Добро пожаловать в Фир Болг! Волшебный мир драконов, принцесс, рыцарей и магии открывает свои двери. Вас ждут коварство и интриги, кровавые сражения, черное колдовство и захватывающие приключения. Поспеши занять свое место в империи.

Fire and Blood

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fire and Blood » Игровой архив » [15.02.3300] there are worse games to play


[15.02.3300] there are worse games to play

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

there are worse games to play
Не забудьте помолиться о душах врагов ваших. Ибо не знают они еще, что уже мертвы.

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

15/02/3300 ❖ Авалон, предместья Асхейма ❖ Роланд, Кайден и Реджина
https://69.media.tumblr.com/9edd4f1d2d10135130bf25d3add6fbb1/tumblr_p961isrSqg1vxekw4o1_540.gif

Не стоит недооценивать врагов и полагаться на чужой страх, когда речь заходит о мести. Последние отголоски прошедшего шторма грозят плохими последствиями Кайдену и Реджине. Но тот, кто забрал у них сына не знает, что если потребуется, то за ним они пойдут по трупам.

+1

2

Насколько хватало взгляда Роланда, ярмарочная площадь была сплошь заставлена торговыми лавками. Все-все-все было таким пестрым и красивым, что даже у него разбегались глаза, что уж говорить о Айдене и Адоре, с восхищением переводивших взор с одного на другое. Казалось, даже сам воздух замер в ожидании чего-то волшебного. Вокруг все сливалось в один нестройный говор – грохот, крики, - толпа бесновалась, гремела, кружилась вокруг них с братом, сестрой и с няней. Мальчик раньше и не представлял, что эта площадь такая большая. На ней же могла разместиться целая армия, - думал он, представляя словно наяву эту чудесную картину – много-много воинов в сияющих блестящих доспехах – красота!

Предаваться фантазиям Роланд долго не мог, ведь вокруг него столько было интересного. Народу было сто-о-о-олько, что рябило в глазах. Вон, заметил мальчик, возле коровы лежал какой-то странный дядечка с синим лицом, а вон, громко-громко храпела, тетечка, у ног которой лежало очень много бубликов, а вон телега с мясом, у которой, перекрикивая всех, стоял страшный торговец. А няня вела их все дальше, остановившись напротив помоста. Странное чувство завладело мальчиком. Все неслось. Все танцевали. Он видел лишь одни улыбки у людей, притоптывающими ногами в такт музыке. Менестрели играли для народа, а люди танцевали и пели для менестрелей, составляя непроходимую стену танцующих. Было очень-очень смешно и Роланд засмеялся. Рад бы он присоединиться к веселью, но уж больно крепко его держали за руку.

- Что б ты подавился! – Вдруг раздается в стороне. – Что б ты в грязь упал и ноги поломал, драуг проклятый! Что б тебе горшок на темечко упал, негодник! – Невольные зрители корчились от смеха.

- Во как ругаются. Эк глупые.

- Десять медяков! Вот задаток. По рукам?

- Лжец!

Няня повела детей дальше, прерывая возобновившуюся ругань мужиков своим рассказом о ярмарке. Вокруг все было также шумно и оживленно, казалось, даже слякоть на дорогах не портила настроение людям. Крик, гам – все забавляло мальчика. Вокруг царило веселье. И до того ему было уютно и хорошо от счастливых улыбок, что и сам шел с няней и близнецами и широко улыбался, поклявшись себе, что обязательно запомнит эту прогулку на всю жизнь.

Так и ходили они от вывески к вывеске, от сцены к сцене, покупая вкусности и наслаждаясь представлениями. Адора, несмотря на крепкую хватку Роланда, так и норовила вырваться, дергая брата то в одну, то в другую сторону. Все ей было интересно. Как вдруг, девочка резко остановилась.

- Роланд, посмотри! – Показала пальцем на лавку, в которой под полотняными навесами нарядно лежали разные вкусности. – Я хочу туда!

Мальчик перевел жалобный взгляд на няню, явно озадаченный таким сильным напором сестры.

- Адора.. – Пытался ее образумить мальчик, заговаривая с ней вдумчивым и размеренным голосом. –  Мы ведь совсем недавно кушали. Во-о-он там. – Поднял руку, указывая на лавку с теми же вкусностями. -  А я хочу еще! Я хочу сейчас! 

Роланд хотел было добавить еще про то, что им надо поскорее идти вперед, ведь впереди самое интересное, да и переменить разговор, отвлекая внимание сестры на что-то другое, но в голову пришла очень умная мысль. Но не успел он и слова сказать няне, как Адора резко дергает рукой, Роланд от неожиданности не успевает среагировать.

- Адора, постой! Так нельзя! Мама с папой будут недовольны. – Мальчик кричал вслед сестре, а после обернулся в няне. – Я за ней. Я быстренько! – И рванул вперед, проносясь между людей, оставляя позади что-то кричащих Айдена и няню.

Вдруг Роланд заметил какое-то оживление впереди. Нахмурившись, он подбежал к озабоченной сестре.

- Адора, как ты могла так поступить?

Но его перебил приглушенный шум. У него перехватило дыхание. Все это произошло так быстро, что он даже не успел осознать и по-настоящему испугаться. Инстинкт оказался быстрее рассудка: он выбросил руку вперед, прижимая к себе сестру, наблюдая, как возница придерживает лошадей, успев затормозить повозку прямо напротив странной тетеньки. Лошади нетерпеливо переступали с ноги на ногу, из ноздрей у них валил пар. Роланд, сжимая плечи сестры, бросил взгляд на кучера, лицо которого было практически полностью скрыто за воротником. Мальчик не был уверен, видел ли он смутную тень, мелькнувшую где-то сбоку, или ему только померещилось. Вздохнув, перевел взгляд на тетеньку. Она дрожала с головы до пят. Взяв присмиревшую сестру за руку, мальчик подошел.

- Доброго вам дня, - с трудом выдавил из себя. - Тетенька, вам плохо? Вам помочь? – произнес застенчиво. - Славные дети. – Женщина подходила медленно. Встав к ним вплотную, она кивнула головой в сторону. – Вы вовремя, дети. Ваша помощь будет как никогда кстати. – Мальчик заметил на лице женщины улыбку и азарт в глазах. Он было расслабился, постарался вести себя непринужденно, искренне беспокоясь и переживая. Вдруг, тетеньку затрясло. А после все произошло так быстро.. Не успел Роланд и слова сказать, как был поднят в воздух и погружен в карету. Кажется, последнее, что он видел - это безвольное тело сестры на руках у какого-то дяди.

Отредактировано Roland Corbeau (2019-03-31 03:42:06)

+3

3

Вдохнув, Кай отложил в сторону письмо, что этой ночью доставили для него с Драконьего острова. Как он и предполагал, узнав о смерти старшего сына, Олиран, вместо того, чтобы предаться положенной скорби, стал мутить воду, настраивая Совет против Первого Маршала, но в большей степени против Авалона. По тем данным, что сообщались в письме, Эдмунд обвинял соседа в бездействии и провокации, в том, что герцог и Верховная, оставили их, Всадников, разбираться с чужими проблемами в одиночку, оказавшись не способными решить их сами. И что «если уж Авалон нанимает Орден разгребать за собой, то пусть платит за это!» Идиот. Кто как не Авалон помогал им все эти годы? Кто поставлял им продовольствие, жрецов и все-то, что было необходимо для выживания? Разве не авалонцы спасали их, отдавая за символическую плату то, что могли бы продать куда дороже тому же Аргайлу или Эргерунду? Да, Всадники на драконах патрулировали границы Авалона, но скорее для успокоения собственной совести, чем из необходимости. Кайдену и самому было куда спокойней на душе, считай он, что таким образом, защищая границы, отдает долг жителям Авалона.
И вот теперь, когда они едва избегли одной катастрофы, затеянной авалонским идиотом, на Драконьем острове нашелся свой! Допустить подобного Кайден не мог, а значит, нужно было возвращаться и решать все на месте, несмотря на то, что более всего Первому Маршалу хотелось теперь побыть с семьей. С вернувшейся к нему из-за границы тьмы Реджиной и их малышами.
- Папа, папа, папочка! – радостно кричит Адора, вбегая в комнату и тут же забираясь к отцу на колени, давно и прочно застолбив за собой это право вперед братьев. – А мы собираемся с няней на ярмарку. Ты пойдешь с нами?
Кай рад обществу дочери и спешащих за ней сыновей, но именно теперь ему нужнее всего поговорить с Гэбом, обсудить сложившуюся ситуацию. Предупредить, что ничего еще не кончилось и очень может быть, выиграв одну битву, они все так же могут проиграть войну.
- Нет, ласточка, - качает он головой, гладя дочь по длинным волосам. – Мне нужно поговорить с дядей Гэбриэлем. – видя, как погрустнела малышка, Кайдену и самому становиться грустно. Адора вообще обладала талантом вить из окружающих веревки одним лишь выражением своих невероятных по красоте глаз. Достаточно было посмотреть, как братья, Сумар, да и сам Кай, подчас не могут устоять, исполняя любой каприз малышки, только бы она вновь улыбалась, чтобы понять, у Адоры большое будущее относительно покорения сердец. Мужских в особенности.

Разговор с герцогом не занимает у Аркелла так уж много времени. Выйдя из кабинете, он уже точно знает, что этой ночью им со Скарой предстоит полет до Драконьего острова. А там… Впрочем, Кай не оставляет надежды на то, что Эдмунда все еще можно образумить, уговорив отказаться от своих притязаний и остудив в нем эту бессмысленную, опасную жажду вражды с Авалоном. Но в глубине души, он знает, что его родич упрям и несговорчив. Что поделать? Это их семейная черта. Но если Каю волей неволей пришлось учиться договариваться, то Олиран себя подобной наукой никогда не обременял. А значит, шансов на успех, что все удастся уладить миром, было немного.
Но прежде чем отправляться в путь, Аркелл хочет провести еще немного времени с женой, тем более, что часть разговора с Гэбом касалась вовсе не войны и политических проблем, но темы куда более приятной. Возможной свадьбы Ригана и Идунн. «Возможной», потому что пока не было получено согласия самих детей, а женить их между собой насильно никто не планировал. Все, что могли пока родители, это обсудить общие детали, сойдясь на то, что данный союз был бы не просто удачным, но еще и выгодным.
- Реджина, - зовет Кайден, заходя в покои, что когда-то принадлежали матери Верховной, а с некоторых пор были открыты специально для Реджины. – Птичка?
Здесь никого нет, в чем маршал убеждается, обойдя все смежные комнаты и лишь затем глядя в окно, что выходило во внутренний сад замка. Корбу сидит на скамейке и, Кайдену сложно рассмотреть с таковы высоты, щуриться на не по-зимнему яркое солнце. Но вот ее расслабленная фигура вздрагивает и голова резко поворачивается в сторону. Проследив за взглядом жены, Аркелл хмуриться. По дорожке к ней бежит Айден, а за ним, едва поспевая няня с которой дети должны были бы гулять на ярмарке. Но Айден здесь. Няня с ним. А где Роланд и Адора?
Тревога и ощущение грянувшей беды столь явственно поднимаются в душе Аркелла, что не долго думая, он выбегает из покоев, спеша спуститься по извилистой лестнице во внутренний сад. Когда он оказывается под открытым небом, Айден уже на руках к матери, а та смотрит на сжавшуюся в три погибели няню точно ястреб на мышь.
- Папа! – кричит Айден, заметив отца, и едва только Кай оказывается ближе, как ему со всей ясностью становится виден испуг и расстройство на личике сына.
- Что случилось? – спрашивает он, погладив младшего из своих детей по темным кудрям. – Где Роланд и Адора? - суровый взгляд пронзает плачущую женщину, что начинает заламывать себе руки, оправдывая непростительную (и не первую) халатность. - Сейчас же прекрати реветь! - одергивает ее Кай, морщась от брезгливости. - И отвечай, где наши дети?

+3

4

Все утро проходит в молитве. Реджина запирается в Святилище и никто не знает, что именно происходит в его стенах, но никто, даже дети, не смеют ей мешать. С тех пор, как она едва не отправилась к Хель, Реджина все чаще проводит время именно так, хотя и раньше нельзя было обвинить ее в недостаточной вере, или недостаточном служении своим Богам. Просто раньше она несла эту службу публично и вела за собой других, а теперь это было только между нею и Херьяном. В первую очередь из-за самочувствия.
Попытка остаться в Сангреале не увенчалась успехом: дел было слишком много, слабость была слишком сильно, людей вокруг хотелось начать вышвыривать за ворота города одного за другим, чтобы услышать, наконец, саму себя, Херьяна, но что гораздо важнее – детей.
В Роланде проснулся колдовской талант. Следовало ли говорить, что этому Корбу была безмерно рада и оставалась абсолютно счастливой по этому поводу несколько дней? Айден все еще испытывал страх за родителей и нет-нет, а просыпался от ночных кошмаров, в которым у него забрали и мать, и отца и Реджине приходилось проводить у его постели слишком много времени, чтобы его хватало даже на банальный отдых. Адора, как и всегда, требовала безмерное количество внимания, но, по счастью, в большей мере от отца. Она лишь убедилась, что мать жива и в порядке и убеждалась в этом каждое утро, заглядывая к ней, когда Корбу сидела у зеркала, но все остальное время предпочитала проводить с Кайденом. Реджина не была в обиде. Дети не так часто видели отца, чтобы успеть привыкнуть к его присутствию.
Асхейм был многим спокойнее. Здесь Реджина могла спать и лишь изредка отвечать на письма, не вылезать из кровати весь день, если очень хотелось, вкусно есть и присматривать за малышами, которые, казалось, выросли за время, что Корбу провела в коме.
Видят Боги, она следила за ними в оба. Конечно, у них была нянька, конечно, даже не одна, но смутное ощущение тревоги не покидало Реджину. Она списывала это на то, что руки ее все еще были холодны после соприкосновения со смертью и тряслись, стоило ей пройтись дальше сада. Она нуждалась в отдыхе, получала его и крепла с каждым днем, как полагала сама, обещая, что вернется к своим прямым обязанностям с первыми днями весны.
Впрочем, тревогу можно было объяснить и иначе. Роланд оказался колдуном, а это значило, что в будущем его ждал одинаково опасный и интересный путь. Но тревожило Реджину вовсе не это – она не сомневалась в том, что сын сможет пройти по пути, уготованном ему Богами – тревожило ее то, что настанет день и час, когда он увидит, что она осквернила себя черной магией и ушла в эту материю так глубоко, что она съедала ее душу.
Часть вопроса состояла в том, сможет ли Роланд смотреть на Реджину, как прежде, узнав об этом?
Но вторая часть волновала куда больше – сможет ли он не последовать по ее пути?
Корбу собиралась сделать все возможное для того, чтобы смог. И каждое утро она просила у Богов сил, чтобы удержать сына от ошибок, что были совершены ею самой.

- Мама, а мы идем на ярмарку! На ярмарку, слышишь! Мы все пойдем на ярмарку! – гогот детей наперебой заставляет Реджину улыбнуться. Она помогает Айдену надеть сапожки, кладет перчатки в карман курточки Роланда и завязывает шапку на Адоре, убеждаясь, что все они хорошо одеты и не замерзнут, даже если вновь подуют северные ветра. Это не было случайностью, и Корбу ждала вестей с севера. Но пока могла только беречь от порывов надвигающейся бури своих малышей.
- Ни в чем им не отказывайте, леди Эштон, но помните, что солдатиков у них уже целая армия, а новую куклу Адоре купили на Драконьем острове, - говорит Реджина, протягивая няньке кошелек. Женщина кланяется и кивает, помогая Айдену решить вопрос с варежками, что у него в куртке болтались на веревочке, чтобы он не потерял вот уже какую пару.
- Да какие уж там куклы на Драконьем острове?! – возмущается Адора, уперев ручки в боки и надув губы в обиде, - И что прикажешь мне покупать, мама, скажи на милость?! – Реджина с трудом сдерживает смех, отчетливо понимая, что следует обособить общение Адоры с бабкой Мартой, что жила по соседству с их домом в Сангреале. Женщина вязала изумительные вещи и Адора любила к ней заглядывать с угощениями, взамен получая то варежку, то шапку, то шарф, то носочки. Но кто бы мог подумать, что она так скоро переймет манеру общения женщины?
- Сладости, моя ласточка. Сладости, украшения и новые платья. Говорят, портной там приехал из самого Аргайла! – не успевает Реджина договорить, как Адора уже дергает няню за рукав, требуя немедленно отыскать того самого портного. Ей ведь так не хватает платьев «по последней моде». А вот тут уже следовало пореже видеться с кузинами.

Дети уходят, и Реджина вновь чувствует себя физически усталой. Она думает найти Кайдена, или Гэбриэла, но потом понимает, что они заняты разговором в кабинете и решает им не мешать. Корбу ложится в постель, натягивая на себя одеяло до самого подбородка и какое-то время дремлет, пока не оказывается разбуженной своим ягуаром – подарок Сумарлита никогда не давал хозяйке заскучать и, как говорят, она очень тосковала по Реджине в ее отсутствие, не подпуская к себе никого и отказываясь есть.
Теперь ведьма кладет руку на гладкую шерсть и гладит со всей лаской. Это животное не знало в их доме ни зла, ни жестокости, а потому, сохранило всю ласку, спокойствие и терпеливость, что были в ней изначально. Что ж, надлежало признать, что общество этой кошки Реджине было даже приятно и она еще какое-то время лежит в кровати, поглаживая ягуара под его мирное урчание.
Необходимость прогуляться по саду кажется Корбу довольно обременительной, но она знает, что если будет все время лежать в постели, никогда не поправится до конца. Так что, она терпеливо одевается, пригрозив пальцем кошке, когда та, видя состояние хозяйки, за платье тянет ее обратно в кровать.
Реджина нарочно не зовет слуг и полностью облачается в зимнюю одежду самостоятельно. Она спускается неторопливо и дышит полной грудью, стараясь не дать слабости захватить ее целиком.
Прогулка дается непросто и все же Корбу делает целый круг по территории внешнего сада, прежде чем присесть на скамью неподалеку от ворот.
Она вовсе не намеревается дожидаться здесь детей, зная, что ярмарка это надолго, а потому, вздрагивает уже тогда, когда Айден показывается на тропинке. Мальчик бежит вперед, дергая няню за полы плаща и оба заливаются слезами. Сын тотчас же забирается к ней на руки, всхлипывая и прячась у Реджины на груди. Ей не нужно ничего спрашивать. Здесь нет двоих ее детей. Ее сын и сама нянька плачут. Этого достаточно, чтобы сердце Корбу упало.
- Что с детьми? – успевает глухо выдавить из себя ведьма, глядя голубыми глазами на чертову дуру, что второй раз умудрилась потерять ее малышей. От мгновенной смерти ее спасло только прибытие Кайдена, но Реджина знала, что это ненадолго. Тьма из зрачка начинала тонкой паутиной расползаться по всему глазу и Корбу молилась только об одном: чтобы Айден успел оказаться в замке до того, как его мать потеряет контроль.
- Прости-и-и-те, - воет женщина, опускаясь на колени перед Реджиной и Кайденом. Ее завывания раздражают еще больше, а отсутствие информации сводит Корбу с ума.
- Они потерялись! – вдруг заявляет Айден, глядя на мать и отца попеременно, - Адора капризничала и хотела сладостей, вырвала руку у Роланда и побежала вперед. А он за ней! А мы пытались успеть, но не успели! И я видел, мама! Видел! Точно видел, как Адору забирали в карету! Готов поклясться на мизинчиках! – мальчик всхлипывает. Потерять сестру и брата для него – страшнее смерти, хотя что такое смерть он еще не знает.
- Поднимись с земли, возьми Айдена и отведи его к дяде Гэбриэлу, - цедит Реджина, ставя растерянного и напуганного сына на ножки, - Сама иди в свою комнату и жди, - еще жестче приказывает Корбу, - Можешь попробовать бежать, но клянусь всеми Богами, знаемыми и незнаемыми, жившими в Асгарде, ступавшими на землю Мидгарда и существующими во всех девяти мирах, что как бы далеко ты ни убежала, я найду тебя, твоих детей и всю твою семью. И тогда смерть покажется тебе милосердием.

+2

5

Никогда в жизни Роланду не приходилось переживать столь чудовищное ощущение полной беспомощности и отчаяния, какое он испытал, оказавшись во власти зловещей тишины разрушенного дома. Их с сестрой оставили в совсем небольшой темной каморке. Оставили в одиночестве, охваченных мучительным ожиданием своей участи. Помещение явно служило когда-то небольшим хранилищем, но сейчас в комнатке не было ничего кроме кучи какого-то рваного  облезлого тряпья и стула, стоявшего у стены. И лишь слабый свет, сочившийся через единственное маленькое решетчатое окошко, давал надежду. Надежду на то, что Роланд спал и видел сон. Лишь ночной кошмар, чудовищное видение. Но и только.

Мальчик прикусил губу. Все его чувства были обострены до предела. Ему даже казалось, что здесь даже холоднее, чем было на улице. От холодного воздуха саднило горло, леденило сердце и легкие.

- Роланд, это все моя вина! Прости меня.. – Вдруг произносит Адора, сжавшаяся под стулом, так и не проронив ни единой слезинки. Сестра очень сильная, - думал мальчик, сгребая груду тряпья с угла и садясь перед ней на корточки.

- Нет. – Отрицательно покачал головой. – Это плохие люди! – Проводя глазами по комнатке, останавливается на.. – Вот! Это будет нашим оружием. – Взял с пола небольшую палку. – А это.. – показал пальцем на стул. – Нашей крепостью! Помоги мне! – Роланд подал сестре руку, чтобы помочь встать, и дал ей в руки другой конец большущей тряпки. – Давай перекинем через стул.. – Сказано – сделано. – Забирайся! Ты же помнишь, как в рассказах папы о великих битвах? У нас есть крепость. Есть оружие. То-то удивятся плохие люди! Мы выдержим любую осаду и дождемся под-кре-пле-ния! - Проговорил медленно по слогам таинственным голосом, словно это все лишь игра.

Хоть в глубине души Роланд и понимал насколько это глупо, но стул представлялся ему сейчас пусть ненадежным, но все же убежищем. Поэтому долго не думая, он залез во внутрь, оборачивая вокруг них с сестрой оставшиеся тряпки, чтобы стало потеплее.

- Вот видишь, уже не так страшно.

- Но тут темнее! И пыльно. Не хочу тут сидеть, хочу к маме!

Он глубоко вздохнув и плотнее закутал плачущую сестру в своеобразное одеяло. Кругом и правда царил мрак. Роланду казалось, что весь этот разрушенный дом был наполнен беспощадными врагами, которые тайно следили за каждым их движением. Молча и терпеливо дожидались какого-то сигнала. Поэтому мальчику было спокойнее, скрывшись под толстым слоем покрывал от чужих взглядов, тем более, что он прекрасно видел дверь через отверстия ткани. Он старался уловить малейший звук, движение, даже колебание воздуха – все, что могло им помочь, ведь он совсем не знал, что делать. Все выглядело таким заброшенным в доме, мрачным, темным, от него так и веяло чем-то угрюмым и зловещим.

В какой-то момент ему показалось, что сгустилась в комнате тьма. Мог бы поручиться, что даже пятен света на полу стало меньше! Роланд прижал к себе сестру. Он словно наяву видел через щелку, как в кромешной темноте над ними склонилась чудовищно огромная черная фигура. Мальчик с замирающим от страха сердцем всматривался, немигающим взглядом, в темноту комнаты. Он не ослабил внимания, не рискнул отвести взгляда даже тогда, когда понял, что в комнате никого нет кроме них двоих, когда понял, что ему лишь привиделось. Ни шелеста шагов, ни звуков речи - ничего, ни души вокруг. Все тот же затхлый и пыльный воздух.. Вдруг окружающее их безмолвие нарушил хриплый звук. Роланд вздрогнул.

- Адора, тебе все еще холодно? – Мальчик обеспокоенно смотрел, как кашляла сестра. - Подожди немного. Там еще лежали тряпки. Я быстро! – Не слушая, как девочка просила не уходить его из их убежища, мальчик поторопился достать для сестры того, что поможет ей не заболеть. Он очень беспокоился. Это мысль и придавала ему смелости.

Стараясь не шуметь, он напряженно двигался вперед, остановившись на пару мгновений у двери. А вдруг… Он осторожно потянул руку к двери, в отчаянии рванул ее на себя, но гораздо сильнее, чем намеревался. Раздался скрип, раздавшийся в тишине комнаты, словно гром. От страха у него подогнулись колени. Мальчик поторопился выполнить задуманное, тем более, что дверь оказалась заперта, и вернуться к сестре.

- Братик, что это такое?

Роланд напрягся. Шаги! В такт шагам до слуха доносились чьи-то хрипы – ну ни дать ни взять как отдышка старика, - думал мальчик. Но теперь среди звуков было и что-то тяжелое, что-то, что передвигалось волоком по полу. И тут звук шагов стих. Как ни странно, эта тишина напугала мальчика сильнее. Но тут прозвучало.

- Детки спрятались от тетушки? Как не хорошо.

Мамочка, папа, где же вы? Почему так долго? - проносится мысль в голове, прежде чем разрушается их крепость-убежище.

Отредактировано Roland Corbeau (2019-04-02 17:44:44)

+2

6

Они потерялись! Слова младшего сына глухой болью отдаются в самом сердце Аркелла, грозя выплеснуться гневом на долю той, что не сумела уследить за его птенчиками. Он слышит рассказ Айдена и старается сконцентрироваться на нем, дабы не подпускать в свое сознание ужасающей в своей ясности мысли о том, что всего пару часов назад держал малышку Адору на коленях, и она просила отца пойти с ними. Согласись он и детей никто бы не посмел тронуть.
Аркелл бросает взгляд на жену, отлично зная, насколько ей дороги их дети и что единая возможность того, что кто-то по халатности ли или по злому умыслу причинит им вред, может пробудить в ней силы опасные для любого оказавшегося рядом. Заметив тонкую паутинку «тьмы», что постепенно окутывала глаза Реджины, Кайден легко прикасается к руке возлюбленной, одним лишь этим жестом напоминая ей, что теперь не время для гнева.
- Айден, малыш, - Кай опускается на корточки рядом с сыном, придерживая того за плечи, чтобы убедить обратить все внимание ребенка на себя, пока Реджина разбирается с причитающей в слезах нянькой. – Что это была за катера? Ты видел, кто увез Ароду и Роланда? – несмотря на тревогу за жизни детей и гнев, что сжигает его, маршал старается, чтобы голос его звучал спокойно и ласково, дабы еще сильнее не напугать Айдена. Малыш и без того смотрит на отца широко распахнутыми, влажными глазами.
- Прости, папа, - шмыгает он носом, - я кричал им… говорил, чтобы они не уходили… но Адора не послушалась и Роланд побежал за ней…
- Ты ни в чем не виноват, птенчик, - успокаивает Аркелл сына, обнимая и прижимая к себе. – Мы вернем их, обещаю. Мы отыщем их, где бы они ни были, но ты должен нам помочь. – он отстраняет от себя мальчика, вновь заглядывая ему в глаза. – Вспомни, что ты видел. Что это была за карета? Айден, это очень важно.
Сын кивает, тыльной стороной ладошки вытирая нос и, забавно зажмурившись, молчит еще каких-то полминуты, за которые Кай успевает переглянуться с женой, убеждаясь, что время их истекает и няньку, наряду с сыном, лучше как можно скорее убрать с глаз Реджины.
- Карета была черной… с плотно задернутыми занавесками, - начинает рассказывать Айден. – Адору в нее отнес какой-то дядя… Мне показалось, что это был один из тех великанов, о которых нам рассказывала мама. Я позвал сестренку, но она не отозвалась… Тот дядя оглянулся, но мне стало так страшно, папа, и я спрятался… Почему Адора не отозвалась, папочка? Она всегда отзывается, если я ее зову. Ведь мы бли-близне-цы… Почему же?.. Наверное, она обиделась на меня, потому что я испугался.. но я не хотел… тот дядя был очень-очень страшный…
- Тихо, тихо, мой птенчик, ты не виноват, - успокаивает Кай сына, вновь обнимая его и гладя по темным кудряшкам. – Ты молодец. Ты все сделал правильно. А у того страшного дяди были… было что-то особенное, - он и сам понимает, как должно быть странно его вопрос теперь звучит для трехлетнего ребенка, который уже достаточно красноречиво описал «страшного дядю-великана». Но делать нечего, для того, чтобы найти детей, Кай должен обладать хоть какой-то информацией.
- Ээ… - Айден закусывает губу, повторяя тем самым привычку отца, и мотает головой, не понимая, чего именно от него хотят услышать. – Тот дядя был очень-очень-очень страшный, - повторяет он, думая, видимо, что отец его попросту недопонял.
- Хорошо, малыш, - кивает маршал, бросая тревожный взгляд на жену. – А чем? Чем он тебя напугал?
- Он был как великан и… - внезапно личико сына просияло пониманием. – У него не было глаза! – выкрикнул Айден, переводя взгляд с отца на Реджину. – Да-да.. у него совсем не было глаза!
- Одноглазый великан из сказок, - подводит итог Аркелл рассказу сына, наблюдая за тем, как мальчик идет в замок в сопровождении все еще плачущей няньки. – Такого захочешь, не пропустишь. Реджи, - он поворачивается к женщине, как только их сын скрывается в замке. – Птичка, обещаю, что найду их. Все будет хорошо, - Кай обнимает жену за плечи точно так же, как всего несколько минут обнимал Айдена. – Роланд умный мальчик, он позаботиться и о себе и о сестре. Все будет хорошо.
Он успокаивает Реджину, но кто бы теперь успокоил его самого.

+2

7

Если для Реджины существовал кошмар хуже, чем разрывающая ее на куски черная магия, то этим кошмаром было потерять детей.
Она воспитывала их с тех самых пор, как ей самой исполнилось четырнадцать и хотя в ту пору было привычно думать, что она и сама-то еще дитя, она успевала сделать так, чтобы Риган не опрокинул на себя чан с супом, чтобы Идунн не постригла брату волосы во сне и чтобы Теобальд перестал пугать младших тем, что он превратит их всех в лягушек. Это было, порой, очень непросто, но именно это дало Реджине опыт, который в зрелом возрасте позволял ей не терять детей, не травмировать их, не пугать и не делать ничего, что могло бы прямо, или косвенно им навредить.
Так что же, драуг побери, тут происходит?! Как это вышло, что она второй раз за месяц потеряла своих собственных детей, перед этим вырастив и заставив дожить до зрелого возраста предыдущий десяток?!
Реджина не находила ответов и тьма, что паутиной захватывала ее глаза уже расползалась по бледной коже, оставляя жуткое ощущение чересчур видимых вен. О, Корбу хорошо знала, как она выглядит в эти мгновения и потому она делала все возможное для того, чтобы дети не видели ее такой. Никогда не видели.
Вот и теперь она вскакивает со скамьи, едва сын оказывает на руках у Кайдена и ходит из стороны в сторону, чувствуя, как тугой обруч вокруг груди начинает мешать ей дышать. Реджина задыхается от гнева и от магии, что вскипает в ее жилах неугасимым пламенем, которое непременно выльется во что-то очень плохое, если она сейчас не возьмет себя в руки.
Корбу отходит достаточно далеко, чтобы сев на корточки, взять в руки ледяной снег, который то ли от жара рук Реджины, то ли от того, что погода на улице уже была совсем весенней, тает у нее в руках в одночасье. Талой водой ведьма умывает лицо, а затем повторяет манипуляцию еще несколько раз до тех пор, пока ее лицо вновь не обретает человеческие черты и взгляд голубых глаз не становится хоть и тревожным и жестоким, но все-таки принадлежащем Реджине, а не той, что оставалась от нее, стоило только ведьме потерять контроль.
Она оказывается рядом с мужем и сыном вновь как раз тогда, когда Айден завершает рассказ. Она улыбается мальчику и ласково гладит его по щеке, сковывая гнев, страх и тьму внутри себя так сильно, чтобы эти чувства не дали даже намека на возможное развитие при сыне. О, она найдет, куда выплеснуть это гнев, когда ее дети будут мирно спать в своих постелях и видеть прекрасные сны. Они заплатят. Кто бы ни были, жестоко заплатят за то, что посмели тронуть не ее саму, но ее детей. Любого из них. Смерть – не то наказание, которого были достойны посягающие на жизнь, благополучие и свободу любого из детей Аркелл-Корбу.
- Айден, - хрипло, но совсем тихо и ласково произносит ведьма, - Мой мальчик. Ты все сделал правильно, так, как должен был. Разве нам с папой стало бы легче, если бы злые люди забрали еще и тебя? Конечно, нет, - она ласково целует его в висок и глядит малышу в глаза, что с точностью повторяют ее собственные, - Да и кто бы смог нам рассказать, что произошло, если бы тебя украли? – конечно, Реджина разумно молчит о том, что это была забота няньки и она должна была выложить все, как на духу, а не биться тут в истерики, заламывая руки и раздирая себе кожу на лице от ужаса из-за потери детей Верховной.
- Сейчас ты пойдешь в дом, хорошо покушаешь вместе с дядей Гэбриэлом, почитаешь с ним истории, а затем ляжешь спать. А как только ты проснешься, твои брат и сестра уже будут рядом с тобой, малыш. Я тебе обещаю, - она смотрит в глаза сыну достаточно долго, чтобы он успел понять все, что говорит мать и потянуться к ней за короткими объятиями и поцелуем в щеку. Реджина выдыхает и гладит ребенка по темны волосам, прежде чем вместе с няней отпустить его в замок. Только теперь Корбу глядит им вслед ровно до тех пор, пока эти двое не скрываются в замке, как если бы глупая клуша могла потерять ее сына и по пути из сада в холл.
- Мы не знаем, какая часть из этого правда, Кай, - спокойно и довольно прохладно произносит Реджина, не глядя на мужчину, - Детская фантазия порой призвана защитить малышей от травм, - она пожимает плечами, вспоминая, как сама выдумывала много событий, чтобы не помнить настоящего.
- Что значит «найду их»? – Реджина коротко усмехается, скрещивая руки на груди и поворачивая к Кайдену, чтобы одарить его спокойным и теплым взглядом светлых глаз, - Ты же не думал, что я с тобой не пойду? – сидеть и ждать, пока ее дети в опасности? Как бы не так. Даже сам Херьян не заставил бы ее поступить подобным образом. Но чутье и сам Херьян говорили ей, что она должна найти своих детей и наказать тех, кто посмел их тронуть. Любой ценой.
Сердце Реджины билось неровно. Она знала, что она найдет своих детей ценой десятков жизней, если понадобится. А еще она точно знала, что они на Авалоне, потому что никому бы не удалось пересечь туманы с ее детьми на борту. Авалон же был местом, где каждая травинка могла нашептать Верховной, что ей делать и как поступить. Но от мысли о том, что малыши где-то одни, напуганы, голодны, в холоде и с опасности, заставляли Реджину терять контроль. А потому, верные решения не давались ей так уж просто, как она того желала.
- Кажется, самое время сказать, - вздыхает ведьма, подняв глаза на Кайдена, - Роланд – колдун. Совершенно точно. Чуть меньше недели назад эта же нянька упустила его, когда в нем открылось колдовское зрение. Он сбежал из дома. К эльфам. А затем увидел сущность с низких уровней. Не знаю, что это было, но… Я веду к тому, что теперь смогу без труда найти его и поговорить с ним. Для этого мне не нужно быть рядом… В физическом смысле, - она знает, что выбрала не самое подходящее время для таких откровений, но совсем ничего не объяснять – тоже было не самым лучшим из возможных вариантов.
- Подержишь? – ведьма подходит к мужчине и кладет его руки себе на плечи. Она закрывает глаза, сосредотачивается и тошнота не успевает подкатить к горлу, как тело ее обмякает в руках Кайдена, а дух уже стоит рядом, невидимый глазу мужчины.
Существа вокруг вьются с такой силой и в таком количестве, что сложно пробиваться сквозь них. Связь Реджины с телом сильна и опыта в том, что она делала, ей хватало, но после того, что довелось пережить недавно, точно не надлежало злоупотреблять временем вне физического уровня. А потому, колдунья вновь закрывает глаза и сосредотачивается на мыслях о сыне. Она представляет Роланда очень явственно. Его голос, его прикосновения, его вид, его дыхание, топот его ног, когда носится по дому с братом и сестрой, его смех, его желания и предпочтения. На это уходит время, но перемещение точно. И стоит ведьме открыть глаза, как она оказывается прямиком рядом с сыном во тьме какой-то мерзкой комнатушки. Противный женский голос умалишенной женщины сбивает Реджину с толку, но  она все равно выходит на ту часть комнаты, где сын может видеть ее достаточно отчетливо.
- Роланд, - произносит ведьма и улыбается, едва взгляд сына обращается к ней, - Малыш, - рука Реджины скользит по щеке ребенка, но, увы, он может лишь представить себе, каким было бы теперь это прикосновение, окажись мать рядом. Гладит она и Адору и девочка даже оборачивается, словно бы ощутив дуновение ветерка, а затем замирает, не в силах понять, что именно происходит. Нет, ее девочка совсем не колдунья, она из тех людей, чья чувствительность, эмпатия и интуиция столь сильны, что могли бы кому-то показаться колдовскими. Кому-то, кто не знал настоящей магии.
- У меня очень мало времени, мой мальчик, - уверенно произносит Корбу, садясь рядом с ребенком и глядя ему прямо в глаза. Она машинально касается его руки, как делала всегда, когда желала привлечь его внимание, - Послушай меня. Ничего не бойся, Роланд. Мы с папой уже ищем вас и совсем скоро найдем, я обещаю. Найдем и заберем вас домой. Вам с Адорой только нужно совсем немного потерпеть, мой воробушек. Делай все, что тебе скажут эти люди, если только они не велят тебе вредить сестре. Не сопротивляйся, не пытайся с ними спорить. Будь рядом с Адорой, веди себя тихо и послушно и жди. Хорошо? Я обещаю, что мы с папой придем еще до того, как на небе снова взойдет солнце, мой храбрый птенчик, - Реджина улыбается малышу и проводит ладонью по его светлым волосам. Она не хочет уходить. Видят Боги, не хочет. Но понимает, что мертвая сыну ничем не поможет, а время ее вне тела истекает с каждым мгновением.
- Мне нужно идти. Мы с папой очень вас любим и скоро будем здесь. Клянусь, малыш. Просто потерпи немного.
Ее выбрасывает обратно в тело с такой силой, чтобы Корбу тотчас же поняла, как сильно она задержалась. Она делает судорожный вздох и вытягивает шею, начиная жадно глотать прохладный воздух губами и заходясь в кашле, который все еще не прошел с последнего ее злоключения.
- Полуразвалившаяся хижина. Из окна не было видно других домов, значит – не деревня, зато были видны деревья. Либо лес, либо рядом. И шум воды. Полноводная река уже тронувшаяся с зимы.

+2

8

- Не подходите!

Мальчик стоял, расправив плечи, посреди пыльной комнаты, держась обоими руками за деревяшку, направляя ее против врага. Старуха лишь смеялась. Смеялась ему в лицо. Ни его грозный настрой, ни боевое оружие, ни  угроза в голосе мальчика не производили на нее никакого впечатления. И хоть грудь сдавливало от страха и ему с трудом удавалось сдерживать крик ужаса, Роланд старался ничем не выказать ни малейшего признака своей слабости. Он должен быть сильным! Он не сводил глаз со старухи, закрыв собой сестру, следил за каждым ее движением. Твердо решил одно: пусть плохие люди не рассчитывают на его мольбы и слезы. Он не дрогнет перед ними! Отец с мамой будут им гордиться.

Старуха же стояла молча, пряди слипшихся волос свисали, прямо как сосульки. Губы ее были изогнуты в подобии улыбки, но взгляд поражал холодностью и равнодушием. Она пристально всматривалась, словно пыталась что-то в нем найти. Роланд никак не мог унять лихорадочную дрожь. Сердце выстукивало бешеный ритм.

- Невоспитанные дети. Посмотрите на себя: испачкались, захламили комнату, грубите. Плохие дети.

Это могла быть игра воображения. Роланд непроизвольно протер глаза, чтобы тут же тяжело выдохнуть от изумления. Еле заметные пятнышки, мерцающие перед глазами, постепенно складывались в призрачную фигуру. Сомнений больше быть не могло. Он видел маму. В душе вспыхнула надежда. Но вот мама улыбается, и Роланд невольно улыбается в ответ, хотя чему уж тут, право, радоваться, о чем не позабыла заметить старуха. Он тут же перестал улыбаться, но вслушиваясь в слова.. Его разочарованию не было границ. Мама ушла. Ему оставалось беспомощно смотреть, как фигура мамы тает прямо на глазах. Мелькнувшая надежда готова была растаять вслед за ней. Он так и хотел броситься вперед, схватить маму за руку.. Ему столько надо было ей рассказать! Как же несправедливо! – думал он. Пока злая тетенька отвлеклась на свои требования, мальчик вытер выступившую слезу и выдохнул. Он верит маме, он сделает все, чтобы их дождаться.

- А почему тут так темно? Почему вы не зажжете свечи? – Вдруг раздается за его спиной. Мальчик испуганно обернулся. Старуха посмотрела на них своими широко раскрытыми глазами.

- Темно? - Ее улыбка казалась неестественной, а в словах слышалось какое-то змеиное шипение. Роланд машинально попятился назад, отходя с сестрой подальше. Но старуха, казалось, совсем этого не заметила. – Везде темно. Всегда темно. – Проговаривала женщина, делая между словами странные паузы, неторопливо меряя шагами комнату. – Весь мир.. Тьма.. – Проговаривала тяжело, словно каждое слово требовало неимоверных усилий. Мальчик про себя отмечал, что ему приходилось сильно вслушиваться, чтобы разобрать, что говорила странная женщина. - День грядущий будет чернее самых зловещих людских страхов. Из-за вас. – Вдруг, слабый и хриплый голос, стал звонким. – Он умер. Его больше нет. Сгубили. Уничтожили. – Внезапно она резко повернула голову, да так, что мальчику послышался треск костей, и заглянула прямо ему в глаза. – Тоже считаете меня безумной? Видели ли вы, что видела я? Видели ли вы, как умер мой супруг? Вы слышали крики о помощи? Нет! Вы закрыли глаза. Закрыли! Будьте прокляты! – Вдруг закричала она. - Вы сгорите! Рассыплетесь в прах. Никто о вас и не вспомнит. Ваши родители повинны в страшном злодеянии. Это они убили. Убили! И вы.. Вы! Ответите за их грех. – Закашлялась. – Ваше время заканчивается… Жаль, не увижу вашей агонии. Пламя очистит ваши грехи. Останется…  лишь.. пепел..

- Нет! – Воскликнул. – Замолчи! Все ты врешь! – Кричал мальчик, не в силах больше слушать страшные речи. Он чувствовал, что его слова звучали совсем уж жалко, но ничего уже не мог с тем поделать. Но старуха лишь засмеялась.

Роланду казалось, что время остановилось: не было этого страшного дома, не видел он и старушки, не слышал ее страшных обвинений и откровений. Не было их с сестрой побега от няни. Не было тоски по родным, чувства безысходности. И отчаяния. Казалось, вот-вот, зайдет мама, такая солнечная и счастливая, обнимет и скажет – «все хорошо, тебе приснился плохой сон». Но это был не сон. Мальчик стоял неестественно прямо, опустив голову, словно под натиском горя. Он не чувствовал в этот момент не прохлады, ни жалобного взгляда сестры. Он стоял, провожая плохую старуху. Стоял, когда щелкнул замок в двери. Продолжал стоять и тогда, когда его о чем-то стала спрашивать сестра. Вопросы. Одни вопросы. Но ответов у него не было. Он чувствовал себя преданным, словно на него обрушилась вся тяжесть мира и вот-вот придавит к земле.  Именно сейчас его начало поглощать ощущение отчаяния. Он не поверил ни единому слову старухи, но…. Мама обещала! Обещала. Мальчик с силой сжимал кулаки, обнимая сестру. Нет, он не позволит себе поддаться отчаянию. Она врет! Жалеть себя было не в его правилах. Пусть они с сестрой в руках плохих людей, но ведь злые люди не причинили им никакого вреда. А это уже что-то. Наговорили всяких глупостей.

- Она всё врет. Врет. Я расскажу тебе секрет.. Обещай, что никому не расскажешь! – Протянул мизинчик для закрепления договора. – Я колдун. Ты же чувствовала.. Ты должна была почувствовать! Мама приходила.. Совсем скоро мы будем дома! Она обещала. – Роланд, как мог, пытался объяснить, но слова не желали складываться во что-то понятное. Сестра с неверием в глазах покачала головой и прошептала. – Не врешь? – Нахмурился. – Да что б мне на голову ведро с сырой картошкой упало, если я хоть раз соврал! – Дал самую страшную клятву. – А хочешь.. – Таинственно улыбнулся. – Я расскажу тебе историю? Готов поспорить, ты ни разу ее не слышала! - Заинтересовав сестру, он снова забрался в их убежище, немного разрушенное, но все еще убежище. - Эта история случилась в те незапамятные времена, когда черные тучи сгустились над нашим домом, когда птицы замертво падали в красное-красное бурлящее море, когда царил в мире холод и гремели стра-а-ашные войны. Люди умирали один за другим.. Пока не появился могущественный герой!

Роланд рассказывал про бескрайние песчаные просторы, по которым брели караваны уставших людей, а вел их тот, о котором позже слагали менестрели баллады, сочиняли оды в его честь. Мальчик рассказывал, как вел он их через знойные леса, полных удивительных существ. Через горы и бескрайние поля. Путь пролегал все дальше и дальше. В самые глубины лесов, где, затянутые паутиной и лианами, дремали заброшенные замки давно позабытых королевств.

- Всякое повидали люди на своем пути. Герой, не жалея себя.. - Роланд продолжал рассказывать о невзгодах и страстях, о том, как поднимались люди к самому небу, барахтались в облаках, чтобы после – упасть на землю. – И тогда герой сделал единственное, что было в его силах… – Роланд затих. – Что? Что? – Нахмурился, пытаясь вспомнить о чем же было сказано дальше в той книжке.. – Это плохая история. Плохая! – Адора сжалась. Ей было холодно и страшно. Роланду и самому казалось, что они пробыли в этой комнатке уже много-много дней. – Почему плохая? В этой истории точно-точно все закончилось хорошо. Я просто.. забыл.. – Вздохнул. – Мы одни! Одни! Никто не придет! - Такое Роланд принять не может. Ему обидно. Не столько за себя, сколько за маму. - Мама обещала. Вот увидишь!

+2

9

- Кто же тебя удержит, птичка? – миролюбиво улыбается Кай жене, не нуждаясь в ответе. Его он знает сам и даже в мыслях не держит то, чтобы убеждать Реджину остаться в замке, пока он будет искать их малышей. Начни он этот спор, приводя аргументом недавнюю болезнь и ее последствия, что до сих пор давали о себе знать, они не пришли бы ни к чему, кроме ссоры и трате драгоценного времени впустую.
А времени и вправду немного. Кто бы ни осмелился украсть Роланда и Адору, он должен был понимать, что идет на невероятный риск. Малыши были не просто детьми из аристократической семьи, за которых можно получить выкуп у перепуганных родителей. Они дети Верховной и Первого Маршала, дети двух правящих семей, а посему, вряд ли речь пойдет о выкупе. Кайден не мог представить себе того безумца, что станет с ними торговаться, наперед зная, что вместо желаемого богатства получит если не кинжалом по горлу, так проклятьем между глаз. Овчинка, какой бы ценной она не была, выделки не стоила. Но тогда зачем? Только для того, чтобы, как говорят в Кентарии «подергать тигра за усы»? Похоже, что их детей действительно похитил безумец в компании… Аркелл задумался, припоминая слова сына… страшного одноглазого великана.
- Мм? – то, с каким вздохом Реджина обратилась к нему, заставило Кая внутренне поежиться. А озвученные вслед за этим новости, вернее одна новость, что затмевала собой все прочие события, исключая пропажу детей, откровенно говоря, вызвало и вовсе двоякое чувство. Роланд – колдун. Блестяще. Нет, конечно, Аркелл рад, что Боги наделили мальчика даром, что они благосклонны к нему, и теперь перед, жадным до знаний, сыном открываются необъятные горизонты познания. Но вместе с тем, Каю становится страшно. Уж конечно, не за себя и не за то, что их связь с сыном станет теперь менее крепкой. Подобного никогда не случится, потому что Роланд был так глубоко впечатан в сердце Первого Маршала, что вырвать его оттуда была способна разве что сама Хель. Но за мальчика, что так хотел стать драконьим всадником, а теперь поймёт, что это невозможно или, что куда страшнее, решит обратное и призовет магию себе на выручку. И кто знает, куда его это заведет, учитывая наследственность.
- Да, время действительно, самое подходящее, - кивает Аркелл, с укором глядя на жену, - Почему раньше не сказала?.. А, впрочем, теперь не важно. К чему ты клонишь, Реджи?
Кай хмурится, стоит только Верховной завести разговор о том, чтобы найти сына не в физическом смысле, но по средствам «астрального путешествия». Каю уже приходилось видеть подобное и, признаться, данный опыт его мало радовал. Причина в том, что в первый раз Реджина проделала сей трюк, не дав себе труда толком объяснить другу детства, что именно собирается сделать. А теперь представьте, что вы почувствуете, когда у вас на глазах подруга детства, более того, девушка к которой вы испытываете самые нежные и страстные чувства, падает замертво. Той паники, Кай был в этом абсолютно уверен, ему никогда не забыть. И пусть тогда все закончилось благополучно, и с тех пор Реджи не раз это проделывала, тот первый опыт жил в маршале искрой паники, напоминая о себе всякий раз, стоило только Корбу произнести «Подержишь?»
Вот и теперь, когда Реджина подходит ближе и, взяв мужчину за руки, кладет их себе на плечи, Кайден успевает лишь кивнуть, как тело жены обмякает в его объятиях. Подхватив бездыханную жрицу, он бережно укладывает ее на скамью, моля Богов о том, чтобы это не продлилось слишком долго. Сам он садится рядом, устроив голову Реджина у себя на коленях. Испытывать страх и панику Аркелл считал для себя недопустимым, а потому, после того случая засел за книги и извел вопросами всех, кто только мог дать ему ответы, пытаясь, пусть лишь в теории, разобраться с тем, что произошло. Теперь он знает, ему остается лишь ждать, как знает и то, что учитывая состояние Реджины, это «путешествие» было весьма опасным.
Корбу однако задерживается, а от того резко приходит в себя, тут же заходясь кашлем и судорожно хватая воздух губами. Кайден придерживает ее, пока жрица приходит в себя, бережно, но крепко прижимая к себе и внимательно вслушиваясь в то, что она говорила.
Как и следовало ожидать, прятать детей в городе не стали. Хижина в лесу почему-то всегда казалась в подобных случаях, более надежным укрытием, чем, скажем, дом в городе. Кай назвал бы это глупым, но в данном случае подобная глупость играла им на руку. А потому «Виват, глупости!».
В бытность свою ребенком, а затем и подростком, что постигал науку военного дела в оруженосцах герцога Авалона, Аркелл неплохо успел изучить не только Асхейм, но и его окрестности. Его отчим и опекун был большим любителем охоты и часто брал их с Гэбом с собой, благодаря чему, Кай знал все тайные тропы, все ложбинки и овраги в лесах, что окружали столицу. И прокручивая теперь в голове описания того места, что видела Реджи, маршал старался припомнить похожие места. За то время, что было у похитителей, они вряд ли могли увезти детей далеко. Хижина в лесу у воды…
- Я знаю, где они, Реджи! – восклицает Кайден, вспомнив лишь одно место в Танцующем лесу, идеально подходящее под описание того, что жрице удалось узнать. – Лисий водопад. Он замерзает только в самую лютую стужу, и первым пробуждается. На его берегу стоит охотничья хижина. Твой отец любил останавливаться там, когда мы ездили охотиться. Это всего в двух часах езды по сухой дороге верхом. Сейчас должно быть чуть меньше трех. Если поспешим, то будем там к вечерним сумеркам… Они в порядке? – спрашивает Кай, помогая жрице подняться со скамьи. Конечно же, дети напуганы, растеряны, но теперь куда важнее, чтобы они не пострадали, чтобы им не причинили боли. При одной только мысли, что малышам могут навредить, кровь вскипает в жилах Первого маршала, ударяя в голову жаждой убийства. Роланд такой добрый, милый мальчик. Маленький воробушек, без устали готовый чирикать вопросы и слушать истории. Адора, папина ласточка, такая нежная и чувствительная, точно цветок. Неужели у кого-то поднимется рука причинить им вред. Одного их страха, единой слезинки было довольно для самой суровой казни, что только способно изобрести человечество. И теперь Аркеллу нужно лишь знать, кого ей подвергнуть.
Они с Реджиной не успевают еще дойти до арки, что ведет в замок, когда к ним на встречу выбегает кастелян замка с небольшим отрядом стражи.
- Ваше Преосвященство… господин Первый Маршал… - Кай морщится на не уместные в данной ситуации любезности. – Нас прислал герцог. Я уже направил отряды обыскивать город…
- Это не к чему, - прерывает его Кайден, проклиная олухов, что преградили им с Реджи дорогу. – Благодарю. Мы знаем, где дети. Но раз уж вы здесь, прикажите седлать коней. Насколько я помню, вам, как и мне, хорошо известен путь до Лисьего водопада.
- Да, сэр, - кивнул кастелян, тут же раздавая приказы своим людям, отправляя кого-то в конюшни, кого-то в город.

+2

10

Голова кружится и гудит еще какое-то время, но свежий уличный воздух прекрасно освежает, заставляя Реджину сосредоточиться только на том, что сейчас действительно было важно: на детях. На детях, которые были одни, напуганы, в холоде, голоде и с сумасшедшей старухой, которая могла сделать с ними что угодно и в любой момент. Злость вскипает в груди ведьмы, но она усилием воли тушит ее в себе, зная, что поддаваться теперь эмоциям было бы не просто опрометчиво, но губительно для ее малышей.
Реджина не была святой. Ее с трудом можно было даже назвать просто хорошим человеком. Она делала вещи, которые были ужасны, как ни посмотри на них, делала их осознанно и целенаправленно, полностью отдавая себе отчет в том, что совершает. Но она все равно не понимала, почему их враги, вместо того, чтобы мстить им самим, мстили маленьким детям. Как можно было обидеть птенчиков? Они ведь были совсем маленькими, они ведь не сделали ничего, что могло бы оправдать вред, который им причиняли, даже просто забирая их так надолго от отца и матери. Реджина знала их. Она знала, что сейчас им плохо и страшно. И от этого сердце сжималось в тиски куда более крепкие, чем даже тиски самой темной магии из той, что была доступна ведьме.
- Хорошо, поспешим, - шелестит Корбу, поднимаясь с лавки. Голова уже почти не кружится, она довольно твердо стоит на ногах, а даже будь оно не так, женщина все равно взяла бы себя в руки и поехала, потому что знала, что ее дети в ней нуждаются, потому что она могла быть полезна и, наконец, потому что будь она не месте малышей, хотела бы, чтобы за ними пришла мама вместе с отцом. Кроме того, Реджина знала, что ей нужно быть рядом с Кайденом, чтобы в порыве гнева тот не совершил на глазах детей поступки, которые могут их ранить и которые вряд ли когда-нибудь сотрутся из их памяти. Нет, она должна быть там. Что бы ни случилось.
О том, что Кайден может ошибаться, Реджина даже не думает. Какой смысл? Аркелл хорошо знал Авалон, чутье редко его подводило. А это была их единственная зацепка, единственный доступный вариант и не использовать его, не проверить, было бы до крайности глупо. Там дети, или нет, но они должны были проверить. Потому что если там, то даже сам Фенрир не остановит Корбу от их спасения, а если нет, то они, по крайней мере, исключат одно из возможных мест.
- Нет, - тихо говорит, а скорее, просит Реджина, глядя на Кайдена, - Пусть несколько людей продолжат обыскивать город, а еще несколько – предместья. Арестуйте всех, кто вызовет подозрение. Даже если дети там, где мы думаем и их нет нужды искать в Асхейме и рядом с ним, нам нужно найти тех, кто дал наводку. Откуда бы похитителям знать о том, что дети с няней пойдут гулять именно в это время и пойдут вообще? По этой же причине, я хочу, чтобы вы допросили всех слуг. Те, кто вызовет хоть какие-то подозрения, пусть ждут в темнице. Я сама буду разговаривать с каждым, - хрипло произносит Реджина на одном дыхании и, не дожидаясь ответа, идет в замок. Мысли ее поразительным образом рассеяны, она понимает, что это теперь неуместно, но ничего не может с собой сделать. Пока мужчины готовят коней и оружие, ведьма складывает в седельную сумку подбитые мехом дубленочки, зная, что никто не рассчитывал на долгую прогулку, к тому же ночью, и потому дети одеты слишком легко для тех, кто собирается продолжительное время сидеть в неотапливаемом помещении. Она велит прислуге готовить стол с учетом всех самых любимых блюд малышей, включая Айдена, который теперь переживает, кажется, больше всех. Она приказывает натаскать воды для ванн и поменять простыни в кроватях, а также отыскать все любимые игрушки детей. Да, на задворках разума бьется мысль о том, насколько это теперь глупо, но Реджине кажется, что все эти приготовления станут гарантом того, что они непременно смогут забрать детей и они вернутся домой уже совсем скоро. Как можно было не вернуться туда, где их так ждут?
Корбу не позволяет служанкам переодеть ее, потому что они возятся слишком долго. Она стремительно переодевается сама, одеваясь достаточно тепло, чтобы не схватить еще и простуду на свой ослабленный прежней болезнью организм. Когда слуга сообщает, что кони готовы, Реджина уже натягивает перчатки и седлает коня. Глава гвардейцев Гэбриэла смотрит на Верховную с недоверием: он-то знает, что она пережила совсем недавно и полагает, что ведьме лучше остаться дома, но спорить, конечно же, не решается. Конь Реджины фырчит, явственно чувствуя ее настроение, и едва они выезжают из Асхейма, рвется вперед, пускаясь галопом по склону холма. Едут они, в основном, молча, время от времени делая передышки. Не для себя – для лошадей, что не могли выдерживать в таком темпе слишком большие расстояния.
- Уже близко, - заявляет капитан гвардейцев и Реджина кивает, делая пару глотков воды из своей фляги. Ей кажется, что прошла уже целая вечность. Солнце клонится к закату, а это значит, что малыши одни уже слишком долго. Лишь одно утешает Реджину: если бы с ними что-то случилось, она бы непременно почувствовала, выжженным нутром ощутила бы это. Но нет. Тревога не покидает ведьму, но сердце все еще бьется, ощущая жизнь детей точно свою собственную.
- Здесь, - указывает мужчина и Корбу видит неподалеку небольшой полуразвалившийся домишко. Будь она здесь по другому поводу, отметила бы красоту, что царила вокруг, но сейчас Реджина даже думать об этом не может. Ее цель и мысли лишь об одном: спасти детей. Все прочее было вторично.
- Всего три лошади, карета. Людей внутри не может быть много, - хмуро отмечает мужчина, разглядывая местность, точно они собирались штурмовать еще один замок, а не убить чокнутую старуху с подельником, или подельниками с тем, чтобы забрать у нее детей.
- А сейчас станет еще меньше, - выдыхает он, жестом подзывает арбалетчика и указывает на темноволосого мужчину, что вышел наружу. Одно мгновение и арбалетный болт пронзает его точно в сердце. Слишком легкая смерть для тех, кто совершил подобное преступление.
- Оставим коней здесь, - командует кто-то. Кайден? Реджина уже не слышит кто, потому что кровь стучит в виски с немыслимой силой. Она спешивается и быстрее, чем следовало бы, направляется к дому, спускаясь по склону холма. Как раз в эту минуту на улице появляется старуха, заметившая слишком длительное отсутствие своего сообщника. Она поднимает голову на холм и видит, что с него спускаются люди. Мгновение и старая ведьма скрывается в доме. Что она задумала? Реджина не знает. Но бежит к дому, подняв юбки, так быстро, как только может.
- Должен быть еще один! – кричит она, оборачиваясь к Кайдену, когда понимает, что лежащий перед нею, вовсе не великан и совсем не одноглазый. Должен быть кто-то еще. Мысль эта, однако, покидает Корбу в одночасье, потому что дым, что начинает валить из домика, яснее всего говорит, что задуматься сейчас нужно совсем о другом.

+2

11

Мало-помалу Роланд начал стыдиться своих фантазий. Время шло, впечатление от его истории тускнело, и, наконец, сказочный мир совсем перестал для него существовать. Его герой больше не бороздил по миру, помогая людям, не вел караваны по непроходимым лесам, в которых хранились тайны заброшенных дворцов. Правда была в том, что не было рядом с ними всесильного героя. Не было рядом и родителей. Лишь мрак и холод комнаты. Страшные люди. И подступающий голод.. В его голове до сих пор звучал плач сестры.

- Тсс.. Роланд, ты ничего не слышал? – Адора смотрела на него так серьезно, что Роланд невольно улыбнулся. И в то мгновение, когда он решил, что верит ей, услышал поскребывание и сам. Надо признаться, мальчику было очень неуютно. Вдруг, что-то падает. Адора так напугана, что зажмуривается и съеживается в их убежище, обхватил колени руками. Роланд никому не признается, но и ему стало немножечко страшно. Совсем чуть-чуть. Он изо всей силы сжимает в руках единственное их оружие – деревяшку. Тишина. Опустив голову, мальчик старался собраться с мыслями. Ясно было одно – дело неладно. Они совсем одни, а где-то там, во тьме комнаты, к ним подбирается чудище. Он еще крепче сжимает свое оружие, но это совсем не помогает ему успокоиться. Его спину сотрясает дрожь. Это, наверное, от холода, - думает он. Вдруг раздается ужасный звук. Совсем рядом с их убежищем. Первой не выдержала Адора: сбросив с себя пыльные тряпки, она бросилась вперед, за пределы защиты их «крепости».

- Мышонок! – Мальчик поспешил за ней. - Роланд, посмотри, тут мышонок!

Очутившись за пределами убежища, Роланд, чуть было не подскакивает от радости, но вовремя спохватывается и замирает на месте, не позволяя шелохнуться и сестре, беря ее за руку, чтобы не спугнуть маленькое чудо. Дети завороженно следят за маленьким мышонком с остреньким носом и с жалостью вздыхают, когда зверек скрывается в своей норке.

- Кажется, теперь я понял.. и правда, страх режет глубже меча. - Тяжело вздыхает, понимая, что никакого чудища здесь нет. Наверное, в такие мгновения полагается испытывать радость и благодарить Богов за то, что спасли их с сестрой от чудовища, но Роланд впал в угрюмое оцепенение, приходящее с ощущением стыда за свой страх.

- Роланд, нам никогда отсюда не выбраться?

Он и сам не знал ответа на этот вопрос. В его голове кружились самые страшные мысли: а вдруг мама с папой не заберут их? А что с ними будет в это страшном доме? Их не связывали, не причиняли вред – это казалось добрым предзнаменованием. Но зачем их забрали? О чем говорила та женщина? За какие такие грехи им надо заплатить? Им же совсем нечем платить.. Все монеты у няни же остались!

- Мама обещала! Я верю, нас заберут. Вот увидишь! Совсем скоро мама с папой придут. – Как не старался Роланд придать уверенность словам, но вышло у него явно плохо. На мгновение его охватывает паника и он крепко вцепляется в руку сестры. – Придут!

- Я хочу кушать. - Роланду было нечего ей ответить. Он вдруг так остро ощутил свою беспомощность. – Адора.. – Присел на корточки. – Представь себя дома, вот тетенька с кухни несет поднос, а на нем много-много самых разных блюд и, конечно, твоя самая-самая любимая булочка. А вот отворяется дверь и входит мама.. – Голос мальчика задрожал, он так и не смог продолжить говорить. – Я хочу к мамочке.. Роланд, почему они с папой так долго?

- Потерпи еще немножко. - Нет. Они больше не могли сидеть и ничего не делать. Хоть он и обещал маме ничего не делать, но.. Нет, как-нибудь им надо обязательно было сбежать! Но как? Роланд, должно быть, не одну сотню раз все осмотрел, да он только и занимался, что смотрел по сторонам. До сих пор он не мог найти лазейки: через окно ему ни за что не пролезть, дверь была сколочена из прочных досок – не сломать. Их и караулили на выходе наверняка. Единственное, что он заметил, в углу окна было что-то прибито, чтобы ветер не дул в щели. И если это отодрать, то окошко можно будет распахнуть пошире и, возможно, даже он сможет пролезть.. Единственная беда состояла в том, что окошка находилось довольно высоко.

- Я придумал! – Роланд, не сдерживая эмоций, захлопал в ладоши, глаза его заблистали радостью. План был так прост! Торопливо поставил стул под окном. – Держи стул! Это очень-очень важно. – Взяв в руки деревяшку, Роланд принялся за работу: залез на пошатывающийся стул, еле-еле дотянулся до края окошка и ка-а-ак стукнет. И еще раз. И еще. – Может.. не надо? – Прошептала Адора, изо всей силы цепляясь пальчиками за стул. Времени это отняло порядочно, и дело уже шло к концу, когда он ненароком оступился. Шевельнулась в нем мысль о том, что, наверное, он и правда поторопился, но было поздно.. Его кренило все сильнее и сильнее. И тут – одно мгновение – и он летит, болтая ногами. Это было больно!

- Ай-ай-ай! – Жалобно воскликнул, схватившись машинально за голову. – Я же говорила! – Сверху на него глядела Адора, взгляда которой мальчик старался избегать – стыдился своей минутной слабости. Тут же вскочил.  - Ты смог, посмотри!
И тут они услышали отдаленные приглушенные голоса.  Дети затаили дыхание, но только на миг. Дальше все завертелось.

- Адора, давай, залезай, я помогу!
- А ты?
- Я следом!
- Клянешься? - Раздались тяжелые шаги. - Клянусь! Быстрее!

Подложив под стул тряпок, чтобы не упасть, Роланд помог сестре подтянуться. И.. – Больно! – Раздалось с той стороны. Мальчик выдохнул. – Мамочка!

Но Роланд уже не обращал внимания на голос со двора: шаги приближались. Уцепился, было подтянулся, но не успел. Неспокойный негромкий голос, бряцание замка, стук засова, скрип тяжелой двери и резкий захват сзади. Удар о пол. Роланд растерянно сидел на полу, с беспокойством косясь на колени, и глядел на здоровенное чудище, чудище смотрело на него, отчего-то слегка покачиваясь на пятках.

- Леди будет недовольна.

Вероятно, страшному чудищу, не понравилось, что он увидел, потому что, скривившись, он обошел Роланда и закрыл окно. После этого направился к двери. Сначала Роланд обратил внимание на высунутое, чем-то обеспокоенное, лицо старой женщины. Та самая плохая старушка, - понял мальчик, пятясь к стене: вряд ли пришла она с добрыми намерениями.

- Ишь ты! Сбежала девица. – Повернулась в сторону страшного дяди и зловеще, как показалось Роланду, проговорила. – Ты знаешь, что делать.

- Вы не смеете! Злючка! Самая настоящая бузяка! Вы плохая!

По правде, Роланд никогда не видел, чтобы у кого-то были такие страшные глаза. Старуха вдруг заорала, что настоящие злодеи – это его родители, только что отнявшие еще одну жизнь. Она кричала, что еще посмотрит на агонию их семьи, что будет в оба глядеть и наслаждаться его, Роланда, смертью. Кричала, как отберет его брата и спрячет так, что пускай хоть сотни лет ищут – никогда не найдут. Старуха заметалась из стороны в сторону, кричала: «Убийцы!». А потом как подскочит без всякой видимой причины: пристально вглядевшись в Роланда, она на мгновение застыла, как вкопанная, а затем, издав серию пронзительных истерических воплей, бросилась к мальчику. Роланд бросился от нее, словно за ним гнались все самые страшные чудища разом. Старуха кричала, угрожала, что убьет, что сожжет заживо, смеялась на жалкие просьбы Роланда, да так страшно смеялась. И все ругалась и бегала за ним. В какой-то момент, когда на крики прибежал тот страшный дядя, мальчик было решил, что ему не спастись, но смог-таки извернуться и нырнуть под руку дяде. Этим и спасся.

Он бежал не глядя, остановился лишь тогда, когда понял, что выбежал к тупику. Он дрожал от пережитого ужаса, но оглянувшись, понял, что погони за ним нет. Выбившись из сил, мальчик сел там же, где и остановился.
- Минуточку, всего минуточку отдохнуть. – Проговорил хрипло. Он задыхался. И только через мгновение понял, что задыхается совсем не от бега, а из-за дыма.. - Мама! – Вдруг как закричит. Он стал кататься быстро-быстро на спине, молотя по воздуху кулаками, якобы сбивая со спины воображаемый огонь. Мало-помалу он унялся и некоторое время лежал смирно. - Мамочка.. помогите.. – Он пытался воззвать к своему дару, пытался понять.. – Боги.. Духи.. папочка.. мама.. – Закашлялся. – Помогите. Остановите дым. Откуда дым? – Мальчик услышал шорох и от этого стало еще страшнее. Старуха? Чудище? Но увидел лишь глаза странного зверька. – Пожалуйста, помоги.

+2

12

Реджина просит не прекращать поиски в городе и предместьях, а так же допросить прислугу в замке, аргументируя это тем, что у похитителей должны быть сообщники, сообщившие им о том, что дети остались без присмотра родителей. Кай кивает, не видя причин убеждать жену в обратном. Тем более что каждое сказанное ею теперь слово отзывается в душе чувством вины. Адора звала отца пойти с ними, а он сослался на дела, доверив безопасность малышей старой клуше. Почему с ними не было охраны?!
Реджина со служанками скрывается в замке, спеша собрать необходимые вещи и отдать распоряжения относительно всего-того, что кажется ей теперь важным. Понимая, что все это нужно теперь скорее не детям, но их матери, Аркелл не вмешивается, даже когда слышит про смену простыней и любимые игрушки.
Сам он спешит в конюшню, где несколько воинов из личной гвардии Гэбриэла уже седлают лошадей, делая это в таком гробовом молчании и с таким сосредоточением на лицах, словно их отправляли теперь на войну, вернуться с которой у них не было ни единого шанса. Завидев Первого Маршала, все как один прекратили работу, вытягиваясь во стойке «смирно».
- Вольно, господа. Не время теперь для церемоний, - кивает Кай, спеша к стойлу своего Байезеда, жеребца черной масти, подаренного Реджиной три года назад с тем, чтобы Аркелл помнил свое обещание о том, что дальних походов больше не будет. Едва завидев хозяина, Байезед мотает головой и фыркает, давая понять, что рад встрече. - Ну, здравствуй, красавец. Здравствуй, мой хороший, - Кайден гладит жеребца по носу, треплет холку. – Прости, знаю, обещал тебе отдых, но ты нужен мне… Прости…
Он как раз заканчивает седлать Байезеда, когда слышит знакомый топот маленьких ножек и звонкий голос сына. Оглянувшись, Кай замирает в немом удивление, в то время как гвардейцы, уже готовы в путь, старательно прячут улыбки, наблюдая за тем, как трехлетний мальчик бежит к отцу, волоча за собой деревянный меч Роланда.
- Айден? – маршал приседает на корточки, с тем, чтобы оказаться ближе к сыну. На личике мальчика нет больше ни единой слезинки. А в детский глазах горит совершенно не детская решимость.
- Я хочу пойти с тобой, папочка, - силясь говорить как можно более уверенно, заявляет сын, подтаскивая к себе меч брата, что был для него еще великоват. У Айдена есть и свой, почти такой же, только больше подходящий ему по размеру, но видимо, меч Роланда показался теперь куда более грозным оружием. – Я хочу защитить Адору и Роланда… - он шмыгает носом, но поджимает губы и упрямо кивает головой. – Я не боюсь одноглазого великана, папочка! Честно-честно!
- Я верю тебе, Айден, - кивает Аркелл, обнимая сына за плечи. – Ты очень храбрый, сынок. И мы с мамой очень тобой гордимся. Но будет лучше, если теперь бы останешься дома… - на мгновение он умолкает, ища достойную причину для сына остаться дома в безопасности. – Мы с мамой привезем твоих брата и сестру, а тебе, мой храбрый воин, я, как Первый Маршал, велю проследить за тем, чтобы повара и кухарки с должным рвением исполнили наказ твоей мамы о праздничном ужине в честь возвращения Адоры и Роланда. И не забудь проверить, все ли ваши любимые игрушки найдут слуги.
- Но па… - мальчик мотает головой, явно не совсем понимая, что уж такого славного и храброго его просят совершить.
- Это приказ, сэр Айден, - строго, но вместе с тем мягко произносит Кай и спор на этом заканчивается. Он просит одного из конюхов проводить сына обратно в замок, искреннее надеясь, что они успеют уйти до того, как в конюшни придет Реджина. Нянька их детей и без того уже должна молить Богов в благодарности за каждую минуту своей жизни. Не к чему Корбу знать, что эта набитая дура в очередной раз упустила из виду их сына.
Реджина появляется спустя пару минут после ухода Айдена. Поймав на себе обеспокоенный взгляд главы гвардейцев, Кай едва заметно качает головой. Кому как не ему знать, что отговорить жену от поездки не под силу теперь никому, включая Херьяна. Встань на их пути сам Фенрир, Реджина и тогда бы пустилась в дорогу. Ведь речь шла о детях.
Аркелл помогает Верховной оседлать коня, успевая шепнуть, что все будет хорошо. Затем он и сам оказывается в седле, и отряд выносится из ворот замка, а вскоре и города, подобно Дикой охоте. Едут молча. Лишь единожды Кайден просит Реджину не гнать так быстро, ведь дорога еще недостаточно просохла, и кони быстро выбивались из сил, спотыкаясь и то и дело грозя переломать себе ноги.
Солнце уже клонится к закату, отбрасывая длинные тени, когда они достигают Лисьего водопада. Знакомый пейзаж, с которым у Кая было связано много приятных воспоминаний, теперь не несет в себе ничего приятного. Похоже, что со времен Абсолона здесь редко бывали, раз охотничья хижина успела так сильно обветшать. А тропа, ведущая в долину к водопаду, и вовсе затерялась среди кустарника и травы.
- Да, это здесь, - кивает Аркелл на слова капитана гвардейцев, спешиваясь. Жестом он дает знак остальным следовать его примеру как раз в тот момент, когда из дверей хижины выходит мужчина. Арбалетчик хорошо знает свое дело. Тело падает на землю не успев издать ни единого звука. – Оставим коней здесь. Холм слишком крутой… Реджина…
Кай окликает жену, что уже бежит к дому. Но куда там. Она и не думает оглянуться, что становится и вовсе бессмысленно, как только дверь в дом вновь отворяется и на пороге появляется женщина, в образе которой Аркелл узнает графиню Буйон. Спятившая ведьма! Что ж, теперь все встает на свои места, но становится лишь опасней, ведь даже Богам не дано знать, что в голове у безумцев.
Графиня замирает на крыльце лишь на мгновение, после чего стремительно исчезает в доме за секунду до того, как в то место где она стояла, влетает арбалетный болт. А сердце в груди Кая пропускает удар от понимания того, что они все еще слишком далеко от детей, чтобы помешать причинить им боль. Маршал бежит по холму, слыша за спиной команды капитана о том, чтобы гвардейцы окружали дом.
- Должен быть еще один! – кричит ему Реджина, первой достигнув крыльца и пнув ногой труп сообщника графини. И в этот же момент из дома начинает валить дым. Неужели сумасшедшая ведьма решила сжечь себя вместе с детьми? На нее, само собой, плевать. Нужно было спалить ее еще тогда, вместе с мужем! Но дети…
Кайден уже почти у крыльца, когда его внимание отвлекает детский крик со стороны водопада. Крик столь пронзительный, столь исполненный ужасом и болью, что от него холодеет кровь в венах у всех, кто его слышат.
- Адора! - из груди маршала вырывается рык. Выхватив меч из ножен, он бросается к водопаду, прокладывая себе путь сквозь буйно разросшийся кустарник. То, что они видит, оказавшись на берегу, будет в нем ярость, достойную берсерков.
Адора в изодранном платьишке, мокрая до нитки и совершенно растрепанная, забралась на выступ водопада, в отчаянной попытке спастись от громилы под два метра ростом и столь плечистого, что сомневаться не приходилось - это тот самый великан, которого описывал Айден. По счастью камни не выдерживают его веса, и забраться к девочке он не мог, а потому лишь прыгал, стараясь дотянуться до нее и стащить вниз. Прыжок и Адора вновь кричит, когда громиле удается ухватить ее за подол платья.
- Убери лапы от моей дочери! – в голове Кайдена нет ничего, кроме ярости и презрения к тому, кто вместо того, чтобы найти соперника себе под стать, мучает детей.
- Папочка! – радостно кричит Адора, наконец, замечая отца. – Я здесь! Папочка! Здесь!.. Ой-ой… папочка, осторожней! – радость в детском голове сменяется тревогой, когда «великан» рыча и хватая первую корягу, что подвернулась под руку, кидается на Кайдена.
- Все будет хорошо, моя ласточка! - заверяет дочь Аркелл, уворачиваясь от удара. – Подожди еще немного, родная. Я скоро заберу тебя…
- Это вряд ли, драконий ублюдок- рычит одноглазый, замахиваясь для нового удара. – Я убью тебя на глазах у твоей малявки, а потом прикончу и ее… чтобы твоя верховная шлюха захлебнулась горем, как захлебывается им моя госпожа.
Кайден успевает отразить еще несколько ударов перед тем, как оскользнувшись на мокрой траве, упасть в чашу бассейна. Под пронзительный крик Адоры, вода скрывает его с головой, заставляя захлебываться. Кай спешит вынырнуть на поверхность, не желая терять верзилу из виду.
- Не смей трогать моего папу! – кричит Адора, и в следующее мгновение в затылок «великана» врезается камушек. Разумеется, для него это что укус комара, но того мгновение, на которое «великан» отвлекается на кидавшую в него камни девочку, Аркеллу хватает для того, чтобы вонзить меч в горло соперника. Хрипя, тот обращает на маршала по-детски удивленный взгляд и тут же падает в воду, окатив мужчину водопадом брызг.
- Папа! Папочка!!!
- Все в порядке, ласточка! – успокаивает Кай ребенка, выбираясь из воды. – Папа здесь… все закончилось. – его все еще немного пошатывает после падения и приходится отплевываться от воды, но он улыбается девочке. – Иди ко мне, родная, - подойдя ближе, он протягивает руки, снимая дочь с каменного уступа. Едва оказавшись у него на руках, Адора прижимается к отцу, пряча личико у него на груди, и всем своим видом показывая, что больше никуда его не отпустит. - Как ты здесь оказалась? Где Роланд?
- Роланд помог мне сбежать… Он тоже хотел, но не успел… - тараторит Адора, всхлипывая. – Пришла так страшная старуха… папочка, она очень злющая… пойдем скорее спасать от нее братика…

+2

13

- Ломай дверь! – отходя в сторону, приказывает Реджина одному из сопровождающих, хотя она знает, что времени для этого нет совершенно. Корбу судорожно думает и от мыслей ее не отвлекает ни плач Адоры, ни то, с какой скоростью Кайден оказывается за пределами видимости самой ведьмы. Они уже слишком давно знакомы, у них трое детей и если кому-то Корбу и доверяет так же сильно, как Аркеллу, то этого человека нет рядом. Что же до дома, то она не знает – нутром чувствует, что Роланд внутри и чувство беспомощности длится всего несколько коротких мгновений, прежде чем Реджина поворачивается к лачуге спиной.
- Ищи другие входы, окна, ломай здесь все, но найди вход, - бросает она второму воину и тот тотчас же бросается исполнять приказ. Но Корбу не намерена ждать. Она прекрасно понимает, что промедление в таких условиях может стоить жизни ее мальчику и этого Корбу, в случае чего, не простит ни себе, ни всем, кто теперь был здесь с нею.

Глаза, все это время совсем не видимые в отблесках огня, теперь, вероятно, кажутся ребенку огромными. Они взирают на Роланда со всем вниманием и любопытством. Огонь перестает распространяться с такой немыслимой скоростью, словно бы дух, что теперь взирал на мальчика, был столь заинтересован его персоной, что и вовсе передумал сжирать весь дом и всех его обитателей.
- О-о-о, юный колдун! – от восклицания сыплются искры, порождая еще несколько крошечных очагов, что тут же сливаются с основным пламенем, - Что же ты делаешь здесь в одиночестве и без взрослых? – огонек, словно бы, возмущен таким недопустимым обращением с ребенком, а тем более – с маленьким волшебником, - Это ты меня призвал? Разве не говорили тебе родители, что игры с огнем плохи? – вопрошает он, - Но я вовсе не хочу вредить колдунам, особенно столь юным, как ты. Чем помочь? – он словно бы не понимает, что одним фактом своего присутствия уже вредит мальчику и полагает, что главная опасность для него кроется в сумасшедшей старухе, что носится тут и кричит, демонстрируя всем свое безумие, - Не отвечай, кажется, я сам знаю, - огонь тотчас же начинает отступать от Роланда и едва старуха появляется в проеме комнаты, перебрасывается на нее, жаля так тяжело и яростно, что не оставляет шанса добраться до ребенка.

- Взываю к духам воды, именем всех Богов Асгарда и всех девяти миров. Именем Херьяна, Вотана, Сада и Свипаля, Альфеда и… - она опускает руки в воду и перечисляет все имена Всеотца, что только был известны Корбу в силу ее занятий. На самом деле, она понятия не имеет, как это все делается, потому что на занятиях по спиритуализму тогда еще юная колдунья, Реджина не отличалась заинтересованностью и прослыла едва ли сколько-нибудь старательной ученицей. Но все, что касалось веры в Богов и Богам, в этом ей не было равных. А потому, Корбу прекрасно знает, что нет на земле ни существа, ни травинки, что не подчинялась бы их могущественной воле. Нужно только приложить усилия. И хотя никаких гарантий, что это сработает, у ведьмы нет, ей остается уповать лишь на это и на то, что кто-то из людей брата высадит дверь раньше, чем случится непоправимое. Но даже тогда, в огне и дыме, они вряд ли смогут легко и быстро отыскать мальчика и убедиться в том, что никто не посмел ему навредить, а огонь не успел до него добраться.
- Верховная, - шепот, мнится, раздается ото всюду. Реджина распахивает глаза и видит перед собой фигуру высокой девушки в совершенно мокром платье, но знает, что видит лишь то, что ей позволяют видеть. Дельфины, прекрасные девушки, говорящие рыбы. Эти духи принимали лишь им угодную форму и показывались такими, какими сами считали нужным показаться.
- Тот дом, - женщина рукой указывает на полыхающую лачугу, - Мой сын там, он еще совсем ребенок. Прошу тебя, помоги, - у нее нет времени ничего объяснять и Реджина не собирается этого делать. Она согласится теперь на любые условия, лишь бы помощь была оказана. Все, что угодно, лишь бы спасти Роланда.
- Плотина у города Хайривер. Взамен ты уберешь плотину, Верховная, - отвечает дух совершенно бесстрастным голосом и не размышляя ни секунды, Корбу кивает головой. Как спасти жителей от паводков, она сможет придумать. А вот как воскресить сына – сильно вряд ли.
- Убери людей с дороги, - просит существо, и Корбу вскакивает на ноги, успевая до того, как с два десятка таких же девушек начинают выходить из воды. Она видит, как они приближаются к дому, а вот для тех, кто колдовским зрением не обладал, это выглядит так , словно река вдруг неожиданно решает выйти из берегов, повинуясь лишь собственному желанию. Никаких мощных потоков. Реджина ведь попросила не обрушить то, что осталось от дома. Вода быстро, но без всплесков подступает к лачуге, когда из самого водопада выходит уже не девушка, но гигантский водяной великан. Он выдувает изо рта поток мелких брызг, окатывая строение и всех вокруг. Слышатся недоуменные возгласы мужчин и восторженные – Адоры. Реджина же уже стоит у домика, готовая войти в ту же секунду, как, наконец, вышибают дверь. Так она и поступает. Пламени уже нет и даже угольки надежно потушены, река вновь отступает, сделав свое дело. Сердце Реджины колотится, она кашляет, потому что дым еще не успел никуда деться и лишь затем прижимает к лицу мокрый платок.
- Роланд! – кричит ведьма, озираясь, - Сынок! – повторяет она и слышит тихий голос где-то совсем неподалеку, - Иди ко мне, мой мальчик, - Реджина подхватывает сына на руки на ощупь и прикладывает мокрый платок к его лицу. Шаг, еще шаг, три налево, четыре прямо. Они падают на холодную землю и ведьма заходится в удушающем кашле, но тотчас же садится, силясь сквозь слезы рассмотреть Роланда. Лишь бы был жив. Лишь бы дышал. Лишь бы они не опоздали.

+2

14

Роланд, весь сжавшись, все еще сидел в темном, задымленном коридоре, с надеждой наблюдая за чудным зверьком, не предпринимающего никаких действий. Мальчик не знал, что делать. Он не знал, куда ему бежать. Не знал, как выбраться. Со всех сторон его окружали, казалось, непреодолимые преграды. И дым, который заставлял глаза беспомощно слезиться. Дышал тяжело, судорожно вбирая ртом воздух. Но самое страшное – это странный звук, засевший в его голове и заглушающий все остальное. Мальчик мог лишь растеряно переводить взгляд на того странного зверька, словно спрашивая, что это такое. Звук не исчезал, и через какое-то время ему удалось определить, откуда он раздается. Кто-то поднимался к нему. Та старуха – она приближалась! С трудом повернул голову по направлению коридора, по которому он прибежал сюда, к тупику, всматриваясь до рези в глазах в проход. И тут он ее увидел. Во рту пересохло настолько, что с трудом смог лишь прошептать еще раз существу: - Помоги..

Старуха подходила медленно, словно растягивая миг своего триумфа, в ее глазах явно читалась радость. Она пыталась что-то сказать, но говорила настолько тихо, что расслышать слова получилось только тогда, когда она подошла практически вплотную, закрывая единственный выход из тупика. 

- Помню. Помню твою жертву… - Тут-то Роланд и заметил местами прожженный плащ в ее руках, понимая, что это ее вина в том, что вокруг столько дыма. -  Освобожу от оков незавершенного дела, сковавшего душу…  - Роланд согнул ноги в коленях, приподнимаясь на локтях. - Избавлю от боли… – Встать на ноги ему удалось с большим трудом, и опираясь на стену, он смог, наконец, сфокусировать взгляд на странной старухе и вслушаться в слова. - Благословлю безграничным милосердием Богов.. – Над ним нависали пронзительные глаза, готовые к чему-то страшному. Мальчику стало страшно, он снова повернулся к зверьку, взглядом умоляя его помочь. - Останется лишь обгоревшая плоть. За грех родителей.. Да.. просто убью тебя. Также как Он был убит твоими родителями. Неужели они считают, что находятся в безопасности, раз Он лежит в могиле, а? Ошибаются. - Казалось, тетка уже достигла той степени безумия, дальше которой просто некуда, честное слово, - пришла РОланду глупая мысль. - Все ошибаются. Мертвые ничего не забывают. Ничего. – Роланд сжал зубы, насупился, не оставляя никаких сомнений в своем намерении. Лжет. Все она лжет. Его родители – самые-самые хорошие, нет на них совсем никаких грехов - ему лучше знать. Тут случилось сразу несколько вещей: зверек оказался волшебным. Он заговорил, да как заговорил, заслушаешься! Но Роланду было тяжело понять о чем говорит зверек. А потом все засветилось.. Пламя вокруг. Пламя, направленное на старуху. Копоть. Страшный жар. Вот это да! – восхитился мальчик помощью духа, совсем не улавливая взглядом, что происходит вокруг.

Он почувствовал себя лучше, увереннее. Не теряя времени, бросился мимо страшной женщины. В ноги отдавалась боль, как-будто бы Роланд уже пробежал несколько кругов по городу, но он продолжал идти, опираясь о стену из-за слабости. Лишь на лестнице он затормозил, опасаясь, что ступени попросту его не выдержат и он провалиться прямо в темную бездну, откуда уже никогда-никогда не выберется. Мальчик останавливался на каждой ступени, проверяя каждую на прочность. Смешался запах гнили и грязи с запахом усилившегося дыма. Наконец, лестница пройдена. Роланд закашлялся. Его тошнило, глаза слезились, он ощущал сильную слабость. Сердце колотилось как сумасшедшее, кровь будто кипела - шутка ли, такие приключения. Везде дым, не продохнуть, - думал мальчик, прижимая к носу рукав, испуганно смотря по сторонам. Как ему хотелось верить, что это все было лишь сном.

- Мамочка.. Папочка.. Помогите! – Прохрипел, неуверенно выбирая правое направление. На удивление, мальчик приметил, что стены-то чуть ли не насквозь сырые, а с потолка чуть ли не льет. Но дым от того становился лишь гуще. Вдруг, ему что-то показалось. Бежал со всей силы, не спуская глаз с того места. За одно мгновение пробежав пару метров, вдруг, его кто-то перехватывает. Он забился в руках незнакомца, молотил и руками и ногами, не сдерживая всхлипывания, настолько сильно не хотелось ему оказаться снова в руках врагов, но сил вскоре не осталось.

Первое, на что он обратил внимание – это свет. Он таращился на небо, заполонившее множество красивых духов, из рук которых лилась вода. Много воды. Прямо на столб дыма, поднимающийся прямо в небо. И тут же он услышал тревожные звуки – шум и крики людей, треск. Изо всех сил старался подавить рыдание, надрывисто всхлипывая и глотая слезы. А слезы все лились и лились – не успевал он стереть свободной рукой с щеки одну, так ее заменяла другая, только сейчас обращая внимание, что находится в руках мамы.

- Мамочка.. – Закашлялся на полуслове. - Прости, я не хотел тебя ударить, я подумал, что это те плохие люди. Там была такая злая тетя! - Мысли в голове путались, смешивались.  - Она говорила, что я должен ответить за ваш с папой грех. - Говорил еле слышно, то и дело прокашливался, в груди сильно жгло. - Но я ей совсем не поверил. Вы не можете никого убить, не можете с папой навредить невиновным. Я знаю. – Роланд весь сжался на руках мамы, до побелевших костяшек сжимая ее руку, словно искал в ней свое спасение, опасаясь, что она может в любой момент исчезнуть. - А еще там был зверек. Он сидел прямо в огне, а потом ка-а-ак нападет на злую тетю. Благодаря ему я сбежал.. Вокруг было столько дыма! – Он чувствовал страшную надломленность, разрозненность мыслей и все еще душивший его страх, вызывавший тихие слезы. Роланда все еще колотило от пережитого. - Там было так страшно. Мамочка, ты так долго.. Ты обещала, что придешь быстро, но ты так долго не приходила. – Тяжело вздохнул, наконец, успокаиваясь. - А Адора? Я помог ей выпрыгнуть из окна.. Она в-порядке? - Но заметив сестру рядом с папой, Роланд широко улыбнулся. - Папочка! Адора!

Отредактировано Roland Corbeau (2019-05-03 15:38:56)

+2

15

Кайден с дочерью на руках спешит подняться из низины, где располагалась чаша водопада. Он сумел вернуть Адору. Девочка прижимается к отцовской груди, все еще всхлипывая. Она была храброй, там на скале, потому что так ее учили, потому что она дочь Первого Маршала и Верховной, а значит не должна бояться, ведь ее мама и папа ничего не бояться. Так все говорят. И Риган, и Беатрис и Идунн, все-все, даже Роланд, а словам брата можно верить, ведь он уже большой. Ему целых пять лет. И Адора верила и была очень храброй (насколько может быть храбрым трехлетняя малышка), но теперь на руках отца ее буквально трясет от страха и слезы сами текут по алым от мороза щечкам.
Поднявшись на холм, Аркелл успевает увидеть, как река, мнится по воли Реджины, выходит из берегов, направляясь к горящей хижине. Завороженные этим зрелищем мужчины не могут сдержать изумленных вздохов, и даже Адора забыв о страхе, хлопает в ладоши, когда река, замерев на несколько секунд у хижины, осторожно заливает пламя и откатывается в пределы своих границ. Кайдену и прежде приходилось видеть мастерство Реджины, но зрелище такой красоты и изящества он, должно быть, видит впервые. Не будь в нем так сильна тревога за сына, что все еще оставался внутри дымящейся дома, вполне возможно, он последовал бы примеру дочери, хлопающей в ладоши.
- Мамочка!.. – кричит Адора, если и готовая покинуть надежные отцовские объятия, то лишь ради не менее надежных материнских.
Но дверь в хижину, наконец, сносят с петель, и Реджина скрывается внутри. Стремясь последовать за ней, Кай пробует передать дочь, оказавшемуся рядом, командиру гвардейцев, но Адора ни в какую не хочет отпускать отца, категорически не доверяя никому из посторонних, даже зная этих самых «посторонних» с раннего детства.
- Нет, папочка, не уходи… - хнычет она, сильнее прижимаясь к Аркеллу.
- Все хорошо, ласточка. Тебе больше нечего бояться, - пытается успокоить девочку Первый Маршал. – Ты в безопасности… а мне нужно помочь маме найти Роланда.
Имя брата заставляет Адору замереть точно напуганного зверька. Слезы все еще текут по щекам, но она утирает их тыльной стороной ладошки, и очень серьезно смотрит на отца. Секунда и девочка кивает, соглашаясь отпустить его. Поцеловав малышку в щечку и передав ее на руки капитана, Кайден спешит к хижине.
Здесь все в дыму и почти нечем дышать, так что приходится закрывать нос и рот рукой, благо, что купание в чаше водопада оставило его мокрым до нитки. Он зовет жену и сына, прислушиваясь к звукам, ведь здесь они могут быть не одни. Так сумасшедшая, что похитила их детей. Она не покидала хижины и лишь Богам ведомо, что она успела сделать с Роландом и на что еще была способна.
Хвала Богам! Реджина появляется из дыма, едва Кай успевает сделать пару шагов в дом. На ее руках, точно пойманная в силок птичка, бьется Роланд, крича и зовя родителей. Мальчик явно не понимает, что ему теперь ничего не угрожает, молотя руками и ногами в воздухе, отбиваясь от «врагов».
Реджина падает на холодную землю, заходясь кашлем. Она все еще прижимает к себе сына. Где-то, совсем рядом, слышится крик Адоры, зовущей родителей и явно готовой забиться в чужих руках в новой истерике, требуя, чтобы ее пустили к маме.
- Роланд! Мой мальчик, - прокашливаясь от попавшего все-таки в легкие дыма, выдыхает Кай, опустившись на колени рядом с женой и сыном. Он обнимает их обоих, чувствуя, как сердце в груди все еще заходится в быстром ритме, подгоняемое пережитым страхом потерять самых дорогих. – Мой хороший. Мой храбрый мальчик, - бормочет Кай, целуя сына и крепко прижимая их с Реджиной к себе. – Все закончилось… Ты в безопасности…
- Мамочка!!! – кричит Адора, бросаясь к матери с тем, чтобы уже спустя секунду, прижаться к ее груди. – Роланд так и говорил, что вы придете… Я верила… - тараторит малышка, словно бы только и ждала когда окажется на руках матери, чтобы все ей рассказать. - Он защищал меня и рассказывал историю… А потом, помог убежать… Но тот великан… Мамочка, здесь был самый-самый настоящий великан!.. Он погнался за мной и… А потом появился папа… Он сражался с великаном, мамочка, представляешь?!.. И победил его… А потом эта река… Это ведь твоя магия, да? А ты меня научишь?..
Рядом суетятся люди. Капитан гвардейцев отдает приказы обыскать дом. Кто-то набрасывает на плечи Кайдена плащ. Кто-то приносит седельные сумки, собранные Реджиной. Лишь на мгновение отвлекшись от семьи, Аркелл ловит пробегающего мимо гвардейца, приказывая вынуть из чаши водопада труп. Река спасла жизнь его сыну, и меньше, что он теперь может, проявить к ней уважение, не загрязняя ее воды трупным смрадом. Гвардеец кивает, и, прихватив с собой еще двоих, исчезает за холмом.
- Прости меня, мамочка, - меж тем бормочет Адора, спрятав лицо на груди Реджины. – Это моя вина. Я убежала, но мне так хотелось тех пирожных. Прости, мамочка! Я больше никогда-никогда так не буду!

Они въезжают во двор замка уже затемно. Гвардейцы тщательно обыскали дом, но кроме сильно обгорелого трупа женщины, никого не нашли. Опознать сумасшедшую похитительницу удалось лишь по перстню с гербовой печатью. Графия Буйон. Герцог лично передал ей перстень мужа, после его казни, проявив тем самым милость к семье мятежника. И вот чем обернулось проявленное ими милосердие. Оно едва не стоило жизни детям. Лишнее доказательство того, что там, у подножия гор Херьяна, им следовало вырезать весь этот прогнивший род. Кайден не озвучивает эти мысли вслух, зная, что теперь не место и не время, но если раньше дрязги между Гэбам и графами касались его лишь по причине того, что они с герцогом были близкими друзьями, и семью Корбу Аркеллы считали своей. То теперь, после покушения на жизнь его жены и детей, после попытки очернить Орден, в лице Кая Буйоны обрели личного врага, способного на все, ради безопасности и благополучия своей семьи.
Но теперь Кайдену не до того. Остановив коня, он тихонько зовет сына, успевшего задремать в пути.
- Роланд, птенчик мой. Просыпайся… - будить малыша не хочется, но иначе он рискует упасть из седла, оставшись без поддержки отца, пока тот спешивается. – Иди ко мне. - Взяв мальчика на руки, Кай несет его в замок, плотнее укутывая в плащ. – Отложим праздник до утра, - обращается он к идущей рядом Реджине, у которой на руках посапывает Адора. – Они совсем без сил.
- Мамочка! Папочка! – кричит, бегущий к ним на встречу Айден. – Роланд! Адора! – он уже переодет ко сну, но уснуть один в комнате не может, тем более, вдалеке от своей половинки. Без сестры мальчик всегда чувствовал себя потерянным. Кай понимает сына, а потому и не думает сердиться на его позднее бдение. Лишь просит его быть потише, чтобы не будить брата и сестру. Мальчик активно кивает, но не может сдержать эмоций и потому прыгает вокруг, пока они идут в детскую.
Когда все трое оказываются в постелях, Кай, впервые за пол дня может с уверенностью сказать, что чувствует себя спокойно. Его птенчики дома и в безопасности, любимая женщина рядом. И им, пусть даже на краткий миг, ничего не угрожает.
- Я люблю тебя, птичка, - шепчет он ласково на ухо Реджине, когда они оказываются одни в полумраке коридора.

+2

16

Сердце колотится в груди с немыслимой силой, Реджина кашляет и хватает воздух губами, снова кашляет и снова глубоко дышит свежим воздухом, даже не веря в то, что им удалось выбраться из этого ада, удалось спасти детей и выжить самим. Наконец, дышать становится легче и она слышит над собой голоса детей и Кайдена, видит, как один из гвардейцев Гэбриэла протягивает ей воду. Корбу с благодарностью и жадно пьет, вытирая слезы, что от дыма все еще льются из глаз.
Однако, несмотря на сомнительное физическое состояние, ведьма ощущает душевный подъем. Все страхи отпускают ее в одно мгновение и остается только радость, умиротворение и немыслимая благодарность к духам, что смогли им помочь. Она одними губами шепчет «спасибо», глядя на фигуру высокой девушки, что все еще виднеется у реки. Реджина коротко и чуть заметно кивает, давая понять, что клятва, данная ею, будет исполнена. Они найдут другой способ обезопасить жителей деревни от водной стихии и уберут плотину. Это – меньшее, что Корбу могла бы сделать за жизнь своих детей.
- Мои птенчики, - прижимая к груди Адору и Айдена и поочердно целуя их в щеки, произносит ведьма и гладит их по волосам. Малыши оба что-то говорят, за что-то извиняются, чему-то радуются, но Реджина не слышит. Важнее всего для нее сейчас, что они живы и не ранены, что они в ее объятиях и ничто больше им не угрожает. Корбу поднимает взгляд, полный благодарности и тревоги, любви и страха на Кайдена, слабо улыбаясь ему. Все закончилось. Хвала Богам.
- Все хорошо, мои птички, все хорошо. Вы ни в чем не виноваты. Вы в безопасности, - повторяет Реджина раз за разом, гладя детей и закрывая глаза, - Ничего не бойтесь, мои хорошие, никто больше не посмеет вам навредить, - Корбу клянется в этом не им, но себе, потому что осознает, что в случившемся есть ее вина. Это она была слишком мягкой в вынесении приговоров, это она не отыскала всех предателей, это она не уничтожила их на корню, это все она, тысячу раз она. И больше Реджина такого не допустит. Она отправит своих ищеек вынюхивать, выискивать, вытаскивать всех предателей из их нор и они будут делать это до тех пор, пока не найдут всех и каждого, кто был причастен к этому похищению и к любому другому предательству, реальному, или мнимому. В сложившихся обстоятельствах не было места для милосердия и Корбу больше не намерена была прощать, давать шансы и возможности тем, кто этого не достоин, тем, кто привел ее детей в этот дом и может привести еще не единожды, оставшись на воле.
- Вы оба – большие умницы, - чуть отстранившись от детей, но продолжая обнимать их и глядя на каждого по очереди, произносит Реджина, - Вы – очень смелые, очень умные и очень ловкие. Я горжусь вами. Горжусь тем, что вы защищали друг друга и помогали друг другу. Делайте так всегда и помните: что бы ни случилось, мы с папой всегда вас найдем, всегда вас спасем и всегда вам поможем, - она выдыхает и вновь обнимает детей, прижимая их к себе. Потянув руку к Кайдену и дождавшись, когда он окажется ближе, она обнимает и его тоже.
- А теперь, нужно скорее ехать домой. Айден с ума там сходит без вас, мои птенчики, - Реджина достает из седельной сумки обрез ткани и вытирает детей настолько, насколько позволяет ситуация. Она переодевает их мокрые сапожки на сухие и теплые, кутает их шубки и велит сделать по паре глотков из склянки с ярко-красной жидкостью. Их не взял ни пожар, ни злые люди, но прохлада авалонской ночи и мокрая одежда могли привести за собой болезнь. Отвар жар-цветка помешает этому.
Реджина седлает коня и устраивает у себя под плащом взбудораженную дочку, что жмется к теплу и защите матери. Ведьма смотрит на Кайдена с Роландом и улыбается им, давая понять, что все в полном порядке и им больше нечего бояться. Никому из них.
Дорога до Асхейма кажется долгой, пожалуй, даже самой Реджине. Не удивительно, что когда они въезжают на внутренний двор замка, дети уже спят и Корбу приходится передать хнычущую Адору в руки стражника всего на пару мгновений, чтобы спешиться самой.
- Спи, моя ласточка, спи, - шепчет она, устраивая дочку у себя на плече поудобнее, полагая, что будить ее теперь было бы лишним. Реджина улыбается сыну и прикладывает палец к губам, призывая Айдена быть потише и подмигивая ему, видя радость на его детском личике.
В детской сильно натоплено, а потому, очень тепло. Реджина раздевает Адору, пока та хлопает сонными глазками и трет их, недовольно хныча из-за того, что тревожат ее сон. Переодев малышку в сухое, Корбу натирает ее ладошки и стопы зельем с сильным травяным запахом и устраивает в постели, укутывая в одеяло. Повторив манипуляцию с зельем и с Роландом, ведьма целует всех троих детей на ночь и встает посреди комнаты, придирчиво оглядывая ее, как если бы опасность малышам могла грозить и здесь. Но в слабом свете свечи, стоящей на столе, едва ли кроется какая-либо угроза.
- Доброй ночи, мои птенчики, - тихо произносит Реджина, прикрывая за собой дверь. Кай был прав, дети были вымотаны, как и она сама теперь.
- И я тебя, - короткая улыбка, Корбу касается руки Кайдена своей, прикрывает глаза и выдыхает. Все было хорошо. Все в порядке. Они справились с этим и тоже могли, наконец, отдохнуть.
Реджина знала, что завтра будет новый день и борьбы в нем не станет намного меньше, но покуда дети были в безопасности, ничто не казалось ей таким же страшным, как пережитые сегодня часы.

+1


Вы здесь » Fire and Blood » Игровой архив » [15.02.3300] there are worse games to play