Добро пожаловать в Фир Болг! Волшебный мир драконов, принцесс, рыцарей и магии открывает свои двери. Вас ждут коварство и интриги, кровавые сражения, черное колдовство и захватывающие приключения. Поспеши занять свое место в империи.

Fire and Blood

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » [02.04.3294] light from darkness


[02.04.3294] light from darkness

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

light from darkness
argumentum ad hominem

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

2 апреля 3294 года ❖ Фир Болг, Аргайл, загородна резиденция Леонарда ❖ Леонард VI и Реджина Корбу
https://i110.fastpic.ru/big/2019/0414/5b/_58cf31f677c44d8659d0b3ce7275f35b.gif?noht=1 https://i110.fastpic.ru/big/2019/0414/08/_1ea70b9728bdedf102e7830d50147308.gif?noht=1

Время вражды Единого и Старых Богов прошло? Настало время договориться хотя бы их служителям? Тогда, пусть Боги скажут об этом сами.

0

2

Загородная резиденция Леонарда. В начале весны в этом месте чувствовался Божий замысел. Природа пробуждалась и наполнялась жизнь, подобно тому, как это происходило когда Вседержитель вдыхал жизнь в этот мир собственными руками. Именно в такие моменты казалось, что не уверовать просто невозможно - ведь все доказательства замысла Вседержителя находились буквально на расстоянии вытянутой руки.
Леонард шел по длинному коридору своей резиденции замедляя шаг у каждого из огромных окон, открывающих вид на внутренний двор и растущие там деревья. Кардинал-епископ испытывал особые нежные чувства к некоторым из них, ведь они были экзотикой для местных краёв - Леонард лично вёл переговоры с некоторыми из особо крупных торговцев о возможности доставки семян и экземпляров этих деревьев. Ещё будучи только избранным на роль Архиепископа Кинтайрского он посадил семена этих деревьев у себя в резиденции, и затем, с годами, они взошли и дали свои плоды, точно так же, как и усилия самого архиепископа дали плоды и он был избран Кардиналом-Епископом и принял имя Леонарда VI.
Глядя на то, как медленно и нежно начинают распускаться молодые почки на деревьях, Леонард не мог не провести аналогию с первыми ростками истинной веры, что сейчас пробуждаются даже у тех, кто до последнего времени были привержены старым богам. Ведь сейчас, когда новый кардинал-епископ пришёл к власти, ярые противники и критики церкви из соседних королевств столкнулись с тем, что их прогнозы оказались неверны, и дабы утвердить свою власть Леонард не стал проводить обряд сжигания еретиков, который обычно проводился каждым из его предшественников. Во время этого обряда новоизбранный кардинал-епископ лично подносил факел к костру, тем самым показывая что он является очищающим огнём веры и правой рукой Вседержителя.
Однако Леонард VI отказался от этой традиции. Он был уверен, что этот ритуал является архаизмом времён насаждения веры. Эти времена прошли - людям нужна церковь с человеческим лицом, а не маской Святой Инквизиции. Именно после этого решения у многих скептиков и критиков церкви зародились сомнения. По донесениям личных шпионов Леонарда, даже некоторые язычники из соседних королевств зашептались в тавернах, что не так уж и дурна Церковь Вседержителя.
Железо было горячо. И из него необходимо было ковать.
Глядя на то, как зарождаются сомнения у простых людей, Леонард понял, что даже худой мир с язычниками острова Авалон могут закрепить за Церковью добрую славу и даже принять под её лоно часть сомневающейся паствы. К тому же, колдуны успели выдохнуть после того как ритуал сжигания еретиков был отменён, а костры на какое-то время погасли - союз или партнёрство с ними могли бы принести Церкви немыслимую выгоду.
Посему, Леонард отправил письмо на Авалон. В нём не было ни чёткого адресата, ни даже определенных указаний кому бы следовало это письмо отдать. Единственное, на что рассчитывал духовник, было то, что это письмо дойдёт до жрецов острова и кто-то из них явится на переговоры. Датой переговоров было назначено начало апреля, и вот, уже второй день кардинал-епископ ожидал прибытия представителя Авалона.
Когда он объявил о своих намерениях личному ассистенту и свите резиденции, те были в шоке. Они старались отговорить клирика вести диалог с, как им казалось, необразованными и опасными еретиками, ибо они могли просто убить главу Церкви своей чёрной магией, а из внутренних органов святейшего из людей начать делать себе ритуальные "приблуды".
Однако ответ Леонарда был категоричен:
-Мои дорогие друзья. Подумайте вот о чём - да, любая магия является порождением Лукавого. Он научил людей колдовать под ликами разных языческих богов и тем самым ввёл этих людей во грех. Однако, кто создал Лукавого? Все мы творения Вседержителя-Отца, а значит и Лукавый с его колдовством был угоден Господу нашему. Мы должны постараться ради него вернуть заблудшие души в лоно истинной Церкви. Сила молитвы даст им возможность замолить свои грехи, ибо рождены они были с даром Лукавого, но вернулись к Господу истинному.
Успокоив свою свиту, Леонард VI, вот уже второй день ходил по коридорам своей резиденции, надиктовывал свои мысли ассистенту и ждал, прибудет ли кто-нибудь с острова Авалон...

Отредактировано Leonard VI (2019-04-14 11:48:19)

+2

3

С Авалона никто не прибыл и не мог бы прибыть, потому что в пору получения письма от некоего Леонарда VI, Реджина находилась в Эргерунде по своим очень важным колдовским делам, которые касались только ее и Ловдунга и не обязывали Верховную к тому, чтобы отвечать на неоднозначные и сомнительные приглашения единобожных святош.
Именно так размышляла Реджина в свои двадцать четыре, когда разум ее еще был полон невероятной категоричности в отношении всего, что шло вразрез с ее собственными представлениями о религии, мире, о Богах и о служении. Она была Верховной Авалона, и это казалось высшей точкой, дальше которой были только ее Боги. О, учитель Корбу нередко говорил ей, что гордыня и высокомерие ее погубят, но ведьма полагала, что он ошибается и если что-то ее и погубит, то это недостаточная вера в собственных Богов.
Впрочем, к настоящему моменту ничто не говорило и не могло бы сказать, что когда-нибудь у Реджины возникнет такая проблема. Вера ее в Богов была столь истовой, что сравнить ее можно было с пламенем, выжигающим все вокруг, с цунами, что не щадило ничего на своем пути и Корбу это казалось прекрасным. Пройдет несколько лет, прежде чем формы ее веры и понимания Богов станут более обтекаемыми, менее острыми и не столь яркими. Пройдет несколько лет, прежде чем она поймет, что адекватный ответ на присутствие на континенте единобожников это вовсе не агрессия, ненависть, или попытка поставить кого-то на место, а безразличие столь полное и всеобъемлющее, что от него становилось даже немного жутко.
Но в двадцать четыре Реджина была полна огня, страсти, высокомерия и неуместной жестокости по отношению ко всему, что не соответствовало ее представлениям о действительности. А потому, письмо без адресата, что было зачитано ею одним из помощников прямо в палантир сразу после получения, вызвало ступор и недоумение, затем смех, затем злость и лишь затем мысль о том, что, возможно, эта встреча имеет какой-то смысл. О, нет-нет, вовсе не для того, чтобы наладить какие-то там отношения с единобожниками. Для того, чтобы выслушать и понять, с чего они вообще взяли, что могут писать какие-то письма на Авалон и просить о каких-то встречах. Эти люди силой насадили свою веру простым людям, силой пытались вытеснить ее Богов, силой насаждали свои представления о мире и ожидали… Чего? Реджина не знала, чего они ожидали. И это заставляло ее испытывать любопытство на тонкой грани раздражения и возмущения этой неслыханной дерзостью, этой отвратительной убежденностью в том, что единобожники в самом деле думали, что они могут что-то предложить язычникам, которые были верны своим Богам и не разменивали свою веру на звон золотых монет.
Реджина почти сразу решила, что после завершения дел в Эргерунде, она все-таки примет приглашение и навестит человека, что так дерзко смел писать на остров благословенных. Дела на севере, однако, требовали большой вовлеченности и могли занять много времени, а потому, Корбу полагала, что она может опоздать, но по иронии провидения, на границе Аргайла она оказалась ровно за три дня до назначенного времени встречи. Учитывая, что время это было оговорено как «начало апреля», добраться до указанного места Верховная и ее жрецы должны были успеть. Уже было решено, что значительная их часть отправится дальше, в порт, а Реджина и несколько ее сопровождающих задержатся. Нет, не то, чтобы Корбу боялась, что ей может навредить единобожный служитель. Просто женщине ее статуса и положения не надлежало проводить время а таких компаниях, тем более в ответ на столь неоднозначные и экстравагантные приглашения.
Аргайл, Кинтайр и его предместья Реджина знала плохо, а потому, у нее ушло какое-то время, чтобы сориентироваться и прибыть в назначенное место. Во второй день апреля ведьма спешилась во дворе загородной резиденции человека, которого никогда не видела и не знала, а потому, представления не имела, о чем именно им предстоит говорить и с какой целью. Но ведь если он пригласил ее, значит, у него был какой-то план, не так ли? Оставалось уповать на это.
Слуги встретили их приветливо, а потому, Реджина без тени сомнения передала поводья в руки конюха. Ощущала она себя, тем не менее, весьма странно, потому что вся эта ситуация была совершенно неестественной и казалась какой-то сказочной, нереальной, фантастичной. Корбу пыталась найти для себя ответ, что именно она здесь делает и не находила. Боги испытывали ее веру? Быть может. В таком случае, Реджина намеревалась доказать, что дочери вернее у них никогда не будет.
- Его Преосвященство ожидает Вас, - склонившись перед ведьмой, произносит слуга и девушка кивает, снимая с рук перчатки. Привычно, Ее Преосвященство была она сама, а потому, слышать подобное теперь странно. Но, по крайней мере, это проясняло хоть что-то.
Реджина уверенно идет вслед за слугой, оставляя других жрецов во дворе. Они все чертовски устали с дороги и всем хотелось поскорее оказаться на Авалоне. Еще одно место остановки мало, кого радовало и, вероятно, многие ожидали, что диалог закончится там же, где и начнется.
Двери раскрываются перед Корбу, когда она входит в просторный зал с высоким потолком. Ведьма коротко оглядывается и поднимает взгляд на незнакомца.
- Добрый день. Полагаю, Вы и есть Леонард VI, что послал письмо на Авалон? Меня зовут Реджина Корбу. Я – Верховная Жрица острова Авалон.

+1

4

О прибытии делегации со стороны Эргерунда Леонарда оповестили заранее - он успел отдать первые распоряжения и подготовиться к приёму гостей ещё до того, как они прибыли на территорию самой резиденции.
Первым делом кардинал-епископ отправился в большой зал, который обычно служил местом для официальных приёмов. Там он распорядился подготовить всё для встречи гостей, а так же принести графин лучшего вина из южных провинций. Пока слуги были заняты приготовлениями, сам Леонард поднялся в свои покои и стал выбирать наиболее подходящий наряд. Выбор его пал на более или менее скромную белую сутану с золотой вышивкой. Ничего особо кричащего или вызывающего - у язычников крайне скептичное отношение к служителям церкви Вседержителя и подогревать этот скептицизм особо броскими нарядами не стоило.
После того, как сутана и пилеолус были надета, Леонард медленно повесил себе на шею крест святого Годфрита. Он защищал его от любой возможной тёмной магии и Леонард редко с ним расставался. Не то, что бы он боялся порчи от прибывших язычников, однако лишняя осторожность не помешает. После он надел на пальцы свои перстни и направился в зал, где всё уже было готово, что бы принять гостей.
-Ваше Преосвященство, гости прибыли.
-Благодарю тебя, Подрик. Расскажи мне, кто посетил нас?
Слуга спешно рассказал всё, что знал и видел и мгновенно удалился в сад, куда его послал Леонард как только выслушал. Кардинал-епископ удобно расположился в обшитом красной тканью кресле. Второе кресло стояло напротив, отделенное от Леонарда небольшим круглым столом. На столе уже стояли два бокала, кувшин красного вина и светлый виноград без косточек.
Женщина? Как интересно... Что ж, это мне на руку..И одновременно это может быть проблемой...
Мужчина ожидал, что во главе делегации прибудет мужчина, его ровесник, с густой седой бородой и длинными усами. Однако, традиции и обычаи языческих верований позволяли женщинам не только занимать административные, но и духовные должности выше монахинь.
Более всего Леонарда удивил не сам факт женщины во главе делегации, но её возраст - слуга сказал, что ей было не больше двадцати пяти лет. Каким бы прогрессивным он ни был в вопросах политики и подхода к правлению, всё же во многом Леонард оставался традиционалистом и довольно молодая дева никак не ассоциировалась у него с кем-то, кто мог управлять таким сложным и запутанным аппаратом как церковь. Не говоря уже о языческой церкви, где централизованность, как казалось кардиналу-епископу, было словом чужеродным.
Однако, недооценивать гостю было нельзя - как бы она молода не была, язычники не позволяют править собой людям, которых они считают слабыми и недостойными. Потому, Леонард решил, что подавит свой скептицизм относительно пола своей гостьи и будет говорить с ней как с равной. Тем не менее, он всё же решил не игнорировать всё это полностью - женщина, в его представлении, всегда оставалась женщиной. И на этом можно было сыграть.
Когда двери отворились и гостья зашла в зал, Леонард встал со своего кресла и сделал один шаг в сторону прибывшей женщины. Пока гостья оглядывалась, он ждал и молчал. Когда же она представилась, Леонард протянул к ней свою руку.
Рука была подана ладонью перпендикулярно полу, так, что бы обозначить равную позицию Леонарда по отношению к Верховной Жрице. Протяни он руку параллельно - это была бы ошибка, ведь если бы он развернул её тыльной стороной вниз, он таким образом призвал бы Реджину поцеловать его руку, а разверни он ладонь тыльной стороной вверх, он был бы в позиции просящего. Но Леонард был хорошо подкован в этикете, потому изначально таким образом принял равенство между ними.
-Благословен день этот. Вы абсолютно правы - меня зовут Леонард VI, я кардинал-епископ церкви Вседержителя. Рад приветствовать Вас в моей резиденции. Надеюсь, дорога была не слишком утомительной? Я уже распорядился, что бы всех Ваших спутников приняли и накормили.
Леонард указал рукой на кресло и стол.
-Прошу Вас, присаживайтесь. Я распорядился принести лучшее вино, что есть в моём погребе. Надеюсь, Вам понравится.
Леонард взял в руки графин и разлил вино по бокалам. Он сделал это сам, дабы обратить внимание Реджины на отсутствие слуг, тем самым делая акцент на приватности их разговора и отсутствии официальности встречи. Затем он взял один из бокалов  и сделал глоток.
-Не переживайте, с вином, как видите, всё в порядке.
Леонард присел на край кресла и взглянул на Реджину. Женщина казалась сильной, волевой. Один её взгляд давал понять, что эта женщина прекрасно осознавала свою значимость и силу, а значит была одновременно прекрасна и опасна. Чувствуя, благодаря одному из своих перстней, определенный холод со стороны Верховной Жрицы, Леонард почувствовал, что прямолинейность будет его главным оружием в этих переговорах.
-Полагаю, Вам интересно, с какой целью я пригласил Вас в свою резиденцию и что значит "я полагаю нам нужно наладить диалог"? Так, кажется, я написал в том письме,-Леонард вздохнул.-Мне кажется, что напряженные отношения между нашими церквями и мирами зашли слишком далеко. Нам нужен холодный мир, вместо холодной войны. И я думаю, что именно мы сможем договориться о взаимовыгодных отношениях.

+1

5

Реджина решительно, твердо и ни секунды не задумываясь, пожимает руку мужчины. Она смотрит прямо на собеседника без тени раздражения, или пренебрежения, но и без намека на расположение. Во взгляде ее твердость, немного любопытства и ничуть не скрываемый интерес. В конце концов, будучи Верховной Жрицей Авалона ты не так уж часто получаешь письма от кардиналов из Аргайла. Тем более – не так уж часто на них отвечаешь. И никогда не оказываешься в их резиденциях не только потому что тебя туда никто не зовет, но и потому что на Авалоне это могут посчитать… Странностью? Да, пожалуй, уместно было бы сказать именно так. И в том, что сейчас поведение Реджины тоже сочтут таковым, она не сомневается ни единого мгновения, но ей нет до этого дела. Во-первых, потому что она – их Верховная, а во-вторых, потому что никто не станет высказывать ей свои опасения в глаза. А о чем шепчутся за ее спиной, Корбу волновало чрезвычайно мало, если не сказать больше – не волновало совсем. И будь оно иначе, она бы никогда не смогла стать ни Верховной, ни тем более усидеть на вверенном ей Богами месте. Потому что ее положение требовало твердости, разума и умения держать удар. Для человека, которого волновали досужие сплетни, это было бы невозможным.
- Благодарю Вас за гостеприимство, - вежливо отвечает Реджина, все еще глядя на мужчину, как если бы это помогло ей понять его мотивы. Что заставило его пригласить ее сюда? Чего именно он хотел, а главное – чего именно ожидал от такой встречи. Впрочем, Корбу хоть и знала людей, которым простое разглядывание помогало найти ответы на волнующие их вопросы, сама она к этому числу не относилась и всяким магическим штучкам, в данном случае, предпочла бы простой человеческий разговор, насколько подобный вообще был возможен между епископом Аргайла и Верховной Жрицей острова Авалон.
- Путь был долгим и непростым. Вы же знаете, что Эргерунд ныне раздираем войной и противоречиями, две династии не могут поделить трон и путешествовать, а тем паче – решать свои дела в таких условиях, видится несколько затруднительным. Но, мы смогли вернуться живыми и это уже большой успех, как я смею полагать, - без тени намека на акцент, отвечает Реджина на аргалийском, хотя после пары месяцев разговора на эргерундском, речь кажется неродной. Что ж, пора возвращаться к реалиям Авалона, где значительная часть колдунов говорила на том же языке, что теперь и епископ с верховной, - Моим спутникам не помешает отдых, я благодарна за проявленную заботу, - добавляет Корбу и принимает любезное приглашение мужчины присесть. Ведьма не чувствует себя скованно, или некомфортно. Ей не единожды приходилось бывать в Аргайле, а это само по себе подразумевало встречу со священниками разного сана, потому что казалось, что они здесь были абсолютно везде. Как Авалон был наводнен жрецами, так этот край был полон служителей Единого. Что ж, в этом даже усматривалась некая справедливость и разумность подхода. Реджина не могла бы этого отрицать.
Мужчина перед нею разливает вино по кубкам и Корбу склоняет голову к плечу, все еще наблюдая. Епископ не кажется ей ни высокомерным, ни чванливым, что нередко случалось со служителями церкви, которая была полна гордыни и спеси настолько, что золото и драгоценности они не приносили своему Богу, но оставляли себе, равно как и шикарные одежды, лучшие яства и вино. Этот человек не был одет так роскошно, как многие другие из тех, кого когда-либо видела Реджина и это оставляло надежду на то, что в нем в самом деле было что-то о том Боге, которого он представлял. Впрочем, Корбу плохо понимала этого Бога и, конечно же, могла ошибаться.
- Я не опасаюсь Вас, Леонард. Как и яда в кубке. Будь оно так, я бы сюда не приехала, - ведьма не хочет играть. Она не хочет любезно делать вид, что ее сюда привели добрые намерения и желание побеседовать о сакральных истинах. Нет. Он пригласил ее сюда и должен знать, с кем именно и почему имеет дело. Реджина не боится. Реджина не проявляет агрессию, но вместе с тем и не демонстрирует дружелюбия. Реджина желает знать, для чего именно ее сюда пригласили. И Реджина знает, что от руки единобожного священника она не падет. Так что, никаких опасений она не испытывала. Ни в отношении вина, глоток которого делает уверенно и безо всяких сомнений, ни в отношении самой фигуры Леонарда. Он казался слишком разумным человеком, чтобы пытаться убить Верховную острова Авалон.
- Вино прекрасно, - коротко улыбнувшись и поудобнее расположившись в кресле, комментирует девушка, в самом деле наслаждаясь вкусом и ароматом. В обескровенном Эргерунде с таким прекрасным алкоголем были проблемы, и теперь это кажется благословением Богов. Как иронично. Благословение языческих Богов в доме единого Бога.
Она слушает мужчину со всем предельным вниманием, не перебивая и не торопясь вставлять своих реплик. Поначалу этот разговор кажется ей странным, неестественным, удивительным. Единобожник, желающий наладить диалог с язычниками? В этом должен был крыться какой-то подвох. И Реджина должна была знать, какой именно.
- Буду честна с Вами, Леонард, - спустя какое-то время после непродолжительного молчания, начинает Реджина, - Я далека от симпатии церкви единого Бога. Но это Вы итак знаете. Точно так же, как я знаю, что Вас не приводят в восторг язычники. Учитывая отсутствие взаимной симпатии, я не буду пытаться делать вид, что я крайне заинтригована Вашим предложением и всегда думала о том же. Нет. Не думала. И да, я удивлена. А потому, я спрошу прямо и сразу, исключая из нашего разговора витиеватые фразы, за которыми нет никакого смысла. Чего конкретно Вы хотите от Авалона и что можете предложить сами?

+1

6

-Война в Эргерунде ужасает меня каждый день. Я неустанно молюсь за людей, что оказались меж двух огней, и о прекращении войны.
Глядя на Верховную жрицу, Леонард делал выводы, что она вполне спокойно и уверенно чувствует себя даже  находясь на земле чужих богов и чужих традиций. Это вселяло уважение. Сидя напротив колдуньи, он устроился поудобнее, слегка опёрся на спинку стула и взял в руки бокал. Затем он сделал ещё один глоток вина, уже не такой короткий, как предыдущий. Этим он насладился - красное вино, с южных границ. Сладкое, терпкое, согревающее. Один из любимейших сортов Леонарда - он уже много лет вёл переговоры с винодельнями юга, что бы заполучить несколько кустов из виноградника в своё владение. Однако на данный момент виноделы были непреклонны, даже перед лицом кардинала-епископа.
-Прошу простить мою дипломатическую осторожность. Я понимаю, что Вам нет причин меня опасаться,-Леонард сделал ещё один глоток.-Однако тут, в Аргайле, мы не располагаем другими способами удостовериться в безопасности, кроме как заявить о ней открыто. Служителям Вседержителя магия недоступна. И именно о ней я хотел бы с Вами поговорить.
В этот момент в зал зашел слуга, которого чуть ранее Леонард послал на кухню, а так же заглянуть в сад. Слуга явился с подносом разных лёгких яств, наподобие винограда, что уже находился на столе. В числе прочих на подносе ярко выделялся  нарезанный треугольными дольками лимон. Это была крайне редкая диковинка, которую можно было приобрести у редко появляющихся торговцев из далёких земель. А так же, это была жемчужина коллекции Леонарда. За целую гору золота он приобрел маленькое лимонное деревце и за сумму не меньшую умудрился нанять садовников, способных посадить это деревце так, что бы оно прижилось.
-Прошу, угощайтесь.-С улыбкой сказал Леонард. Он не хотел говорить о делах при посторонних, поэтому решил сделать вид, что они обсуждали другую тему, пока слуга раскладывал всё что он принёс на столе.-Я очень хочу знать Ваше мнение на счёт этих экзотических яств, ведь я потратил много сил и времени на то, что бы их можно было подавать за этим столом.
У этого предложения было два назначения. Первый, очевидно, потянуть время, пока слуга закончит и удалится, что бы Леонард и Реджина могли продолжить разговор в приватном порядке. Второй же заключался в том, что бы расположить к себе колдунью. Лимон был кислым, слабо подходил к вину, однако мало кто мог сдержать смех после того как попробовал его и удивился одновременно кислому и приятному вкусу. На подобную реакцию и рассчитывал Леонард. Ведь будучи кем угодно - ведьмой, простолюдинкой, жрицей, аристократкой, монашкой или девой щита с севера, женщина оставалось женщиной и способность вызвать улыбку была главным оружием в руках мужчины при общении с ней.
-Любое из угощений Ваше, леди Корбу. Перед разговором, у нас в Аргайле, принято утолять аппетит, ибо невозможно ни договориться, ни познать тайны Вселенной на голодный желудок.
Слуга разложил всё на столе и спешно удалился.
-Что ж, продолжая поднятую мною ранее тему, я хотел поговорить о магии. Если быть более точным, я хотел поговорить о тех, кто её практикует. Не знаю, доносят ли Вам обо всём, что происходит с язычниками в Аргайле, но недавно я отказался от традиции Права Первосожжения,-Леонард взял виноград, оторвал один плот и откусил от него небольшой кусок.-Эта традиция восходит к первому кардиналу-епископу Цервки Вседержителя. Однако, я долго размышлял на счёт магии и её источника. Не подумайте лишнего - я искренне убеждён, что любая магия идёт от Лукавого и это именно он награждает ей избранных им детей ещё под сердцем у матери. Однако, кто Лукавый, как не создание Господа? Это всё такая же проверка на благочестие и чистоту мыслей, как и любое другое Господне испытание.
Леонард съел оставшийся плод винограда полностью.
-Я пришёл к выводу, что люди не выбирают владеть им магическим даром, или не владеть. И потому, я начинаю задумываться о реформах. Я не хочу убивать людей с даром колдовства. Я хочу, что бы они служили на благо церкви Вседержителя. Я уже обсуждал эту инициативу с одним представителем правящей династии.-конечно, Леонард имел в виду принцессу, чьи взгляды, во время некоторых исповедей, показались ему прогрессивней, чем у большинства верующих.-И поэтому, я хочу, что бы они обучались магии под присмотром Церкви. Однако, что бы предложить такое и реализовать, нужен опыт. У Аргайла его более нет, и потому я хотел бы, что бы Вы поделились Вашими писаниями. В обмен, я клянусь ускорить процесс отмены костров в отношении Ваших, леди Корбу, единоверцев.
Взгляд кардинала стал чуть более холодным и строгим - говоря о делах он всегда чуть приоткрывал своё истинное лицо из под своей маски доброго старичка.
-И ещё одно. Я знаю, что на Авалоне вы не принимаете беженцев из Аргайла. Мне кажется, это стоит изменить. Я могу пристроить колдунов, что отрекутся от языческой веры, и могу сохранить жизнь детям, чьи родители верят во Вседержителя. Однако убежденные язычники не должны оставаться в Аргайле, и на Вашем острове они могут найти себе приют. Таким образом, мы можем начать нивелировать конфликт между нашими конфессиями. Язычники найдут себе приют и сохранят свои жизни, а те, кто пожелают остаться в лоне Церкви Вседержителя смогут не опасаться за свои. Быть может,-Леонард сделал финальный глоток и осушил свой бокал.-Когда нибудь мы сможем полноценно посещать друг друга и обмениваться опытом.
Конечно, под последней фразой имелась в виду возможность посылать миссионеров. Однако её, в силу опыта, Леонард максимально смягчил и замаскировал. Когда он закончил своё предложение, он поставил бокал на стол и мило улыбнулся Верховной Жрице, вернув свою маску доброго старичка на место.

Отредактировано Leonard VI (2019-04-19 17:45:41)

+1

7

Реджина смотрит на Леонарда с интересом, но довольно спокойно. Ее не рвет от желания немедленно возразить ему и сказать, что магия – величайший дар Богов и если их Бог велит сжигать колдунов, то он – напыщенный болван, как и все его служители. Да, она может так считать и, в общем-то, и считает, но это вовсе не означает, что сейчас самое время высказать свое мнение на этот счет, вспылить и начать доказывать превосходящую суть и сущность колдовской природы. В конечном счете, Реджина сама была ведьмой. Она знала об этом если не все, то, по меньшей мере, очень и очень многое. Заблуждения единобожника ее не коробят. Это ведь так естественно – бояться того, чего ты не понимаешь. А эти люди не понимали магию, они не жили с нею бок о бок с самого рождения, они не грезили родиться колдунами и они избавлялись от колдовства, как от опасной заразы, которая могла навредить им, или, возможно, даже целой Империи. Особенно это стало заметно в правление безумного императора, но, мнится, поговаривали, что ныне от его имени правит его дочь? Можно ли было полагаться на то, что она окажется благоразумнее? Возможно. Но правда была в том, что Реджине было абсолютно и совершенно все равно.
Отчего-то все считали, будто бы Верховную Авалона заведомо волнуют все язычники и колдуны на всех континентах мира. Это было не так. Она недаром звалась Верховной острова благословенных, а не Верховной всех язычников и тем паче – всех колдунов. Предполагать такое было довольно абсурдно. И если бы Реджину напрямую спросили, что она думает о том, что происходит с колдунами в Аргайле, то она бы совершенно честно ответила, что ей наплевать. Эти люди отвергли веру в своих истинных Богов ради распятого Бога, или сына этого Бога, так что они могли гореть синим пламенем, или сожрать друг друга. Ей было все равно.
Но о мнении на этот счет Реджину никто не спрашивал, так что, она с большой осторожностью взяла в руки кусочек ярко-желтого плода и внимательно его осмотрела, не торопясь ничего предпринимать. Фрукт это был, или овощ, знаком он ей не был. Корбу вдохнула аромат и прикрыла глаза, представляя, каким он может быть на вкус. Впрочем, чего ждать? Она осторожно положила себе дольку в рот и неторопливо прожевала. Кислое! Такое кислое, что мало, что могло сравниться с этим. Женщина невольно кривится, но прожевывает и проглатывает неизвестное угощение, прислушиваясь к собственным ощущениям. Приятное послевкусие подталкивает попробовать еще, но Реджина не решается.
- Умеете удивить, - она коротко улыбается и запивает угощение вином, - Никогда ничего подобного не пробовала, - впрочем, все новое Корбу было интересно и по вкусу. Кайден недавно привозил шоколад с каких-то дальних земель, где они с Орденом воевали. Это угощение было весьма необычным, сладким и горьким одновременно, но шоколад Реджина полюбила всем сердцем. А этот плод? Весьма необычно, - Как он называется? – невзначай интересуется ведьма, продолжая маленькими глотками пить вино из бокала. Взгляд ее спокоен, ничуть не напряжен и когда Леонард продолжает повествовать о том, что может и хочет предложить Авалону, Корбу она слушает до крайности внимательно, хотя никакой заинтересованности не проявляет. Лишь когда мужчина в своих речах затрагивает обучение колдунов и свое текущее понимание ситуации, начинают сначала смеяться глаза Реджины, а затем и она сама.
Смех ее звонкий, совершенно девичий, яркий и заливистый, как если бы она все еще была девчонкой, а не Верховной Жрицей Авалона. Многим позднее, когда Корбу окунется глубже в пучины черной магии, он приобретет каркающие отголоски, станет хриплым и очень сухим. Но сейчас она смеется, как смеялась бы любая девушка в ее возрасте и смех этот вовсе не над Леонардом. Над восприятием и пониманием единобожниками язычников. Даже, казалось бы, самыми просвещенными и высокопоставленными из них.
- Прошу простить мне мое поведение, - все еще посмеиваясь, но уже намного тише, просит Реджина, глядя на мужчину, - Я смеюсь вовсе не над Вами. Я смеюсь над тем, как сильно могут различаться люди и их понимание Божественного, магии и другой тонкой материи в зависимости от их веры. Вы не находите это удивительным? – она смотрит на Леонарда вполне доброжелательно и ничуть не высокомерно. Реджина прекрасно знает, что их отличия слишком велики, чтобы он уверенно мог понимать, о чем именно говорит. Нет, для таких разговоров им нужен был посредник, хорошо знающий специфику положения каждой из сторон. Но Верховная обещает себе попробовать объяснить. Не ради единобожников. Ради того, чтобы никогда больше не оказаться в такой ситуации.
- Ваше Преосвященство, - вежливо обращается Корбу к мужчине, склоняя голову в знак уважения. Она хочет дать понять, что не пытается теперь наставлять, или учить Леонарда, демонстрируя ему свое лучшее знание. К чему? Они находились в равном положении. Весьма вероятно, что если бы Реджина начала говорить о единобожниках, их вере и делать какие-то предложения, она бы тоже оказалась в такой же неловкой ситуации, потому что тоже имеет о них весьма поверхностные и смутные представления. Хотя, Корбу даже читала их священные книги.
- Прежде всего, я хочу сказать, что очень ценю Ваши усилия и Вашу смелость. Не каждый вот так просто пригласит к себе Верховную Авалона и тем более – не каждый станет делать ей предложения, подобные тем, что делаете Вы. Я уважаю такой подход, потому что некоторые из Ваших предшественников боялись меня и других колдунов еще до того, как я стала Верховной. Тот факт, что Вы вызвали меня на открытый разговор, заставляет меня испытывать к Вам некоторую симпатию не как к представителю Единого на земле, но как к человеку. Смелость в самом деле заслуживает уважения, - Реджина поднимает свой кубок, давая понять, что пьет именно за смелость. Она делает пару маленьких глотков и отставляет полупустой кубок на стол.
- Не сочтите это за высокомерие, я буду говорить прямо. Вы не понимаете сути и материи того, о чем Вы рассуждаете, - никакой улыбки на губах Реджины в это мгновение не играет. Она не хочет, чтобы Леонард подумал, что это насмешка, или издевка. Это совсем не так, - В этом нет Вашей вины. Сущность проблемы состоит в том, что мы с Вами из разных миров и наше восприятие слишком различно, - она молчит какое-то время, за которое успевает съесть единственную виноградину. На самом деле, Корбу голодна, но диалог занимает ее больше, чем чувство голода.
- Прежде всего: не существует никаких писаний, книг, пергаментов и свитков, которые могли бы обучить колдунов в Аргайле и оставить их в лоне вашей церкви. Да, магический дар имеет единую природу, скрытую в сущности самого человека и неважно, как Вы называете эту сущность. Но пути развития этого дара проложены только через языческие культы. Наши заклинания звучат на древнем наречии, наши гальдры поются на нем же, мы записываем наши пергаменты рунами и ими же мы пишем проклятия. Мы рисуем гальдраставы с обращением ко Всеотцу  и знаки, которыми мы это делаем, дарованы им, провисевшим на Иггдрасиле, в жертву самому себе принесенным девять дней и девять ночей. Это формы магии, создаваемые тысячами лет и по сей день. И мы можем обучать своих колдунов на базе этих знаний. Возможно ли открыть пути применения магии через веру в Единого? Сделать так, чтобы помогали молитвы ему, а не Одину, Тору, Фрейру и другим Богам? – она откидывается на спинку кресла и вздыхает, складывая руки на животе, - Скажу честно, Леонард: я не имею никакого понятия. И колдуны-единобожники, и колдуны-язычники владеют единым наполнением – магией, чистейшей первозданной энергией. Но формы для этого наполнения, известные Авалону, не подойдут Аргайлу, - она пожимает плечами, потому что это кажется Реджине очевидным. На деле, она несколько лукавит, потому что, конечно, существовали формы единые для всех, та самая база, на которой выстраивалась магия хоть колдунов Гардарики, хоть колдунов Авалона, хоть колдунов Аргайла, когда они еще были язычниками. И этой базы было достаточно, чтобы обучить колдунов настолько, чтобы они не вредили ни себе, ни окружающим. Но дальше? Это даже представить было невозможно.
- Возможно, путем длительных экспериментов, мои жрецы могли бы найти… Создать такие формы для вас и вашей религии, Леонард, - задумчиво проговаривает Реджина, находя в этом какое-то извращенное лицемерие веры в Единого. Насколько же они не ценили своего Бога и насколько сильно не верили в него, - Но здесь возникает разумный вопрос. Зачем? Что это даст вам – очевидно. Но что это даст мне? Что это даст моему народу? Острову, который я защищаю и Богам, которым предана всем сердцем? – улыбка возникает на лице Реджины как-то непроизвольно, - Вы предлагаете мне самой создать и вооружить себе врага. Неужели Вы думаете, что я настолько глупа, чтобы полагать, что через тридцать, сорок, пятьдесят лет после того, как я и мои жрецы научат вас подобному, вы не пойдете на нас войной, насаждая свою веру в мертвого Бога, его крест и его распятие? – ведьма усмехается и цокает языком, покачивая головой.
- Что же до Вашего предложения… Не сжигать колдунов в обмен на такое обучение, то кто бы Вас ни информировал, он ошибся, - спокойно говорит ведьма, полагая разумно, что всякий может ошибаться и нельзя винить информатора за то, что он не понимает сути происходящего, - Это подданные Аргайла. Сжигайте. Мне на них наплевать. Ваше мнение о том, что они являются моими единоверцами ошибочно, потому что в Аргайле мои единоверцы могут находиться, разве что, проездом. Это ваши единоверцы. И они не нужны мне на Авалоне ни живыми, ни мертвыми. Никакими. Я – Верховная Жрица острова Авалон. Меня интересуют мои подданные, люди, вверенные мне и моей власти. А все остальные могут гореть, висеть, колесоваться и отделяться телом от головы. Это дело Аргайла. И я в него не лезу, - она разводит руками. Только единобожников ей на Авалоне не хватало для полного счастья. Можно подумать, что мятежных графов и просто бодрых идиотов было недостаточно.
- Но даже если бы они в самом деле были язычниками, Леонард, они были бы мне не нужны. Видите ли, первый урок магии заключается в том, что если ты не обуздал ее годам, скажем, - она делает неопределенный жест рукой, - К шестнадцати, эта магия становится настолько опасной для самого его носителя и окружающих его людей, что для обеспечения выживания придется потратить немыслимые ресурсы. И даже это не будет гарантом того, что колдун не сойдет с ума. Так зачем мне на Авалоне безумцы и полумертвые? Неужели Вы думаете, что мне там не хватает своих колдунов? Так что… Отправка колдунов из Аргайла на Авалон, это сделка за которую Аргайл должен солидно заплатить. Но никак не сама плата.

+2


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » [02.04.3294] light from darkness