недовольно хмурился, улавливая движения и повороты Скары перед ним, чувствуя напряжённость и раздражение, бурлящее внутри живота. Лететь туда - не известно куда он не любил, особенно не знаю, зачем, и то, что отец не соизволил перед вылетом сказать об этом, раздражало ещё больше. Как будто он не его сын, а слуга, с которым разговаривать нет необходимости, да и вообще посвящать в свои дела. Одним слугой больше, одним меньше, как оруженосцы. Не стало - заведёт нового, делов-то.

Раздражённый и накрутивший сам себя, он спрыгнул на землю, крохотный пятачок между острых скал, на котором двум драконам было слишком тесно, и, недовольно дёрнув углом рта, с неохотой похлопал дракона по шее. Тот с таким же недоверием и сомнением выгнул шею, косясь на всадника лаково блестящим глазом, мол, ты уверен? Но послушно взлетел, делая над пятачком, покрытым мелким раздробленным в крошку камнем, круг.

- Удивлён, что ты мне, всё-таки, решился это сказать, - огрызнулся Риган, хмуро глядя на отца. - Это же так удобно, решать всё самому, а всех остальных считать за идиотов и держать в неведении, нам-то, дуракам, знать не надо, крепче спать будем, - раздраженно дёрнул плечом парень, глядя, как удаляются драконы, кружа над мелкими скальными островками, и так и стоял, пока Кайден говорил, только после обернулся к отцу, переваривая услышанное.

Ему не нравилось то, что отец явно не договаривает, не нравилось иметь дела с магией и не нравилось быть без дракона, будто голым на ветру с пустыми руками. И не нравилось то, что отец все еще считает его молокососом у мамкиной сиськи.

-Отец, не держи меня за дурака, я слышал эту легенду с детства, - парень фыркнул, дергая углом рта. - Если меч и правда существует, то почему его за сотни лет никто не вытащил? И, если и правда собрался за ним, то зачем он тебе? Безрассудное дело, о котором снова никому не стоит знать, кроме тебя? - раздраженно повел руками Риган. Он уже не мальчик, который проглотит недомолвки ради красивого  слова, ему нужны ответы.

+2

7

Риган вырос.
Два этих слова все еще не до конца укладывались в голове, нет, скорее в сердце его отца. Разумом-то Кай как раз понимал и осознавал, что перед ним стоит не мальчик, но без пяти минут мужчина. Почти рыцарь. Почти муж. Но вот отцовское сердце смотрело на Ригана иначе. Оно все еще видело в нем того кучерявого сорванца, что бежал к отцу расставив крохотные ручонки так, словно желал объять не только Аркелла, но и весь мир с ним в придачу. И этот образ, маршал уверен в этом, никогда не покинет его сердца, сколько бы сын не фыркал и не пытался показать ему, Реджине и остальным, что все изменилось, что он теперь взрослый.
Но Риган вырос и теперь ему не достаточно просто следовать за отцом. Ему нужны ответы, объяснения, в общем, все то, в чем Кайден никогда силен особо не был. Так уж сложилась его жизнь. С девятнадцати лет заняв пост Первого Маршала, он отдавал приказы и им следовали, не задавая лишних вопросов и не обвиняя его в том, что он чего-то там не договаривает. И вот бунт от собственного сына. Что ж, как Кай подчас не видел за ребенком взрослого, так и Риган не видел за отцом Первого маршала.
И можно было бы открыть глаза дерзкому паршивцу. Напомнить, что раз уж он так жаждет, чтобы в нем видели не мальчика, а рыцаря, то ему следует и вести себя соответственно. И не знай Кай собственного сына, наверное, именно так и поступил бы. Приказ. Подчинение. И никаких более споров, разговоров. Ничего такого, чего теперь требует Риган. Но Аркелл знает сына, знает его максимализм и резкость. Он и сам был таким в восемнадцать, и молил теперь Богов, чтобы его наследнику не пришлось взрослеть так же быстро, как ему в свое время.
- Ты действительно хочешь начинать этот разговор именно теперь, Риган, - спрашивает Кайден, ни единой нотой в интонации своего голоса не выразив раздражения речью сына - когда мы стоим на жалком клочке земли, обдуваемые всеми ветрами? Может, хотя бы уйдем со скал и тогда уже поговорим?
Не дожидаясь, пока сын начнет возражать, «топая ножкой» точно капризный мальчишка, Кайден подходит в краю площадки, на которой они стояли, и смотрит вниз, ища удобное место для спуска. Ему не привыкать лазать по горам. Во-первых, почти весь Драконий остров это сплошные горы и камни, а во-вторых, он был счастливым обладателем самки дракона и собираясь отложить яйца, Скара порой забиралась в такие скалистые дали, что Аркеллу несколько дней приходилось карабкаться по отвесным кручам, рискуя свернуть себе шею и переломать все кости. Боги хранили его от падения, но везение, вряд ли будет вечным.
- Спустимся здесь, - подзывает он к себе сына. – Будь осторожен, прижмись к скале и ступай строго за мной.
Камень под его ногой предательски крошится и летит в пенящееся под ними море. Тот, кому не повезет сорваться с этих скал, найдет свою смерть среди волн, скалящихся на них острием подводных камней. Кай старается ступать осторожно, и как бы ему не хотелось, не оглядывается на идущего за ним сына. Одно неловкое движение и сорвешься в пропасть. Перед ними тонкий мостик, перекинутый между скалами и островом. Обломки вокруг напоминают стены и витые каменные лестницы. Вероятно, здесь когда-то располагалась крепость, какая-то смотровая башня или что-то вроде того. Теперь все разрушено и лишь этот каменный мостик все еще сопротивляется стихиям, храня память о своих создателях.
Посох, что дала им Реджина в его руках точно шест канатоходца и Аркелл балансирует, проходя по мосту над бездной, где бурлит море, разбивая свои волны о камень и медленно подтачивая его. Когда-нибудь тот рухнет в ненасытное жерло водной стихии, и Кай лишь молит Богов, чтобы это случилось не теперь.
Наконец, они оба оказываются на твердой почве, и Аркелл оборачивается назад, желая взглянуть на путь, что они предатели. Назад им, скорее всего, придется идти тем же путем. Так себе прогулочка, откровенно говоря. И ведь только начало, а если верить Реджина (а жене Кай привык верить) остров таил в себе вещи и похуже, чем вероятность рухнуть с километровой высоты на острые подводные скалы.
- Так что ты там хотел узнать, Риган? – напоминает маршал, когда они устраиваются на непродолжительный отдых неподалеку от того самого места, где переправились на остров. – Зачем мне меч? – он вздыхает, вспоминая, что было, когда он рассказал обо всем Реджине. – Я дал клятву, сын. Клятву Херьяну, что если он спасёт твою мать, я брошу на его алтарь Аргайл. Реджина, узнав об этом, назвала меня безумцем, - Кай усмехается, отпивая из фляги. Жена была куда более искусна в описании его умственных способностей, но повторять подобное при сыне маршал бы не стал. Гордость не позволит. – Меч станет доказательством того, что Всеотец принял мою клятву и благоволит мне в задуманном. Так что наш поход не столько за самим мечом, хотя, говорят, тот, кто владеет им, не знает поражений, сколько за… правом на войну.

+2

8

Трудно принять ежедневно меняющийся мир. До какой-то поры его перемен не видно, и она остаётся где-то в границах понятного и привычного - чуть светлее. темнее, холоднее, злее или добрее, но такой же. как вчера, позавчера, года назад и через месяц. И неурядицы, как и радости, в это понятное и привычное всё ещё вписываются, ничего не меняя. А потом случается что-то - не обязательно горе, беда, война, смерть, просто переломный момент, когда ты понимаешь, что твои родители могут быть неправы. Не отрицать это в подростковом бунте, который кричит за тебя о том, что весь мир против и никто не понимает, а понимать на самом деле, как простую вещь, что твои родители неправы. Они совершают гадкие, подлые, обидные, злые поступки, они могут обмануть, заставить, принудить и повернуть вспять. Они могут делать глупости, из-за которых пострадают остальные, они могут не думать мозгами и вести себя, как идиоты, всё ещё полагая, что этого никто не замечает. Что всё так же дети глядят им в рот и верят каждому слову.
Риган знал, что дерзит, и ведёт себя не так, как привык отец, но и тому пора было уже понять, что он взял с собой не солдата ордена, которому можно приказать, и тот будет слепо выполнять, не оруженосца, мнением которого можно пренебречь, как и жизнью, а сына. Взрослого сына, который тоже убивал, и знает цену жизни, хочется Кайдену этого, или нет. А взрослым сыновьям приказывать сложно.
[indent] - Нет, что ты, - со злой иронией дёрнул плечом парень, когда они спустились со скользких скал. - Я легко могу подождать, пока на деревьях распустятся почки, созреют яблоки, птицы совьют гнёзда, в общем, пока ты вдруг, - выделил он слово, - не решишь со мной поделиться, зачем мы сорвались сюда, не порыбачить же ты решил? - больше всего ему хотелось закатить глаза к покрытым облаками небесам, потому что, видят боги, проще уговорить ребёнка отдать засунутую в рот конфетку, чем отца побыть нормальным человеком и не вести себя, как рыцарь с первогодкой-оруженосцем, а открыть рот и им сказать слова.
Может быть, сам ставши отцом, он когда-то это поймёт, а может, и нет. Ему не всегда нравилось, как поступает его отец, и Риган не был уверен, что хочет пройти этот же путь.

Идти было страшно. От пенящихся и с гулом разбивающихся о скалы волн под тонким каменным мостком, чудом не изъеденным ветрами и солью, дыхание забивалось куда-то под рёбра, вместе с застывшим сердцем, и Рикан с ужасом понимал, что без привычного чешуйчатого тёплого бока под рукой боится высоты. И что только дёрнуло отца отпустить драконов, когда можно было спокойно перелететь на них сюда?
Парень злобно зыркнул на Кайдена, наконец, ступив ногами на сыпучую белую землю, покрытую крошкой ракушняка, и обернулся, с отвращением глядя на проделанный путь. Ноги его на этом перешейке не будет, зачем бы они сюда не пожаловали.
Но, кажется, они не слишком торопились, по крайней мере, Кайден нашёл время на то, чтобы выделить пару минут на отдых. И сына.
- Всё ещё хочу это знать, - высоко вздёрнул рыжие, в родную мать, брови, приваливаясь спиной к камню. Место для привала было крайне неудачное, холодный морской ветер без остановки дул в лицо и бок, продувая даже кожаную куртку, но, раз уж отец решил заговорить, ради такого стоило потерпеть. Другого раза могло и не быть, Кайден не был щедр на разговоры.
Но лучше бы он не спрашивал…
По мере того, как отец будничным тоном говорил невероятные вещи, брови Ригана ползли вверх, хотя, казалось, уже было некуда, и только глубоко посаженные, в отца, голубые глаза настороженно смотрели на Аркелла-старшего.
- Ты сошёл с ума? - осторожно поинтересовался он, с неопределённо усмешкой удивления дёргая плечом, ожидая, что сейчас отец поморщится, как обычно, махнёт рукой и в очередной раз скажет, что Риган верит всему сказанному, как пятилетний мальчишка на ярмарке. Но этого не случилось ни через мгновение, ни через два, и Риган с ужасающей достоверностью, похожей на падение в бездну, понял, что отец не шутит. Он действительно это сделал.
Обрёк на смерть или себя, или всех тех, кто встанет за его плечом, одним своим словом. Как и привык, никого не спрашивая и ни на кого не глядя.
- Ты понимаешь, что ты наделал? - сын опустил голову, говоря глухо, и исподлобья, зло, хмуро глядя на мужчину. - К чему приведет твоя клятва, что бы за ней не стояло? На что ты толкнул не себя и не меня, а тех, кто пойдут за тобой на смерть?– Просто ответь мне, отец! – брови Аркелла-младшего сошлись на переносице, а голос подскочил на добрый десяток тонов. – У тебя что, наклонности самоубийцы прорезались?! Или думаешь спасти каким-то чудом от войны всех?! Что боги будут милостивы, и никто не погибнет? Как ты людям в глаза посмотришь, говоря, что обрек их всех на гибель по собственной воле и решению?! Как обычно, наплевав на всё, кроме своего мнения!
Риган рывком поднялся с покрытой крошкой земли, меряя шагами площадку, и молча вжимая подбородок в грудь.
Он мог многое сейчас сказать, и был бы прав, но перед ним был его отец, пусть безумец, глупец, не ведающий, что творит, но отец.
- Ты понимаешь, что можно надеяться только на чудо и благосклонность богов? - осторожно произнёс он, говоря, как с умалишённым. - А это не та тактика, которая поможет если не выиграть, то, хотя бы, выжить и не потерять то, что имеем. Ты понимаешь, что силы слишком неравны?
Если война начнётся сейчас – они смогут лишь защитить границы. Им некого выставить будет в ответ армии, состоящей из людей, из плоти и крови, которые задавят своими телами. И тогда Драконий радостно разорвут на куски стая голодных шакалов-соседей, которые за масками добропорядочности всегда скрывают жажду наживы. Благополучие Драконьего острова держалось сейчас только на хрупком мире, неустойчивом, который готов был в любой момент нарушиться, поэтому им нужны были любые возможности удерживать его, а не рушить, подставляя под огонь и стрелы раскрытую грудь.

+3

9

Риган смеет повысить на отца голос и в Кайдене на краткий миг вспыхивает гнев. Сын не сдерживает себя, бросая одно обвинение за другим, едва ли не слово в слово повторяя сказанное Реджиной всего-то сутки назад. Но то, что Аркелл был готов стерпеть и простить возлюбленной, вовсе не означало, что сойдет с рук и его старшему сыну. И все-таки маршал не спешит давать волю своему гневу, позволяя мальчишке, что уже мнит себя мужчиной, выплеснуть эмоции.
Клятва уже была дана, и сколько бы теперь Риган не называл отца безумцем, считая, что единым слово Аркелл-старший обрек на верную гибель всех тех, кто пойдет за ним, ничего не измениться. Да, обещание покорить Аргайл, сделать его вновь языческим и послушным воли Херьяна, было произнесено в порыве отчаяния, но это вовсе не означало, что маршал не осознавал, что именно обещает и кому. Но как раз теперь, видя осуждение на лице своего наследника, слыша те слова, что юный рыцарь Ордена Дракона позволяет себе в адрес не только своего отца, но и командира, Кай со всей ясностью осознает, что остался один. Не найдя понимания и поддержки в самых близких, на кого еще он сумеет положиться? Ответ был столько же очевиден, сколь и горек. В этот раз Кайдену придется рассчитывать лишь на себя, потому что после отповеди Реджины и осуждения сына, даже разговор с близнецом, с которой они были, привычно, единым целым, кажется маршалу бессмысленным. Лишь Боги, как ему теперь мнится, дадут ему ответ и именно за их волей он теперь на этом жалком клочке земли, давно покинутом людьми.
- Все сказал? – голос Кайдена спокоен, а взгляд, что он поднимает на сына, холоден. – Хорошо. Теперь меня послушай. Я дал клятву и этого не изменить. Жалею ли я о ней? Нет. Желаю ли что-то изменить? Нет. Отступлюсь ли от обещанного? Лишь если Боги того пожелают.
Аркелл поднимается с мшистого камня, на котором сидел и, вскинув на плечо вещевой мешок, берет в руки посох, что дала им с собой Реджина. Он больше не смотрит на сына. Не потому, что не хочет того видеть, а лишь не желая, чтобы вздорный мальчишка прочтет в отцовских глазах разочарование и горечь, прекрасно зная, что тем самым может ранить и без того болезненную гордость своего наследника.
- Я ошибся лишь в одном, Риган, - вздыхает Кай, все-таки оглядываясь на сына. – Взяв тебя с собой. Но пока мы не зашли слишком далеко, и ты все еще можешь вернуться. Призови Беленуса и возвращайся на Авалон.  Скажи своей матери, что я ошибся, и в признание своей ошибки, возвращаю ей сына. Иди, мой мальчик. 
Решив взять сына с собой, Кайден надеялся, что совместное путешествие объединит их, позволив стать ближе, лучше понять друг друга. Но пока все выходило в точности, да наоборот. Та пропасть, что уже разделила их после гибели Рикона, теперь, казалось, становилась все шире и глубже, тяжестью печали ложась на отцовское сердце. А может быть смерть оруженосца и родича лишь вскрыла то, чего Кай так старательно не замечал все эти годы? После смерти Марьи, он отдал старших детей на воспитание на Авалон и, несмотря на то, что старался проводить с ними достаточно много времени, кажется, этого оказалось не достаточно, дабы сохранить связь отца и сына.
Да и могли ли они ее сохранить? Отец Кая умер, когда мальчику было шесть лет и все бунтарство его подросткового периода легко на плечи герцога Авалона. Опекун старался быть достойным наставником, но так и не сумел заменить юному Аркеллу отца, чей образ в воспоминаниях остался окутаным ореолом восхищения и тоски не просто по родителю, но по герою. Ведь в шесть лет для любого мальчишки его отец герой. Выдержали бы их отношения испытание подросткового максимализма? Ответ на это Кайдену никогда не узнать, и от этого лишь горше понимать, что его собственный сын с каждым днем от него все дальше.

+1


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » [2.03.3300] the sword in the stone