Добро пожаловать в Фир Болг! Волшебный мир драконов, принцесс, рыцарей и магии открывает свои двери. Вас ждут коварство и интриги, кровавые сражения, черное колдовство и захватывающие приключения. Поспеши занять свое место в империи.
Вверх Вниз

Fire and Blood

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » [20.01.3300] Хозяин Леса


[20.01.3300] Хозяин Леса

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Хозяин Леса
Солнце взойдет в огне,
Позовет в дорогу далече,
Но не подняться мне,
Не лететь к нему да навстречу.

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

20.01.3300 ❖ Княжий терем, двор ❖ Рогнеда Эргерундская, Вятко
https://a.radikal.ru/a43/1904/d2/20864813334e.jpg https://a.radikal.ru/a25/1904/50/0cabcfe2371d.jpg

Прекрасный зимний день для игр маленького Ратибора во дворе Княжьего тереме, разве нет?

0

2

Погода и вправду последние дни стояла чудесная. Метели кажется покинули земли Гардарики. Солнышко ласково согревало землю, играя красивыми бликами на снежном одеяле. Именно в такую погоду, когда на улице тепло, снег терял привычную структуру колкости, становился липким, отчего ему можно было придать почти любую форму.
Грех было бы упускать такой день для прогулки. Рогнеда удостоверилась, что Ратибор тепло одет и вышла во двор, держа мальчика за руку. Тот радостно засмеялся, подставляя личико зимнему солнышку. Рогнеда заулыбалась в ответ, воистину это чудесно, когда с сыном все хорошо, когда он счастлив.
- Мама, можно?
- Конечно, радость моя, беги!
- Вятко, Вятко! - закричал малыш бросаясь к мальчишке травнику, устроившемуся на ступеньках домика травницы. Что он делает с такого расстояния Рогнеда видеть не могла, но с улыбкой отправилась вслед за сыном.
- Погода и вправду чудесная, - подумала она, а в слух сказала:
- Утрецо доброе, Вятко.
Приятно было видеть, что мальчишка занят делом - Рогнеда ценила в людях трудолюбие и умение найти себе занятие.
- В снежики, Вятко? - ребенок с восторгом смотрел на огненноволосого собеседника, в груди его билось желания коснуться, но стеснялся. Княгиня же благосклонно кивнула. И не волновало ее, что слуги вновь будут осуждающе смотреть, мол Княжич опять с колдуном якшается. То их дело, их суеверия. Сама же Рогнеда от Вятко злости не чувствовала, а уж чему, как не собственной интуиции следует доверять в такой ситуации.
Рогнеда оставила ребенка с Вятко, а сама пересекла двор, чтобы устроиться на удобной резной лавке. Услужливая Ключница тут же застелила лавку шерстяными пледами, дабы Княгиня не застудилась. Негоже это женщине, да на холодном сидеть. Правда от холода Рогнеду защищало не только северное здоровье, но и теплая платье, и не менее теплая шубка из лисицы. Шапки Княгиня не любила, так что обошлась изящным платком.
- Может быть чаю подать горячего с пирожками, Матушка? Или сбитень? - Мывка возникла словно из ниоткуда. Полезное качество для служанки - когда нужно всегда была рядом, а когда нет - словно исчезала.
- Сбитень, - кивнула Государыня, - и пирожки тоже можно, - и на мальчишек захвати. - Мывка поспешила исполнить приказание, робко ответив:
- Да, Матушка, - тут же убежала на кухню.
Рогнеда знала, что раньше чем через четверть часа ожидать ее не стоит, да и мальчишки еще явно не наигрались. К ним присоединились и другие дети. Вот дочка боярина, имя которого Княгиня к своему стыду не помнила, а вот дочку знала - Жданой звать. Вот сын конюха, а вон там, спрятался за бочками мальчуган постарше, он из "детских", готовится бросить снежок в "противников". Веселая игра в снежки, Рогнеда бы и сама присоединилась, да нельзя - Княгиня все таки - не поймут люди. Не дело это, ей аки девке дворовой по снегу бегать. А если в лицо снежком попадут? Так вообще стыдоба будет.
Детский смех, веселые крики, визги - все это вызывало у нее умиление и радость. Чудесно же.

Отредактировано Rogneda of Ergerund (2019-04-06 08:38:47)

+1

3

Время шло. На смену дня приходил вечер, затем наступала темная ночь, а после вновь рассвет озарял собой Гардарику. С того дня, как Вятко вошел в государин терем минуло десять круговоротов солнца по зимнему небосводу. И многое, казалось бы, изменилось за этот краткий срок, но еще больше вгоняло в уныние своим постоянством. Вятко был любим Великой княжной и пользовался ее расположением, хотя сам к себе такого не требовал и был бы ничуть не огорчен, если бы Государыня относилась к нему как к прочим. Может и жилось бы тогда проще... Пуще самой княгини любил Вятко Ратибор - веселый и звонкий соловушка - без радостного смеха которого не проходил ни один день Вятко. Много прихотей было у маленького правителя большого королевства. И в снежки поиграть, и сказку рассказать, и шутку поведать, и медведя лесного изобразить, и трелью певчей зайтись. На многое Вятко был мастак, но детскую душу радовать лучше всего прочего у него получалось. А следом за Ратибором потянулись к нему и другие дети княжьего двора. Нет-нет, да подходила к нему Ждана Филипповна, хлопая своими чернильными ресницами, обрамляющими глубокую синеву телячьих глаз, с просьбой посмотреть ее котенка. Уж не захворал ли? Ждане в начале этой зимы исполнилось восемь лет, и считала она себя уже девушкой взрослой и солидной, а от того все чаще пугала свое почтенного отца разговорами о скором замужестве. Боярина Филиппа Всеволодовича эти разговоры не шибко-то и пугали, пущай себе девка глупая несет всякую околесицу о том, как станет женою того или иного боярского сынка, а то и самого Великого Князя, да вот только все чаще в ее лепете восторженном начало проскальзывать имя "Вятко", и голос еще совсем детский, без присущих девицам интонаций, восторженно вещал как старшой приятель Ратибора - так Вятко дети и звали, не лекарем, не травником, не колдуном, а страшим приятелем Великого князя - дивные вещи сказывает, и так чудно и славно у него это получается, что словно не на одного человека смотришь, а сразу на нескольких. Уж не сменил ли в ее сердце Вятко друга прежнего, Соболика? Ждана не отвечала отцу, но сменил... Разумеется сменил! Вот только батеньке об этом знать вовсе не надобно. Захаживал к Вятко и сын конюха, Млад, с просьбой обучить его строгать стрелы или плести лукошки так, чтоб они не распадались и так крепко держались, что хоть воду в них носи. Вятко таким просьбам не отказывал, как и не противился, когда его утягивали в игры. Своего-то детства у него не было. Но поддавался Вятко не сразу, и всякий знал, что коли он работает или занят, то к нему лучше не подходить. Ударить-то не ударит, но так зыркнет из-под своих пушистых рыжиной бровей, что плакать захочется. Но зыркал так Вятко редко. Работа в его руках спорилась, за что и по сердцу пришелся он старой травнице, в ученики которой он был направлен. Безропотно Вятко плел веники из колючих веток, ловко сплетал сухие травы так, что ни один стебелек тоненький не ломался, а уже к излету третьего дня без особого труда ориентировался в маленькой избе травницы, Веледары, волосы которой давно уж покрылись серебром, а глаза были не столь остры, как несколько лет назад. Старость брала свое.
Многим был мил Вятко, да вот только не слугам княжьим, поговаривающим да перешептывающимся между собой о колдуне окаянном. Все то им казалось в нем не таким, да не этаким. Одни Вятко боялись да сказывали, что никак задурманил, закружил он голову Государыни, которая не видела каков он на самом деле. Все это были по большей части служанки самой княгини, обеспокоенные и любящие ее до щемящей боли в сердце. Иные же и Вятко, и саму Государыню, недолюбливая, вещали, что все этой Иноземке известно и привела, дескать, она этого рыжего колдуна только лишь для того, чтобы извести сперва столицу, а потом и всю Гардарику со всеми ее княжествами. Говорили такое да сплевывали себе под ноги по три разу, чтобы беду от себя отвести. Так что не удивительно, что слуги с Вятко не здоровались, стороной обходили, а если выпадала такая возможность, то и подножку подставить могли или за косу тугую дернуть, посмеиваясь зло. Не по хорошему. Да только Вятко все равно было. Собака лает, а ветер носит.
Сидя на крыльце дома травницы, запустив босые ноги в снег, Вятко насаживал сухие ягоды рябины на тонкую нить, осторожно прокалывая рубиновые ягоды иглой. Длинные бусы лежали уже подле него на снегу, когда радостный крик Ратибора отвлек Вятко от работы. Широко улыбнувшись сперва мальчику, а затем, чуть более сдержано, но не менее тепло и почтительно, его родительнице, Вятко ловко насадил на нить оставшиеся у него в корзине ягоды. Подняв рябиновые бусы, он протянул их Ратибору, давая потрогать. Да вот только тому не до рябины было. Какая рябина, когда снег так славно лепится в снежки, а мороз не кусает злой собакой за нос, а только чуть ласково щиплет за щеки? Кивнув головой и погладив Ратибора по голове, слегка сдвинув его меховую шапку на брови, Вятко нарочито неспешно начал подниматься по лестнице к дому, чтобы убрать корзину. Знал он, что Великий князь в силу возраста нетерпелив и капризен, да только не мог отказать себе в маленьком удовольствии беззлобной шутки. Да и негоже Ратибору думать, что ради снежков каких-то он может бросить работу на половине. Терпел Ратибор, терпел, да только не было в нем столько терпения, сколько надобно.
-Вятко! - жалобно окрикнул и тут же залился веселым смехом, когда Вятко спрыгнув с крыльца схватил его в объятия и закружил, не как сына Государыни, а как простого мальчишку, осторожно бросая снег и развязывая войну. Вскоре во двор слетелась вся ребятня, кто не был занят работой, а кто был или побросал ее, грозясь лишиться ушей во время трепки, или силился закончить ее побыстрее. В считанные секунды княжий двор залился веселым смехом, визгом и криками, от которых в ушах слуг звенело, а на сердце старой травницы Веледары тепло. Да и как не потеплеть ему было от такой картины? Вятко был ловок и быстр, но между тем он был еще добр, иначе бы не поддавался детворе, давая повалить себя в снег и закидать снежками, так что снег крупными и липкими хлопьями путался в его рыжих волосах. Коса давно ослабла и почти распалась, отчего огненные пряди падали на его раскрасневшееся и улыбающееся лицо. И вот, глядишь, лежит он поверженный в снегу, а в следующую секунда раз и вскочил, хватая Ратибора в охапку с громким рыком. Ратибор завизжал от приятного колющего страха в животе и расхохотался. Хохотали и вся остальная ребятня, за которыми Вятко носился по двору, расставив руки в стороны, что две огромные лапы. Вот и Млад полетел в сугроб, а следом за ним Соболик и Бажен. Одну лишь Ждану Вятко в сугроб не закинул - пожалел да побоялся. Но чтобы не обидеть легонько пихнул, и она залилась радостным девичьим смехом, нарочно валясь в снег.
-Вятко! Вятко! - они голосили наперебой, стоя вокруг старшего их друга, разгоряченные, румяные от мороза и игры в сбившейся одежде и с промокшими насквозь рукавицами. Счастливые и довольные. - Изобрази медведя! - неожиданно выкрикнул Соболик, которому больше всего нравилось, когда Вятко прикидывался лесным зверем.
-Нет! Запой птичкой! - взмолилась Ждана, которая каждый раз восхищался пересвистом Вятко. Первое время ей казалось, что Вятко ее дурит и у него спрятана птичка в рукаве или под рубахой, но пел Вятко, то соловьем, то жаворонком, то вдруг принимался кудахтать курицей, а столько бы птиц под его одеждой точно бы не уместилось!
-Мстислава! Покажи Мстислава! - громче других закричал Ратибор, и все его поддержали громкими возгласами. Хорошо у Вятко выходил и медведь, и серый волк, и соловей с курицей, но лучше всего остального удавалось ему изображать воеводу. Вот и сейчас не смея отказывать младшим, Вятко, распустив косу, собрал ее в хвост, да вот только не у затылка или макушки как положено, а под самым носом, своей-то бороды или усов, пускай даже жиденьких, у него не было, а тут оп и целая бородища появилась! Расставив широко ноги и упершись руками в свои тощие бока, Вятко выпятил вперед живот, принимаясь расхаживать поступью важной и уверенной перед ребятней, то грозно нахмуривая брови, как бывало делал Мстислав, если ему чего не нравилось, то начиная окрикивать невидимых дружинников, и до того похоже у него получалось, что сдержаться смех попросту не выходило. Первым зашелся в хохоте Ратибор - мало ли дитю неразумному для смеха надо? Палец покажи, он и над ним хохотать будет - следом за ним захихикала Ждана, а там уж и остальные не сдержались, даже Млад, который старательно пытался скрыть смех за рукавией. Боязно ему было хохотать над воеводою. Он-то не князь, не боярская дочь или сынок. Отлупит же...Ох, отлупит! Но тут Вятко сделал страшное лицо и зашевелил бровями так, что Млад засмеялся уже в голос. Красивый у него был смех заразительный, да только оборвался уж больно спешно да быстро... А Вятко едва увернулся от крепких и сильных пальцев, вздумавших ухватить его за ухо и хорошенько выкрутить. Теперь хохотали уже дружинники - парни по большей части молоды и горячие, как юные кобели, уже переставшие быть щенками, но и до псов еще не дотягивающие - наблюдая за тем, как Вятко распускает "бороду" под гневливым взглядом Мстислава воеводы. А ведь и правда у мальчишки похоже получалось.

Отредактировано Vyatko (2019-04-07 08:17:23)

+1

4

Наблюдала Княгиня за детской возней во дворе, да радовалась. Улыбалась вместе с ними, сердце материнское замирало каждый раз, когда Ратибор падал в сугробы, но она держалась - не бежала поднимать, аки курица наседка, не бежала защищать. Он мальчик, он станет мужчиной, у него впереди воинская наука, и жизнь воина, пусть и Князя. А значит и падать он будет не раз и не два, главное, чтобы после падений мог подняться. На то и наставники хорошие, самые лучшие, чтобы в будущем сделать из него воина отважного и умелого. А сейчас, сейчас пусть резвится, пусть играет в свое удовольствие и смеется так же заливисто и искренне, вместе с остальными детьми.
Ребятня наперебой просили Вятко то песнь соловьиную исполнить, то медведя изобразить, но отличился Ратибор, попросил изобразить Мстислава Воеводу. Глаза Рогнеды расширились от удивления, вот дела, вот уж требование так требование от Княжича, а Вятко не растерялся, расплел косищу.
- Для бороды что ли? - догадалась Княгиня и уже через несколько мгновений и сама весело смеялась вместе с детьми, и вправду похож.
- Ой не могу, - хохотала она, глядя на открывшееся представление.
А вот и настоящий Воевода подоспел, да ухватил скомороха за ухо, сурово глядя сверху вниз. Вятко же, начал распутывать импровизированную бороду. Не то, чтобы Воевода мог обидеть мальчика, совсем нет, но построжить - святое дело.

- Воевода, - окликнула его Рогнеда, - пусти его, не серчай, то шутка безобидная, сын мой попросил, - шепотом произнесла она, когда мужчина подошел ближе к сидящей Княгине.
- Не сержусь, но Ратибору следует знать, чтоб это не лучшая шутка.
- Я поговорю с ним, - пообещала Рогнеда, - и просьба у меня к тебе Воевода, поутру сегодня боярин прибыл, Шишка кличут, не по нраву он мне шибко, да прибыл он со спором, мол кто-то девок с его деревни схитил, вот просит разобраться с этим делом.
- А что, своих воинов бояре нынче не держат? - задумчиво спросил он.
- Говорит что думает есть сговор среди его людей, вот и прибыл сюда за помощью. Я ему комнату выделила, но думаю что там он вряд ли отсиживается, скорее всего в трапезной. Ты поговори с ним.
- Да, Государыня, - ответствовал Воевода и направился в терем, на поиски боярина. За ним двинулись и ближние дружинники. На дворе остались лишь детские, да и наставник их.

Княгиня приметила Мывку, которая несла сбитень в большом кувшине, за ней шагали еще две кухонные девки. одна с целым подносом свежих пирожков, только из печи, завернутые сверху льняным полотенцем, чтобы не остывали слишком быстро, а вторая с чашами заморской работы, которые удобно вставлялись одна в одну. И вот последняя неожиданно подскользнулась, едва не выронив свою ношу. Мывка обернулась, что-то выговорила ей, отчего девка засмущалась и огорчилась еще больше. Мывка пропустила девок вперед, и сама стала замыкать не большую процессию.
- Дети! - окликнула ребятню Княгиня и посмотрела на Вятко, мол не смущайся, тоже подходи.

Звериный рев заставил Рогнеду вздрогнуть и резко обернуться налево. Цепной мишка, который верой и правдой служил уже пол года у ворот, каким-то образом сорвался с цепи и сейчас огромными скачками мчался вперед. Рогнеда вскрикнула, бросилась к детям, загораживая Ратибора собой. Так себе защита конечно, но как известно, мать за дитя свое биться будет до последнего вздоха.

Один из детских бросился наперерез молодому бурому хищнику, да тот лишь лапой махнул и воин кубарем отлетел прочь, распластавшись на снегу не в силах подняться. На пути зверя оказались Мывка да две служанки, которые завизжали от страха и бросились в рассыпную, одна лишь Мывка, словно окаменела, приросла к месту, судорожно сжимая в руках кувшин.

+1

5

-Ой, больно же! - второй раз избежать заслуженной кары у Вятко не получилось, и жесткие мозолистые пальцы несильно, но весьма ощутимо сжали конопатое ухо, выворачивая его под дружный гогот дружинников. У Вятко с дружинниками были двоякие отношения. Одним он, казалось бы, и нравился, подчас таковые к нему с просьбой хаживали - кто за мазью от ушибов от тренировок воеводиных, кто за настойкой от похмелья минувшего веселого дня, кто за травяным сбором, чтобы ночью крепче спать да не просыпаться от храпа братского, стоящего на всю дружинную избу. Другие над ним потешались да издевались на что уж умишки их были щедры: кто за нескладность фигуры, иные за ломкий голос, третьи за длинные волосы, что у девки. Пуще всех доставалось Вятко от Нежана, который, опростоволосившись несколько дней назад, счел его за новую служанку Государыни, а теперь не давал прохода своими скабрезными шуточками. Хоть волком вой, хоть волком кидайся, да толку-то было мало. Вот и сейчас Нежан хлеще других зубоскалил, смеясь нарочито громко, так что белые зубы его было видно в насмешливом оскале. Да пропадите они все пропадом! Не распивать же ему с ними меда и не есть хлеб. Вскинув голову, Вятко недовольно посмотрел на воеводу, обиженно насупившись и дернувшись в сторону, прижимая к покрасневшему уху ладонь. Горело ухо его знатно, хоть за место печки используй.
-Хорошее ли дело: честных людей за уши таскать? А коли оторвал бы? - потирая ухо, Вятко усмехнулся. Усмешкою ядовитой. - Я б тебя тогда еще хуже слыхивал и подавно б ослушивался. - юрко проскочив под рукой воеводы, занесенной для оплеухи, Вятко кинулся к дому травницы. Частенько за эти десять дней испытывал Вятко терпение Мстислава Воеводы, и чем сильнее ярился мужчина, тем громче смеялся этот нахальный мальчишка, словно и позабыв о том, как он его из проруби, что щенка выудил. Не слушался Вятко никого, окромя Государыни и Ратибора. Бывало вечером поздним упрекнет его старуха Веледара, пошто, мол, воеводу изводишь? Чего зверенышем смотришь и простые просьбы его игнорируешь? Легко, говаривала бабка Валедара, заслужить любовь и расположение Мстислава. Да только вот Вятко их не надобно было. На увещевание травницы твердил изо дня в день одно и тоже, что нет у него господ, кроме Великой княгини, сына ее и Велеса. Только их он слушаться и намерен. Сказывал такое и тут же спешно добавлял, что Валедару он тоже ослушаться не посмеет. И дело было не только в деревянной клюке с причудливым узором, которой Вятко нет-нет да попадало по затылку, но и в том, что хотелось ему верить, что бабка его - мать матери - была похожа на Валедару. От мыслей таких тепло и спокойно на душе становилось, и руки сами искали какую б еще работу по дому выполнить. Мстислав Воевода был же из рода отца Вятко и старшины деревни, пускай не по крови, но по духу и поведению, так что не получалось быть ему благодарным за спасение. Неоднократное. Ну ничего... Молодо зелено. Когда-нибудь придет благодарность, лишь бы не поздним числом.
Вятко надевал сапоги, брошенные у крыльца дома травницы, когда услышал звериный рев и громкое эхо девичьих голосов, разнесшихся по двору. Вскинувшись, Вятко увидел медведя, несущегося через весь двор к терему. Ох, сразу ему не понравилась причуда эта - дикого зверя на цепи держать, что пса какого-то. На то он и дикий зверь, чтоб в лесу жить, а не танцевать под гармонику на потеху толпе. Надо было раньше сказать об этом государыни. Побоялся. Оробел. Где-то чересчур смелый, а тут смолчал! Да только поздно теперь каяться и бранить себя. Нет на это времени. Вятко бросился следом за медведем. Рыжие распущенные космы били по лицу, попадали в рот и хлестали по спине, словно бы подгоняя на помощь Мывке, замершей от страха перед обезумевшем зверем, что мышонок перед ужом. Глупая. Глупая девка! Трусиха неразумная! Вятко вдохнул полной грудью, набирая в легкие побольше воздуха, и закричал:
-Наземь падай, дура! Клубком свернись. - нагнувшись на бегу и подхватив снег, Вятко, не останавливаясь, скатал из него снежок и кинул в Мывку. Ровнехонько он упал ей за шиворот, выводя из оцепенения. Разинула девка рот, да только крик перепуганный застрял у нее поперек горла, и вырвалось лишь сиплое и надрывное сипение. Но оно и лучше. Нечего прямо в морду и без того взбешенному зверю визжать. - Наземь, глупая! - снова крикнул Вятко, и Мывка наконец-то его послушалась. Шлепнулась в снег, уронив кувшин, так что сбитень вытек из узкого горлышка, окрашивая сугроб своей золотистой сладостью. Прижав ноги к животу, а голову к груди, девушка зажмурилась до рези и цветных кругов перед глазами, так что даже больно ей стало от собственного страха. Вот сейчас проглотит ее Михайло Потапыч и сбитнем государыним запьет! Ой. Так все и будет! Да только вот так не случилось... Скрипнул снег под меховыми сапогами и перед медведем выскочил Вятко, широко расставив руки в стороны, приподнимая кафтан, чтобы больше да крупнее казаться. Зверь доходягу слушать не будет. Коли хочешь с животным диким общаться, так и самому в него оборотиться надобно.
-Чай не по нраву наш дом, Михайло Потапыч? - говорил Вятко спокойно и медленно, растягивая гласные, словно не просто слова говаривал, а колыбельную тянул, при этом не сводя пристального взгляда с медведя. Моргать и отворачиваться не следовало. Лишь тот лесного зверя утихомирить может, кто сам духом силен. Да только вот даже при самом крепком духе кончики пальцев все равно от страха немели, а в животе все свело болезненной судорогой. Эх-ва... - Или устал во дворе сидеть? Прогуляться захотелось? Так это желание похвальное. - Вятко шагнул вперед уверенно и быстро, отвлекая медведя на себя и давая возможность бесшумно всхлипывающей Мывке уползти на брюхе по снегу к подругам. Медведь на девку не смотрел, взгляд его темных глаз был устремлен на Вятко, и стоило тому ступить к нему еще на полшага, как медведь заревел и взмахнул своими лапами, чуть было не снеся Вятко голову. Мальчишка едва успел увернуться, так что острые когти лишь задели его щеку. Пока Вятко боли не чувствовал, как и тепла проступившей крови из ссадин - все это придет к нему позже.
-Ну полно Вам, Михайло Потапыч. - Вятко заговорил обиженно, но все так же уверенно и нараспев. - Ведете себя, как медвежонок годовалый. Беснуетесь, кричите, девок всех напугали. - Вятко прицокнул языком и покачал головой. - Ой, не хорошо-о-о, не хорошо-о-о. - медленно двигаясь вперед и замирая, когда зверь принимался шумно дышать носом, Вятко приближался к медведю. Боязно было до трясущихся колен. Оставалось лишь надеяться, что медведь их не видит. Были б они в лесу, Вятко бы так не испужался. Помогли бы ему и дедушка Леший, и сестрицы елочки. - Ну полно-те... Полно. - ласково увещевал мальчишка, вытянув вперед руки. Когда его кончики пальцев почти было коснулись медвежьего меха, тот вдруг встал на задние лапы, опустив передние, и часто задышал, шумно втягивая морозный воздух вокруг Вятко. Тот, наверняка, пропах солоновато-пряным потом мальчишки с легкой горечью лесных трав.

Отредактировано Vyatko (2019-04-10 07:35:13)

+1

6

- Один Великий, хвала тебе и слава, не за себя прошу, за сына, спаси, да сбереги, - хоть и заставили ее перед свадебным обрядом от своих Богов отречься, дабы Русью быть принятой, да как тут отречешься, когда тебя замуж насильно выдают, аки зверушку диковинную, да позабыть велят Богов, коим родители, прародители и все в твоем роду следуют? Слова словами, а душа - душа она спрятана глубоко внутри, и не каждому в нее заглянуть ведомо. Муж любимый было дело вызывал ее на разговор без утайки, он один на Гардарике ведал, не сумела Княгиня отречься от рода своего, от веры своей.
- Я молюсь своим Богам! - дерзко вскинув голову, шестнадцатилетняя северная принцесса глядела снизу вверх на красавца Князя. Не боялась она, нет, не робела, она будто бросала ему вызов. Но тем и отличается муж от мальчишки, не пытался он с ней боролся, не пытался соперничать. Ярослав позволил Рогнеде взрослеть рядом с собой, развиваться как женщине, вот только оценить это она смогла лишь много позже, а жаль. Мудрый супруг не стал ломать характер гордой княгини, не пресекал ее веру, понял он, понял и простил, любил сильно.

Вот и сейчас, когда на дворе Княжьего Терема чуть было не произошла трагедия, Княгиня, загораживающая собой малолетнего сына, думала не о себе, не о чужих детях, а лишь о нем одном, о сыне любимом, и за него у Одина просила, чтобы защитил Ратибора, от беды сберег.
Вот только "представление", развернувшееся на дворе воистину заставило затаить дыхание и смотреть, смотреть, боясь шелохнуться, чтобы не спугнуть.
Вятко, мальчонка сирота, спасенный из проруби оказался не только на игры с детьми и травничество да лекаство годным, оказался парень духом силен, и смел, - и вот сейчас, Рогнеда видела стоящего перед медведем не худощавого мальчика, а мужчину годами юного, да сердцем отважного, и Богами Одаренного силою неведомой, что позволяла с животными в ладу быть.
Княгиня и себя таковою считала, могла с самой злой собакой "договориться", да с лошадьми прекрасно общалась, но вот медведь... Медведь это не пес домашний, это Зверь дикий, лесной владыка, как их часто величают. А что на цепи сидел, так его в позапрошлом году летом старый охотник приволок, да так и прижился медвежонок во дворе. Пока малой был свободно бегал, пока рос даже бывало в шутку боролся с дружинниками, не обижал никого, а вот как повзрослел решено было его на цепь кованную посадить, пусть все приезжающие видят сам Царь Лесной на службе у Государыни. То страх в людях вызывает, да почтение. Так и было, до сегодняшнего дня.
Вятко тем временем заговаривал свирепого хищника, который здоровенной лапой едва не снес пареньку голову, отчего сердце девушки болезненно защемило. Но нет - все в порядке, увернулся. Медведь же тем временем поднялся на задние лапы, отчего стал еще огромнее и величественнее.
- Дозволь я его убью, Государыня? - откуда-то из-за спины раздался тихий голос дружинника, держащего наготове лук.
- Не смей! - прошептала Княгиня, прекрасно понимая, что одной стрелой мишку не взять, а вот разозлить - еще как, тем более на "линии обстрела" находился Вятко, и в кого целится лучник - большой вопрос, с учетом того, что Княгиня уже была однажды свидетелем, как именно этот стрелок зубоскалил на спасеныша.
- Нельзя Мишку стрелять! - неожиданно громко вскрикнул Ратибор, отчего бурый хищник взревел и махнул лапой, отбрасывая Вятко с дороги.
- Ну вот и все! - успела подумать Рогнеда, как перед ней возник старый охотник, загораживая собой.
- А ну отрыщь! - глухо гаркнул он, нисколько не смущаясь саданув медведя крючковатой палкой по голове. Мишка же от неожиданности аж осел на задние лапы, и стал беспокойно тереть ушибленную макушку лапой, виновато глядя на человека.
- Что это тут у нас, ты чай погулять вздумал, а разрешение не спросил? Да Государыню напугал... - ворчал старик, который безбоязненно протянул к медведю руку, потрепав того за ухом, а затем схватил того за широкий ошейник и повел обратно к воротам.
Лишь когда медведь и хромающий старик, опирающийся на резную палку и огорченный наказанием медведь удалились на достаточное расстояние, Рогнеда кажется начала вновь дышать. К ней подбежал Мстислав, и несколько слуг.
- Я в порядке, - коротко ответила она, силясь унять дрожь в голосе, - забери Ратибора в терем.
- Но мама! - обиженно возмутился малыш, и воскликнул:
- Там Вятко!
- В терем я сказала, - сильнее чем следовало, Княгиня сжала руку сына и передала его на руки Мстислава.
- Хочу к Вятко, - маленькие кулачки тарабанили по широкой груди воина, но тот не обращал внимание на хнычущего Княжича, понес его в терем.
Рогнеда же поспешила к лежащему в снегу травнику, обеспокоенно опустилась на колени рядом, ничуть не заботясь что подумают люди вокруг.
- Не волнуйся Государыня, не обидел его Потапыч, лапой пихнул, когти в ход не стал пускать, - скрипуче каркающий голос над ухом испугал Рогнеду и та вздрогнула, вскидывая голову, чтобы посмотреть на старого полуслепого охотника, который стоял, опираясь на свою палку.
- Я бы не волновалась, если бы медведь как ему положено на цепи сидел, а не по двору бегал! - колко отозвалась Княгиня и выдохнула, рыжеволосый парень глаза открыл.
- Я мог его убить! - зычно похвастался кому-то дружинник, - да Государыня не дала!
Ставр Годинович повернулся к говорившему и тихо, но холодно бросил:
- Болячка тебе, не желал медведь дурного, и стрелы подлой не заслужил, верой и правдой ворота стерег.
- Что ты там ворчишь, старый, -
самонадеянно отозвался Нежан, но тут же получил весьма болезненный подзатыльник от стоящего рядом воина.
- Негоже так, - пожурил он парня и добавил:
- Не серчай, Годиныч, молодой он, не ведает что говорит.
- Да пора уж ведать, -
хмуро "каркнул" охотник.

Отредактировано Rogneda of Ergerund (2019-04-11 07:12:56)

+1

7

Ох, матушка, защити неразумного! Вятко старался не дышать, чувствуя горячий пар из мокрого медвежьего носа, опаливающий собой узость ладони. Во рту пересохло, по шее за шиворот скатывался пот, а на лбу проступила колючая испарина, которую до кожного зуда хотелось смахнуть рукой, но Вятко сдерживался. Любое резкое движение или громкий окрик могли напугать медведя, что сейчас с нескрываемым любопытством обнюхивал его протянутую ладонь. Дедушка Леший, коли слышишь, помоги да убереги от напасти! Дай хоть голову сохранить к излету дня. Вспоротую когтями щеку начало припекать болью. Саднило не сильно, но весьма настырно и мерзко. Вятко поморщился, но тут же спешно распахнул глаза. Смотреть! Смотреть в оба, как бы страшно ни было. Медведь начал потихоньку успокаиваться. Славьте, Род. Вятко облегчено выдохнул, да вот только рано он расслабился... Нежан, чтоб его бесовые утащили, да куда утащили там и оставили, вздумал храбростью и смелостью своей покичиться, вскинув лук и прицелившись в медведя. Может, он, и правда, как лучше хотел, кто ж его окаянного разберет, да только ни Государыня, ни маленький Великий князь этого не оценили, и, если княгиня еще сумела с голосом своим совладать и одернуть молодого дружинника вкрадчиво, то Ратибор закричал. Громко и отчаянно, как умеют кричать только перепуганные дети. Вскрик больно резанул по ушам, а затем по груди, откидывая Вятко в снег. Да только вот кинул его в сугроб совсем не крик княжича, а лапа медведя, испугавшегося громкого звука. Вятко попробовал было вскинуться, да только не сумел подняться. Рухнул обратно, глубже зарываясь в мягкий и влажный снег, забивающийся в сапоги и карманы кафтана. Дышать было больно и тяжко, словно на его грудь каменную глыбу положили. Сжав пальцами теплый кафтан на груди и подвеску, подаренную Государыней, Вятко зажмурился, силясь подняться, да только не слушалось его собственное тело. Что же станется теперь с княгиней и Ратибором? Кто защитит их от напасти, коли он тут беспомощным кулем валяется? Много брал на себя Вятко. Защитники у Государыни и ее сына до него были и после него найдутся. Вот и сейчас пришел ей на выручку дед Годиныч - бывалый охотник, сыскавший себе уважение и славу не только среди обычного люда, но и бояр с князьями. Говаривали, что в молодости Ставр Годиныч мог летящему соколу в глаз из лука попасть да белку, сидящую на самой верхней ветви самой высокой ели, подстрелить с первой попытки. Может и привирали, да только рассказывали это не мальчишки глупые, на вроде Нежана, а мужи и старики, которые с дедом Годинычом на охоту хаживали. Да что там! Сам Мстислав воевода Ставру Годинычу место за столом уступал, первому кружку меда протягивал да кусок мяса пожирнее из общей чащи выбирал. Сейчас-то уже дед Годиныч почти ослеп, едва различал красно солнышко по теплым лучам, да только не мешало ему это дикого зверя, что заигравшегося щенка пристыдить и утихомирить. Хочешь не хочешь, да поверишь в рассказанные про него истории.
Ратибор продолжать кричать. Тоненький голосок его, что птичка, острым клювом стучал Вятко по темени, заставляя болезненно жмуриться. Хотелось обнять и успокоить, прижать к себе и вытереть слезы вместе со всеми горестями, страхами и обидами, но вой Ратибора вместе с самим княжичем скрылся за тяжелыми дубовыми дверями терема, куда унес его Мстислав, исполняя приказ Государыни. Да и самой бы княгине уйти в терем, а не кидаться к колдуну бесполезному, что защитить не сумел. Не пристало монаршим особам перед мальчишками без роду и племени на колени опускаться, да только Великая княгиня всегда поперек шла тому, что ей другими предписывалось делать. За этой Вятко и был благодарен. Потому-то ей и служил. Но не все таковы, как сам Вятко были - иных это в Государыне отталкивало.
-Да живой я, - Вятко криво улыбнулся, вставая на ноги и разжимая пальцы, что до этого стискивали меховой кафтан на груди. На бледной ладони отпечатался клеймом контур снежного барса. - Что со мной станется, Государыня? - он засмеялся, но смех его вышел тише, чем обычно. Не исчезла еще полностью каменная глыба, что давила на грудь, но приподнялась, давая вздохнуть и развести плечи. Скоро и это забудется. А вот слова Нежана нет. Язвительные и горчащие злостью ругательства уже было обожгли дрожащие от гнева губы Вятко, да только и здесь Ставр Годинович опередил его, осадив да поставив наглого дружинника на место. Да был Нежан из тех, кто не слово строгое, а тяжелую руку лучше понимает, а потому прикусил свой поганый язык, лишь получив затрещину. Да такую, что у самого Вятко затылок заныл.
-Государыня, - давно ему следовало об этом попросить, да лишь сейчас смелости набрался. Вятко, откинув с лица свои рыжие космы, умоляюще посмотрел на княгиню, сведя к переносице пушистые брови, отчего между ними залегла неглубокая борозда, что с возрастом рисковала обратилась морщиной, если Вятко продолжит и дальше так хмуриться, - разреши просить за Михайло Потапыча, - Нежан фыркнул, но Вятко не обратил на него внимания. - Негоже зверю лесному на цепи, что псу седеть, для потехи толпы. Любой на его месте уж взвыл бы, скинул цепь и кинулся куда глаза глядят, лишь бы подальше от унижения. - Вятко говорил быстро. Голос его журчал лесным ручейком, быстро да звонко, почти не делая пауз между словами и не давая никому вмешаться в его прощение.
-Вон, посади на цепь Мстислава воеводу и дня не просидит, а того, кто его на цепь посадил, этой же цепью и удушит! - стоявшие неподалеку дружинники, прибежавшие следом за Мстиславом, стыдливо и между тем весело прыснули в кулаки. Хорошо была шутка. И хороша от того, что правдива. - А чем Михайло Потапыч воеводы нашего хуже? Такой же воин, пущай и лесной. - Вятко стиснул свои пальцы. - Отпусти его в лес, а?
-Верно, Государыня, отпусти. А на цепь Вятко посадим. Пугать им народ всяко лучше, чем старым медведем. - подал голос Нежан, и вскормленные на государенных харчах дружинники поддержали бы его смехом, не выйди из терема Мстислав.

+1

8

Рогнеда бережно положила холодную ладонь на руку Вятко, радуясь что тот открыл глаза и заговорил. Юноша поднялся на удивление быстро, и Государыня последовала за ним.
- Щеку нужно обработать, - велела она, искренне беспокоясь о том, что рана может быть весьма болезненной и от когтей может пойти заражением, а этого бы очень не хотелось.

На пылкую речь юнца отозвался старый охотник, безжалостно перебив Княгиню, но она сдержалась, слушая что скажет Ставр Годинович. Иногда унять негодование очень даже полезно как вот в этом самом случае. Сравнение цепного зверя с Воеводой Рогнеде не по нраву пришлось, она еще поговорит с ним, обязательно. Не раз Княгиня замечала что юнец, словно бы нарочно обращал на себя внимания Мстислава дерзкими выходками.

- Смел ты, юнак, Дажьбогом одарен, а вот ума еще не набрался. То не беда, аль не загневаются Боги, до старости доживешь, и опыта и ума наберешься. Сам по суди, не со скуки царя лесного в заточения привези. Мамку его, в голодный год на рогатину взяли, вот такие же юнцы как ты, смерды, но толпой сумели, не побоялись прогневать Велеса, хоть думаю ведали, грешно это медведицу из под которой медвежонок голодный выглядывает губить, но сгубили. А потом мне продали. И рос он здесь, с самого считай щенячьего возраста... Ну верну я его в лес, как тебе охота, и сгинет - к бабке не ходи, сгинет бурый воин, в голоде да бесчестии. Лесной Царь - он с самого рождения под Велесом ходит, знает где пищу добыть, где укрыться от непогоды, как земли свои отстоять, рыбу выудить ему что вон воинам меч в ножны сунуть. А ты что? Это ж как тебя неразумного, в дальние степи отвезти, к печенегам, да бросить там, голого одного. Такой жизни ты ему хочешь?
Рогнеда, которая еще недавно желала медведю смерти, невольно заволновалась о его дальнейшей судьбе.
- Но смелость твоя мне по нраву, отдай его мне Княгиня, - неожиданно каркнул старик, и поддернутые туманом глаза цепким взором остановились на Княгине. Умом то она знала, старик ее не видит, но вот нутром чуяла - еще как видит, только не привычным взором видящего человека, его чутье глубже. По телу пробежала холодная дрожь. Испугалась Княгиня, как-то вдруг сама меньше стала, аки девка неразумная под взором опытного пестуна.

- Не смерд Вятко, по доброй воле в тереме остался, так что то ты у него спрашивай, - словно не стоял Вятко сейчас третьим в этом невольном кругу говоривших, а был где-то далеко.
И вот Годиныч отвернул голову к травнику.
- Пойдешь ко мне в ученики. - он не спрашивал, нет, а может это особенность его общения такова оказалась, что охотник сам принимал решение и не дозволял его оспорить.
Рогнеда же готова была вступиться на защиту Вятко, если тот сейчас хоть словом, али взглядом покажет - не любо ему предложение старика, ох не любо. Но тот кажется нашел нужный ключик к сердцу сироты:
- Комнату мою тебе любой из дружек (так Годиныч звал дружинников), или смердов покажет, коль захочешь чтобы мишке лучше жилось, да чтобы слушался он тебя как верный пес, то приходи, - ответа Годиныч дожидаться не стал. Кивнул Государыне, да побрел прочь, тяжело хромая, и опираясь на свою трость сильнее чем обычно.

Рогнеда, которой едва хватило сил удержать огненный норов, и не выразить недовольство поведением старика, наконец нашла на ком сорваться.
- Ты, как тебя там, горе лучник! - гневно велела она.
- Да, Государыня? - а вот и заробел, мгновение назад зубоскалил, а сейчас улыбка спала с уст, а на лице вместо раскрасневшегося румянца проступили бледные пятна.
- На цепь если кого и сажать, то только тебя, смотрю ты больно на язык остер, вот и будешь с каждого входящего спрашивать, кто таков, да зачем пожаловал!
- То мой дружинник, Княгиня, - голос Мстислава, сильный, но тихий, и девушка обернулась налево всем телом. В глазах ее полыхнуло пламя. Ее снова прервали, буквально на полу слове.
- А ты, Воевода, мой человек, и если я велю, то ты исполняешь, и все остальные тоже! - в голосе ее звенел металл, и каждому было понятно, то не пустая угроза, и Власть Княгини от крепости духа, да спуску она никому не даст.
- А завтра, хочу я увидеть на что годны, твои дружинники! Объявляю военный сбор! - то было неожиданностью, Мстислав нахмурился, но кивнул.
- Будет исполнено, Государыня, - исподлобья глянув на Рогнеду, ответствовал воин, а затем взгляд его остановился на Вятко, словно бы говоря:
- Ох щенок, все из-за тебя...
Это была не правда, вот только с появлением сироты в тереме не спокойно стало Воеводе, глаз да глаз нужен, чтоб не приключилось ничего. Он привык доверять решениям Рогнеды, но сейчас, после смерти Ярослава она все больше и больше своевольничала, да трактовала Правду по своему.

- Пойдем, Вятко, я проголодалась! - велела она, и резко развернувшись быстрым шагом направилась к крыльцу, а затем в терем. Стражники у дверей привычно распахнули пред ней тяжелые створки, и Княгиня вступила в тепло и под защиту стен. Мстислав последовал за ней, оставаясь за левым плечом.

Вот только был еще один человек, коему было что сказать. Мывка робко коснулась плеча Вятко, пытаясь обратить на себя внимание.
- Ты это... спасибо, - выдохнула она, робея и отчаянно краснея, - и вот, - она протянула рыжеволосому юноше чистый платочек, дабы тот смог наконец убрать кровь с раны.

Отредактировано Rogneda of Ergerund (2019-04-14 19:30:33)

+1

9

Хотелось Вятко ответить слепому старику, ведь не привык он слова против воли проглатывать и отмалчиваться, коли были у него мысли супротив того, что ему говорили. Не умел да не научен был Вятко молчаливо сносить, когда его уму разуму учили, вот и сейчас с трудом удавалось ему сдержаться и не огрызнуться, показав зубы, что щенок, которого пес лохматый лапой по толстой заднице ударил да к земле прижал, когда тот шибко уж разыгрался. Птицу никто петь не учивал, а она поет, даже если в клети воспитывалась, потому что сам Велес в нее эти песни вложил, когда внутрь яйца прятал. Никто не учил волка выть да бежать по следу, сам он это разумеет, пущай и в неволе будет вскормлен, а все равно! Знает и ведает, что птица, что зверь, как вести себя в лоне родной матери природы, и медведь бы понял. Вятко был в этом уверен и потому не верил словам Ставра Годиныча, что Михайло ждет в лесу смерть мучительная и тяжкая. Не бывать этому! Защитит Леший, убережет ель-матушка, а там глядишь и сам вспомнит, что с молоком матери в берлоге всосал. Ох и подмывало же Вятко сказать все это. Даже голову вскинул, нос задрал и губы, обветренные, в узкую полоску сжал, того и гляди, готовясь их разомкнуть и выпалить слова злые и, по его разумению, праведные, да не успел. Удивил его дед Годиныч и между тем обидел смертельно, когда чрез него обратился к Государыне с просьбою. Растеряно заморгав, разом растеряв всю свою спесь, Вятко глянул на княгиню. Отдаст! Ей-богу отдаст! Не хотел Вятко в ученики к Ставру Годинычу. Учение у него - неволя страшная. Уж не побегать будет во дворе с Ратибором, не поваляться в сугробах, не посмеяться в голос на детскую потеху, то соловьем заливаясь, то курицей кудахча.  Ученье у деда Годиныча - это тебе не подмастерьем у бабки Веледары быть, та пускай и сердитая была, прикрикнуть могла да клюкой ударить, однако относилась к нему, что к внуку и многое прощала, в том числе и нрав дикий и своевольный. Разве можно приручить лесной ветерок? Он же носится, где ему вздумается и творит, что в голову его придет, вот и Вятко таким был. Куда ему в ученики к охотнику? Где это видано, чтобы лесной дух охоте обучался? Вятко прикусил губу, ведь казалось, что старик уж решил для себя все и в ученики к себе записал. Не спрашивал он его, а ставил перед фактом, так мол мне захотелось, а, значится, так оно и будет. Вятко шумно выдохнул, отворачиваясь. Не придет он в его спальню! И дорогу спрашивать ни у кого не будет! Огонь жгучий и яростный больно палил грудь, не вздохнуть и не выдохнуть. Еще и щека дала о себе наконец-то знать, капризно заныв, так что потрескавшиеся губы свело в недовольной гримасе.
Не одному Вятко было тошно. Всем во дворе по своей причине дурно было. Государыня вон сорвалась на Нежане, испугано уставившемся на Великую княгиню, а затем на подошедшего Мстислава воеводу. Не даст ведь в обиду? Не позволит самодурке из обиды за своего звереныша на цепь его посадить? Ведь не даст? Мстислав и не дал, да только все это в перебранку между ним и Государыней выросло, так что дружинники, да и Вятко хвосты поприжали и пасти свои глупые захлопнули. Любое слово сейчас могло лишь пуще распалить огонь злости, а это ни к чему было. В гневе Государыня страшна была, так что не смел Вятко взгляд от снега поднять, пока не почувствовал, что на него смотрят. Тяжелый был взгляд. Осуждающий. Подняв голову, зыркнул Вятко на воеводу из-под упавших на лицо рыжих лохм, да тут же и устыдился. Хотел было сказать что-нибудь, но не нашел нужных слов, а потом уж и Мстислав на него не смотрел, а Государыня к себе звала, и не так как раньше бывало, как братца младшего, а как слугу... Впрочем, слугой-то он и был при ее тереме. Бросив беглый взгляд на понурого Нежана и воеводу, похлопывающего парня по плечу, Вятко пошел было следом за Государыней, но робкое прикосновение заставило его остановиться. Мывка. Красная, что спелый помидор, протягивала она ему платок и благодарила. Глупая. Вятко платок взял и прижал к саднящей щеке. Легче-то не стало, зато белая ткань испачкалась кровавым багрянцем.
-Не меня тебя благодарить следует, - глухо произнес Вятко, на душе которого так тяжко было, словно на шею повесили каменные бусы, и каждая бусина была, что гора весом, - если б не дед Годиныч, незнамо что случилось бы. - усмехнувшись девушке уголками губ, Вятко поспешил следом за княгиней, убирая перепачканный кровью платок в карман кафтана. Не забыть бы вернуть... Только отстирать перед этим следует. Да только стоило Вятко зайти в терем, как он напрочь забыл и про Мывку, и про платок, и про Мстислава с Нежаном и старика Ставра Годиныча, стоило Ратибору кинутся к нему, выбежав из-за колонны, за которой он прятался, покуда воевода не вышел обратно во двор. Наклонившись, Вятко обнял мальчишка, а тот уже так привычно обвил его руками за шею, цепляясь пальцами за длинные и спутанные космы. Ох, соловей-соловушка, буйная головушка. Ратибор прижимался к нему так сильно, что Вятко даже стало больно в ушибленной лапой медведя в груди. Но как оттолкнешь? Приходилось терпеть да успокаивающе гладить по голове, согнувшись в три погибели, чтобы маленькому князю было его сподручнее обнимать.
-Ты напугал меня! Вятко плохой! Плохой! - мал был Ратибор, когда отец его умер и не понимал, да и не помнил горя этого, сегодня ж впервые испытал страх потерять того, кто ему был дорог.
-Ужасный. - послушно соглашался Вятко, сидя на корточках. Щека его горела огнем, в груди все ныло, не то от ушибов, не то от чувства вины и стыда. И верно, что плохой и ужасный.
-Я накажу тебя! Верно, мама? - Ратибор бессильно ударил Вятко по колену, силясь выплеснуть весь свой страх, да только этого оказалось мало. В ушах же Вятко еще звучал голос княжича, молящего, чтобы его отпустили к нему.

+1

10

Княгиня вошла в терем, внутри нее все еще кипело от негодования и злости, так сильно, что по телу проходила неприятная дрожь. То ли так подействовала недавняя опасность, натянувшая нерву подобно тетиве в руках умелого стрелка, то ли ярость от того, что поперек ее слова кому недозволенно говорить вздумалось. Скорее все вместе, и страж разум застилающий, не за себя, за сына любимого, и недовольство, что Воевода, ее самый близкий и доверенный Рус в который раз прилюдно с ней спорить вздумал. Да и Ставр Годинович, хоть и уважаемый был человек, а власти в ней не признавал. Ярослава да, старик почитал как должно почитать Великого Князя, да не из подобострастия и страха, а по праву крови, по праву мудрости и силы духа. А она - Рогнеда, северная принцесса так и осталась иноземкой, а если бы не Ратибор - гнали бы ее прочь с земель Гардарики, да радостными воплями эта "охота" бы сопровождалась. Вот и чувствовала себя Княгиня как северная кошка в пятнистой шубке, коли ту в ловушку загнать, да копьями вокруг ощерить, так что выход найти не моги...
Больно было на душе Рогнеды, больно и горько, хотелось сбежать в свои покои, зарыться в теплые одеяла да подушки, и не сдерживать слезы, плакать горько и долго, от обиды, от несправедливости. Но нельзя, чай не девка обыкновенная, она - Княгиня.
Именно с этими мыслями, Рогнеда выпрямилась, и осанка ее, и без того элегантная, стала еще более прямой.
Зайдя в помещение, не могла Рогнеда увидеть, ни Мывку протягивающую платочек Вятко, ни слова его в ответ услышать. А кабы увидела, то непременно бы удивилась, да порадовалась, ведь обычно Мывка старалась держаться от "колдуна" подальше. Боялась его девка, вся внутри словно сжималась, когда они сталкивались в коридорах Княжьего терема, али на улице пересекались. А сейчас вот, гляди, сама подошла, да первая заговорила.
- Оттаяло сердечко Мывки, - могла бы подумать Княгиня, коли стала бы свидетелем сей картины. Но она не стала. Ее у самых дверей поймал за подол Ратибор, не весь как сбегший из своей горницы.
Хотела было Рогнеда осерчать, мол я тебе что велела, а ты? Но если вдуматься, слово материно он не нарушил, мальчик находился в тереме, а что до того, что за колонной прятался, так то не запрещено было.
- Мал, да не глуп, - отметила про себя Рогнеда, хотела было наклониться к сыну, да не успела. Малыш бросился вперед, и закричал:
-Ты напугал меня! Вятко плохой! Плохой!
Нахмурилась Княгиня, не правильные речи у Княжича, несправедливые, обидные, а Вятко знай вторил юнаку:
- Ужасный.
-Я накажу тебя! Верно, мама?
- Нет, не верно, - все так же хмуро произнесла Рогнеда, глядя то на сына, то на стиснутого в объятиях мальчика Вятко, который находился в явно не самой удобной позе, но самого Ратибора кажется это мало беспокоило, юн он еще чтобы о таком задумываться.
- Вятко тебя, да меня защищать бросился, а кабы не он, медведь непременно до нас бы добрался, - тихо проговорила она, сама словно испугавшись этих слов. Где это видано, что во всем Княжьем тереме из заступников у нее с сыном один лишь сирота, от коего даже слуги шарахаются в страхе. Где воины, где Воевода? Вот понадобились они, да куда там, не видать... А Вятко вот, дитя леса, звереныш с огненными волосами, да взором диким и непокорным, не испужался, вперед бросился, да загородил собой и Княгиню и Сына.
- Его не наказывать надо, а привечать как героя, - Ратибор наконец отпустил шею юноши, и обернулся всем телом к матери, глаза его были расширены от удивления, он силился осмыслить сказанное. А затем снова потянулся к рыжеволосому со словами:
- Спасибо, Вятко!
- И от меня спасибо, - пробасил Воевода, доселе молча слушавший что скажет Государыня.
- Все. Идем обедать! - это не обсуждалось, вся компания двинулась в сторону трапезной. А Ратибор то подбегал к матери, то возвращался к Вятко, разрываясь в своем желании держаться и за ее и за его руку. Одновременно не получалось, вот и приходилось бегать.
- За Ярослава он так не цеплялся, - как-то с тоской подумала она, зайдя в светлое помещение с расставленными в форме буквы "П" столами. Княгиня прошествовала во главу стола, стоявшего выше прочих, на свое привычное место. По правую руку от нее привычно устроился Мстислав, Ратибор вскарабкался на лавку слева. Рогнеда взглядом показала, что хочет, чтобы Вятко присоединился к ним, а не ушел обратно к нижним столам.
Слуги суетились рядом, предлагая то одни то другие кушания. Ратибор естественно потянулся к сладким пирожкам, но Рогнеда строго осекла его:
- Сначала щи.
- Но мама! я не хочу щи... - закапризничал он.
- Не хочешь щи, значит и пирожки не хочешь.
- Но... ладно! - Ратибор стукнул деревянной ложкой по столу, благосклонно разрешая служанке подать ему первое блюдо. И снова потянулся к пирожку.
- Хлеб возьми.
- Но мама!
- Ратибор! - кажется терпение Княгини уже было на исходе.
- Хорошо, - грустно кивнул мальчик, и забрал из подноса два кусочка ржаного хлеба.
- Вятко? - она и вправду относилась к юноши с какой-то не понятной даже ей теплотой, было в этом что-то заботливо материнское. Вот и сейчас сидя за столом, она поймала себя на мысли, что ей приходится приглядывать за двумя сыновьями, и ничуть не смущало, что старший "сын" ее саму всего на три зимы младше. Вот и сейчас она никак не могла понять что движет сиротой, то ли стеснение, то ли неуверенность, а может сознательно пытается увильнуть от приема пищи за большим столом, по не понятным причинам.
- Я бы на твоем месте к Годинычу непременно сходил, - Мстислав говорил тихо, спокойно, и рассудительно, - то что осек он тебя с речами не разумными, так он в своем праве, поболее него на Гардарике вряд ли сыскать человека, кой больше и зверях и их жизни познал. У такого учиться - честь. А что до того, что его охотником кличут, так ты не путай, он не убийца лесных зверей. Понапрасну никогда звериные жизни не губил, и ради забавы уж подавно. И медведь у ворот выжил только благодаря ему. Я то помню, когда он приволок его размером чуть поболе кошки, такого слабого. что бока его впали, а шерсть клочками лезшая шкурой обтянула скелет. Почти не шевелился этот "лесной царь", только чуть слышно сопел да всхипывал.
- Правда? - Ратибор, заслушавшись рассказа напрочь позабыл о щах, ложка так и осталась зажатой в пальцах и повисшей в воздухе, не дойдя до рта.
- Правда, - кивнул Мстислав и продолжил:
- А он его выходил, выкормил с бутылки, аки младенца. Как по твоему, желает он Потапычу обиды? И почему зверь за ним, как послушный телок побрел, да не зашиб насмерть никого? Справедливо будет его теперь после сытной кормеки, вкусного меду, да удобной просторной будки выгнать совсем одного в лес? Я хоть не охотник, а понимаю, такой медведь один не выживет, он к людям выйдет, а те его мигом приговорят. Вон хоть в твое поселение зайдет, что думаешь с ним церемониться станут? На рогатину и будет у твоего старшины новая шуба, а у женки его шапка.
- Нельзя Мишку на шапку!
- всхлипнул Ратибор. Рогнеда ласково погладила его по голове и заверила:
- Не волнуйся, никто Мишку гнать не станет, но вот цепь мы ему покрепче прошлой кузнецу велим сделать, чтобы больше народ не пугал. Сходи, Вятко, Ставр, он суров, с виду жесток, но на деле мудр, и справедлив. Он многое может поведать, многому научить. На моей памяти, правда он в ученики никого не брал...
- Твоя правда, Княгиня, не брал, говорит годных нет, а твой спасеныш ему вишь, приглянулся, дивно, - хохотнул Мстислав, допивая медовуху из объемной чаши.

Отредактировано Rogneda of Ergerund (2019-04-16 08:02:33)

+1

11

От Ратибора пахло сладко. Молоком. Нравилось Вятко больше всего зарываться лицом в мягкие волосы княжича и дышать, дышать полной грудью, втягивая сладковатый детский запах, от которого по всему телу расплывалось приятное теплое и ощущение нежности. Это успокаивало. Пах ли он когда-нибудь так же? Иди даже в детстве от него за версту разило лесом, горькими травами и жухлой травой? Не потому ли деревенские матери, обычно ласковые и приветливые даже с чужими детьми, воротили от него носы и кривились? Не от того ли ни одна из них не гладила его по голове и ни одна из них не нашла слов утешения, когда не стало его матери, Юродивой Марьянки? Не из-за этого ли считали они его больше зверенышем, чем дитем, и скорее угощали палкою и бранью, чем заботливым словом и сладкою булкой? Подняв голову, Вятко потерся своим конопатым носом о мягкий нос Ратибора, еще красный после двора, незаметно улыбаясь ему, пока над их головами гневалась и хмурилась Государыня. Да только мальчик все равно испужался материнских слов. Разжал крепкие детские объятия, так что заструились по плечам Вятко рыжие волосы, парочка из которых осталась в распахнутой детской ладони, да обернулся к матери, нахмурив лоб. Слишком уж много взрослых уроков для одного маленького Великого Князя за один этот день.
-Будет тебе, Государыня. - шмыгнув носом, Вятко смущенно отвел взгляд в сторону. Не привык он еще ни к добрым словам, ни к ласке, ни похвале - чурался их, что молодой недопесок, которого кутенком нещадно избивали, а затем вдруг принялись протягивать куски жирного мяса и трепать за ухом. Вечно ожидая подвоха, от мяса не отказывался, но жрал его быстро, боясь, что отберут или огреют по хребтине сапогом, а то и чем потяжелее. - Какой из меня герой... - Ратибор вновь потянулся к нему, и Вятко безропотно принял ребячью нежность, скрываясь в ней от благодарности воеводы. Поднявшись с Ратибором на руках, бросил на Мстислава беглый взгляд поверх округлого детского плечика да усмехнулся, но уж не так, как усмехался порой воеводе, желая поддеть или разозлить, чтобы поглядеть: а что дальше-то будет? Он бы вступился за Государыню и Ратибора и без всяких там благодарностей, ведь не за мозговую кость пес сторожит жилище своего хозяина и не за наваристую похлебку кидается защищать от волков на охоте.
-Пожалуйста. - едва ли различимо буркнул в ответ Мстиславу, опуская Ратибора на пол, чтобы тот, стуча каблуками, побежал следом за матерью, а затем вновь вернулся к нему, хватая за руку да поторапливая, чтобы не мешкал и быстрей шел в трапезную. А хуже место для Вятко во всем тереме и не сыскать было! Во время обедов и ужинов Вятко всегда старался спрятаться за нижними столами, а то и вовсе хватал, что приглянется и бочком-бочком да покидал комнату, убегая на конюшню или на крыльцо избушки травницы. Не нравилось ему есть при других людях - казалось всегда, что все ему в рот смотрят да примечают, как он ест, так что каждый кусок поперек горла вставал. К тому же Вятко вечно хотелось втянуть ноги на скамью или усесться на них, скрестив, как у южных народов принято. Удобнее так было, чем вытягивать тощие свои ноги под столом, грозясь задеть сидящего подле соседа. Но вот только в этот раз отвертеться не получилось, как и убежать за нижний стол. Государыня, давно, похоже, заметившая его маневры, взглядом указала на место, что ему занять следовало, еще и Ратиборка вцепился в руку и не отпускал, покуда он рядом с ним не уселся. Ох, мать... Вятко нервно почесал саднящую щеку и затравлено посмотрел по сторонам. Все вокруг приступили к трапезе и не шибко-то обращали на него внимание.
-И мне что ли с щей начинать, Государыня?! - праведно, на его взгляд, возмутился Вятко, под боком которого сопящий Ратибор, которому не позволили взять пирожок, мелко крошил в жирные щи кусок хлеба. От супа поднимался настолько густой и ароматный пар, что Вятко был уверен, будто сумеет насытится одним лишь воздухом стоит только поглубже вздохнуть полной грудью, но за ложкой  - под пристальным взглядом княгини - потянуться все же пришлось, да замерла она на полпути, лишь едва ударившись деревянным своим дном о бок глиняной миски. Сговорились они все что ли?! Вятко поднял на Мстислава взгляд, едва заставив себя проглотить слова радости о том, что как хорошо, что он на своем все же месте, а не на воеводином. Прилетело бы. Как есть прилетело бы по веснушчатому лбу и рыжему затылку, и не постеснялся бы Мстислав ни Государыни, ни сына ее, ни бояр с дружинниками. Вятко нахальным был, а вот глупым его язык назвать не поворачивался, так что слушал Вятко воеводу молча. Может и прислушивался, а может и только вид делал, а на самом деле свое кумекал. Кто этих молодых разберет? Вятко прикусил щеку, и рот его заполнился солоноватым привкусом собственной крови.
-А что ж он тогда с цепи сорвался, коли ему так привольно и счастливо жилось? - не стерпел, не получилось смолчать, сколько бы ни старался и как бы сильно губы да щеку ни прикусывал. Взял свое дурной характер. - А про мое поселение ты не хуже моего воевода знаешь, - Вятко хмыкнул, откинув с лица своего рыжие лохмы. Отцвели уж все гематомы, покрылись корочками ссадины, зажили царапины и порезы, а обида пустила глубокие корни в душу юного колдуна, - жители его не то, что медведя, человека на шубу да шапку пустят, коли им так захочется. - ну и пущай никто с ним не соглашается! А кинется в следующий раз Михайло Потапыч, устав сидеть на цепи, так он и пальцем не пошевелит. И не подумает даже! Так хотелось думаться обиженному Вятко. Обидой, правда, сыт не будешь, и во второй раз занесенная над миской ложка ударилась об ее бок. Да что такое-то?! И княгиня туда же! Вятко недоуменно посмотрел на Государыню. Неужто велела она ему сесть подле не из благодарности и нежной привязанности, а только лишь для того, чтобы к старику Годинычу в ученики сосватать? Тут уж у любого аппетит пропадет, да так, что и не приманить его ни ароматом наваристых щей, ни пышущими жаром пирожками, от которых Ратибор взгляда не сводил.
-Слышишь, соловушка, - Вятко, не задумываясь, втянул правую ногу на лавку и обратился к княжичу, а тот и рад был забыть про ненавистные щи и переключиться с байки про медведя на разговор с Вятко. Нравилось Ратибору с Вятко разговаривать, вечно тот то шутку смешную расскажет, то страшным секретом поделится, то, как сейчас, с ним посоветоваться вздумает. Пуще всего любо Ратибору было, когда Вятко с ним на равных общался, - чтобы ты выбрал: быть ручейком лесным, бегущим куда ему вздумается, али водицей в колодце, что в одном месте томится, да лишь на звезды поглядывает? - вопрос был простым. Конечно, Ратибор хотел быть ручейком! Кто ж захочет сидеть в колодце?
-А чтобы ты выбрал, Вятко, - смахнув с бороды вязкие капли сладкого меда, обратился к нему Мстислав, - с ободранными ушами ходить или головой трещащий от подзатыльников? - грубее хотелось сказать воеводе, да сидящая рядом Государыня одним своим видом не позволяла.
-Ты мне что ли, воевода, уши драть собрался? За какие такие заслуги? Иль опять я успел в чем-то провиниться пред тобою? - Вятко не заставил себя долго ждать. Огрызнулся, оскаблился, так что шерсть на загривке встала. Ратиборка и думать забыть и о щах, и о пирожках, взволновало переводя взгляд с Вятко на Мстислава и обратно. Оба улыбались и казались веселыми, но глаза, что воеводы, что молодого колдуна не очень-то были похожи на глаза веселящихся людей.
-Да вот думаю: тащить тебя к Ставру Годинычу за уши или оплеухами подгонять. - между делом признался Мстислав, поведя плечами. Ничего ему не стоило схватить Вятко, закинуть себе на плечо да отнести к старику, но не дело это. Сам докумекать должен, чай не маленький уже.
-А не мне ли решать надобно: идти к нему в ученики или нет? Что если не любо мне? - вздернул голову и сверкнул карими глазищами да так, что искра блеснула да по столу пробежала, оставляя угольный след, который Мстислав кулаком затер, недовольно сводя к переносице брови.
-Ты это, Вятко, прекрати. - говорил Мстислав спокойно и раскатисто, словно большой зверь, принимающийся утробно рычать, но еще сдерживающий свой гнев. - А что тебе любо? Как оглашенному с ребятней по двору носиться или что баба с ерундой всякой возиться? – слова, брошенные с нарочитой небрежностью, распалили щеки Вятко праведным гневом. Пусть злится, пусть ерепенится и обижается, чай так быстрее к Годинычу придет, и, если не по своему разумению, так из природной вредности. Не хотелось Мстиславу Вятко обижать, но только понимал воевода, что пока мальчишка делом толковым не займется, не будет ему житья в государеном тереме. Покровительство княгини - это хорошо, да только не убережет оно от пересудов, злых языков да кулаков дружинников, а Ставр Годиныч с этим делом сдюжит.
-А много ли ума надо, чтобы с палкою да по двору бегать и бить ею друг друга, пока искры из глаз не полетят?
-Ты попробуй сперва, а уж потом судить берись, много или нет ума для этого дела надобно. - в трапезной повисла тишина. Давно уж не стучали ложки, не опускались кружки на стол, не хрустели, разламываясь, ломти румяного хлеба.
-И попробую! - ударив ладонью по столешнице, выпалил Вятко. - Да хоть завтра на военном сборе! - нехорошо, ой, нехорошо при этом заблестели его глаза, а губы растянулись в улыбке язвительной. - Коли только ты воевода на день пойдешь к бабке Веледаре на служение. - сперва кто-то негромко хохотнул, пристыжено прикрыв рот ладонью, но уже в следующее мгновение громкий мужицкий хохот сотряс собой всю комнату. Знамо ли дело: воеводе травнице прислуживать?! Ой, насмешил! Да, по правде только, Вятко и не думал никого потешать.

Отредактировано Vyatko (2019-04-18 16:32:34)

+1

12

Смущался Вятко, словно бы не похвалила его Княгиня, а отругала словами последними. Но то не правда - она ведь от души, от сердца, а он все смотрит волчонком исподлобья. Обидно смотрит. Сегодня все Рогнеде кажется особенно обидным и несправедливым. И ничего не поделать же. Слова не воротить... И от ощущений, терзающих душу никуда не спрятаться, не укрыться.

- Атож, - с улыбкой отозвалась Государыня, на вопрос помощника травницы о том с чего начинать свой обед.
- Нечего ребенку дурной пример подавать, - наставительно добавила она, после небольшой паузы.
- С цепи сорвался от того, что цепь та на медвежонка была рассчитана, а не на взрослого медведя, так что не выдумывай, и Княжичу голову не забивай. Правда твоя, и про поселение твое мне ведомо. Не одно оно такое на Руси, и везде люд вроде разный, да суть схожая. Но таковы не все. Не от всех надо после добра пакости ждать, - поймет ли о чем говорит Мстислав, али мимо ушей пропустит, Рогнеда не знала, но про себя отметила в который раз мудрость своего Воеводы. Пожалуй она лучше бы и не сказала. Женщина одарила его одобрительной улыбкой.

Тем временем словесная перепалка которая того и гляди могла перейти в нешуточный скандал разгоралась и становилась все громче, а значит привлекала к себе все больше внимания.
Можно было конечно резко пресечь перепалку грозно шепнув:
- Довольно! - но она молчала. Правильно же говорят, что не должно быть дружбы между приближенными к правителям людьми, именно тогда они будут служить еще более верно. Вот Мстислав и Вятко были типичными примерами конфликтующих сторон. Не раз Рогнеда уж замечала, что юноша словно бы нарочно старается вывести Воеводу из себя, спорит с ним отчаянно, не страшится даже затрещины тяжелой руки.
Что ответит ближник Княгини на дерзкие речи юнака было действительно интересно. Рогнеда с хитрой улыбкой посмотрела на своего воеводу, ожидая ответа.
Правильно говорят мужчины - они как дети, до самой старости. В каждом из них в глубине души живет мальчишка, и когда тот проявится совершенно неизвестно. В Мстиславе вот проявился сейчас:
- А что, идет, нахаленыш, - он осклабился, - коли выстоишь в трех испытаниях супротив одно из моих детских, на один день пойду служить травнице, если конечно Княгиня наша не против.
- Не против, - Кивнула она, когда глаза их встретились. Рогнеда хотела понять, серьезно ли он сейчас, али подвох в чем, вот только слово сказанное не воротишь, уж тем более коли слова эти сказаны самим Воеводой.
- Дружинника против тебя ставить не буду, нечего мужа позорить с юнаком биться, а вот детские в самый раз, и им забава и тебе шанс поймать удачу за хвост, хотя... Ах да. Когда мой человек победит, ты пойдешь учиться к Ставру Годинычу и перестанешь мне перечить. - согласиться то согласился Воевода, да условия свои выставил. И пока Вятко не успел их оспорить, Рогнеда закрепила соглашение фразой:
- Да будет так.
Ратибор радостно заулыбался и захлопал в ладоши.
- Ешь давай, поди остыло уж все, - пожурила его Государыня и улыбнулась в ответ. Все-таки радостно на душе, когда сын вот так задорно смеется, да глаза его сверкают от восторга и предвкушения завтрашнего дня.
- Если я это доем, завтра наступит быстрее?
- Конечно, - нет, не соврала Рогнеда, это ведь и правда, пока занят делом, время проходит куда быстрее, так почему бы не заняться таким полезным делом как поглощения вкусной и полезной пищи?

***

Ратибор никак не хотел засыпать, все волновался как завтра будет, за друга своего беспокоился, вот и ворочался в постели. Рогнеде тоже не спалось. Она то прислушивалась к сопению сына, то задумывалась о чем-то своем. Перед глазами периодически мелькали картинки из детства, юности. Это все словно было не с ней, так давно, что и не упомнить. Но нет - это ее прошлое, ее жизнь.

Утро выдалось ясное, погода явно благоволила нахождению людей на улице, и Военный сбор дружинников и детских с ближайших земель, не далее как за пару тройку часов пути от города.
Темно зеленое утепленное платье, поверх него меховая жилетка, а на голове расшитый платок, вот и весь сегодняшний образ Великой Княгини, которой по случаю мероприятия на площадь на помост вынесли трон. Но сидение было не для нее одной. Рядом стояли два кресла кресла пониже по левую руку и одно такой же высоты, с меховой накидкой, для Ратибора - справа. Юный Княжич одет был в темно красный камзол, расшитый золотистыми нитями причудливыми узорами. Высокие удобные сапожки украшали ножки, на руках рукавички, а на голове шапка из лисицы, которая периодически норовила сползти на лоб мальчика ниже чем полагается. Отчего Княжич сердился и поправлял ее рукой.
Левые же кресла предназначались для Мстислава и Асмунда - наставника детских.
Воины выстроились полукругом на площади, в три ряда, чтобы всем было удобно видеть происходящее на площади.

Рогнеда изящно поднялась со своего места и заговорила, громко, отчетливо, чтобы слышали ее все:
- Мужи Гардарики! Мое почтение Вам, храбрые Воины и те, кто избрал этот путь воимя служения Великому Князю и Руси! - толпа довольно загудела, и когда все стихло, Государыня продолжила.
- Великий Князь наш, Ратибор Ярославович изволил увидеть своих подданных в деле, докажите же, что Вы не зря состоите на Княжеской службе! - Рогнеда вернулась на свое место под шум и одобрительные выкрики, многим не терпелось показать свою удаль.
- Ра-ти-бор! Ра-ти-бор! Ра-ти-бор! - громко звучало в строю воинов, и малыш довольно улыбался в ответ.
- Это твои люди, сын, твои воины, и тебе решать, как сложится судьба Руси и всех нас. - мальчик посмотрел огромными глазами на мать, а затем серьезно кивнул, запомнив сказанное.
Пришло время и Мстиславу встать, чтобы объявить порядок состязаний. Поначалу детские будут мериться силушкой, для них уготовано три испытания - борьба, бой на мечах, мечи правда учебные, деревянные, но в опытных руках это страшное оружие, и разумеется стрельба из лука. Для опоясанных воинов программа была более обширна, им предстояло к тому же состязание на бревне, бой копейщиков и метание тяжеленных камней.

Детские бились одновременно в несколько пар, и вот очередь дошла и до Вятко.
- Не зашибут его? - тихонько уточнила Рогнеда, - не должны, - отозвался Мстислав, но по его словам отчетливо слышалось:
- Да и пусть бы зашибут!
- А коль победит звереныш, ты гляди, Воевода, придется тебе и вправду в услужение к травнице идти, - беззлобно поддел друга Агмунд, наблюдая за происходящим.
- Ты что так плохо учил детских? - так же беззлобно ответствовал Мстислав.
- Поглядим - парням тем временем раздали учебные мечи, и возле каждой пары приготовился воин, выступающий в роли судьи в поединке. Старый наставник детских кивнул и гаркнул в который раз за сегодня:
- Бой!
- Вятко! - прошептал Ратибор, испугавшись за друга. Мальчик даже подался вперед, напряженно наблюдая за сражением, разыгравшимся внутри. Рогнеда же старательно скрывала свои чувства, но признаться честно порядком переживала за рыжеволосого спесивца.

Отредактировано Rogneda of Ergerund (2019-04-16 21:35:18)

+1

13

Жгло больно губы каркнуть, чтобы Мстислав его не обижал и не оскорблял, коль уж угодно, то пущай ставит с дружинником на равных. И побьется! И победит еще, пристыдив воеводу! Очень уж хотелось Вятко в этом поклясться, но губу таки прикусил и сдержался, глядя на Мстислава из-под насупленной рыжести бровей. А вот на следующие слова уже смолчать не получилось, и пускай государыня скрепила клятву своим одобрением, что сургучной печатью, Вятко выпалил, дерзко усмехнувшись и не опуская головы под тяжелым взглядом Мстислава Воеводы:
-В ученики к Ставру Годинычу пойду, коли проиграю, а тебе как перечил, так перечить и буду, - не отец он ему, не хозяин и не государь, чтоб он перед ним язык придерживал да слова подбирал повежливее, - а перестану только тогда, когда ты язык мне вырвешь. - и засмеялся этим своим ручейковым смехом, звонким и заразительным. Знал Вятко, что воевода страшит больше. Рука у Мстислава пускай и была тяжелая, так что от оплеух его и затрещит искры из глаз во все стороны летели, да вот нрав его был добрым и мягким, иначе б не вытащил он его из проруби, не защитил бы от слуг княжьих, вздумавших чинить самосуд, не спрашивал тайком бабку Веледару о том, как поживает ее помощник и не обижает ли кто. О последнем Вятко знать не надобно было. Горд он был чересчур для своего тщедушного тела, да из того народца, что заботу и беспокойство о себе хуже лютой ненависти воспринимают.
Шмыгнув носом, Вятко уселся обратно на скамью и не вымолвил бы больше ни слова, если бы не Ратибор. Прав был Мстислав - Вятко на княжича большое влияние имел. Чтобы Вятко ни делал, Ратибор старался ему подрожать. Чтобы Вятко ни говорил, Ратибор принимал его слова за чистую монету и нет-нет да повторял их, стараясь копировать быстрый говор мальчишки из Моранового леса. Если Вятко ходил по двору с непокрытой головой и подставлял лицо тусклым лучам зимнего солнца, то Ратибор непременно стаскивал свою отороченную мехом шапку, правда, ее тут же натягивали нянечки, громко охая и взмахивая руками, что гусыни перепуганные крыльями. Если Вятко, сидя на крыльце дома травницы, забавлялся тем, что плевался сушенными семенами тыквы, то и Ратибор забавлялся тем же, только не выходило у него плеваться так же далеко и ловко, как у старшего друга. Если Вятко, пойманный Мстиславом за этим делом, широко улыбался, то и Ратибор старательно растягивал губы. Откуда ж бедному маленькому князю всей Гардарики было знать, что негоже ему за мальчишкой без роду и племени повторять. Прикипел он к Вятко, полюбился ему рыжий травник больше всех нянек и их детей, да и сам Вятко отвечал ему столь же искренней и теплой любовью.
-До утра, соловушка. - незаметно умыкнув со стола пирожок с вишневым вареньем и протянув его под столешницей Ратибору, Вятко подмигнул мальчику и поднялся со скамьи. Трапеза еще не окончилась, но есть Вятко не хотелось. Голод в его желудки сменился будоражащим тело волнением. И пока государыня отвлеклась на разговор с Мстиславом, Вятко затерялся средь рядов бояр и дружинников. Много ль времени надо, чтобы тонкой ветви в лесу запрятаться? Выскользнув в коридор, Вятко чуть ли не побежал к тяжелым дверям, ведущим во двор. Гулким эхом по терему разносились его быстрые шаги. Вылетев на улицу, Вятко подставил лицо наливающемуся вечером небу и разинул рот в беззвучном крике. Эхва! Что же с ним завтра станется?! Опустив голову Вятко посмотрел на свои ноги и задумчиво подопнул липкий ком снега. Что станется? Он утрет нос Мстиславу, вот, что с ним станется! Бахвальство не успокаивало, и даже под его щитом Вятко чувствовал, как мелко дрожат его пальцы. Тьфу. Сплюнув и растерев мыском сапога влажные капли упавшие в снег, Вятко уверенным шагом направился к Веледареной избе. Ох, не понравится старой травнице, что он учудил. Прибьет. Как есть прибьет, и уж тогда точно пройдут все волнения... Но бабка Веледара не прибила. Даже не ударила. Лишь тяжко вздохнула и покачала головой, затягивая свою привычную песнь о том, что если бы Вятко постарался да поумерил свой пыл, то отыскал бы в лице Мстислава Воеводы хорошего друга, крепкое плечо и верного защитники. Да только Вятко не нужен был ни друг, ни плечо, ни защитник. Семнадцать лет он был для себя и тем, и другим, и третьим, так что проживет столько же и без всякого Мстислава.
-Зря ты так, Вятко. Он тебе неразумному добра желает. - ласково пожурила бабка мальчишку, пока тот укладывался на жесткую скамью, служившую ему кроватью. Отведенная Вятко спальня в тереме пустовала. Может и гневалась, может и обижалась на это государыня, да только Вятко не мог спать на мягких перинах в огромных комнатах. Слаще всего спалось ему на деревянной лавке у печи под мерное сопение старой травницы и глухое урчание ее не менее старой кошки. - Пока не выпорет тебя, видать, и не начнешь к нему щенком ластиться. - насмешливо крякнула Веледара, взбираясь на печку.
-Пусть только попробует! - что ему на это ответила старуха Вятко не услышал, может и не отвечала ничего - Веледара засыпала быстро, стоило ей только коснуться головой подушки, как сон тут же обнимал ее ласково. А вот у Вятко так не выходило. Этой же ночью он, казалось, и не спал вовсе. Выпав из дремоты на холодный пол еще до того, как пропели первые петухи и солнце лениво потянулось из-за горизонта, Вятко пошел за избу, чтобы ополоснуться холодной водой, разбив ледяную корку в бочке топором. Мерзлая вода обжигала. Затаив дыхание, Вятко вернулся в дом, где, усевшись на скамью, расплел свою косу, начав расчесывать ее костяным гребнем. Долгий это был процесс и кропотливый. Когда каждая рыжая прядь была расчесана, Вятко крепче обычного заплел свою косу, после потянувшись к кованному ларчику Веледары. Достав из ларца иглу да нить, Вятко принялся осторожно пришивать конец косы к своим волосам на макушке. Коли растреплется в драке, и сильная рука схватит, все... Когда служки побежали через двор к колодцу, чтобы принести в государин терем воды, Вятко, полностью одетый и готовый к сборам, сидел на крыльце избы Веледары и плевал семечки в снег, и выходило у него это так же ловко, как и всегда.
Спустя несколько часов - показавшихся Вятко не то несколькими вечностями, не то парой мгновений - он стоял среди детских на площади и внимал словам княгини. Только на деле Вятко не услышал ни одного из них, и когда дружинники и детские закричали, славя Ратибора, закричал с ними заодно, но собственный голос отчего-то почудился ему чужим. Откашлявшись, Вятко отошел в сторону. Боязно ли? Нет, просто холодно немного. И зубы, и руки дрожат от холода. Он был не в первой паре и даже не во второй. Четвертый в бою на мечах - ну хоть на лошади скакать не надобно! - дальше, если выиграет, стрельба из лука, а после - рукопашный бой. Боролись обычно, оголившись по пояс, уже разгоряченные азартом и предшествующими соревнованиями. Уж лучше бы первой была стрельба из лука! В ней Вятко был хорош. По крайней мере, ему так казалось. 
-Пошли, дикой. Нас кличут. - стоявший рядом один из детских пихнул Вятко в бок и побежал к центру площади. Настала их очередь. Облизав губы и проведя рукой по сцепленной нитями косе, Вятко побежал следом, и на удивление лишь первый шаг вышел тяжким и грузным, а потом ноги понесли его куда как быстрее и легче. Остановившись в наказанном месте, Вятко мельком бросил взгляд в сторону Государыни и Ратибора. Не посрамиться бы. Рукоять деревянного меча непривычно оттянула руку. В деревне они иногда дрались на палках, но это было совсем иное. - Ты уж прости. - виновато улыбнувшись и передернув покатыми плечами, пробасил дородный детина, перекидывая деревянный меч из одной руки в другую, и, как только раздался возглас, знаменующий начало боя, кинулся на Вятко, замахнувшись мечом.
Вятко едва успел увернуться, развернувшись на пятках и прижав свой деревянный меч к груди. Сердце гулко ударилось о грудную клетку, и Вятко вновь повторил свой маневр, уходя от тупого "острия" меча, способного однако не только отметить синяком, но и при желании сломать кость. И так продолжалось еще несколько минут - парень наседал и пытался его задеть, а Вятко уворачивался, при этом сам ни разу не ударив и даже не попытавшись это сделать. На белоснежном снегу отпечатывалась его следы, складываясь в причудливый танец. Задержав дыхание, Вятко резко присел на корточки и втянул голову в плечи, когда над самой его макушкой пролетел меч, разрубая воздух. Дернувшись в сторону, Вятко, несильно, словно бы привыкая и примериваясь, ударил соперника по голеням и тут же отскочил в сторону. Привыкший к ударам покрепче, Млад, казалось, и не заметил его вовсе.
-Кончай, увертываться! - раздался нетерпеливый окрик кого-то из дружинников и ему тут же вторил еще один:
-Наседай, Млад! Что ты с ним нянькаешься?! Или хочешь на воеводу-травника посмотреть?! - уши Млада пристыженно загорелись, и он бросился на Вятко, стиснув зубы. Это был первый удар, от которого Вятко не смог увернуться, и деревянный меч широким пластом боли прошелся по его боку. Ох, ты ж, матушка! Млад попробовал было ударить снова, но Вятко умудрился блокировать его удар, подняв меч, который он сжимал словно палку с обоих концов. Подбадриваемый криками дружинников и других детских Млад принялся наседать с удвоенной силой. За Вятко же никто не болел. Не позволено ни Государыне, ни сыну ее выделять кого-то из своих воинов. Поджав губы, Вятко проскочил под рукой Млада, ощутимо ударив того в бедро.
-Быстрее, Млад! Что ты как медведь после спячки?! Бей! Сейчас! - подсказки летели со всех сторон, и парень их слушался. Вятко уворачивался от одного удара и получал тут же два. Доходили ли его удары до цели сказать сложно. Отскочив от очередного удара, Вятко рухнул в снег. Идущий на него Млад казался огромным, что медведь шатун. - Давай! - но на сей раз приказа послушался не Млад, а Вятко. Перекатившись через голову несколько раз к ряду, он избежал сразу двух ударов детского, а когда тот занес над ним руку в третий раз, Вятко швырнул горсть снега Младу в лицо. Воспользовавшись секундой заминкой детского, Вятко, что есть силы лягнул его в живот и тут же, когда парень согнулся, ударил древком меча под подбородком. Да так, что ближние ряды услышали, как клацают зубы парня.
-Что ишак припечатал! - захохотал коренастый Радим, и его шутку тут же принялись передавать по рядам дружинников вместе с гоготом. Единственный кому было не до смеха - это сам Млад, прижимающий руку к кровоточащему рту.
-Не по правилам это! - возмутился парень, переводя взгляд с судьи на Мстислава. Млад-то ударов точных нанес больше, да только Вятко первым получил его кровь.

+1

14

Военный смотр продолжался. Пары сменялись довольно быстро, исключение пожалуй составили именно Вятко с супротивником - широкоплечим белобрысым юнцом, у которого пока вместо бороды была редкая поросль, которой он вероятно весьма гордился, как и все мальчишки его возраста.
Дружинники активно подначивали бойцов, бывало даже пихали вперед, чтобы сражения продолжались. Одобрительные возгласы то тут то там, звон мечей, все это захватило маленького Ратибора. Он даже вскочил со своего места, чтобы хоть на несколько шагов, но быть ближе, к происходящему.
- И я так смогу биться, матушка? - он словно бы не верил, что так будет.
- Непременно, ты Великий Князь.
- Ты не будешь биться так. - неожиданно прервал ее Асмуд, - ты, будешь биться лучше их всех, ты сын Великого Князя Ярослава, а он был лучшим из всех кого мне довелось учить, - старый воевода говорил искренне, от души. Рогнеда было нахмурилась - опять ее перебили, но смягчилась при упоминании мужа, однако на душе невольно заскребли кошки, ведь воинская мудрость и наука не уберегли мужа любимого от смерти.
И пока они отвлеклись на слова воеводы, бой Вятко уже закончился. Рогнеда успела увидеть, что травнику досталось. Не понятно как сильно, но удар в бок деревянным мечом, да еще и у умелых руках может и утробу отбить. Но нет, обошлось кажись, огненной вспышкой, аки хитрый лис, Вятко рванулся вперед, кувыркаясь, да так ловко, что умудрился после ажно двумя ногами отбросить от себя рванувшегося вперед белобрысого юнака, а деревянный меч на излете снизу вверх ударил того аккурат в подбородок и похоже рассек кожу, и хорошо если зубы не выбил. Нет, кажется все в порядке, видать только язык прикусил, да расстроился, что схватка проиграна. Так ли?

- Что скажешь, Воевода? - она обратилась к Мстиславу, который не торопился выносить вердикт, о чем-то тихо споря с сидящим слева Асмудом.
- где это видано, старый, чтоб деревенский псеныш, да детскому кровь пускал? - хмурился Мстислав, недоволен Воевода, ох не доволен.
- Где это видано, чтоб не по Правде бились, да снегом в глаза кидались. Млад его в бочину видал как приложил? Был бы меч, сразу б кишки да наружу.
- И что? Расслабился значитс как разок достал, вот и расплата, чай зубы то новые не вырастут?
- Пустое!

- Молодец Вятко! - радостно крикнул Ратибор, самовольно обозначив победителя. Идти против воли Княжича на столь важном мероприятии нельзя. Не правильно это. Оба воеводы замерли, а затем медленно кивнули. Да будет так. Рогнеда правда растерялась, и когда Ратибор довольный победой друга вернулся на свое место, тихо прошептала ему на ухо:
- Не торопись в суждениях, сначала нужно все обдумать, и помни, когда дело доходит до справедливости, приходится забыть кто твой друг, а кто враг и только тогда решение будет верным.
- Как это забыть? - искренне изумился мальчик, глядя огромными нежно голубыми глазами на любимую матушку, но тут же добавил - он же победил, кровь взял! - не смотря на юный возраст, Ратибор был весьма не глупым ребенком и учился не по годам быстро, как и рассуждал, иногда слишком по взрослому.
- Пусть будет так, - согласилась мать, не желая продолжать этот спор. Тем временем пары сменялись снова и снова. Откровенно говоря Княгиня уже немного жалела о том, что вчера поддалась эмоциям, да объявила это мероприятие. Ох как не хотелось до вечера тут сидеть. Но придется. И Ратибору придется. Но мальчик похоже ничуть не устал от зрелища.
Следующим испытанием для детских была стрельба из лука. У дружинников, и у многих детских луки были свои, а у кого не было, те пользовались теми, которые были в Княжеской оружейной. Так и Вятко, до которого дошла очередь слуга подал деревянный, довольно грубой работы лук и три стрелы. То не охотничий срез, легкий, то настоящие боевые стрелы. Мстислав улыбнулся в усы. Ну с этим парень точно не справится, поди боевой лук то в руках никогда не держал - это тебе не палкой деревянной наугад отмахиваться. Это оружие сильное, с душой, да характером, как и меч от искусного мастера.
Мишени расставлены в полу сотни шагов.
- Хоп! - гулко рявкнул дружинник, и первый рой стрел с яростным свистом помчались к целям. Долетели не все, но большинство все же вонзились в обтянутые тканью тюки с нарисованными, остывшими угольками, не большими кружочками, обозначающие центр мишени. Не в деревянные же им стрелять честное слово, нечего стрелы понапрасну изводить.
- Хоп! - все повторилось еще раз, а затем и третий. Детские передали луки обратно оружейникам, либо следующим за ними в рядах поединщикам, у коих своего оружия не было. С помоста было видно далеко не все, так как дружинники стояли спиной, а мишени были довольно далеко. Но ключевое Ратибор все-таки углядел, а углядев расстроился. Не удалось сегодня Вятко так же хорошо себя проявить с обращении с луком, как было в первом бою с мечами.

Но это ничего, впереди еще борьба, Княжич искренне болел за товарища, к коему привязался всем сердцем, к тому же малыш помнил о том, что ждет дядьку Мстиславу, если травник победит. Не верилось конечно Ратибору, что так будет, и что суровый Воевода на самом деле пойдет в услужение к старухе Велидаре. Но помечтать то не зазорно?
Наконец стрельба закончилась и Мстислав объявил о том, что следующий этап борьба. Дружинникам велено было тщательно осмотреть не спрятал ли кто камушек, али гривну в кулаке, а так же чтобы не было лишнего под рубахами, да в мягких сапогах, что может повлиять на исход схваток.
Когда юношей снова разбили на пары, состязание началось. Это было похоже на борьбу молодых медведей, они рычали, обхватывали друг друга мускулистыми руками, бросали в снег, толкали, пихали, ставили подножки, силясь взять в боевой захват, чтобы соперник скорее попросил пощады.
У кого-то это выходило быстро, кто-то возился дольше. Но исход непременно был один. Кто-то из пары оказывался лицом в снегу и начинал бить свободной рукой, али ногой по земле, показывая мол:
- Хватит, сдаюсь я! - и тогда дружинники кивком велели отпустить. И вот уже бывший соперник, одержавший победу протягивает руку тому кто на снегу, помогая встать. Они знают, им в одном строю стоять, а битва эта, не настоящая, она как тренировка, и дальше нужно жить обычной жизнью.

Было конечно, что кто забывшись в жаркой схватке, не сразу ослаблял захват, тем помогали дружинники. Кто затрещиной крепкой, кто и вовсе пинком. Зато понятно.
- Кажись повезло тебе, Мстислав, не ходить тебе у бабки Веледары в услужении, - беззлобно хохотнул Асмуд, радуясь победе детского, - а парень то не плох, глядь какой ловкий, ужом верится, да как лис прыгает, пред самыми челюстями пса, да невредимым остается, кабы не Годиныч, я б его себе взял, - добавил он.
- Волка не корми, все одно в лес сбежит, - нечего было на это сказать Мстиславу больше, но все же нашелся спустя некоторое время:
- Плохой из него воин был бы, не годный. Воин, он Князю покорен, командирам своим, а этот что, аки пес бешеный порой склабится, да норовит поперек воли пойти. Воинская наука она тому дается, что к ней душою тяготеет, а этот нет, ему б все по двору с детьми резвиться, - осуждающе говорил Мстиислав, неприятны вещи говорил, но не чтоб за спиной обсудить, а то от сердца было, как видел. Вот только за этим знанием все же скрывалась симпатия и теплота, не весть откуда взявшаяся к этому мальчишке.

+1

15

Вятко правил не знавал, а гордость разузнать о них перед сбором не позволила, вот и стоял теперь, молча, вскинув упрямо голову и не сводя пристального взгляда с Мстислава, ведущего разговор с Асмудом. Прогонит? Как есть прогонит и скажет, что детина этот, откормленный на харчах государыни, больше победы достоин. Еще и посмеется вслед, небось. Уверен был Вятко, что не засчитает ему воевода победы. Возможно, так оно бы и случилось, если бы Ратиборка не стерпел да не закричал, объявив его победителем. А кто ж против воли Великого князя пойдет? Вятко улыбнулся и махнул рукой своему маленькому другу, стараясь не кривиться от настырной боли в боку. Стоило порадоваться тому, что соловушка и княгиня далеко сидели и не видели ни бледности его лица, ни проступившей на лбу колючей испарины, ни второй руки, комкающей рубаху на животе до надрыва ткани. Победил Вятко да только не чувствовал он себя победителем, не сладка была победа, оказавшаяся подачкой деткой руки любому псу. Промолчал Млад, ничего не сказал супротив воли Ратибора, лишь кровь утер да, проходя мимо Вятко, толкнул его широким плечом, сплюнув в снег вязкую и багровую слюну. Обидно было детскому, да оно и понятно! Засмеют же теперь, что проиграл не в бою достойном, а зверенышу лесному, прикормленному Государыней ради потехи сына. Еще и дядька Асмуд не вступился! От этого пущего всего Младу горько было. Неужто наставник не мог за него слово молвить? Заступиться да выгородить? Ожидал Млад насмешек над своей бедою, да только никто из детских и не думал над ним потешаться. Утешали грубо и с шутками, хлопая по плечу и стуча беззлобно кулаками в плечо. На Вятко не смотрели. Никто не радовался, не поздравлял его с победою, как бывало, когда побеждал кто из детских. И пусть не видна была пропасть, разделяющая их, Вятко ее отчетливо чувствовал. Упади он в нее, и ни одна рука к нему не потянется.
Морщась и потирая бок, Вятко отошел к сваленным в снег бочкам, из которых теперь торчали древки учебных мечей. Усевшись задницей на снег, Вятко задрал рубашку и осторожно коснулся подушечками пальцев растекшегося по коже синяка, что цветок причудливый распустил он свои лепестки, тянущиеся от самого пупа мальчишки до его поясницы. Ох, больно-то как, матушка. Облизав губы, Вятко уткнулся лбом в свои острые колени, стараясь перевести дух. Руки ломило, ладони саднило, а в животе все горело так, словно он только что побывал в кузне и выпил целый чан расплавленного железа. Хорошо его приложил Млад. Шмыгнув носом, Вятко, подняв голову, принялся наблюдать за тем, как устанавливают мишени для второго этапа испытаний. Услышать бы сейчас слово ласковое и доброе, хорошую шутку или насмешливую присказку, почувствовать бы теплую руку на своем плече или макушке, глядишь, и силушки бы прибавились. Да только один он был. Или... Запустив руку под рубаху, Вятко сжал пальцами подаренный государыней амулет, с которым он никогда не расставался. Казалось сейчас, что минул ни один год с тех пор, как она ему его подарила. Подняв оберег, Вятко прижался к морде барса губами и чуть заметно улыбнулся, тряхнув непокорной головой и вскочив на ноги. Чай не вечер еще, увидит он воеводу, прислуживающего травнице, и посмеется. Эх-ва, как посмеется! Ведь не было ему в деревне равного в стрельбе из лука.
Да только, как оказалось, лук его и в половину таким не был таков, как тот, что ему протянул слуга перед испытанием. Вятко свой лук сам сделал, и служил он ему верой и правдою много зим и весен. Тонкий, гибкий и легкий, ладно ложился он в руку Вятко и не оттягивал ее, не пригибал к земле, не то что этот... Грубый лук противился рукам Вятко, не слушался его пальцев, как и стрелы толстые и тяжелые, совсем не те, что Вятко строгал у себя в избе темными вечерами. Вятко мешкал. Скользнули капли пота по его лбу на нос, оставляя за собой соленную дорожку, и Вятко выпустил первую стрелу. Не долетела! Со спины раздались довольные смешки, и Вятко поджал губы, крепче сжимая пальцами одной руку изгиб лука, а второй отводя тетиву до самого своего уха. Дребезжала натянутая тетива, вторя раскаленным до предела нервам Вятко, и кинулась стрела вперед, и вошла в тюк, да только не так метко, как у стоящих по обе стороны от Вятко детских. Одна еще осталась. Да только даже не глянул Вятко попал или нет в мишень, поспешно отвернувшись и передав лук подоспевшему оружейнику. Руки тряслись, ладони горели огнем, а на подушечках пальцев, порезанных тетивой, проступала кровь. Больно. Отступиться может? Покаяться перед Мстиславом, пообещав умерить пыл и избавиться от спеси? Согласиться пойти к Ставру Годиновичу в ученики? Не бывать этому! Вятко упрямо поджал губы и стиснул зубы. Помрет на этом поле, да только все равно по его будет. Не бывать такому, чтобы ветер вольный да дуб ворчливый слушался. Засунув пальцы в рот, Вятко облизал саднящие порезы, слизывая солоноватую кровь, отдающую горечью неспелой рябины.
-Кусаться, чтоб не вздумал, - предупредил Вятко дружинник, охлопывающий его по бокам перед рукопашным боем. - И пинаться не смей. - переворачивая сапог найденыша и хорошенько постукивая ладонью по его подошве, буркнул Волька, парень грубоватый, но по природе своей добрый и заботливый. - Ты чего позеленел-то? - возвращая Вятко сапоги, сипло поинтересовался он, еще раз приложившись ладонью к боку мальчишки. - Больно, поди, от Млада досталось? Дай поглядеть-то. - да Вятко не дал. Натянув сапоги, кинулся прочь от Вольки, пока тот не вздумал рубаху его задирать да синяком любоваться. А полюбоваться было на что. Красивый синяк. Здоровый. Ох, боль-больюшка, непосильно горюшко, дай до вечера дожить, чтоб себя не загубить. Вятко остановился перед своим соперником и шумно втянул носом морозный воздух. Парень был пониже Млада, но в плечах по покрепче, а ноги его, широко расставленные, что два бочонка для медовухи были. Кликами его Баженом, но ни лицом, ни нравом отнюдь не был он так мил, как его имя. Один кулак его, что вся голова Вятко. Ох, мать!
Вятко резко отскочил в сторону, не давая захватить себя в медвежьи объятия. С такого так Бажен станется! Небось и девки у него не было от того лишь, что любая боялась задохнуться в его крепких руках, коли Бажену миловаться вздумается. Пробежав под рукой детского, Вятко оказался за его спиною. Сил-то у него в двое, а то и втрое поменьше Баженовых было, так что лишь на ловкость да смекалку надежда и оставалась. Вятко резко присел на корточки, кубарем покатившись по снегу, ускользая от захвата детского. Как бы веревочка не вилась… Тяжко. Не удалось Вятко увернуться от очередной атаки Бажена, сжал тот его в тисках своих крепких рук, да повалил в снег, прижимая к колючему сугробу всем своим телом. Змеей извивался Вятко в жестких ладонях детского, да только тот лишь крепче сжимал свои пальцы, не давая вырваться. Напрыгался. Набегался. Дыхание Бажена было тяжелым и сбивчивым, он и сам умотался в этой чертовской пляске с лесным зверенышем, да только все равно не даст он ему победить и обхитрить себя, чай не такой дурак, как Млад, не позволит над собой прилюдно насмехаться.
-Сдавайся. - горячее дыхание Бажена опалило конопатое ухо Вятко. - Моли о пощаде. - всего-то от него и требовалось, что ногой али рукой постучать по земле, и обмяк бы Бажен, отпустил его, дал бы вздохнуть воздух полной грудью, да только Вятко уперто отказывался признавать свое поражение. Трепыхался, что птица в сетях. Бажен усилил захват, заставляя Вятко запрокинуть голову, давил на его шею своей рукою. Дрожали рыжие ресницы, кривились обветренные губы, бледнели веснушки на щеках, а ладони уперто отказывались хлопнуть по снегу. Не просил он пощады никогда и просить не намерен! Перед глазами запрыгали вдруг разноцветные всполохи...
-Окстись, окаянный! - ухватив Бажена за ворот рубахи, что медведь пробасил Волька, откидывая детского от глупого мальчишки, сжимающего кулаки и вгоняющего ногти в ладони до полукруглых отметин. - Дурак ты. - не понятно к кому обращаясь, к Бажену или Вятко, проворчал дружинник, присаживаясь к вставшему на четвереньки рыжему. Того колотило. Дышал он сипло и рвано, а из-под зажмуренных век катились слезы. Каждый вздох опалял горло и отзывался болью в груди. Покачав головой, Волька подхватил Вятко под локоть, заставляя подняться, да потащил с площади сквозь толпу зевак туда, где посвободнее было.
-Будет тебе, не стыдись, с каждым бывает, - добродушно заверил дружинник, когда Вятко, которого только что вырвало на снег, поднял на него пристыженный взгляд влажных глаз. - Полегчало? - утерев губы, Вятко кивнул было головой и снова сложился в трое, срыгивая в сугроб желудочную горечь.

+1

16

Воеводы продолжали обсуждать поединки детских, кого выделяя, кого наоборот осуждая, Рогнеда их по именам не знавала, так что признаться честно, довольно быстро потеряла нить разговора. Лишь раз мелькнуло упоминание про Вятко, да лишь затем, чтобы потонуть в толпе чужих имен.
- Не повезло парню, обидится ведь, - грустно подумала она, и тут же поймала себя на мысли, что не таков Вятко, чтоб на правду обижаться. Знал ведь сам, что с воинами, хоть и детскими ему не тягаться, ан нет - все одно - полез. И вот что вышло. Хорошо если нутро не отбили. Рогнеда видела со своего места, как один из детских неистово закричал, жалобно так с присвистом, а дружинник, обязанный было следить за поединком жетстоко ругаясь пнул какого-то паренька аккурат в лицо, отбрасывая со своей жертвы. Но было поздно - рука того, кто кричал была сломана. Перелом страшный, плечевой.
- Ох и прибавится у Вятко работы, а что если уйдет парень? Соберет нехитрый скарб, да уйдет обратно в лес, слово не сказав. Не уйдет, - тут же подсказало подсознание, - привязался юноша к Ратибору, да и идти особо некуда. Разве что гордыне повинуясь. Надо будет с ним завтра поговорить, - твердо решила она.

Наконец смотр детских был завершен. Пришло время обеда, а это означало, что можно было наконец подняться со своего кресла, взять Ратибора за руку, аккуратно спуститься с помоста и направиться в терем, в трапезную. После приема пищи перерыв, и настанет черед взрослых дружинников.
Если бы была возможность избежать сидения на холодном ветру всю вторую половину дня, Рогнеда бы это с радостью сделала, но куда там - сама ведь затеяла, никто за язык не тянул.
- Они скоро продолжат, матушка?
- Скоро, родной, - пообещала она, - как тебе твои юные воины?
Ратибор задумался, и пока шел вместе с Великой Княгиней по коридору, молчал, а затем серьезно ответил:
- то дядьке Мстиславу больше ведомо. Но Вятко молодец!
- Вятко, Вятко, заладил то же, - фыркнул невесть откуда взявшийся Мстислав, отчего Рогнеда даже вздрогнула, - тебе Княжич не о травнике надо думать, а о том, что скоро и ты сам ратному делу начнешь учиться, в учении и друзей настоящий и верных обретешь, да соратников, - Рогнеда зыркнула на Воеводу, мол - не продолжай, не обижай сына. А малыш словно бы понял двойной подтекст, вскинул очи ясные на Воеводы, посмотрел так пронзительно, словно души коснулся, и отвернулся, насупился, не по нраву ему, что Мстислав о Вятко плохо отзывается, да не считает их друзьями. Вот Ратибор считает! Оттого и сердится. Характер у него такой - гордый, аки молодой жеребчик, и нетерпимый, когда кто-то его укротить пытается.

- Пойдем, родной, кушания стынут.
- Не хочу кушания! Хочу в комнату! - все-таки не смотря на многие здравые суждения, Ратибор еще был маленьким ребенком, и капризничать для него было вполне естественно.
- Что ж ты Княжич, али из-за меня на обед идти не хочешь? - изумился Мстислав.
- А если и так, - зыркнул он опять снизу вверх, с вызовом глянул, хмуро.
- Перестаньте оба! Ратибор! - голос матери звучал строго, и Княжч тут же перестал капризничать и склонил голову, выражая покорность ситуации. Уж кто кто, а мамка то характер сына знала и как открытую книгу читала. Умела где нужно построжиться, а где нет - лаской да речами мудрыми на путь истинный наставляла.

Трапеза подошла к концу, как и положенный послеобеденный отдых пришло время возвращаться на площадь. Места заняты, сигнал к началу дан. Да - эти бои не чета детской возне в снегу. Песня стали и мужества пела под оружием умелых воинов, и душа радовалась, воистину праздник Перуна. Рогнеда и сама прониклась таинством, она чувствовала эти вибрации, азарт, эту силу битвый, и пусть битва была не всерьез, пусть это просто смотр, но атмосфера, атмосфера то настоящая.
Закончили они когда солнце окончательно скрылось, уступив место на небосводе красавице луне и прекрасным ярким звездам, кои вились причудливыми узорами на темно синем полотне небес.

- Это было очень здорово, так здорово, что... я, обязательно... буду воином, - сонно прошептал Ратибор когда материнские руки бережно подоткнули одеялко, чтобы малышу спалось тепло и уютно. Сегодняшних впечатлений ему точно хватит на долго.
- Непременно будешь, самым лучшим, - тихонько пообещала она, целую сына любимого в лоб.
Пора и Великой Княгине отправляться ко сну.

Отредактировано Rogneda of Ergerund (Вчера 20:14:55)

0


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » [20.01.3300] Хозяин Леса