Добро пожаловать в Фир Болг! Волшебный мир драконов, принцесс, рыцарей и магии открывает свои двери. Вас ждут коварство и интриги, кровавые сражения, черное колдовство и захватывающие приключения. Поспеши занять свое место в империи.

Fire and Blood

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » [28.02.3300] руки связал веревкой колючей долг


[28.02.3300] руки связал веревкой колючей долг

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

руки связал веревкой колючей долг
руки связал веревкой колючей долг, клятвы когтями крепко впились в подол и не дают ни шагу наружу сделать. каждый из нас достиг своего предела, кто-то — оставшись дома у очага, кто-то — в лицо смеявшись своим врагам или в просторных залах глубинных троп под порождений неразличимый ропот, эхом звучащий тысячей голосов.

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

28 февраля 3300 года ❖ Авалон, порт недалеко от Сангреаля ❖ Рэдвульф и Реджина
https://i109.fastpic.ru/big/2019/0411/45/_b894f5b0458a7930dc015c85bae4e645.gif?noht=1 https://i109.fastpic.ru/big/2019/0412/28/_4efb0ab2bc4a84b0521bd523d55bb028.gif?noht=1

В жизни бывают огорчения и разочарования. Особенно в женщинах. Но в семнадцать лет это так непросто осознать. Хорошо, что есть родственники, которые могут в этом помочь. И пусть это не отец, но тетка, заменившая мать, в этом тоже кое-что понимает. Возможно, многим лучше других. Как и в том, что ни одна женщина и ни одно огорчение - не повод отказываться от семьи и своего долга. Особенно, когда тебе, возможно, предстоит однажды стать герцогом Авалона.

0

2

В голове звенело, пред глазами расплывались круги, его буквально трясло от ярости и непонимания. Эта сжигающая смесь ненависти и унижения от собственной глупости гнали его вперед. Схватив с вешалки собственный плащ, и перчатки с полки, Рейв едва ли не плечом отпихнул не расторопного стражника от дверей.
Вперед, вперед, только вперед. Снег скрипел под сапогами, но холода он не чувствовал. Идти, вперед, не останавливаться ни на мгновение. Прочь из этого дома. Двери конюшни были открыты, и юноша уранагом ворвался внутрь. Рыжий жеребец тихонько заржал, услышав хозяина.
- Седло, узду и попону зимнюю, быстро!
- Да милорд, - мальчишка грум поспешил исполнять указание.
Сам же Вульв привалился плечом к косяку  закрыл глаза.
- Шлюха! - звенело в ушах оскорбление в адрес женщины, разбившей пылкое юное сердце на бесконечное число ледяных осколков.
- И главное с кем... с отцом, немыслимо, - кулаки непроизвольно сжимались в бессильной ярости. Он едва дождался пока слуги поседлают коня. Грубее чем следует рванул за уздечку, чтобы скорее оказаться на улице. Сесть в седло удалось не сразу, пришлось и здесь прибегнуть к помощи грума, который опустился на колено, подставляя две сцепленные ладони для ноги сына герцога.
- Вперед! - конь, чьи бока были с силой сжаты человеческими ногами, чуть присел на задние ноги, и толкнувшись вперед пошел с места широким галопом. Редвульф качнулся в седле, но удержал равновесие, приникая к конской гриве поближе, чтобы ветер перестал бить в лицо колючими хлопьями снега.

Сколько продолжалась эта бешеная гонка не понятно, все слилось воедино, он будто потерял связь с реальностью. Все вокруг соединилось в белое покрывало тягучей боли. Конь перешел на шаг, бока его тяжело вздымались от быстрого бега. Юноша же повис на конской холке, и кажется потерял сознание. На штанине проступило кровавое пятно, в том самом месте где болью отзывалась рана на ноге.

Очнулся Редвуль неожиданно, скрипнул зубами, силясь встать, но вышло не сразу. Мягкие сапоги пригодные для верховой езды изрядно скользили. А вышло все вот как:
- Эй, паря! - чей-то скрипучий голос и мощная рука в кожаной перчатке попыталась хватить коня под уздцы, не вышло, рыжий шарахнулся в сторону, а Редвульф, находящийся в беспамятстве безвольным кулем спалился вниз.
- Ты кто такой? - когда наконец удалось встать и выпрямиться, юноша смотрел на бородача в меховой шапке, силясь понять где они и как вообще сюда попали.
- Так я смотрю, конь бредет, да на спине что-то тащит, не часто такое увидишь тут, а как ближе подошел, гляжу, так то не груз на лошадиной спине, а ты. Хотел коня придержать, а тот знай себе махнул в сторону и вот, - мужик виновато развел руками, понимая, что не смотря на потрепанный вид перед ним человек знатного рода.
- Мы далеко от графского замка?
- Далековато, Лорд, давай я вас в город к лекарке провожу, смотрю кровь на штанах, - он указал рукой на внешнюю сторону бедра Редвульфа.
- Веди, только на коня помоги взобраться, - велел Редвульф. Он устал, действительно устал, все тело окутала неприятная слабость, хотелось спать, но в замок он не собирался возвращаться.

Спустя несколько дней, отблагодарив лекарку, Редвульф чувствовал себя на порядок лучше физически, но все так же угнетенно душевно. Редвульф принял решение вернуться на Авалон, к любимой сестре.
- Как она там? - размышлял он, когда рыжий конь мягко ступал по дороге по направлению к порту. Путь не близкий, зато сколько времени все обдумать.
Здесь Редвульф раньше не бывал, но подозревал, что все не большие порты похожи друг на друга как две капли воды. Везде пахнет рыбой, а в трактирах можно послушать чудные сказки от мореходов.
Почему он не купил себе место на корабле не понятно, но последние несколько вечеров юноша коротал в таверне у самого причала, уютно забившись в кресло в самом углу, рядом с камином. На соседний стол присела красивая девка, с распущенными каштановыми волосами, кучей безделушек на шее и руках и пронзительными зелеными глазами, которые больше напоминали взгляд дикой кошки, нежели девки.
- Вижу я юный лорд печален, что же терзает твое сердце? Могу ли я побыть с тобой и скрасить одинокий вечер.
Редвульф кивнул, мол валяй, оставайся.
Буквально через несколько мгновений на маленьком столике слуги расставили еду и выпивку. Редвульф потянулся к стакану и почти залпом осушил его.
Зеленоглазая красотка с мелодичным голосом чем-то рассказывала, в Вульф же знай доливал себе алкоголь. Это был не первый вечер который как по шаблону напоминал предыдущий.
Крепленый алкоголь все больше овладевал сознанием юноши, голова становилась все тяжелее.
- Мне... надо на воздух, - тяжело пошатываясь Вульф покинул таверну, которая в его отсутствие продолжала жить обычной жизнью. На пронизывающем ветру стало лучше. Редвульф тяжело ступая по снегу, медленно направился в сторону сарая, который местные облюбовали под нужник. Воняло там конечно знатно, но зато на улице.
Завершив малую нужду, юноша затянул потуже пояс, и побрел обратно в таверну. И все бы прошло хорошо, если бы дорогу юноше не преградили пятеро оборванцев. Исход этой встречи был предрешен изначально, все воинское искусство сходит на нет, когда в молодом организме алкоголя больше чем остальных веществ, а противников пятеро. Двум конечно достаалось, одному даже кинжалом, а затем его повалили на землю и началось избиение, Единственное что успел Редвульф - это закрыть голову руками и прижать ноги, защищая живот.
- Брось его, кошель у нас, - плюнув в сторону потерявшего сознание парня, зло бросил один из нападавших, и компания поспешно исчезла во тьме.

Отредактировано Redwolf Corbeau (2019-04-11 20:11:46)

+1

3

Вонь, слякоть, куча грязных людей без определенного места жительства.
Прекрасный выбор для наследника герцога и, есть ли смысл отрицать, для Верховной Авалона.
- Дерьмо, - бормочет себе под нос ведьма, стоящая посреди едва заметной дорожки, так и не снявшая капюшона с головы с тех пор, как успела спешиться с коня, как если бы надеялась, что плотная ткань поможет защититься от запаха, а еще лучше – сделает Реджину невидимой для местного сброда, для случайных зевак и для взора Богов, конечно. Пятнать свое преосвященство в этой портовой дыре особенно неприятно было перед Богами.
Корбу знает, что ей не следует здесь стоять, если она рассчитывает найти своего дражайшего племянника быстро, но все, на что она теперь способна – брезгливо озираться и сдерживать позывы тошноты.
То ли возраст делал ее такой непримиримой брезгливой напыщенной аристократкой, то ли тяжелая болезнь и кома, что она пережила недавно, еще давали о себе знать. Как бы там ни было, но Верховная отослала двух своих помощников искать Рэдвульфа, а сама старалась стоять и не шевелиться, надеясь, что это позволит избежать фатальных последствий в виде столкновения с кем угодно, с чем угодно в какой угодно момент. Достаточно было и того, что она вообще вдыхала этот воздух, отчетливо ощущая зловоние открытых сточных ям. И если честно, то чем дольше ведьма это делала, тем ниже Редвульф опускался в рейтинге любимых детей Верховной.
Нет, она, конечно, очень любила их всех, все они были ей как родные и все такое прочее, но честное слово, Роланд, Адора и Айден никогда не заставляли Реджину искать их по всему Авалону с тем, чтобы найти в месте, которое в иных обстоятельствах надлежало сжечь целиком.
- Нет, серьезно?! Ты этого хотел, когда отдавал мне на поруки двенадцать детей?! – подняв голову к небу, вопрошает вслух Корбу, начисто игнорируя пялящихся на нее прохожих и вон тех пятерых идиотов, что уже минуты три обсуждают, за сколько можно продать этот плащ на «девке».
Девка. Подумать только. В последний раз ее так называли мятежники, когда Реджине было одиннадцать. Да, так и называли. Воронья девка. Но теперь-то?!
- Докатилась, Реджина Корбу. Ты думала, что достигла дна, когда Буйон назвал тебя шлюхой? Считай, что со дна постучали, - наверное, эти философские излияния звучали очень странно посреди ночи на грязной и вонючей портовой улице от Верховной Жрицы Авалона, но в самом деле, неужели кто-то думал, что Корбу волновало их мнение? Нет. Только племянник. Импульсивный идиот, сбежавший от другого идиота и лишивший тетку, или мать, или как там они ее еще называли, покоя.
- Эй, дорогуша! – грубый мужской голос заставляет Реджину закатить глаза и повернуться к говорящему. Можно было, конечно, игнорировать факт его существования, но получить бутылкой по голове одинаково неприятно было и Верховной Жрице, и девке, которой они ее обозвали.
- Скучаешь? Составить тебе компанию? – пятерка бессмертных вальяжно идет к Реджине, а она и не думает никуда уходить. Ведьма даже не шевелится, скрестив руки, обтянутые темной кожей перчаток, на животе и глядя на слабоумие и отвагу из-под полы капюшона.
- Ну, чего молчишь, красавица? Опасно таким гулять посреди ночи по улицам, - один из мужчин приближается к Реджине и силится вглядеться в ее лицо, что все еще скрыто одеждой.
- Да она, поди, немая! – мужчины находят эту шутку невероятно смешной и заходятся в гоготе, а Корбу все думает о том, является ли идиотизм наследственным заболеванием и почему он поразил только мужскую часть их семьи. Хотя, судя по поведению этих животных перед нею, можно было предположить, что это не то, чтобы наследственная черта, но особенность, свойственная всякому мужчине, достигшему половой зрелости.
- Тем лучше, меньше слов – больше дела, - отвечает самый молодой из окруживших Корбу и похотливо усмехается, протягивая руку к капюшону с тем, чтобы его снять. Не успевает он, однако, коснуться ткани, как ведьма перехватывает запястье этой невоспитанной свиньи и несмотря на все усилия, отводит ее в сторону под молчаливый ужас присутствующих.
- Разве так вас учили обходиться с дамой? – успевает поинтересоваться Реджина, когда тихое недоумение сменяется хрустом сломанной кости и диким воплем на всю улицу: о, Хальфдан отлично умел дробить чужие кости. А еще лучше умел появляться тихо и незаметно для окружающих. Бесценные качества для телохранителя Верховной.
- Ее Преосвященство, Верховная Жрица Авалона, Реджина Корбу. На колени, псы, - рычит мужчина, доставая меч из ножен. Ноги у присутствующих словно бы подкашиваются и только один, самый глупый и самый смелый, с диким воплем пытается сбежать, но спотыкается. Головой. Об руку второго телохранителя Реджины – Хавстейна.
- Ты бы еще завтра пришел, сам бы стирал мой плащ, - тихо говорит Корбу, все еще не двигаясь с места. Мужчины у ее ног бормочут извинения и произносят хвалебные речи Богам, но ведьма не слышит.
- А я говорил, останься в Сангреале. Привез бы я тебе твоего племянника, никуда бы не делся, - огрызается Хавстейн, оглядывая Корбу с ног до головы, убеждаясь, что она в полном порядке.
- Не заставляй меня говорить. Меня сейчас стошнит, - отвечает ведьма, поправляя капюшон и оглядываясь, словно ожидая, что эти двое уже привели к ней племянника, а она и не успела заметить.
- Посмотри вокруг и ни в чем себе не отказывай, - усмехается Хальфдан, все еще держащий в руках меч, - Идем. Нашли твоего племянника. Но предупреждаю сразу: тебе это не понравится. И не говори потом, что я не предупреждал, - мужчина хмурится и идет вперед, призывая Корбу следовать за ним. А она никак не может взять в толк, что может ей понравиться еще меньше всего этого.
- Валяется там бревном в грязи. Вроде, живой, - пожимает плечами колдун.
Когда они приходят в нужное место, Редвульф, к несчастью, уже не валяется. Транспортировать бревно было в разы проще, чем пьяного подростка, возомнившего себе, что у мужчин дома Корбу есть сердце и его можно разбить.
Реджина одним коротким движением снимает с головы капюшон и на лице ее отражается смесь отвращения, брезгливости и желания продемонстрировать всем свой ужин прямо на этой дорожке.
- Ну, привет, Редвульф, - наконец, выговаривает колдунья, прижимая к лицу платок, щедро смоченный духами как раз на такой совершенно невозможный случай. Боги, может ли быть, что она просто спит.
- Неожиданная встреча говоришь? – приближаясь к племяннику, вопрошает женщина, глядя ему в лицо, - Да, я тоже не ожидала обнаружить себя в этой грязной и вонючей дыре, полной крыс и свиней, которые прикидываются людьми, - тихо говорит ведьма, стараясь дышать через раз.
- Едем в Сангреаль, - жестко отрезает Корбу, полагая, что для разговоров по душам сейчас не лучшее время, - И не спорь. Иначе я тебе врежу.

+1

4

Сколько он пролежал так? Достаточно долго, чтобы успеть промокнуть и промерзнуть до самых костей. Этот холод и заставил Редвульфа очнуться и начать шевелиться. Сдыхать то не хотелось. Уж не о такой смерти он мечтал, совсем не о такой. Рэд хотел погибнуть в славной битве, защищая тех кому верен, сражаясь как яростный берсерк, сокрушая врагов на своем пути, но последних таки окажется больше. И вот так, на груде вражеских тел, подскальзываясь на чужой крови, Рэд готов был умереть, увековечив имя в веках. А не здесь, не сейчас, как избитый пес. Убедившись, что кажется ничего не сломано, Реду удалось в буквальном смысле доползти до одиноко стоящего молодого деревца, и хватаясь руками за замерзшую ольху, поднялся на ноги, пошатнулся вперед, но гостеприимное дерево помогло - удержало. И привалился к нему плечом.
- Ах вот зачем ты тут растешь! Спасибо! - Рэд похлопал ольху по стволку, аки старого друга по плечу, мол хорошее дерево, молодец, спасибо, знало где расти.
Надо было продолжать путь, но так не хотелось... Желудок болезненно скручивало мерзкой мутью. Удары, назавтра обещавшие расцвести на теле синяками различных оттенков неприятно саднили. Хорошо хоть голову закрыл, так можно и дурачком остаться, а такой исход явно был не на руку.
Юноша пощупал рукой за поясам и чертыхнулся, кошеля не было, ну хоть оружие осталось при нем - спасибо ножнам, плотно привязанным магией к нему, да и внутренний карман разбойники не проверили.
При воспоминании о содержимом внутреннего кармана, сердце резануло болезненной вспышкой и Редвульф заскрипел зубами от ярости. Перед глазами все плыло.
- Как они могли, - прошептал он, облизнув обветренные губы. Неприятный привкус крови дал понять, что с лицом все тоже не слишком хорошо. Надо бы умыться. Хотя на кой черт это нужно, кто его здесь видит?
Как сглазил честное слово. Не то, чтобы он не был рад встречи, но это было до того неожиданно и странно, что он невольно затряс головой, прогоняя видение.
- Нет, не может быть? Или может, - опираясь на благосклонное деревце, юноша пытался сфокусироваться на знакомой и родной фигуре женщине, закутанной в плащ, и на ее спутниках, которые правда интересовали куда меньше чем она сама.
- Дратуте!
- Тетя Реджина? - недоверчиво воскликнул пьяница-неудачник, раздумывая над тем, хочет ли чтобы это было мороком, или пускай окажется правдой. Если это морок, то с головой какая-то беда конечно, но с этим хотя бы можно разобраться самостоятельно, а вот если она действительно тут, то Ред попал... Ох как попал!
- Какая неожиданная встреча! - было ли ему стыдно? Скорее да чем нет, пожалуй в присутствии Верховной кому угодно станет стыдно, что уж говорить о вывалянном в грязи племяннике, от которого за версту несло дешевым алкоголем и отсутствием ванны.
- Тогда как ты здесь оказалась? - это было наглостью, да, еще какой, вот только кто в семнадцать лет под воздействием крепкого алкоголя способен думать о таких мелочах? Вот и юноша не думал.
- Едем! - радостно подтвердил он, даже не думая спорить, к чему это? В Сангреаль так в Сангреаль, главное чтобы не в графский замок, в остальном - куда угодно.
- Только у меня конь там! - Редвульф махнул рукой в сторону таверны, при которой была построена не большая конюшенка, - а еще я голоден! - это прозвучало капризно и требовательно. Редвульф попытался было сделать шаг вперед, да чуть не завалился обратно в грязь. Ноги слушались плохо, да и сапоги скользкие. И если бы не чужая рука, клещами стиснувшая его плечо, удержаться бы не удалось!
Он хотел было отмахнуться, но куда ему сейчас избитому и не трезвому с телохранителем тетушки тягаться?
- Я рад тебя видеть! - Редвульф, которому с помощью воина удалось подойти поближе к Реджине, потянулся к ней руками, чтобы обнять, однако весь вид верховной словно бы говорил:
- Не смей ко мне прикасаться!!!
Стало обидно, Редвульв не способен был сейчас здраво оценить чем вызвана такая реакция, то ли им самим, то ли внешним видом. Не понятно...

Отредактировано Redwolf Corbeau (2019-04-12 06:20:11)

+1

5

Думала, что детям исполнилось шестнадцать и они уже взрослые и самостоятельные, нет никакой нужды следить за каждым их шагом и подстилать соломку перед каждой кочкой? Думала, что можно доверить их отцам и надеяться на то, что эти два так-себе-родителя успешно справятся с воспитанием? Думала, что пора бы отдохнуть от бесконечных «ну, ма-а-ам» и «ну, тетя Ре-е-е-дж»? Наивная дура! Расслабиться сможешь не раньше, чем женишь их всех и повыдаешь замуж, а затем убедишься в том, что браки устроены удачно. Но это не точно.
- Ты грязный и воняешь. Хотя бы не хами. Я сегодня не в настроении, - довольно прохладно заявляет Реджина, когда племянник пошатывается в ее сторону, кажется, ища объятий. И хотя выражение ее лица явно выдает все мысли на счет его нынешнего состояния, на самом деле Корбу рада, что Редвульф жив и не натворил глупостей. Мирно напиваться в таверне и позволить себя избить? Да, это не лучшее поведение для наследника Корбу. Но, по крайней мере, он был жив, не увечен, а с остальным они разберутся. Обязательно. Реджина знала. Она ведь заменяла ему мать так много лет.
От высказанного вслух желания поесть у Реджины легонько кольнуло в сердце, чуть унимая ее явное раздражение и желание выпороть этого мелкого засранца кожаным ремнем по его подростковой заднице. То есть, выпороть-то, конечно, можно, но прежде, следовало накормить. Пирог с телятиной, рыбный суп и жаркое. Да, она помнила предпочтения каждого из детей, что называла своими. Прислуге на кухне придется покорпеть даже среди ночи.
- Приведи его коня, Хальфдан, - тихо говорит ведьма и мужчина кланяется, прежде чем исчезнуть в ночной темноте.
Повисает довольно неловкое молчание и Корбу не стремится его прервать, потому что говорить с племянником раньше, чем он поест, вымоется, протрезвеет и переоденется не было никакого смысла. Эффект был бы куда больше, если бы Реджина решила поговорить со свиньей. Ничего. Торопиться им было некуда. Главное, чтобы не буянил и не разбудил младших.
К счастью для психического здоровья Реджины, коня приводят довольно быстро. Корбу не хочет наблюдать за тем, как Редвульф будет пытаться занять место в седле, а потому, идет за своей лошадью, прося Хальфдана проследить за племянником и вывести его на тракт. Так и происходит. Забрав своего коня, ведьма дожидается своих спутников у кромки леса и жалеет, что они не могут пришпорить лошадей, чтобы поскорее оказаться в Сангреале. Благо, что жреческий город был недалеко и они должны были успеть доехать еще до рассвета. Не хватало жрецам видеть своего возможного будущего герцога в таком виде.
Разговор в дороге не клеится. Реджина слишком сильно сдерживает свое желание немедленно задать племяннику трепку, а потому, ответы ее сухи и односложны.
В город они на самом деле заезжают еще задолго до наступления рассвета. Корбу спешивается, снимает плащ и сразу же передает его в руки слуги. Трехэтажный ее дом кажется пустым, потому что ни в одном окошке не горит света, но она знает, что там спят малыши и ей не надлежало нарушать их покоя.
- Готовьте ванну, одежду и разогрейте пирог с телятиной для лорда Корбу. И побыстрее, - распоряжается Реджина, заведомо зная, что для приготовления ванны теперь придется разбудить всех слуг. Благо, что ведьма предполагала такой исход событий и велела натаскать воды еще вечером, а значит, это не займет времени до самого утра.
- Один Великий, - вздыхает Корбу, глядя на племянника в свете факелов, - И приведите Анну, пусть захватит с собой запас целебных зелий, - добавляет ведьма и смотрит на телохранителей, - О-о-о, нет. Снимите с него эти лохмотья прямо здесь и сожгите, - велит она слугам, что с немалым трудом исполняют приказ, раздевая Редвульфа до камизы. Все это время Реджина сладко зевает, а затем приказывает вести племянника в гостевую спальню на первом этаже – достаточно близко к ее спальне и достаточно далеко от детей. Они хоть и обожали старшего брата, видеть его в таком состоянии для них было дурным примером.
Спать идти Корбу не торопится. Все то время, что Редвульфа моют, а затем лечат его раны, то отпаивая отварами, то прикладывая к его ранам зелья, ведьма находится где-то рядом, но не то, чтобы слишком близко, чтобы смутить племянника. Беспокоится ли она? Глупый вопрос. Редвульф убивался по недостойной девке, но все еще оставался ее сыном, что бы там ни говорили формальности. Она убеждается в том, что жизни его ничто не угрожает и велит принести ужин прямо в покои лорда Корбу, но слуги застают юношу уже спящим.
Лишь тогда женщина идет в свои покои, раздевается, тщательно моет руки и лицо, а затем ложится в постель.
Ее утро, как и обычно, занимает время в Главном Храме. Она возвращается к полудню. Малыши уже весело хохочут на кухне, но Редвульф еще спит и, как говорят, не вставал. Раны его не смертельны и даже не опасны, но нужно будет время, чтобы дать им полностью затянуться. Это ничего. Травмы, шрамы – все опыт. В следующий раз будет умнее.
- Доброе утро, - уже распахнув шторы, но плотно закрыв за собой дверь в спальню, Реджина плещет в лицо племянника воду из серебряного таза, что принесли Редвульфу для умывания. Корбу никуда не торопится, а потому, терпеливо дожидается, пока племянник не сядет на кровати, действительно пробуждаясь. И следом за ледяной водой идет звонкая, точно колокол, пощечина.
- Глупый мальчишка. Еще раз рискнешь своей жизнью из-за гулящей девки и я не пожалею ни сил, ни репутации дома Корбу – сама высеку тебя на главной площади Асхейма.

+1

6

- Я не хамил! - доходило до него откровенно говоря с запозданием, вот и сейчас, Редвульф ответил на слова Реджины лишь спустя минут десять после сказанной фразы. К тому времени ему как раз вернули коня.
- О, коник! - радостно потянулся он к любимцу, а тот фыркнул и мотнул головой в сторону, все-таки конь впервые видел своего владельца в таком состоянии и это ему не понравилось, - ах ты ссссуууккк... сконь неблагодарный, - себе под нос пробурчал наследник Корбу.
Телохранитель Реджины хотел было помочь юноше взобраться в седло, но тот недовольно отмахнулся, хватаясь за конскую гриву, и пытаясь ровно стоять с левого бока коня.
- Оотсааань, - протянул он, попытавшись закинуть правую ногу на седло. Не вышло. И во второй и в третий раз не вышло. Затем его все-таки запихали в седло. Дорогу Редвульф не заполнил. Трудно между прочим запоминать дорогу, когда единственное твое желание не стошнить на гриву любимого коня. К тому же очень хотелось спать. Так и ехал Редвульф позади процессии, борясь то с подступающим комом к горлу, то стараясь не вывалиться из седла когда глаза очередной раз закрылись помимо его желания.

- Никакой еды, - Редвульф зажал рот рукой, на всякий случай, они уже стояли в каком то храме под светом факелов. Здесь наследник Корбу не бывал ни разу.
- Эй эй эй! - он не успел ничего сделать, когда на него, подобно паразитам на свежее мясо, накинулись слуги, чьи грубые руки стискивали с юноши одежду.
- Отдай! Отдай немедленно! - Редвульф кажется почти протрезвел, когда служанка попыталась унести его кафтан. Редвульф оттолкнул одного из слуг и выхватил из рук вскрикнувшей девушки свою одежду. Юноша судорожно начал шарить по внутренней стороне кафтана и вот, наконец, ему удалось извлечь на свет продолговатую коробочку с кулоном, запрятанную в потайной карман. Того самого кулона с сапфиром, который предполагался в подарок Матильде, но она его отвергла.
- Вот, - он положил коробочку на столик, и прошептал, глядя на Реджину:
- Не знаю что с ним теперь делать, но жечь жалко.

Утро застало Редвульфа в мягкой и уютной постели. Хоть он был не из тех, кто предпочитает бездельное лежание, но сегодня сон был до того приятный и целебный, что покидать его ласковые объятия решительно не хотелось. Однако у Реджины были похоже совершенно иные планы.
Шторы на широком окне были небрежно распахнуты, а на лицо Редвульфа набрызгали холодной водой, что само по себе не очень приятно, а стоило ему потянуться и сесть в кровати, как ему влепили пощечину от которой невольно зазвенело в ушах. Не больно, но весьма обидно, хотя признаться честно к Выходкам Верховной Редвульф давно привык.

Молодой воин схватил ее за запястье той самой руки, которая опустилась на его щеку, не сжимая, но в тоже время запястье девушки было плотно стиснуто его ладонью.
- Я тоже рад тебя видеть, - он искренне улыбнулся.
- Но как ты оказалась здесь? Или ты ищешь моего отца? Кстати к твоему сведению он крайне занят, развлекается с графиней... - а вот это уже прозвучало обиженно и зло.

+1

7

Воспитание детей можно было сравнить с роем жалящих пчел, от которых ты несешься со всех ног, но вместе с тем никак не можешь убежать, потому что их улей у тебя в руках. Никто не знал, каково это. А Реджина знала. В буквальном смысле. Потому что Теобальд, однажды, именно так и сделал. Сколько ему было? Шесть, семь, восемь? Корбу не помнила точно. Помнила только, что он потом неделю не выходил из лазарета и она собственными руками отпаивала его зельями. В какой-то момент жрецы даже говорили, что он умрет, но ведьма-то точно знала, что так просто это не закончится.
С Редвульфом было то же самое. Так просто это все не закончится. Мало было вытащить его из дыры, помыть, переодеть и дать проспаться. Если они не решат этот вопрос сейчас, это  кошмар повторится. А потом снова. И снова. И снова, и снова. Просто потому что воздействовать на этого вздорного мальчишку, помимо Реджины, мог только его отец, а как известно, с этим теперь существовали изрядные проблемы, потому что два этих болвана выбрали одну и ту же престарелую вдову для любовных утех.
Нелепо? Само собой! Чем эти двое вообще думали? Хотя, стоило ли отвечать? Мужчины всегда думают одним и тем же и эта истина неискоренима в отношении аристократов точно так же, как и в отношении свинопасов на лугу за городом.
Признаться, Реджина понятия не имела, что за девица свела с ума сразу двоих Корбу. Лишь получив информацию о случившемся, ведьма приказала достать ей все возможные сведения, которые могут быть полезны. Сведений таких было немало. В том числе и те, что гласили, что у Гэбриэла есть бастард от этой глупой шлюхи и после смерти своего официального отца, он стал правителем Эпсула – лояльного Корбу графства. Не так уж много, - сказала Реджина, но подумала, что и это-то было лишним. Информацию, которую она получила, знать не хотела. Особенно в той части, где племянник с братом делят женщину, которая только и умеет, что торговать собственным телом ради достижения своих целей. Фу, какая отвратительная вульгарщина.
По счастью, мнения Реджины никто не спрашивал, потому что слышать нецензурную брань дети были не должны. Особенно из уст матери. Хоть старшие, хоть младшие, хоть все сразу. Все, что Корбу думала, она думала про себя, не то, чтобы боясь кого-то обидеть, но понимая, что куда эффективнее будет направить все свое раздражение на проклятие той, что встала между двумя Корбу. Кто-то в самом деле думал, что это простительно? Кто-то в самом деле думал, что Реджина спустит это с рук, или сделает вид, что ничего не заметила? Этот кто-то был непомерно глуп, непродуман и безнадежно потерян для общества. Реджина Корбу хранила эту семью задолго до того, как стала Верховной, а теперь она лишь утвердилась в собственных возможностях, которые реализовывала весьма успешно день ото дня. И те, кто встали между отцом и сыном, не имели шансов ни выжить, ни сохранить свою честь, ни сделать вид, что у них когда-то было хоть какое-то достоинство. Преступление и наказание в действии. И хотя брат сказал бы, что не ее дело – казнить и наказывать, встать у нее на пути он не сможет. И никто не сможет. Потому что единство семьи стояло превыше всех абсурдных выходок далеко не первосортных вдов.
- Где «здесь»? – выдернув руку из хватки племянника, с любопытством поинтересовалась женщина, - Мы у меня дома, в Сангреале. Там за стеной крушат гостиную твои кузены и кузина. А ты еще и подаешь им дурной пример, - она цокнула языком и опустилась в кресло напротив Редвульфа.
- Зелье от похмелья? Еда? За одеждой уже послала, - ей надлежало бы выйти, увидев племянника в одних брэ, шоссах и камизе, но кого они оба обманывают? Она была его матерью намного дольше, чем он был теперь взрослым мужчиной, способным испытывать смущение, будучи почти в неглиже.
- С графиней, с баронессой Шлезвиг, с леди Брагстад, с герцогиней… Кхм, впрочем, неважно. Твой отец – герцог Авалона. Женщин, падких на его внешность, титул и деньги столько, что если я начну их перечислять, мы просидим здесь до завтрашнего утра, Редвульф. И я не понимаю, что конкретно так сильно возмущает и удивляет тебя. Хочешь знать правду? Правда в том, что тебя угораздило влюбиться в не слишком предприимчивую и довольно глупую шлюху, которая изменяла своему мужу еще около десяти лет назад, в результате чего родила своего ублюдка и выдала его за графского сына. О, да, ее сын – твой брат. Как неловко вышло, правда? – совершенно бесцветным голосом произносит Реджина, потому что то, о чем она говорит, кажется ей пустым и довольно бесполезным. В Редвульфе играла обида, он был ранен в лучших чувствах, сердце его было разбито, но правда была в том, что все это, конечно, очень трогательно, но обыденно и никчемно. Особенно для юноши, который мог стать герцогом Авалона.
- Так что подумай вот, о чем, Редвульф. Твой отец не женат и вполне естественно, что он интересуется женщинами. С графиней Эпсула его не связывали длительные отношения, она была лишь «одной из». И несколько лет назад, проводя с нею время, он вряд ли мог подумать, что его маленький Редвульф в будущем влюбится в женщину, не достойную его ни титулом, ни кровью, ни возрастом, ни положением, ни даже своим поведением. А вот она, соблазняя тебя, прекрасно обо всем знала. Лгала намеренно и плела вокруг тебя паутину, которую тебе удалось порвать чистой случайностью – увидев ее с твоим отцом. Стоило ли из-за этого ссориться с Гэбриэлом? Нет. Корбу не ссорятся из-за шлюх, Редвульф. На Авалоне их предостаточно. И тем паче, из-за них не доводят себя до такого состояния. Это неприлично для юноши, который имеет некоторые шансы стать герцогом Авалона.

+1

8

- Здесь, это не на Авалоне, - спокойно отозвался Редвульф. Похоже что это какая-то игра, задуманная еще в детстве, в таком далеком, что и не упомнишь теперь когда именно это началось. Сын герцога то отвечал ей вопросом на вопрос, то говорил весьма очевидные вещи с таким выражением лица, словно - как можно этого не знать? Как? Ну как?!
Иногда бывало юноша получал трепки за свои психологически выходки, но так и не бросил эту затею, каждый раз все дальше и дальше исследуя границы дозволенного.
- Я соскучился по мелким! - искренне добавил Редвульф, это тоже было вполне в его стиле, грубость, которой он тщетно маскировал нежность, - но ты не права, я не могу подавать им никакой пример, ни плохой ни хороший, мы ведь давно не виделись.

Что странно, но к примеру лет пять назад, сын герцога бы раскраснелся от одной мысли, что ему придется переодеваться под пристальным взором Реджины, но сейчас он отчего-то ухмыльнулся, и ничуть не смущаясь сбросил одеяло, чтобы выбраться из мягкой и манящей постели, и наконец привезти себя в порядок.
- А что и такое есть? - ему семнадцать, он не обязан знать о таком чудодейственном средстве, как зелье от похмелье, тем более что в силу юного возраста единственное что его беспокоило это неприятная сухость во рту с привкусом нассавших туда котиков, но к этому за последнюю неделю он вполне привык, и знал, что хорошо помогает огуречный рассол. Но просить такое находясь в храме - это слишком, даже для него.
А вот и слуга с одеждой - как вовремя. Синие брюки, такого же цвета рубаха и жилет из какого-то лесного зверя, о видовой принадлежности которого Редвульф знал только одно - это зверь и нынче он мертв. Для того чтобы носить эту жилетку, таких знаний было вполне достаточно, тем более, что эта самая жилетка ему ничем не угрожала, а даже могла от холода защититься. Тем более, что она ему шла, делала как-то внушительнее что ли. По крайней мере так показалось Редвульфу, мельком глянувшему на себя в зеркале.

- Корбу не ссорятся из-за шлюх, Редвульф. - Если в первый раз при схожей фразе он еще сумел сдержаться, то сейчас сознание полыхнуло яростью, совершенно не контролируя себя Редвульф рванулся вперед, в одно мгновение пересек разделяющее их расстояние и навис над Верховной, сидящей в кресле, аки разъяренный дракон. Глаза его пылали безумным огнем, вкрадчивый шепот, похожий на рычание вместе с воздухом сорвался с губ:
- Не смей ее так называть! Не смей!!! - Редвульф приблизился еще ближе, продолжая пристально смотреть в глаза Реджины.

+1

9

- Сангреаль, это на Авалоне, - вздохнув, сообщает Реджина племяннику невероятную истину. Неделя запоя, шлюха и ссора с отцом, определенно, очень дурно на него влияла. Мальчик вырос в этом городе, пусть в другом доме, потому что этот построили всего пять лет назад, с рождением Роланда, но все-таки здесь. Под ее присмотром, под одной крышей с братьями и сестрами, под взорами Богов. Не признать это место было не то, чтобы оскорблением, но уж точно не комплиментом. Странности на этом, однако, не закончились, потому что вскочивший со своего места племянник, играющий в бравого защитника все той же гулящей девки, вызвал у Реджины вовсе не злость, а легкую степень недоумения. Она даже легонько ущипнула себя, словно бы силясь проверить, в самом ли деле мальчик, которого она собственными руками вытаскивала из банки с вареньем под оглушительный рев четырехгодовалой Идунн, испугавшейся за брата так сильно, смел теперь повышать на нее голос и играть в бравого, но, очевидно, слабоумного защитника сомнительной леди.
Реджина смотрит Редвульфу прямо в глаза с явственной насмешкой, не пытаясь скрыть своего отношения к его поведению. Разве что, легкое разочарование, но оно было явно не первым из всего спектра эмоций, что ощутила теперь ведьма. Она наклоняется вперед и чуть сужает глаза, когда черная паутина такой же черной магии расползается по зрачку и проявляется на бледной коже вокруг глаз. После недавних происшествий, в которые Корбу почти умерла, с самоконтролем у нее были некоторые проблемы и полыхнуть могло от любой мелочи. Редвульф – был не мелочью. Он был ее сыном. А потому, Реджине приходится прикладывать значительные усилия, чтобы остановить распространение власти черной магии над нею под давлением собственного гнева. И удается ей это далеко не сразу.
- Или что?.. – выговаривает она жестко, все еще глядя Редвульфу в глаза, хотя от ее собственного взора в такие мгновения ничего не оставалось. Только чернота столь всеобъемлющая, что в ней можно было запросто утонуть. Особенно заигравшимся маленьким засранцам, которые не знали границ и меры.
Корбу протягивает руку и сжимает тонкие ледяные пальцы на шее племянника. На ее лице не отражается ни единой эмоции в это мгновение, так что совершенно не очевидным остается, хочет ли она его задушить, или просто отстранить от себя. Сжимает она крепче, чем следовало бы при добрых намерениях, но душить, однако, не стремится. Отстранив юношу от себя достаточно, ведьма поднимается на ноги, приближается к уху племянника и произносит только тихое, вкрадчивое, но такое же жесткое:
- Не забывайся, - пальцы ее тотчас же размыкаются и ведьма, взяв юношу за шкирку, швыряет его обратно на кровать. Будь он не ослаблен своими ранами и последствиями недельных приключений, ей бы, конечно, не удалось сделать это так легко, или не удалось бы сделать вообще, но сейчас удается почти играючи. Ведьма складывает руки на груди и ледяным взором уже привычно голубых и совершенно человеческих глаз смотрит на Редвульфа весьма холодно, но без намека на злость.
- Итак, Корбу не ссорятся из-за шлюх. Ни со своими отцами, ни со своими тетками, что воспитывали их с рождения и в конфликте отцов и детей всегда выступали на стороне детей, - она не повышает голоса, но тон Реджины такой, что им в пору было бы раздавливать людей в лепешку. Вы посмотрите на него! Устроил здесь драуги пойми что и еще пылает праведным гневом из-за того, что его первую любовь называют ее настоящим именем. О, Корбу хотела убить ее быстро, но теперь смерть, что ей предстояла, будет совсем не такой, как того ожидалось. Влезать в отношения между двумя Корбу, даже ненамеренно, это было за гранью добра и зла. Реджина, конечно, понимала, что дело в дурном возрасте Редвульфа, но помилуйте Боги, если бы она в его возрасте заговорила с отцом в подобном тоне, ее бы высекли на главной площади, а потом для пущей убедительности бросили бы в темницу к крысам на пару дней, чтобы лучше запомнила. Сама ведьма, конечно, не сделала подобного из любви к племяннику, но Боги свидетели, была к этому очень близка и варианта такого начисто не отметала.
- Особенно те Корбу, что мечтают не отправиться к Хель в ближайшие месяцы, а стать герцогами Авалона, что им дадут доказать, оставив регентом в отсутствие отца, если они начнут думать хоть чем-то, кроме того, что у них ниже пояса, - голос ее тверд и жесток. Реджина не питает никакого снисхождения к Редвульфу, констатируя факты. Безусловно, то, что ее дети выросли инфантильными, вздорными подростками, была, отчасти, и ее вина тоже. Но… Настолько? Кажется, из трех сыновей брата положиться Реджина могла на одного только Сигурда.

+1

10

- да? - искренне изумился Рудвульф, судорожно пытаясь вспомнить каким образом он сам попал в порт, где и был обнаружен любимой тетушкой.

Эта почти неконтролируемая вспышка ярости, столь стремительная, что Редвульф в первое мгновение даже испугался, что не сумеет остановиться. Но нет, сумел. Он не ударил, не схватил женщину за шею. Он лишь приблизился и навис над ней в угрожающей позе. Глаза Реджины стали меняться, отчего по позвоночнику юноши прошла неприятная дрожь. Кажется такое он видел впервые в жизни.

Неестественно холодные пальцы, подобно стальному браслету смыкаются на шеи юноши, а он сам, будто загипнотизированный, замирает на месте, время замедлилось, потеряв привычные краски мира и очертания грани реального и кажущегося. Дышать становится все тяжелее.

- Не забывайся, - его (ЕГО!!!) подобно нашкодившего кота отшвыривают прочь, а он сам, оказавшись в кровати, не сразу понимает что произошло.
- Как это? Как это вообще возможно? - это и правда странно, что хрупкая на вид ведьма небрежно отбрасывает от себя рослого и статного юношу, воина! Очень странно. Верховная - это не просто титул... Это все объясняет.

- Ты правда не понимаешь? - Редвульф снова на ногах, но благоразумно остался возле кровати, не делая попыток приблизиться к Реджине. Хмуро, исподлобья взирает он на свою наставницу, тетушку, друга в конце концов, смотрит, и ни как не может увидеть ту, которая всегда понимала его, знала наперед. А сейчас? Почему так? Неужели она и правда не понимает, что такими словами еще сильнее ранит его чувства.

- А я просил??? - буквально взревел он, но опять сдержался, оставаясь на месте, лишь чуть качнулся вперед, словно кто-то не сильно толкнул его в спину, и тут же вернул обратно.
- Я этого по твоему хотел? Я не рожден старшим сыном и никогда, слышишь, НИКОГДА, не хотел занять его место! - он почти кричал, - но кто бы меня спрашивал, правда же? Ни ты, ни Лорд Корбу, - при упоминании об отце, Редвульф недовольно скривился, словно съел что-то мерзкое, - Теобальд пропал, а вы ведете себя так, словно ничего не произошло? Подумаешь старший сын исчез, ничего, у нас есть запасной. Так, да? - глаза его полыхали все той же яростью, а обида, запрятанная глубоко в сердце, ядом и болью рвалась наружу.
- Ты даже не нашла на меня время, когда я приехал, слово и нет меня. Надо отправить кого-то в графство? Отлично, у нас есть Редвульф, пошлем его? Я вам не пес! Ясно? - вот и все. Гнев кончился, утих, иссяк, и он почувствовал себя опустошенным, словно кто-то вытянул из него всю радость и силу, оставив на этом месте только разочарование.

+1

11

Воспитывать этих детей, когда они были малышами и лупили друг друга подушками, прятались в шкафу и под кроватями и сбегали из дома по какой-нибудь ерунде было гораздо проще, чем иметь дело со вздорными подросткам, в жилах которых так явственно бурлила кровь, что казалось, вот-вот из ушей польется. Злилась ли Реджина? Нет. Желала ли она броситься утешать и убеждать в том, что Редвульф у них один такой и если не он, то кто? Тоже нет. Потому что она знала, что все эти эмоции, все эти чувства, вся эта напуская драма есть следствие возраста. Возраста, в котором слова жалят больнее поступков. Возраста, в который кажется, что весь мир лежит у ног и вращается вокруг одного лишь тебя. Возраста, который они с Гэбриэлом пережили в разное время и совсем по-разному. Потому что у старшего Корбу в этот период была война и ноша наследника, а еще брак и скорое рождение первенца, а у младшей были дети. Не ее собственные, но бесконечно много и все они нуждались в любви, нежности, заботе и расположении. В таких условиях некогда было думать о том, чего ты хочешь. Да, к слову, Реджина никогда не хотела становиться матерью восьмерых детей, трое из которых были дочерьми и сыном Кайдена, а пятеро – ее собственными племянниками. Она просто знала, что должна это сделать. И тот факт, что ни Кай, ни Гэбриэл не спросили ее мнения… Что ж, иногда, мы все делаем то, что не хотим. Потому что так нужно. Потому что долг заботы об этих детях был в разы важнее любого личного желания.
Тот факт, что вчерашние малыши сегодня могли позволить себе подростковый бунт и выражение своего собственного «я» и громких желаний был, безусловно, заслугой самой Реджины и их отцов. Именно заслугой, а вовсе не ошибкой. Это значило, что будни этих детей, их жизнь была настолько благополучной, что у них есть время на эти глупости, на эту очевидную и безнадежную ерунду. Это могло показаться странным, но это радовало Корбу, хотя и давало некоторые поводы для беспокойства. Что станет с этими детьми завтра, если Кайден, Реджина, Катриона и Гэбриэл падут в бою с внешними врагами? Пожалуй, Корбу предпочитала бы об этом не думать.
- Мамочка! – раздается за дверью жалобный голосок Айдена и Реджина, уже почти раскрывшая рот, чтобы заговорить, вздыхает и распахивает проход в покои, - Мамочка! Почему вы кричите? Редвульф сердится? – Айден взирает на мать своими гигантскими голубыми глазами и Реджина тает под этим взглядом. Она садится перед сыном на колени, проводит рукой по темным кудряшкам и целует сына в щеку, - Нет, мой мальчик. Редвульф просто немного устал. Не бойся, - по тому, как младший сын сжимает в руках свой красивый, но совершенно затупленный кинжал, что подарил ему кто-то из кузенов на день рождения, Реджина понимает, что он твердо намерен не дать родственников в обиду. Это вызывает у Корбу улыбку и она глядит на ребенка с нежностью, - Редвульф очень хочет пирога и рыбной похлебки. Сходишь на кухню, велишь Грэйс приготовить? – спрашивает ведьма и лишь когда сын нерешительно кивает и убегает, вновь запирает за ним дверь.
Короткая передышка была очень кстати, потому что орать теперь во все горло на Редвульфа, Реджине вовсе не хочется. С терпением у нее и впрямь была беда после смертельных игр, но требовалось немало мужества, чтобы признать в себе это.
- Теобальд не пропал, - со вздохом опускаясь в кресло, сообщает Реджина и прикрывает глаза, - Я знаю, где он находится, я знаю, что он делает, я знала, что он собирается сбежать, - Корбу трет переносицу, давая понять, насколько ее утомляет разговор о старшем из детей Гэбриэла, - Или ты думаешь, что твой отец отходил меня плетью просто за то, что твой брат-дурачок сделал ноги? Нет. За то, что я ему это позволила, - откровения такого рода у них в семье лучше было держать при себе. Но Редвульф, мнится, думает, что Реджина играет в какие-то игры, чтобы принуждать детей делать то, что они не хотят. Он ошибался.
- Вернувшись с Драконьего острова, ты отправился туда, куда тебя отправил отец, Редвульф. Я не влияла на это решение. Должна ли я была с тобой увидеться? – она задумывается на мгновение, а затем пожимает плечами, - Должна. Но справедливости ради, давай будем честны, если бы ты поинтересовался, ты бы знал, что как раз в ту пору я… Как бы это помягче выразиться? – она делает неопределенный жест рукой, - Ах, да. Сначала сошла с ума, а затем умерла, - усмешка касается губ ведьмы. Она не пытается ни в чем упрекнуть Редвульфа и если бы он не начал этот разговор, Корбу побрезговала бы упоминать свою слабость. Но ведь мальчик хотел внимания. Жаль, что мертвая тетка не могла его ему дать.
- Нет, Редвульф, ты не пес, - легко, спокойно и тихо соглашается Реджина. Интонации ее плавные и тихие весь разговор. Она словно вообще ничего не чувствует на этот счет, хотя она чувствует, - Ты одновременно намного больше и намного меньше. Намного больше, потому что ты – Корбу. И хотя для тебя это – пустой звук, я скажу тебе, что твои предки властвовали над этим островом задолго до твоего, моего и даже твоего деда рождения. И уже тогда они вели войну с теми, кто оспаривал их право. Ты – результат сотен поколений, которые боролись за нашу жизнь, будущее и будущее всего Авалона. И, конечно, за нашу власть, которая лишь при твоем отце и мне достигла такого результата, какой он есть сейчас. Но и он не безупречен, далеко не безупречен, Редвульф, - впрочем, это племянник должен был видеть и сам, - Да, это возлагает на тебя тяжелый груз и непомерные обязанности. Обязанности, с которыми, видят Боги, мы с твоим отцом едва справлялись в твоем возрасте. И нас тоже никто не спрашивал. Таков удел королей и всех Корбу. Мы делаем то, что должны. Ради будущего Авалона, семьи и своего собственного. Это называется долг. И если ты покопаешься в своем разуме, ты поймешь, что это слово тебе тоже знакомо, - она замолкает на какое-то время, увлеченно разглядывая собственные ногти, а затем вздыхает и смотрит на сына все так же спокойно и уверенно.
- Намного меньше, Редвульф… Намного меньше ты станешь и можешь стать, если как твой старший брат, побежишь, неизвестно куда и неизвестно зачем. Уверяю, ни я, ни твой отец не станем тебя удерживать. У него пять наследников, если не считать племянников. Откажешься ради своего «хочу»? Да, это сделает тебя меньше, чем псом. Букашкой, никчемным червем, потому что без своего наследия, без своей семьи, без своего рода мы – никто. Но это будет твой выбор. И я не стану заставлять тебя сделать иной. Как и никто не станет, - Реджина вновь замолкает на какое-то время, а затем вздыхает.
- Видишь ли, мы все здесь чем-то жертвуем ради будущего Авалона. Ради вашего будущего. Но я, в отличие от вашего отца, не считаю, что вы обязаны чем-то отвечать нам. Поэтому, зря ты подумал, что тебя лишь ставят перед фактом. Это не так. Не хочешь быть герцогом, хочешь стать альфонсом при гулящей графине, - она разводит руками, - Выбор лишь немногим хуже, чем сбежать в Эргерунд, чтобы сражаться на чужой войне.

+1

12

Когда тебе семнадцать, порой создается впечатление, что проблемы есть только у тебя, а у всех остальных все предельно прекрасно и справедливо. Так было и с Редвульфом, ему постоянно чудилось, что вся жизнь, да весь этот чертов Мир строит козни против наследника Лорда Корбу, отчего он буквально сходил с ума, не в силах разобраться в себе и во всех этих крайностях мира, которые то и дело подкидывали ему новые и новые "загадки".
- Ох, Айден, - воскликнул юноша, обнаружив крошку в спальне, - нет, ты что, я совсем не сержусь, просто, - договорить он не успел, к счастью Реджина вовремя нашлась и буквально спасла положение, потому как сам лорд Корбу точно не смог бы объяснить ребенку свой гневный порыв так, чтобы не испугать последнего.

В желудке недовольно заурчало, явно давая понять, пирог с рыбой точно будет не лишним. Главное чтобы от запаха не стошнило, но это уже детали.
- Так он жив??? - вот это новость, вот это та информация, которая воистину решила Редвульфа дара речи. Они то с Идунн буквально похоронили старшего брата, он настолько был ошарашен это новостью, что смысл сказанного дальше не сразу достиг его сознания. И если еще несколько мгновений назад, он буквально был готов наброситься на собственную тетку, то сейчас его разум накрыла волна ярости, но на этот раз уже на отца.
- Да как он смел? - в слух он этого не сказал. Юноша отчего-то вдруг почувствовал себя очень уставшим. Он тяжело и как-то грубовато опустился на постель, словно ноги отказались его держась, и сжал виски руками. Столько мыслей, столько чувств. Как выдержать все это, как справиться?
- Как это? Как умерла? - ему захотелось подойти и потрогать Реджину за руку, удостоверившись, что она здесь, с ним, среди живых. В голове не укладывается, как такое вообще возможно? Разве так бывает.
- Я не понимаю... - жалобно, на выдохе произнес он.

- Это слово мне знакомо, - пристыженно и тихо ответствовал юноша.
- Я никогда не хотел отделяться от семьи, и ты это прекрасно знаешь. Идунн, я, мы связаны, мы едины, и это ты тоже знаешь, но... - как найти слова, как объяснить, как показать то, что творится в мятежной душе, как спросить совета и при этом не показаться глупым мальчишкой - это очень трудно, невыносим, но он все же попытался собраться с мыслями, - просто... мне всегда хотелось, чтобы со мной считались. Отец. Отец всегда относился ко мне как и следовало ко второму сыну, любимчиком был Тео. Нет, я не злюсь, не ревную. Просто сейчас, когда Теобальд - он замялся, подбирая слова, - когда Теобальд покинул нас, он ведет себя так, словно ничего не произошло, и не смотря на нежданное изменение моего положение, отношение не изменилось. Я для него по прежнему Редвульф, которому можно приказать, и он как верный подданный помчит с высунутым языком, аки верный оруженосец. А я мечтал, я хотел, да просто поговорить, понимаешь? Меня не надо просить, уговаривать не надо, я воин, я умею повиноваться, но... поговорить то можно ведь? Он не отпустил Идунн со мной почему? Почему принял решение о ее браке? Это все так, - он вновь стиснул ладонями виски, которые отдавались пульсирующей болью под сжатыми ладонями.

+1

13

Говорить о Гэбриэле и его отношениях с детьми Реджине непросто. Отчасти, потому что она чувствует себя виноватой, отчасти, потому что она слишком хорошо знает брата, чтобы полагать хоть на одно мгновение, что она сможет на самом деле объяснить его детям, что именно происходит.
Гэбриэл был чрезвычайно сложным человеком. Реджина знала это, потому что сама была ничуть не лучше. Это объяснялось очень просто: на рубеже детского и подросткового возраста младшей из Корбу и на рубеже периода между юностью и взрослением они остались вдвоем. Вдвоем, против огромного мятежа, когда неясно было, кому они могут доверять, а кому нет. Однозначно, могли друг другу. К тому времени у Гэбриэла уже была супруга и уже родился Теобальд, но от Айны не было никакого толку и она только и могла становиться белее снега и всеми силами защищать сына. Что ж, ее нельзя было в этом винить, потому что она умела выполнять свои женские обязанности и делала это безупречно. Ее задачей было подарить Авалону наследника и сохранить его жизнь – она прекрасно справлялась. Но на большее она не была способна. Военачальники? Половина из них были предателями. Драконий остров? Они с Гэбом уже тогда отлично знали, что если удержат его власть не собственными силами, но силами соседей, Гэбриэл навсегда останется ничем перед своими собственными воинами.
Реджине было одиннадцать. Она подавала большие надежды, как колдунья и точно знала, что станет жрицей, но никто, кроме брата, не верил в то, что она сможет помочь. Тем лучше. Кто бы мог подумать, что детские руки сестры герцога творят его победы? Никто. И лишь она одна знала, что платит за этой своей душой. В ту пору она в первый раз обратилась к черной магии. А Гэб? Гэб платил за свою власть кровью. И Реджина поклясться была готова, что это тоже вырывает у него куски души. Но это было только между ними двумя и никем больше. И Корбу знала лишь одну подобную историю. Она была между Кайденом и Катрионой. И хотя даже когда они собирались вместе, об этом принято было молчать, только они четверо и понимали друг друга.
Так или иначе, но озвучить правды Редвульфу Реджина не может, потому что рискует вместо понимания получить ненависть. Нет, Гэбриэл не считался с Теобальдом. Он не относился к нему лучше, чем к Редвульфу. Дети были ему дороги, он готов был рвать за них глотки и если понадобится, то так и поступит, она это знала. Но вместе с тем Реджина знала, что единственный человек, который был действительно ему дорог и с которым мужчина готов был считаться, была она сама. И это тоже навсегда останется между ними.
- У твоего отца нет любимчиков, - она качает головой, глядя на племянника, - Просто ты был мал, и тебе повезло не заставать ссор между этими двумя в пору подростком. Клянусь Богами, если бы я не вставала между ними каждый раз, когда дело пахло катастрофой, от Асхейма бы уже ничего не осталось. Да и… - она вздыхает и подается вперед, явно не получая удовольствия от того, что говорит, - Думаешь ли ты, что Теобальд сбежал от хороших отношений с отцом? Сбежал не куда-то там, Редвульф. Он сбежал на войну в Эргерунде, на чужую войну. Сражался бок о бок с родственниками вашей матери, на стороне Вёльсунгов, получил тяжелые ранения, едва не пал… Для чего все это, по-твоему? Не для того ли, чтобы доказать отцу, что он чего-то стоит? – глупые амбиции, глупые устремления, глупые решения, глупые мысли. Все это было бесполезно и Корбу тысячу раз пожалела, что позволила племяннику бежать, но, в конечном счете, к чему бы они пришли, если бы не позволила? К еще большему разладу, к еще большим сложностям, к конфликтам и ненависти между отцом и сыном.
- Но все это не имеет значения, Редвульф, - она смотрит на него мягко, от былого гнева и жестокости не остается ни единого следа, - Важно лишь то, что ради тебя, ради Теобальда, ради Беатрис, Идунн и ради Сигурда он убьет любого, голыми руками разорвет на куски. Да, Гэбу всегда удавалось лучше быть герцогом, а не отцом, но не вини его в этом. Он не знает, как правильно, потому что сам потерял отца в твоем возрасте и, видят Боги, ему… Нам обоим пришлось очень нелегко. Он всю жизнь отстаивает власть на Авалоне и делает все возможное, чтобы избавить его от предателей и заговорщиков. Думаешь, ради себя? Нет. Ради вас. Сколько раз он говорил, что хочет оставить вам мирную землю, чистую от мерзавцев, чтобы вы прожили жизнь, которая неведома была нам. В этом его любовь, Редвульф, его уважение к вам. В его желании сделать вашу жизнь, твою жизнь, лучше, чем была наша. А говорить… - она криво усмехается, и глаза Реджины смеются, когда она глядит на сына, - Говорить и договариваться он так и не научился. Слишком мало времени провел в храме, да и там все время бездельничал и рвался убежать на тренировки с деревянным мечом, - она тихонько смеется, вспоминая те дни.
- Не будь строг к отцу. И не думай, что он тебя недооценивает, потому что это не так. Он хочет, чтобы тебе было проще, чем ему, потому что он не готов был быть герцогом, когда пал наш отец. Но главное – не позволяй себе самому себя недооценивать. Тебе вовсе не нужно одобрение отца, или кого бы то ни было еще, чтобы быть хорошим человеком, хорошим сыном, а затем и хорошим герцогом. Разумеется, если ты сам того захочешь.

+1

14

Редвульф слушал и чем дольше говорила Реджина, тем более никчемным и виноватым он себя чувствовал. Взгляд его потух, и опустился вниз, стараясь толи спрятаться в крохотную щель в полу, то ли вовсе испариться. Юный Лорд Корбу чувствовал себя как побитый пес, причем если раньше в нем говорила, буквально клокотала обида, то теперь он понял, что "побили" его вполне справедливо. Редвульф медленно, словно с опаской, поднялся со своего места, приблизился к Верховной и неожиданно опустился на пол, подлее ее кресла, правда спиной к самой ведьме. Голова опущена. Сам же наследник Корбу как-то ссутулился и хрипло произнес:
- Прости меня, Реджина, я был не прав. Я дурак. - признать такое в семнадцать - это дорогого строит на самом деле. Редвульф собрал все свои силы, чтобы сказать это. Никому и никогда он еще не признавался в подобном. Может нужды не было, а может это был тот самый случай, когда гордыня перекрывала гордость и утихомирить ее он не мог.
- Что бы я без тебя делал? -  Редвульф попытался было перевести разговор в иное русло, силясь то ли проверить сильно ли Верховная на него сердится, или его признание все же было оценено по достоинству. Не то, чтобы он ждал этой оценки, но любому человеку приятно чужое одобрение, особенно когда человек делает правильные выводы.

- Я люблю отца, ты знаешь. Благодарен ему за все. В конце концов если бы не его решение, у нас с Идунн бы не было самой лучшей и мудрой наставницы, - и куда только подевался тот угрожающий тон и попытка напасть? Исчезли...
- Но мне так хотелось поговорить тогда, до отъезда. Надо было прийти к тебе, а я... - договорить Редвульф не успел. В дверь постучали, а затем в покои смеющимся и счастливым ураганом ворвались дети, повиснув на сидящем наследнике Корбу, подобно маленьким смешным зверушкам на дереве.
- Разбойники! - довольно пожурил он малышей, который пища от восторга лезли обниматься.
- Пощады! - смеясь запросил он, когда ему очередной раз влепили то ли локтем то ли коленкой по лицу. За этой притворной строгостью и грубостью, Редвульф всегда маскировал свою любовь. Он воистину обожал этих малышей.

Отредактировано Redwolf Corbeau (2019-06-02 09:32:24)

+1

15

- Ерунда, мой мальчик, - она улыбается и гладит племянника по щеке, как делала в детстве, когда усидчивости ему не хватало, а обратить на себя внимание надлежало не криком и силой, но лаской и любовью, - Мы все совершаем ошибки. Порой, очень глупые. Важно, что ты смог это осознать и принять, а значит, стать лучше. Я горжусь тобой, - она знает, что племяннику сейчас это нужно. Им всем нужно знать, что их ошибки прощают и забывают, а их хорошие поступки находят признание. Поступки Редфульфа и впрямь находили, потому что Корбу вырастила много детей и знала, что между подростком и мужчиной лежит гигантская пропасть из собственных амбиций, глупых попыток доказать всем окружающим, что ты чего-то стоишь и стремления утвердиться в собственной непревзойденной уникальности. Сама Корбу, конечно, была лишена удовольствия узреть нечто подобное в брате, или в самой себе, но она была убеждена в том, что иначе и быть не могло. Не будь в ту пору они амбициозными и глупыми детьми, не отвоевали бы себе Авалон, а Реджина не разделила бы бремя черной магии и не стала той, кто она есть теперь. Задача же их с Гэбом состояла в том, чтобы их детям не пришлось становиться такими же, чтобы они смогли прожить спокойную и мирную жизнь, чтобы не было у них нужды в том, чтобы проверять себя на прочность раз за разом. Это было правильно, но Редвульфу, пока, не очевидно. Придет время и он будет вести подобные разговоры со своими собственными детьми. А до тех пор Реджина могла только ждать и надеяться на то, что жизни племянников сложатся совсем не так, как их собственные и, возможно, не так как сами дети успели себе представить. В пору семнадцатилетия хочется подвигов, хочется ярких свершений, хочется новшеств и хочется вписать свое имя в историю. Но в пору зрелости хочется тихого спокойствия, умеренности и благополучия. Реджина знала, она это проходила.
- А ты здесь теперь. И это главное. Мы еще успеем наговориться, обещаю, - Корбу коротко улыбается и смеется, когда дети забегают в комнату, визжа от восторга. Старшие родственники всегда казались им чрезвычайно важными, сильными и смелыми, а когда уж кто-то из них брался рассказывать о своих подвигах, так малышей и вовсе было не оттащить в сторону. Реджина гордилась этим. Гордилась, потому что добрые отношения между кузенами, между детьми Драконьего острова и детьми Авалона были залогом будущего этих земель. Могло ли быть что-то важнее? Нет. Реджина знала, что если эти дети будут вместе, они непременно справятся со всем, что их ждет. Даже когда Реджины, Кайдена, Гэбриэла и Катрионы не будет рядом. В этом состоял фатализм любой жизни. Переход от детства к юности, от юности к зрелости и от зрелости к старости. В предыдущих звеньях всегда будут твои дети, а в последующих – родители. И в этом было что-то завораживающее, равно как и печальное. Но и это Редвульфу еще лишь предстояло понять, когда у него появятся собственные дети. И об этом тоже нужно было поговорить, с тем, чтобы подыскать ему достойную невесту. Быть может, на севере, где этих невест теперь было гораздо больше, чем находилось женихов на островах. Многие из них были богатыми вдовами, иные – принцессами, а другие – ярлами. Любая из них подойдет. Кто бы мог подумать, что время женить племянников настанет так скоро?
- Редвульф, а ты пойдешь с нами погулять на серебряное озеро? – этот и тысячи других вопросов сыплются на племянника и Реджина наблюдает за этим с улыбкой, не мешая малышам и их кузену общаться. Они довольно давно не виделись и препятствовать их общению Корбу намерена не была и даже более того – всегда поощряла интерес детей к племянникам и племянников к детям.
- Мамочка, все уже готово на кухне! – сообщает крошка Адора и Реджина улыбается, кивая головой и поднимаясь на ноги.
- Пойдем обедать. Редвульф голоден, да и вы за завтраком съели не то, чтобы слишком много, - выразительно глядя на Айдена, который тут же просится к матери на руки, говорит Реджина. Она подхватывает сына, целует его в щеку и тянет руку к Роланду и Адоре. Кто же, если не она поможет Редвульфу теперь спастись от ужасающего нападения трех маленьких сорванцов?
- Идем, - глядя на племянника с улыбкой, говорит Реджина, - Останешься? Или предпочтешь вернуться в Асхейм? – Корбу, быть может, и знает ответ, но предоставляет Редвульфу возможность выбрать самому. Не потому что вняла его капризам о том, что его должны спрашивать. А потому что всегда предоставляла племянникам выбор. Даже если их отец был против.

+1

16

Она его простила. Простила! Совсем как в детстве, когда он еще был совсем неразумным и нетерпеливым ребенком. Это касание нежных пальцев к щеке, обрушила на юношеское сознание целую лавину воспоминаний, от которых одновременно хотелось улыбаться самой глупой, но счастливой в мире улыбкой, и в тоже время грустно и печально смотреть на мир, сотканный из противоречий и сложностей, но от этого не теряющий своей чудесной привлекательности и очарования.
- Спасибо... - в горле предательски запершило, и пожалуй ему бы пришлось спешно отворачиваться, пряча истинные чувства и эмоции за тенью равнодушия, если бы не появление малышей.

То ли его таким воспитали, то ли от природы в нем такая любовь к детям, но вот отпрысков Реджины Редвульф обожал беззаветно. Пожалуй они были его самой большой слабостью в жизни. И не приведи Боги кому-то навредить малышам...
- на серебряное озеро? - переспрашивает он, и тут же с улыбкой соглашается. Да хоть на серебряное озеро, хоть на золотую гору и алмазные пустыни, главное чтобы вместе.
Адора - еще такая маленькая, но уже по взрослому рассудительная и очень исполнительная, кому как не ей объявить о готовности к трапезе. Улыбка так и не сходит с лица юноши, когда он, подхватив двоих "разбойников" - Роланда и Адору, первого правда вверх ногами, потащил их к выходу.
- Тетушка, скорее, а то тебе не достанется! - задорно выкрикнул он, под дружный визг и звонкий смех малышей.
Отвечать не было смысла, разумеется он остается, и дело вовсе не в том, что Реджина повлияла на его состояние и мироощущение, просто именно сегодня, как бы странно это не звучало, Редвульф понял, что быть частью такой семьи - это великая часть, огромная удача. А раз это выпало ему, то и вести себя нужно подобающе. Из вежливости он конечно кивнул, когда обернулся у самого выхода из покоев, мол остаюсь я, конечно же остаюсь, но в слух ничего не сказал.

- Что у нас на ээээ, на обед? - уточнил он, в тайне надеясь, что дадут что-то кроме пирога с рыбой, а то кажется от запаха рыбы у него может пропасть аппетит, после вчерашнего то немудрено.
- Скучали по мне, бандиты? - это уже было обращено к детям, которых Редвульф наконец поставил на пол в кухне, чтобы те поспешили занять свои места за большим столом.
- я вот очень скучал! - наткнувшись взглядом на картину с каким-то странным почти бирюзовым узором, юноша вспомнил про ожерелье, отвергнутое Матильдой и заметно погрустнел. На душе вновь появилось то противно вязкое ощущение, которое принято описывать как "кошки скребут". Кажется, он даже прослушал какой-то вопрос, адресованный ему.

+1


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » [28.02.3300] руки связал веревкой колючей долг


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC