Добро пожаловать в Фир Болг! Волшебный мир драконов, принцесс, рыцарей и магии открывает свои двери. Вас ждут коварство и интриги, кровавые сражения, черное колдовство и захватывающие приключения. Поспеши занять свое место в империи.

Fire and Blood

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » [28.02.3300] Можно слышать и не слушая


[28.02.3300] Можно слышать и не слушая

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Можно слышать и не слушая.
Встречаясь, мы говорили часами. О чем угодно. И никогда не уставали друг от друга — нам все было мало. Какие только мы темы ни обсуждали — книги, мир, природу, слова... В наших встречах-разговорах было столько тепла и духовной близости, сколько и не снилось иным любовникам.

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

28.02.3300 ❖ Авалон, Сангреаль ❖ Реджина и Кайден
http://sg.uploads.ru/XTwhd.gifhttp://sg.uploads.ru/6SA9L.gif

Разговор между Верховной Авалона и Первым Маршалом о дальней дороге и важности путешествия.

0

2

Она откладывала этот разговор долго. Пожалуй, слишком долго для той, что очень хотела бы добиться положительного результата и получить согласие на свое предложение, особенно, учитывая, что герцог уже вовсю готовился к отплытию и вопрос об участии Авалона в предстоящем не стоял.
Стоял вопрос об участии Ордена Дракона, но что важнее для Реджины – Первого Маршала, который для нее был вовсе не Первым Маршалом, но любимым мужчиной, отцом ее детей и человеком, который был заинтересован в будущем островов ничуть не меньше, чем была заинтересована Верховная.
Она же, однако, считала, что ее план позволит им всем добиться желаемых результатов, какими бы ни были желания. Реджина хотела обеспечить языческое будущее своему острову и Эргерунду и она могла это получить, желала; чтобы у ее детей было что-то, помимо могущественных, но не вечных родственников – если все удастся, то будет; планировала найти новое место для урожая, который мог бы прокормить Драконий остров – и это тоже могло у них быть. Что до других участников, то выгода Эргерунда и его короля, Драконьего острова и герцогини была совершенно очевидна.
И все же, Кайден мог иметь свое мнение на этот счет и это мнение для Реджины было ценно не потому что она сомневалась в принятом решении, а потому что она хотела, чтобы Аркелл имел возможность самостоятельно решить, каким именно он видит Драконий остров лет через двадцать, когда популяция драконов разрастется вдвое и каким он видел будущее их детей. Ведь как бы они ни старались, титулов и земель на такое количество детей и племянников им не хватит. И этот вопрос следовало начать решать уже сейчас, потому что в будущем могло так сложиться, что времени на это у них не будет даже при самых оптимистичных раскладах.
Их дети заслуживали самого лучшего и Реджина это самое лучшее намеревалась получить, пусть даже малыши еще только и умеют, что носиться по дому, верещать и устраивать шалости, которые могли бы свести с ума кого-нибудь не слишком терпеливого. Не Реджину, конечно. До Роланда, Айдена и Адоры она уже воспитала девять детей, и ее вряд ли можно было вывести из себя размазанным по стенам вареньем, порванным платьем, сломанной игрушкой, или стремлением сбежать посреди ночи, чтобы посмотреть на светлячков с холма первых людей.
К сожалению, именно благодаря этому опыту, Реджина знала и то, что дети имеют свойство очень быстро становиться взрослыми. И если сегодня притязания малышей ограничиваются пирожными и новыми игрушками, а у Адоры еще и платьями, то они оглянуться не успеют, как это изменится и уже завтра им потребуются земли, титулы, подвиги и звания. И если у старших их детей все было более или менее ясно, то что делать с младшими, было совершенно неочевидно. Пустить все на самотек? Реджина знала, на примере собственного рода и историй, что рассказывали ей учителя, к чему может привести неравенство между родственниками. А она хотела, чтобы Авалон и Драконий остров еще тысячи лет были вместе, были едины, были уважаемы и сильны. А этого можно было достичь только равенством возможностей, положения и средств. Воспитать детей так, чтобы они не знали ревности и зависти хотя бы друг к другу? Это было легко, когда ты не делал между ними отличий. Но когда ты дал одному своему ребенку все, что было, а другого оставил ни с чем, вопрос о том, почему так случилось, возникал невольно. Их с Гэбриэлом это миновало, но создавать вражду между мальчиками… Нет, Реджина никогда бы не допустила подобного.
Уже который день они с Кайденом и детьми находились в Сангреале. После всего, что довелось пережить им всем, Корбу чувствовала, что им нужен отдых и полагала даже, что подальше от Авалона. Быть может, следовало съездить, развеяться на континент? Показать детям столицы, памятники, места силы? Мысль эта не оставляла Реджину, но сейчас она понимала, что прежде всего прочего был Эргерунд. Да и суета Сангреаля теперь приравнивалась к тишине и покою, потому что не таила в себе никакой угрозы, а верещание птенчиков над ухом казалось благодатью Богов, потому что Корбу готова была поклясться, что она поняла, насколько сильно боится их потерять, только когда едва-едва не потеряла. Страх отрезвлял сильнее любого другого чувства.
Утро Реджина привычно провела в храме и до обеда распоряжалась о делах. Вернулась, застав малышей и Кайдена за столом и с радостью послушала, как они провели день. Ходили на ярмарку, что приехала из столицы в Сангреаль? Что ж, не худший выбор. Уж здесь-то с малышами точно ничего не могло случиться. Особенно под присмотром Кайдена.
Они отправляют детей на послеобеденный сон, потому что в противном случае, к вечеру они будут чувствовать себя неважно и, как следствие, начнут капризничать и вредничать, отчего день мог закончиться отнюдь не томно. Роланд, конечно же, считает, что он слишком большой для этого, но спорить с матерью бесполезно. Она пока знает их намного лучше, чем знали себя сами малыши. Едва дверь за ними закрывается и Корбу поворачивается к Кайдену. Медлить больше было нельзя.
- Нужно поговорить, Кай, - ничуть не тревожно, без нажима обращается Реджина к мужчине и за руку тянет его в кабинет. Здесь двери толще и заклинания, что не дадут никому услышать лишнего.
Как только они оказываются внутри, ведьма плотно затворяет дверь и садится в кресло. Ее не мучает волнение. То, о чем они собираются поговорить – вещь обыденная, но важная. Реджина хочет избежать чрезмерных эмоций, но знает, что Кай, почти наверняка, окажется другого мнения. Его нелюбовь к Эргерунду и поездкам туда была почти понятной Корбу. Но все-таки больше «почти».
- Помнишь, я говорила тебе, что ко мне приезжали посланники из Эргерунда? – она упоминала об этом вскользь сразу после их приезда и собиралась обо всем рассказать Кайдену сразу, но из-за проблем в Ордене Дракона, разговор ушел на задний план, а затем и вовсе выветрился в свете последних событий.
- Они попросили меня о помощи. Эргерунд и его король попросил. Ритуалы плодородия на всей территории страны, - она смотрит на Кайдена внимательно и спокойно и говорит уверенно, но тихо, - Я дала свое согласие. От лица Авалона и его жрецов. Это мой долг, как Верховной, потому что если им не помогу я, им могут помочь единобожники. Не хочу, чтобы Эргерунд думал, будто их Боги их оставили, - она качает головой. Это вопрос религиозный, она знает, что Кайдену он совершенно не интересен и говорить собирается отнюдь не об этом, - Но это неважно. Исполнение моего долга – не то, о чем я хочу поговорить. Я хочу поговорить о будущем наших детей, Авалона и Драконьего острова. Потому что я дала свое согласие на помощь в обмен на три вещи: их король поклянется до конца своих дней остаться верующим в наших Богов, все его дети, дети его детей и дети их детей и так далее, будут пять лет учиться на Авалоне, вне зависимости от того, являются ли они мальчиками, или девочками, колдунами, или простыми смертными, а еще в обмен на землю. Да, я попросила у короля Эргерунда ярлство для одного из наших детей. Полагаю, что для Роланда. Ярлство, где мы разовьем сельское хозяйство настолько, что Драконий остров больше не будет нуждаться в другой земле, ярлство, которое прокормит и вас, и драконов, и соседние земли, потому что магия, которую я намереваюсь там использовать, это позволит, - она замолкает на несколько мгновений, а затем продолжает, - Я хочу знать твое мнение на этот счет, потому что религиозные вопросы тебя не занимают, но здесь идет речь о твоем доме и о будущем нашего сына. И мне важно твое согласие. А еще… Еще мне важно, чтобы ты поехал со мной. И взял с собой Драконьих всадников. Потому что союз, который мы собираемся заключить, может затронуть нас всех и подарить будущее многим поколениям Корбу и Аркеллов.

+2

3

Мальчишки бегали от лотка к лотку, с восторгом рассматривая разложенные на них товары. Кожаные ремни и перчатки, золотые и серебряные украшения, оружие, ткани и много чего еще, включая заморские лакомства и местные сладости, столько любимые детьми. Купцы нахваливали свой товар, зазывая местных жителей к своим лоткам. Кто-то торговался, кто-то ни на грош не желал уступать в цене. То тут, то там вспыхивали конфликты, но стоило только появиться страже, и все тут же затихало, и вновь слышался лишь веселый ярмарочный разгуляй.
- Папа, папа, смотри! - кричат наперебой Роланд и Айден, указывала Каю куда-то в толпу. – Там лошадки! Можно мы пойдем посмотрим?! Пожалуйстаааа…
Кайден кивает и сыновья, весело смеясь, уносятся вперед, в то время как их сестра ни в какую не желает отпускать отцовскую руку и отходить от него пусть даже на несколько шагов.  Она с удовольствием уплетает яблоко в карамели, подарок от «очарованного красотой юной леди» торговца, и на любые попытки братьев показать ей что-то на их взгляд безумно интересное, упрямо качает головой, крепче сжимая отцовскую руку. Все это последствия случившегося. Девочка с растерянностью и грустью смотрит вслед убегающим братьям, забыв даже про любимое лакомство, но присоединиться к ним так и не решается. Но не из страха, как думается, Аркеллу, но из-за чувства вины. Именно ее непослушание, как сама девочка, плача, после ночного кошмара, рассказывала родителям, стало причиной того, что их с братом похитила «злая тетя». И сколько бы они с Реджиной не успокаивали малышку, она все еще считала себя виноватой. Особенно, перед Роландом, которому теперь, волей маленькой владычицы дома, доставались «самые самые вкусные пирожные» и «самые самые при самые лучшие игрушки». Последние Адора попыталась было отобрать у Айдена, но родители вовремя успели вмешаться в разгорающийся конфликт, убедив дочь, что обижать одного брата, дабы одарить другого не лучшая затея.
Они возвращаются домой к обеду, хотя дети и уговаривают отца погулять еще немного, ведь они «совсем совсем не устали и не проголодались». Но стоит только упомянуть, что дома их будет ждать не только обед и сон, но и мама, для которой они накупили столько подарков, как настроение птенчиков тут же меняется и вот они уже сами тянут Аркелла домой, спеша увидеть Реджину.
После того, что всем им пришлось пережить за последнее время, повседневные заботы в мерном течении обычной, семейной жизни, кажутся еще более ценными и приятными, чем прежде. Им всем нужен был отдых, вдали от мира, что вряд ли оставит их в покое надолго. И тем важнее были для Кайдена эти дни, что он мог провести вместе с семьей. Детьми и любимой женщиной.
Реджина возвращается как раз в том момент, когда дети доедают суп. Айден как всегда капризничает, ковыряясь в своей тарелке и с видом, достойным короля (вот повезет-то Кентарии) заявляя, что он не станет есть капусту, бахромой развешивая ее по краям тарелки. Кайден и не пытается спорить, отлично зная, что в отношениях младшего сына и капусты все аргументы давно исчерпаны и ненавистный продукт потерпел сокрушительное поражение перед во истину аркелловским упрямством. У остальных детей, к слову, отношения к капусте не многим лучше.
Едва только обед закончен, дети отправляются спать, дабы набраться сил для второй половины дня, давая родителям время побыть вдвоем. Каждое мгновение, проведенное с Реджиной, для Кайдена бесценно, но вместо ласки, женщина тянет его в кабинет, объявляя, что им нужно поговорить. И раз уж местом для этого Верховная избирает именно кабинет, где плотные двери и защитные чары, разговор вряд ли пойдет о любви.
Ничто в голосе или в поведении Реджины не указывает на очередные беды, что вот-вот готовы обрушится на их головы, и все же, вопреки этому, Аркеллу становится не по себе от ощущения того, что этот разговор подготавливался не один день.
- Что-то случилось? – спрашивает он, занимая кресло у стола, пока жрица закрывала дверь, и тут же хмурясь, стоит ей напомнить о послах их Эргерунда, молча кивнул. Да, разумеется, он помнит о тех двух сопляках, что были присланы на Авалон новоиспеченным королем, а затем, поговорив с Реджиной, отправились путешествовать в компании Ригана.
Эргерунд просил помощи у Верховной. Что ж, это было ожидаемо. Какая страна не окажется на грани вымирания, ведя бессмысленную войну на протяжении тридцати лет? Ответ был столько же очевидным, как и то, что просить помощи, по сути, им было больше не у кого. Они одной веры и, как бы это не коробило теперь Кая, были вправе рассчитывать на поддержку Сангреаля и своих Богов. Вот только…
Взгляд Аркелла мрачнеет при упоминании о ритуалах плодородия. С губ рвется запрет и приходится стиснуть зубы, чтобы сдержаться. Однажды, пять лет назад, они уже вели подобный разговор. Правда, тогда им пришлось обсуждать последствия, а не намерения. Обсуждать весьма бурно и болезненно для обоих. Повторять не хотелось. Ссориться тем более. Да и какой в этом смысл? В том, что тут уже все решено и его попросту ставят перед фактом, Кая убеждается тут же, стоит только Реджине сообщить о своем согласии. Она исполнит свой долг, дабы не пошатнуть веру Эргерунда, дабы не отдать его единобожникам. Что ж, как Первый маршал, как преданный своим Богам и телом и душой, Кайден способен это понять. Но как мужчина… Как мужчина он будет надеяться, что на сей раз Реджина доверит исполнение ритуала своим жрецам.
Кай не спешит озвучивать свои мысли, давая Корбу сказать все то, что она считает нужным. Лишь уголок его губ дергается в нервной усмешке, когда Реджины сообщает ему, что поговорить не о ритуалах плодородия, а вовсе о другом. Будущее их детей и островов.  И вновь лишь кивок головы, дающий понять, что Первый Маршал готов слушать.
Клятва северного королька в верности Богам, как и обучение его выводка на Авалоне, занимают Кая лишь постольку, поскольку должны были занимать в силу обстоятельств. Заключение сделки «вы мне хлеб, а я вам веру» Аркеллу кажется чем-то унизительным. Сам он верен своим Богам без условий и обязательств. Его вера в Одина столько же крепка и нерушима, как любовь к Реджине. И то, что Корбу теперь просит Ловдунга о подобной клятве, говорит о том, что она и сама не в достаточной мере уверена в новом короле Эргерунда. В душе же Кай понимает, что неуверенность жены ведет к презрению ее мужа. Как можно рассуждать о союзе к тем, кто не снискал уверенности даже в своей верности Богам? Богам, что возвели его на трон.
- Земли? – переспрашивает он, воспринимая третье условие договора с куда большим энтузиазмом, чем два предыдущих. Земельный вопрос на Драконьем острове, по большей части, представлявший собой каменную пустошь, где вырастить что-либо было делом не легким, и где требовалось кормить не только людей, но и драконов, всегда стоял остро. А потому ценность каждого клочка земли, что только мог быть использован для выращивание урожая и скота, Кайден прекрасно понимал. Как понимал и то, что Авалону, по сути, эти земли не нужны. Реджина делает это в заботе об их сыне и родном для Аркелла острове.
- Мое мнение, - произносит Кай, после некоторой паузы, за время которой обдумывает все то, что рассказала ему Корбу. – Я не люблю Эргерунд, ты это знаешь, как никто. И дело не в… - он проводит ладонью по щеке, чувствуя легкое покалывание щетины. – одной твоей поездке. Они тридцать лет… почти всю мою жизнь забивали друг друга точно скот на бойне. Что это как не глупость, Реджи? Ты говоришь мне о союзе, но они тридцать лет не могли помыслить ни о каких союзах, потому что не знали согласия даже внутри своей страны. Целые поколения выросли с осознанием того, что брат может пойти на брата. И вот теперь у них мир? Не поверю, пока сам не увижу, - усмехается Аркелл, поднимаясь с тем, чтобы наполнить кубки вином, один из которых он протягивает Реджине. – Ты просишь его дать клятву верности нашим Богам, птичка. Значит ли это, что ты не уверена в его верности им? Если так, то как я смогу верить в его верность нашему союзу, если заключу его, раз он и заслуживает доверия даже в собственной вере? Нас уже предавал континент. Я не знаю Ловдунга и не верю ему. Но я верю тебе, Реджина. Как верю и в то, что наш сын станет великим ярлом, если, конечно, король сдержит свое слово.
Будущее Роланда всегда было более туманным, чем будущее остальных их детей. Теперь, правда, все стало несколько яснее, раз у мальчика проявился колдовской талант. И все-таки, Роланд, по мнению Кайдена, при всей его любви к учебе, был слишком подвижным и любил путешествия, чтобы запирать его в храме. Он мечтал о полетах, мечтал о том, чтобы увидеть весь мир, мечтал о битвах и о том, что однажды станет рыцарем, как его отец, братья и сестры. И отнимать это право на мечту у своего воробушка Кай бы никому не позволил. Ярлство же, при всей своей важности для Драконьего острова, открывало для мальчика большие перспективы на пути к осуществлению мечты.
- Я поеду с тобой, хотя большего обещать и не стану. Как и сказал, не поверю, пока не увижу. Но объясни мне, зачем тебе всадники? Эргерунд и без того в отчаянном положении. Не уверен, что им окажется под силу прокормить драконов уже теперь. Насколько я понимаю, с Гэбриэлом ты уже говорила. И, полагаю, он, как и ты, дал свое согласие. А моя сестра? Что обо всем этом думает Кэт? 
Отчего-то Аркелл уверен, что Реджина не стала бы говорить с ним, не заручившись при этом поддержкой своего брата и герцогини Драконьего острова.

+2

4

На самом деле, Реджина ни в чем не уверена. И не может быть. Она ненавидит всю эту политику и бесконечное выяснение отношений на государственном уровне. Кто-то сто лет назад забил козу соседа, но короли этого не забудут, герцоги не простят, а графы непременно будут требовать мести. Не из соображений возмещения убытка, но из желания найти повод для вражды. Кровь, война, насилие и нажива – вот, что действительно двигало политические процессы, и Корбу это ненавидела. В этом было так мало ее Богов, что она могла лишь утешать себя мыслью о том, что Один собирает свою жатву в каждом новом бою, а стало быть, все происходящее ему не чуждо. Что, впрочем, не имело непосредственного отношения к тому, что собирались теперь сделать они. Дипломатия, не война. Вот, что предстояло им всем и вот, что действительно имело теперь значение.
Опасения Кайдена Реджина понимала. Конечно, понимала, потому что она и сама опасалась всего предстоящего ничуть не меньше. Она ни в чем не была уверена и лелеяла невероятно амбициозные планы. Да, союз с Эргерундом мог бы открыть перед ними невероятное количество перспектив, но вместе с тем, этот союз был тем, что могло погубить их всех, стоит только хоть раз оступиться. Да, все, что предстояло им совсем скоро, было отнюдь непросто и Реджина меньше всего хотела бы совершить фатальные ошибки, которые приведут не к дипломатии, но к навеки испорченным отношениям. В конечном счете, Корбу не могла с полной уверенностью отвечать даже за свою собственную сторону, представленную ею самой, ее братом, Катрионой и Кайденом. Что уж говорить о стороне северного короля, о котором она ровным счетом ничего не знала? Не знала ни когда они встретились в первый и последний раз, ни теперь, когда он просил ведьму о помощи, которая была столь необходима его стране, его людям, его короне, его власти и ему самому. Что ж, Реджина не питала ложных надежд. Она знала, что обязана помочь ему, даже если никакой дипломатии не будет. Не ради себя, Эргерунда, или самого Ранбьорна. Ради своих Богов, чья власть может оказаться оспоренной, если только Корбу не проявит достаточную гибкость, чтобы суметь удовлетворить все интересы всех сторон.
Ситуация осложнялась, однако, еще и тем, что Реджина была обязана рассказать Кайдену не часть правды, но ее всю. Она знала, что это может повлиять на его отношение к ситуации, а быть может, и к самой Корбу, но лгать о таком она не хотела. Да, Ранбьорн был отцом Роланда. Отцом, который даже не подозревал о наличии у себя малолетнего сына. Отцом, который подарил жизнь чудесному мальчику, но никогда не мог бы назваться таковым, потому что папой для Роланда был, остается и навсегда останется Кайден. Это было неизменным, и Реджина не намеревалась оспаривать это, какие бы цели она ни преследовала, будь то политика, экономика, или сами Боги. Но Кайден должен был знать, куда они едут и кому именно станут помогать. Потому что в противном случае, Корбу будет отвратительна она сама, ее попытка укрыть правду и стремление обвести вокруг пальца человека, который стал Роланду настоящим отцом, принял его, как родного и стал родным. Реджина знала, что Кайден сам убьет любого, кто оспорит его родство с сыном и порой Корбу казалось, что с Роландом Кай куда ближе, чем даже с Айденом, хотя лишь в последнее текла его кровь.
- Я скажу так: я не знаю Ловдунга, никогда не знала и я не могу судить о его преданности языческой вере. Но я знаю, что молодой император лелеет надежды, однажды, объединить континент под верой креста и я не могу этого допустить. Да, Эргерунд – не моя земля, не мой край и они много лет убивали друг друга и доверия к ним, безоговорочного и полного, теперь быть не может, но… - она вздыхает, приглаживая волосы, - Если я оставлю их сейчас, завтра им помогут те, кто потребуют за эту помощь слишком большую плату. Аргайл – процветающий край и император Эдельвульф – его король. Он накормит Эргерунд. Но отнюдь не из добрых побуждений. А когда он начнет насаждать свою веру языческому краю, его, без сомнения, возненавидят, но семена уже будут посеяны. Посеяны в стране, где время от времени говорят о том, что Старые Боги ее оставили. А это значит, что те семена взойдут на очень благодатной почве. И единственный шанс не допустить этого – помешать сеять, - она разводит руками, озвучивая очевидное, хотя Кайден и мог быть с нею не согласен. Мог бы. Но его так мало интересовали религиозные вопросы, что он едва ли мог бы понять Корбу в них. Это всегда оставалось между ними. У Кайдена был его Орден, цели которого Реджина никогда не познает. У нее – ее жречество, что едва ли могло быть понятным Аркеллу. Их трудно было в этом винить. Да и не нужно вовсе. Они оба делали то, что должны. И нередко – очень хорошо делали.
- Эргерунд – гигантский край, Кайден. Авалон по размеру, как пару их ярлств, если того не меньше. А мне нужно благословить их земли не позднее окончания посевных работ, иначе, все будет напрасно, или даже хуже того, потому что часть Эргерунда будет голодать, пока вторая – радоваться богатому урожаю. Даже если я привезу всех своих жрецов с Авалона на север, этого не хватит, чтобы уложиться в пару месяцев. Мне нужны драконьи всадники, потому что они способны покрывать куда большие территории за куда более короткие сроки. Я знаю, что ты и твои всадники, привычно – не сеятели. Но теперь мне нужно, чтобы вы побыли ими какое-то время. Ради блага всех нас, - она уверена, что он понимает. Потому что земли и провиант были нужны Драконьему острову, как ничто другое. По большому счету, Реджина и делала это ради Аркеллов, их власти и их острова. Они ведь были семьей. И хотя усилия, что предстояло приложить Корбу, обещали быть непомерно велики, она все равно собиралась это сделать.
- Кэт… Тебе лучше спросить у нее самой. Она дала свое согласие, потому что перед нею задача увеличения драконьей популяции стоит куда явственнее, чем перед всеми нами. Драконов нужно кормить, людей и всадников – тоже. И она видит выгоду, о которой я говорю, яснее даже меня самой. Но… Есть что-то, о чем она молчит. Да, она поедет с нами. Но я не знаю, к чему это приведет, - Катриона была ей сестрой. Но их взгляд на мир и события в нем весьма разнился. Воин и ведьма. Да, им, порой, было сложно понять друг друга. Но герцогиня дала свое согласие. Это было уже кое-чем.
- Я благодарна тебе за согласие, но я хочу, чтобы ты знал кое-что еще, прежде чем ты утвердишься в своем  желании поехать и помочь мне. Не хочу, чтобы это стояло между нами. Роланд рожден от Ранбьорна Ловдунга.

+3

5

Драконы-сеятели. Услышь Кай это от кого другого, решил бы что ослышался. Привычно для всех, кроме разве что самих Всадников, драконы были источником смерти и разрушений. И вот Верховная жрица Авалона предлагает нарушить установившийся порядок. Забавно. Кайден не слишком ясно представлял себе, каким именно образом Реджина собирается провернуть свою задумку, но был готов попробовать. Ведь что такое жить на грани, ежеминутно борясь за выживание, любой из жителей Драконьего острова знал на собственной шкуре. Благословения и помощь, дарованные им Авалоном были неоценимы и то, что Эргерунд теперь просил о той же помощи, лишь говорила в сколь отчаянном положении находится север.
Но их беды и вполовину не так трогают сердце Аркелла, как то, что о помощи его просит именно Реджина. Отказать ей, после всего того, что она сама и ее жрицы сделали для его родного края, было бы проявлением черной неблагодарности, по отношению к ним. А потому, Кайден готов поехать, взяв с собой столько всадников, сколько будет нужно Корбу. Он знает, что не все его рыцари с должным уважением отнесутся к подобной задаче, но найдутся и те, кто окажется более дальновидным или благодарным. К тому же, есть и те, кого с Эргерундом связывают родственные узы. И хотя, могли найтись и те, чьи семьи были теперь не в фаворе у новоиспеченного королька, оказать помощь родным – дело угодное Богам.
- Сколько всадников тебе потребуется? – делая глоток вина, спрашивает Кайден. – Я их предоставлю, но тебе придется учесть, что Эргерунду будет необходимо кормить не только людей, но и драконов. Мы не сумеем привезти с собой достаточно провизии.
Это было одним из обязательных условий любого договора, что заключал Орден, предоставляя свои услуги. Помимо денег, наниматель должен был обеспечить провиантом, как самих рыцарей, так и их драконов. Подчас именно это становилось основной статьей расходов нанимателей, что могло приводить к конфликтам. Но едва вспыхнув, они тут же сходили на нет, стоило только наглядно показать, чем именно может быть опасен голодный дракон. Теперь Кая не интересуют деньги, раз они делают это за иную плату, но даже будущее всех их детей не отменит того до боли очевидного и бытового факта, что драконов нужно кормить, иначе они сами найдут для себя пропитание. И жителем Эргерунда, а также их корольку, выбранный рацион вряд ли понравится.
- Северянам придется затянуть пояса, если они не хотят, чтобы только пояса от них и остались, - усмехается Первый Маршал, пожимая плечами и ставя пустой кубок на поднос.
Нет в мире никого более могущественного, чем женщина, которая хочет чего-то добиться и прямой дорогой идет к желанной цели. И Кэт именно такая.  Его сестра была герцогиней ровно столько же, сколько он сам был Первым Маршалом. Они оба заплатили за это дорогую цену, но справились, потому что всегда были заодно. Были единым целым. Они и теперь заодно. И раз Катриона не спешила раскрывать свои планы Реджине, значит, на то были свои причины. О природе некоторых Кайден знал, об остальных догадывался. Сестра согласилась на попытку союза с Эргерундом, но видела его для себя и Драконьего острова иначе, чем могла видеть Реджина.
- Я поговорю с ней, - кивает Аркелл, невольно вспоминая их недавний разговор с сестрой. Он собирался обсудить с ней данную Богам клятву, но поднятый Эдмундом мятеж, подвигнул Кайдена решать куда более насущные проблемы в лице зарвавшегося родственника. Впрочем, и того, что они уже успели сказать друг другу, было довольно. Остальное можно было обсудить и позже. Когда позволит время.
Маршалу кажется, что разговор о поездке на север на этом можно и завершить, раз уж они пришли к согласию. Он поедет с Реджиной. Авалон при поддержке Драконьего острова поможет Эргерунду с урожаем. И кто знает, возможно, им удастся даже договорить о более долгих и крепких союзах. А их с Реджи сын станет ярлом.
Но единой фразой в каких-то пять слов, Корбу разрушает уверенность Кая не только в завершении разговора на эту тему, но в правильности уже принятых решений, буквально выбивая землю у него из под ног своим признанием. Роланд – сын… Нет! Даже в мыслях Кайден не поставит чье либо имя кроме своего рядом с сыном. Подняв тяжелый взгляд на Реджину, он смотрит на нее, не произнося ни слова какие-то пару минут, хотя сам Аркелл уверен, что мимо проносится вечность. Кулаки его сжимаются с такой силой, что белеют костяшки пальцев, а ногти врезаются в ладонь, оставляя следы-полумесяцы. Кай делает над собой усилие, отступая на шаг и отворачиваясь от Реджины. Его в буквальном смысле трясет от гнева, потому что… Потому что она помнит!
До этого самого момента, все, что случилось тогда, почти шесть лет назад, в Эргерунде было лишь ритуалом. Мужчина, посмевший коснуться его птички всего лишь куском мяса, необходимым для этого самого ритуала. Роланд же был зачат Богами и то, что родиться ему предстояла в семье Первого Маршала и Верховной Авалона было их волей. Но вся эта схема. Все, чем Кай успокаивал свою ревность, и что, в конечном счете, помогало ему не думать об этом как о неверности Реджины, рухнуло в одночасье, стоило только куску мяса обрести имя и лицо. И то, что Ловдунг забрался так высоко, и то, что смеет вновь просить его жену (а для Кая Реджина всегда была и будет именно женой) о подобном, приводило Первого Маршала в бешенство.
- Ублюдок, - рычит Аркелл, обрушивая всю силу своей ярости на вишневое дерево письменного стола. Подпрыгнув, чернильница переворачивается, заливая все вокруг себя красными чернилами, точно кровью. Гладко отполированная поверхность столешницы идет трещинами, и ножки жалобно скрипят, сообщая о том, что нового удара могут не выдержать. Но нового удара не следует. Кайден упирается раскрытыми ладонями в столешницу, все так же стоя боком к Корбу и не спеша поднимать на ее взгляд. Он делает несколько глубоких вдохов, надеясь, что это позволит ему хотя бы частично совладать со своим гневом.
- А теперь, птичка, поведай, зачем МЫ в действительности едем в Эргерунд, - он делает акцент на слове «мы», чтобы у Реджины и мысли не возникло о том, что она сможет поехать туда одна. Кай скорее готов был убить ее здесь и сейчас, чем позволить подобное. Не говоря уже о том, чтобы увезти туда Роланда. Мальчик был ему сыном с самого первого своего вздоха и меня этого Аркелл не планировал. Он с ужасом ждал того дня, когда сыну станет очевидным – в нем нет ни капли Драконьей крови. Кай всеми силами старался оградить Роланда, любя его как родного и позволяя подчас куда больше, чем его братьям и сестрам. И что же теперь? Реджина желает отвезти сына к… Нет! Этому не бывать.
- Роланд никуда не поедет, - в голосе Кайдена слышен металл. – Пока его мать не даст клятву его отцу. Поклянись мне, Реджина, что ты больше никому не расскажешь… о происхождении Роланда. Дай клятву, что Ловдунг никогда не узнает. Обещай, что случившееся между вами, не повторится!

+3

6

Реджина знает, что Кайден будет зол, возможно, очень сильно зол. А потому, его реакция не заставляет ее сжаться от страха, или  даже вздрогнуть. Они были вместе тринадцать долгих лет и еще несколько лет до этого в качестве близких друзей. Она хорошо его знала. Точно так же, как он знал ее. И потому, Реджина могла предсказать его реакцию почти детально, не будучи пророком. Что ж, следовало признать, что основания для злости, ревности и бурной реакции у Аркелла в самом деле были. И Верховная никогда не пыталась этого отрицать.
И тогда, и сейчас, и в будущем, произошедшее между нею и Ранбьорном, было, есть и будет для Реджины пустым. Это не было любовью, не было страстью, не было внезапно возникшим желанием. Это вообще ничем не было. Она даже имя его узнала только потому что этого требовал ритуал и иных причин для этого не находила. В ту пору Корбу дала слово отцу Ранбьорна: восстановить его земли, подарив им богатые урожаи. И ведьма справилась со своей задачей. Это была сделка, это был договор, это было… Да, это было что угодно, но только не то, чем виделось Кайдену тогда и сейчас. Его ревность была столь сильной, потому что в глубине души он все еще не верил в то, что для Реджины это ничего не значило и она просто делала то, что должна. Понимала ли она? Нет. Принимала ли? Была обязана, даже если бы не хотела. Но она хотела. Не от того, что считала себя виноватой в произошедшее, а от того, что происходящее причиняло Кайдену боль, лишало его покоя, а Корбу никогда не пожелала бы, чтобы Аркелл испытывал такое количество негативных эмоций из-за нее. В конечном счете, в этом и состояло искусство быть семьей. Иногда, они не понимали друг друга. Но примирялись с выбором и цепью последствий для своего блага, блага окружающих, а теперь еще и их детей.
- Довольно, Кай, - голос ее так тих и спокоен, будто они обсуждали погоду за окном, а вовсе не говорили о кровном родстве их старшего сына. Признаться, Реджине это давалось нелегко. Она уже давно приняла и примирилась с тем, что они с Кайденом мыслят различными категориями и понять причину гнева в той или иной ситуации, им обоим было нелегко. Но сейчас Реджина сохраняет спокойствие отнюдь не потому что не понимает. А потому что знает, что если они оба вспылят, это приведет только ко взаимным обидам, их собственным тревогам и тревогам детей. А уж этого Корбу точно желала избежать любыми доступными способами. Не хватало еще ссориться из-за вопроса, который не стоит выеденного яйца.
- Неужели мы будем ссориться из-за этого? – рука Реджины ложится поверх ладони Аркелла, чуть сжимая, но ничем больше она не выдает своего теплого отношения, потому что не хочет, чтобы главным аргументом ее в этом споре была физическая близость, или слова о том, что Аркеллу давно известно: она была с ним, она хотела быть с ним, он и их дети были его семьей и даже если Кайден этого не желал, Роланд был и оставался его и только его сыном. Этого ничто не способно было изменить.
- Я клянусь тебе, что от меня Ранбьорн, или сам Роланд, или кто-либо другой не узнает о том, эти двое как-либо связаны. Я не намерена открывать этого факта, я не намерена это обсуждать, я не намерена на этом играть. Единственное, чего я желаю, это чтобы Роланд был здоров и счастлив, любим и в безопасности. Все это ему обеспечивал на протяжении всей его жизни ты один. Потому что ты – его отец. Не Боги. Не Ловдунг. Ты один. И неужели ты действительно думаешь, что он захотел бы узнать и принять другого? – на лице Реджины отражается искреннее недоумение. Связь Роланда и Кайдена кажется Реджине нерушимой, столь сильной, что никто не мог бы ее разорвать.
Признаться, еще нося Роланда под сердцем, Корбу испытывала страх, не будучи убежденной в том, что ей удастся даже просто уговорить Кайдена позволить ей быть этому ребенку матерью. О том, чтобы он принял его как родного, Реджина даже подумать не могла. Но Аркелл сам взял этого ребенка на руки, сам прижал его к груди, сам дал ему имя. Она его не принуждала, он сам стал этому ребенку отцом – заботливым, добрым, ласковым, примером для подражания и героем в глазах мальчика. Отчасти, доверить Роланда даже больше, чем самой себе, Корбу могла только Кайдену. И это казалось ей настолько очевидным, что нынешний разговор сам по себе был совершенно бессмысленным. Даже если Ранбьорн узнает о том, что у него есть сын? Что это даст ему? Что это даст Роланду? Чего Кайден так боялся? Неужели он полагал, что его сына может забрать кто-то другой только на основании мнимого родства? Это было глупо. И будь перед Реджиной кто-то другой, она бы именно так и сказала. Но теперь она с тревожной задумчивостью смотрит на мужчину, хмуря брови.
- Это просто не может повториться, Кайден, - сжав его руку сильнее, утверждает Реджина уверенно, не отводя взгляда голубых глаз от мужчины, - Потому что повторяться нечему. За произошедшим, ничего не стояло, не стоит и не будет. Мы едем в Эргерунд, потому что союз с этой страной может заменить Драконьему острову разрушенный союз с Аргайлом. Что же до меня, то единственная моя забота – вера огромного севера. Вера, на которую уже сейчас покушаются единобожники. И если я оставлю голодающий и страдающий Эргерунд сейчас, то завтра им помогут сподвижники Единого.

+2

7

Рука Реджины ложиться поверх его ладони, и Кайден делает еще один глубокий вдох, моля Богов усмирить его гнев и тревогу. Он не хочет ссориться. Не хочет вновь переживать тот день, когда их отношения были подвергнуты столь жестокому испытанию, что казалось, ничто их уже не спасет. Вступая в отношения с Реджиной, Аркелл отдавал себе отчет в том, что она никогда не будет принадлежать ему всецело. Желай она этого, не избрала бы участь жрицы, разорвав тем самым их помолвку. Понимал он и то, что их союз скорее всего будет бесплодным, зная, что Реджина не видит для себя иной судьбы, кроме как стать Верховной. И дети, как бы это жестоко не звучало, стали бы серьезной помехой на пути к этой цели. Кай примирился с этим, довольствуясь правом быть с ней рядом, любить ее и наслаждаться ответным чувством. У него уже были дети. Дети, которых они с Реджиной воспитывали вместе, и этого казалось довольно. И все же, когда Корбу сообщила ему, что ждет ребенка, Кайден был счастлив. Но счастье не продлилось долго. Да, его женщина ждала ребенка, но отцом был не он.
Говорят, что счастье в неведении, и Кай, даже считая это малодушием, возможно, согласился бы того ничего не знать. Но шутка Богов относительно таких, как он, состояла в том, что скрывать было бессмысленно. У Драконьей крови лишь драконья кровь. Да и Реджина была не такова, чтобы водить его за нос и лгать всю жизнь. С самого начала их союз был основан на дружбе и доверии. Они знали друг друга с самого детства, они росли вместе и учились уважать друг друга с тех самых пор, как отцы решили соединить их брачным союзом. И пусть между ними не было обряда, пусть они не произносили положенных клятв, Реджина никогда не была для него любовницей, лишь женой и от того предательство ее тогда ощущалось многим острее.
И все же, далеко не сразу, но «Кровавому дракону» удалось усмирить свой гнев и принять то, что случилось. Принять, а главное, полюбить ребенка своей жены, сделав его и своим тоже. И солжет тот, кто станет уверять, что Роланд не родной для Первого Маршала. Да, пусть не по крови, но мальчик стал ему родным.
- Нет, Реджина, - произносит Кай, все еще не глядя на жрицу, но уже куда спокойней, чем прежде. – Мы не станет из-за этого ссориться. Я уверен, мой сын не пожелал бы себе другого отца, как и ты, смею надеяться, другого мужа.
На его губах появляется улыбка, едва уловимая, точно выглянувший из-за пасмурной тучи лучик солнца. Он услышал, что хотел. Реджина обещала не раскрывать никому их ставшей общей тайны. Но даже если Ранбьорн и узнает, это не даст ему ничего, кроме разве что возможности быть убитым, скажи он на эту тему Роланду хоть слово. И не потому, что Кай боится, будто бы его сын способен будет принять другого родителя. А потому, что не хочет причинить мальчику боль. И жестоко накажет всякого, кто осмелится.
- Возможно, вы с Кэт видите многим больше меня, - пожимает Аркелл плечами. – Союз с континентом действительно важен для нас, но страна, с которой вы ищите союза, разорена войной и подчинена Аргайлу. Я понимаю твой интерес в Эргерунде. Как понимаю и надежды Катрионы. Для Ордена же этот союз может принести лишь одно – войну, но станет слабым союзником, если не уладит внутренних разногласий. Будем надеяться, что предстоящая свадьба им в этом поможет, хотя мне и слабо в это верится. Ну, да посмотрим, что из этого выйдет.
Кай поворачивается к жене, обнимая ее за талию, и в следующий момент Реджина уже оказывался сидящей на столе в кольце сильных, мужских рук. Он смотрит в ее глаза и во взгляде его не осталось и капли злости, лишь бесконечная любовь и нежность к той, что подарила ему семью, что всегда была рядом, ободряя лаской и давая ценные советы. Да, Кайден Аркелл обладал крутым нравом, бывал несдержан и вспыльчив, но Боги были милостивы к нему даровав Кэт и Реджину, двух женщин, что могли управлять его гневом тогда, когда сам он оказывался на это не способен.
- Так сколько драконов тебе нужно, чтобы засеять Эргерунд? – спрашивает он, возвращая их разговор в деловое русло, хотя каждое его действие напротив способно было лишь отвлечь от любых дел. Кая так и манит прикоснуться к нежной коже женского плеча, приласкать губами изгиб шеи, подарить поцелуй тонким ключицам. – Я не смогу взять многих… - говорит он между поцелуями. - Моя Скара… Еще, возможно, Витарр Сумара и Сигрун Варда… Белариус Ригана… Сколько еще нужно?..

+3

8

По мнению Реджины, тут не о чем было говорить. Вся тема целиком яйца выеденного не стоила просто потому что даже зная, что Ранбьорн является королем Эргерунда, Корбу ни на мгновение не задумалась о том, что именно это сулит их с Кайденом сыну. Отнюдь не потому что она слепо и глупо надеялась на то, что никто не соизволит обратить внимания на отсутствие у Роланда драконьей крови и вовсе не потому что полагала, что придумает, как обмануть природу. Нет, Корбу принимала как данность всю сложность сложившейся ситуации и именно этим она была сильна. Но вместе с тем, она как данность принимала и тот факт, что Кайден стал Роланду отцом с тех пор, как впервые взял его на руки, и их связь была неразрывна с тех пор. Будь Корбу чуть поглупее, она даже могла бы испытать материнскую ревность, но вместо этого она поощряла эту связь и никогда бы не позволила ее разорвать. Тем более – не совершила бы к этому шаги самостоятельно, потому что в ее планы совершенно точно не входило причинить боль Кайдену, причинить боль Роланду, самой себе и разрушить их семью ради несуществующего чужого отцовства человека, который вообще ничего не знал о существовании этого ребенка и не должен был знать.
В конечном счете, если подходить к этому вопросу с деловой точки зрения, надлежало принять во внимание тот факт, что и Ранбьорн не заинтересован в том, чтобы правда о его отцовстве вскрылась. Потому что в его ситуации требовалось рождение наследников от законной жены и королевы, причем той, в чьих жилах текла кровь Вельсунгов. Наличие других наследников мужского пола могло лишь все разрушить, сделать тяжелее и хуже, в то время как ситуация на севере уже была из рук вон плоха.
Эти аргументы, однако, едва ли были интересны Кайдену и приводить их теперь, значило, тратить слова попусту. Корбу верила в то, что Аркелл и без того в состоянии ее услышать и понять, увидеть их семью так, как видела она, чтобы осознать, что не найдется такой силы, которая могла бы ее разрушить, или разорвать его связь с сыном. И уж точно этой силой не был Эргерунд, его король и что бы то ни было еще, что теперь волновало Кайдено так сильно, что от этого успел пострадать стол.
Вспышки гнева Первого Маршала для Реджины не то, чтобы были привычны. В некотором смысле, даже наоборот, Корбу редко их видела, потому что при ней мужчина держал себя в руках, или очень старался. От того, теперь она должна была чувствовать страх, или хотя бы кратковременный испуг, но чувствует она в большей степени недоумение.
Что ж, Реджине следовало свыкнуться с мыслью о том, что для Кайдена этот вопрос никогда не будет таким же простым, как и для нее самой. Однако, она рада тому, что буря затихает так же скоро, как и начинается, Кайден успокаивается, хотя она знает, что он, вероятно, будет изводить себя бесконечным количеством вопросов к самому себе, к ней и к Богам еще какое-то время, как сразу после рождения Роланда. Нет, Корбу могла не бояться: на сыне это никак не отразится, воробушек ничего не узнает, потому что их недомолвки на его счет всегда были и оставались частью лишь их взаимоотношений и никогда не отражались на детях. В противном случае, родителями они были бы еще более паршивыми, чем принято было считать.
- Стоит ли мне вообще что-то на это отвечать? – Реджина коротко беззлобно усмехается и касается губами щеки Кайдена. Он не был ее мужем, но, определенно, был ее семьей. И другой она не то, чтобы никогда не желала, но даже представить себе не могла. Впрочем, скрытую угрозу в этих словах Корбу прочитать все-таки сумела. И она была в силах эту угрозу принять, хотя едва ли могла понять в полной мере. Думал ли он, что Реджина может предпочесть ему другого будь то хоть король, хоть император, хоть кто угодно еще? Нет. За первенство внимания Корбу, Кайден мог соревноваться только с Богами и их собственными детьми. А потому, все это было пустое. И Реджина не собиралась заострять на этом внимание.
- Так ли эта страна подчинена Аргайлу, раз уж нас пригласили ее посетить, как думаешь? – Реджина криво усмехается, складывая руки на груди и глядя на Кайдена. Мысль о том, что Аргайл вообще мог кого-то подчинить совместно с их богом, что висел на кресте, казалась ей презабавной и вместе с тем совершенно отвратительной, - Верховная жрица языческого острова и драконьи всадники, с которыми так давно был разорван союзнический договор. Думаю, что такое соседство на одной территории – не лучшее, что могла бы предложить страна, подчиненная кому бы то ни было, - она качает головой, хотя вид у Корбу весьма задумчив, - Нет, они не боятся Аргайла и они ему не подчиняются. Иначе, проповедники церкви Единого уже были бы в Эргерунде. И уж точно, нас не стали бы звать, если бы такая вероятность вообще существовала. Но ты смотришь далеко вперед. Да, я думаю, что такой сценарий не исключен. И именно поэтому хочу быть в Эргерунде не через год и не через два, не когда они справятся со своими бедами, а когда мы можем быть там, чтобы помочь, - они оба знали, что это – не доброта, бескорыстие и альтруизм. Совсем нет. Реджине нужно было, чтобы Эргерунд сохранил языческие верования. Катрионе нужна была территория, где можно было бы выращивать провиант. Кайдену нужно было кормить драконов. Гэбриэлу… Гэбриэлу не нужно было ничего. Только спокойствие и стабильность на Авалоне. А это значит, ему нужны были выгодные политические союзы. Все пятеро его детей еще не состояли в браке, а новая династия Эргерунда была примечательна тем, что с брачными союзами там все было очень плохо.
- Не меньше двенадцати. Лучше, если двадцати. Территория Эргерунда огромна, времени будет не слишком много. Часть территории мы постараемся покрыть жрецами, которые поедут со мной, но всю остальную местность мы оставим за драконами, - она знает, что просит, пожалуй, слишком много в том числе потому что драконам нужно было что-то есть, где-то существовать и не навредить никому в Эргерунде. А это было сложно на земле, где и людям-то есть было нечего, - Драконов прокормим провиантом с Авалона. Часть кораблей поплывет сразу – часть подойдет через две недели. Твои ящерицы не будут сыты до отвала, но и голодать не будут тоже. После прошедшего сезона скота осталось немало. Козлы до сих пор плодятся, как кролики и я боюсь, что скоро они выселят нас с острова. Так что, сожрать их – будет милосердием по отношению к Авалону, - Реджина тихонько смеется, качая головой, - Не помешает накормить и часть жителей. Не сказать, что я рассчитываю на их деятельную поддержку, но копать землю в разы проще, когда не падаешь в голодный обморок.

+2

9

- Ты задаешь мне сложную задачку, птичка, - усмехается Кай, обжигая кожу на приоткрытом плече жены поцелуем. – Я думал, мы обойдемся десятью. Но двадцать… хм… Это в разы сложнее, милая. И даже не потому, что драконам, да и их всадникам нужно что-то есть, а потому что дракон не облако, и как бы ни любил полеты, ему время от времени нужен отдых на земле. Так что хозяевам придется предоставить нам территорию, на которой смогут разместиться все и это при том, что возьми Кэт своего Велариона и территория увеличится в разы. Но будь по твоему.
Дракон сестры был самым крупным из всех, что Каю приходилось видеть. И откровенно говоря, он предпочел бы, чтобы Веларион остался на Драконьем, а не стращал своим видом возможных союзников. С другой стороны, двадцать драконов во главе с «Черным ужасом» могли стать наглядной демонстрацией силы Ордена, не только для Эргерунда, как союзника, но и для всего континента, о чем Кайдену, как Первому Маршалу, забывать не следовало. На свадьбу слетятся все. В том числе и молодой император, утверждавший, что намерен исправить ошибки своего отца.
- Много же ему исправлять, - фыркает Аркелл, вслух озвучивая то, о чем собирался лишь подумать. Поймав взгляд жены, он улыбается. – Я про императора, птичка. Он ведь тоже там будет. Как и прочие тамошние павлины.
Ни для кого не было секретом, что у Первого Маршала, помимо чисто политических, были и свои личные счеты к Аргайлу и к его безумному императору, чьи ошибки и просчеты принял на себя его сын, заняв трон отца. С тех самых пор, как погибла Марья, как Каю, пришедшему к союзнику за справедливостью, было в ней отказано, Маршал знал, что союз их обречен. Они больше не доверяли друг другу.
Но с недавних пор война с Аргайлом стала для Кая близкой и неизбежной. Чтобы там не говорила Реджина относительно того, что Боги могли и не принять клятвы или вовсе освободить Аркелла от нее во имя чего-то более важного для них самих и языческой веры, он чувствовал, что война близко. И что в этой войне Боги будут на его стороне.
- Любопытно будет взглянуть на мальчишку. Я помню его, когда он был чуть старше Роланда. А теперь он император, но судя по тому, что слышно о нем, все тот же мальчишка. Поглядим.
Кайден смотрит на жену, ласково глядя ее по щеке. От едва не разразившейся бури нет и следа. Между ними вновь только нежность и бесконечная привязанность друг к другу. И хотя, Аркелл знает, что тревоги относительно Ранбьорна не оставят его и напомнят о себе еще не раз, сейчас он гонит их прочь, веря обещаниям Реджины и зная, что ей не к чему его обманывать. Они вместе тринадцать лет и пусть их счастье не безоблачно. Пусть Корбу не любит драконов, а Кай, вероятно, не до конца понимает ее рвение в вопросах веры, они вместе именно потому, что дополняют друг друга. И их дети самое яркое тому доказательство. Все их дети.
- Ты уже говорила детям? – спрашивает Кай, решив, что с них довольно разговоров о политики. Они могли и подождать, а вот птенчики ждать не станут, слишком быстро, на взгляд их отца, вырастая и становясь взрослыми. – Роланд будет счастлив. Он мечтает о путешествиях с тех самых пор, как узнал, что в мире есть земли кроме Авалона.
Иногда Кайдену казалось, что если бы только у Роланда был свой дракон, способный унести его отсюда, им не удалось бы удержать сына подле себя ни одной минуты, таким большим было его желание увидеть весь мир. И пока он был доступен мальчику лишь на картинках, но, как уже было сказано, дети имеют свойство очень быстро вырастать и…
- Наш сын – ярл Эргерунда, - со смесью задумчивости и гордости произносит Маршал, словно бы пробуя на вкус это новое для себя словосочетание. Конечно, судьба Роланда, его положение в обществе, когда он станет старше, было всегдашней заботой его родителей. Но признаться, сам Кай присматривал для мальчика земли несколько поближе, чем холодный север. Графство на Авалоне или на Драконьем острове. Впрочем, получение им одних земель нисколько не исключало других вариантов. Роланд мечтал стать рыцарем, пиратом, путешественником. И Кайден готов был поддерживать сына в любом из этих начинаний, даже если однажды Роланд придет и скажет, что хочет стать королем.

+2


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » [28.02.3300] Можно слышать и не слушая