Добро пожаловать в Фир Болг! Волшебный мир драконов, принцесс, рыцарей и магии открывает свои двери. Вас ждут коварство и интриги, кровавые сражения, черное колдовство и захватывающие приключения. Поспеши занять свое место в империи.

Fire and Blood

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fire and Blood » ­Сюжетные квесты » [22.03.3300] Глава IV. Новые начала.


[22.03.3300] Глава IV. Новые начала.

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

Глава IV. Новые начала.22 марта 3300 года, Эргерунд, Хедебю.

https://i109.fastpic.ru/big/2019/0509/b9/_213e287a48a4c8a6e94cc98a1a8c46b9.gif?noht=1 https://i109.fastpic.ru/big/2019/0509/06/_d8512fcab4805069fb1830cc9bd5f406.gif?noht=1https://i109.fastpic.ru/big/2019/0509/40/_2799c3eb823a356994227f53a4341940.gif?noht=1 https://i109.fastpic.ru/big/2019/0509/80/_91a5ff99107d69a9f128dc044d4c7980.gif?noht=1
Участники эпизода: Ранбьорн Ловдунг, Асвейг Вёльсунг, Гида Ловдунг, Роланд Корбу, Кайден Аркелл, Рогнеда Эргерундская, Катриона Аркелл, Сумарлит Бергтор, Фрейя Лундберг, Варг Бергтор, Рэйв Ульварссон;
Сюжет: Тридцать лет войны подошли к концу. Бракосочетание Ранбьорна Ловдунга и Асвейг Вёльсунг должно положить конец противостоянию двух семей. Но останавливаться лишь на этом нельзя и это известно даже глупцу. С целью заключения новых союзов и установления дружеских отношений с соседями за пределами Фир Болга, король Ранбьорн приглашает их на свою свадьбу. Все ли пройдет гладко и к чему приведет сбор старых друзей и заклятых врагов на одной территории? Покажет лишь время. А пока все гости приглашены на свадьбу. В Эргерунд прибыли представители Драконьего острова и Авалона, Великая Княгиня Гардарики и даже сам Император. Для всех будет лучше, если торжество пройдет успешно и не создаст никому проблем.

0

2

Высокие своды Главного Храма Хедебю заполнены ярким полуденным солнцем, столь необычным для Эргерунда в это время года. Просторный главный зал полон знати, среди которой гости из всех стран Империи и приглашенные с островов. Значительная часть эргерундцев представлена ярлами и их супругами, родственниками короля и королевы и придворными. Просторная зала храма вмещает около шести сотен гостей, но вся улица перед ним заполнена богатыми горожанами, купцами, ремесленниками и мелкой знатью, желающей собственными глазами увидеть свадьбу своего нового монарха и принцессы. Вход в Главный Храм находится под охраной, равно как и улице перед ним, но плотность заполнения помещения такая, что протиснуться туда незамеченным не получилось бы и при желании. Балконы храма пусты. Все духовные чины собрались под сводом у алтаря и огромных идолов Богов. Церемония будет проведена Главным Жрецом – Ролло Олафссоном в присутствии девяти жрецов крупных областей Эргерунда, которые должны будут свидетельствовать о верности заключенного брака перед народом и другими жрецами в случае возникновения такой необходимости. Церемония начинается в полдень. К этому времени все гости должны находиться в Главном Храме.

ОЧЕРЕДНОСТЬ
Очередность для первого круга свободная. Первый круг завершится 22.05. После окончания первого круга участие в квесте станет невозможным.

0

3

В предрассветный час святилище замка пустое, тихое и еще не заполненное светом нового дня. Лишь слабые лучи солнца пробиваются сквозь единственный разноцветный витраж, падая на белоснежную ткань камизы принцессы, что склонилась перед высокими идолами Богов в молитве. Она здесь уже около часа и ни одна живая душа не смеет мешать ей перед тем, чему должно случиться сегодня: она станет женой Ранбьорна Ловдунга, узурпатора ли, истинного ли короля, но человека, который дал ей выбор и за которого Асвейг шла добровольно. Но тревоги все равно не оставляли ее, а от того и мысли обращались к Богам в поисках подсказок и направления, что могли задать только они одни.
- Тебе не о чем их просить. Все, что было тебе нужно, они уже дали, Асвейг, - голос матери за спиной и легкое касание плеча холодных пальцев. Принцесса завершает молитву и обращает взгляд к вдовствующей королеве. Сегодня принцессе нужна поддержка матери, как никогда раньше.
- Ты – лучшее, что могло случиться с Эргерундом в правление узурпатора, Асвейг. Тебе нечего бояться, - слова матери и успокаивают, и становятся предметом для новых тревог. Но принцесса изо всех сил держит себя в руках, не позволяя себе ни упасть в ноги матери, прося ее о благословении, ни расплакаться, точно маленькой девочке. Они обе знают, что происходит. Они обе знаю, что это – единственный шанс для них сохранить свой королевский статус, а может быть, и жизни. Да, быть матерью королевы – не все равно, что быть матерью короля, но, в конечном счете, перед иным выбором они пока не стояли.
- Слуги уже закачивают готовить тебе ванну. Пора идти, - Ранхильд знает свою дочь достаточно хорошо, чтобы понимать, что если дать ей время к размышлениям, они могут привести ее к дурному результату. Занять ее голову травами, что заваривали в ее воде для купания, платьями и гостями было куда безопаснее. По крайней мере, это гарантировало, что Асвейг не передумает и не попробует сбежать.
Пар поднимается до самого потолка, когда принцесса опускается в горячую воду. Ароматы трав смешиваются с диковинными запахами чего-то, чего в Эргерунде, кажется, никогда и не было, а приобрести можно было только у заморских купцов. Асвейг не узнает ванили и апельсина, с трудом улавливает розмарин, но теплая вода приводит ее в куда более спокойное расположение духа, заставляя отпускать прежние страхи, тревоги и сомнения.
Синее платье расшито тонкой серебристой сеткой северного узора. На груди у принцессы вышит волк. И если привычно, на флагах Вёльсунгах волк скалил зубы, то теперь он замер в благородной стойке, кажется, готовясь к прыжку. Асвейг не выбирала платья, но кажется довольной, когда позволяет придворным дамам ее одевать. В отличие от младшей сестры, которая все время вертится и, в конечном счете, велит фрейлинам убираться, принцесса удивительно спокойна и собрана. Ее не оставляет только одна мысль: не надлежит ли ей навестить короля перед тем как они увидятся у алтаря? Но Асхильд на подобное предложение отвечает, что не пристало бегать к жениху перед свадьбой, особенно уже почти готовой к выходу. Они должны быть в храме в полдень, как и все гости, прибывшие с континента и островов, а значит, следовало поторопиться.

День весеннего равноденствия в Эргерунде чрезвычайно редко был таким ярким и солнечным, как сегодня. В сопровождении, матери, сестер, фрейлин и королевской стражи Асвейг вышла из замка незадолго до назначенного часа. Людей на улице собралось так много, что казалось, будто здесь были не только жители столице, но и всех окрестностей. Народ приветствовал девушек Вёльсунгов так же тепло, как раньше и от этого на душе у невесты короля становилось спокойнее, хотя она знала, что это ничем не поможет ей ни сейчас, ни в будущем.
Величественное высокое здание Главного Храма Эргерунда уже было полно гостей, которые начали собираться здесь многим раньше, чем пришла сама принцесса. Большинство лиц здесь были знакомы Асвейг, но сердце все равно бешено колотилось в груди. Она поднимается по лестнице, когда мать и сестра оставляют ее в обществе двух фрейлин, что несут подол ее мехового плаща и маленькой Аслоуг, которой в голову кто-то вложил идею о том, чтобы идти впереди сестры и разбрасывать лепестки из корзинки, так что теперь ее невозможно было переубедить даже самыми впечатляющими аргументами. Явно довольная своей ролью сестра, вырвала злополучную корзинку из рук фрейлин и радостно пошла вперед по бесконечно длинному покрытию пола, бросая лепестки.
Асвейг выдохнула, поправила волосы и подняла взгляд на кузена-императора. Он подал ей руку. За неимением других родственников мужского пола, только он мог вести ее к алтарю. А еще… Да, еще это было явственной демонстрацией того, что этот брак никто не сможет оспорить.
- Ты готова? – спрашивает Эдельвульф и Асвейг берет его под руку, позволяя себе только короткий вдох. На лице ее ни одной эмоции, но этого и не требуется. Одно то, что она здесь, уже говорило обо всем.
- Да, - коротко сообщает принцесса и они делают первый шаг. Кузен намеренно не торопится и идет достаточно медленно, чтобы Асвейг успела взять себя в руки. Лишь когда она сама начинает ступать тверже, он ускоряет шаг. Тысячи глаз направлены на них сейчас, но это едва ли волнует принцессу. Наконец, она отпускает руку кузена и встает рядом с Ранбьорном и Верховным Жрецом, поднимая глаза на короля. Готов ли он? Она была готова.

+12

4

Роланд с самого раннего детства знал — и лишь это знание поддерживало его в те тяжелые мгновения, когда проявлялись сомнения в своей убежденности — что когда-то он увидит весь мир, каждую его частичку, побывает там, где не бывал еще ни один человек, но главное - посетит все-все королевства, о которых прочитано так много книг. Нередко, проходя по улицам Сангреаля, Роланд, глядя по сторонам, отдавался мечтам, представлял себе счастливых и добрых людей империи, на землях которой он так грезил однажды побывать. Предвкушая радость от предстоящих будущих открытий, мальчик не обращал внимания на трудности в настоящем, казавшихся ему такими несущественными, а потому и проходившими мимо него, словно бревнышко, уносимое течением реки. Он верил, что, обязательно, когда-то отправится в самое настоящее путешествие, где встретит много интересных людей, где сможет проявить себя самым отважным и храбрым героем.

Мальчик не помнил, когда точно взялась эта мечта. Пожалуй, всему виной сплетение невероятных догадок, загадочных совпадений, книг, по мнению мальчика, полных глупых заблуждений и страхов, а значит, кто, если не сам Роланд, сможет разобраться во всех хитросплетениях и отыскать правду? А там, как знать, возможно, именно он найдет пиратские сокровища, которые, обязательно, раздаст всей империи, чтобы не осталось в этом мире печальных людей, а значит, не будет больше и войн. Когда он вырастет, он обязательно станет героем, как отец и дедушка, будет ежеминутно помогать добрым людям и наказывать плохих, чтобы те стали честнее, лучше. Он мечта, что когда станет чуточку постарше, станет большим-большим и вот тогда-то и заживет по-настоящему – весело и интересно. Он с нетерпением ждал того дня, и вот, частично, но его желание сбылось.

Сейчас его переполнял восторг – его мечте предстояло исполниться. Правда всего лишь части мечты, но с чего-то надо начинать! Эргерунд его не разочаровал. Все вокруг гудело, словно растревоженное осиное гнездо! Он впервые видел так много людей. Но это никак не сравнится с тем, что творилось за пределами храма. Выкрики торговцев, заинтересованные взгляды, снующих между прилавками людей, до хрипоты спорящих о ценах, многообразие красок, неустанный гул голосов, ярко сверкающее весеннее солнышко.. и волшебство, побуждающее ринуться в самую гущу веселой круговерти. Волшебство было везде. Незнакомый город был наполнен магией! Разномастные торговцы, собравшиеся со всех уголков империи, уличные музыканты, разряженные леди и лорды – никто из них даже не догадывался о чудесах вокруг. Но Роланд-то все видел и слышал!

- Вокруг сто-о-олько волшебства! – загадочно улыбается Адоре и Айдену, не обращая внимания, как те сразу же стали корчить рожицы, подражая важному виду старшего брата.  – Это очень красиво! – Выдыхает. – Мамочка, скажи же! - Тут же сменив тему. - Ой, смотрите, какие красивые леди!

Мальчик приветствовал незнакомых ему людей с огромнейшим взрывом восторга, не забывая одаривать всех леди улыбкой и обилием комплиментов, да с такой убежденностью звучали его слова, что даже он сам впечатлялся своей находчивости. От родителей правда он старался не отходить, крепко вцепившись в руку папы. Впрочем, в храме присмирели и Айден с Адорой, явно оказавшиеся не готовыми к такому количеству людей.

- Как же тут много людей! – Роланд бросил на маму с папой полный тревоги взгляд. – А скоро будущий король с королевой появятся? Нас не успеют раздавить? - Невольно заозирался по сторонам.

+13

5

Столица гудела в предвкушение праздника и вовсе не была похожа на город, страдающий от голода и последствий войны. Корбу понимала. После многолетнего противостояния и изнуряющих битв людям хотелось праздника и радости. В конечном счете, день весеннего равноденствия для этого события был выбран не случайно.

Дети были в восторге. Они не единожды бывали в Асхейме, но столица Авалона была хоть и благополучнее, но в разы меньше и очень сильно отличалась от Хедебю. Да и королевский дворец казался им куда более привлекательным, чем герцогский замок, потому что последний был родным и привычным, а новое место казалось едва ли не волшебным. Чего стоило уложить их спать вечером того же дня, как они прибыли, и говорить не стоило. Реджина даже на пару мгновений успела пожалеть о том, что не оставила малышей на Авалоне, но быстро припомнила события последних дней и пришла к выводу, что оставлять детей вдали от себя, теперь было бы, по меньшей мере, весьма опрометчиво. Корбу все еще казалось, что на Авалоне недостаточно безопасно, а на Драконьем острове оставить детей было попросту не с кем. И Кайден, и Катриона, и Сумар, все они были здесь, и все они были заняты делами куда более важными, чем просиживание штанов в замках на Драконьем острове.

Пока дети радовались, а прибывшие всадники и жрецы приходили в себя, Реджина сразу же принялась за дело. Она получала донесения из Эргерунда относительно текущей ситуации, отправив с телохранителями короля своего жреца, но сведения, которые он ей предоставлял, пожалуй, были сильно сглажены, дабы не отвернуть Верховную от идеи о помощи Эргерунду. Нет, дело было не в самом состоянии земель (о том, насколько все может быть плохо здесь, Реджина знала не понаслышке, она уже проводила здесь ритуалы), а в их количестве. Покрыть всю территорию Драконьего острова магией плодородия и покрыть всю территорию Эргерунда – две большие разницы. Думать нужно было начинать заранее и Корбу оба вечера провела за картой северного края, силясь прийти хоть к какому-нибудь выводу. Часть жрецов, между тем, с позволения короля отправилась по ярлствам. Чтобы добраться до части из них, нужно было потратить достаточно времени, а потому, начинать следовало заранее. В конечном счете, они прибыли сюда вовсе не для того, чтобы праздновать брак нового короля Эргерунда. У них была работа. И работы этой было совсем не мало.

В день королевской свадьбы Реджина встала рано. Тихо, чтобы не разбудить Кайдена, она поднялась из постели и вышла во вторую комнату покоев, где умылась, собрала волосы в прическу и тотчас же села за стол. Письма из под ее руки выходили скорые, но почерк был разборчивым и твердым. Синий сургуч капал на пергаменты, пока не оставил оттиск печати на всех конвертах. Без единого слова Реджина передала их в руки своей служанки, оделась и разбудила сначала Кайдена, а затем птенчиков, что вчера набегались по дворцу так, что теперь спали без задних ног и не то, чтобы очень торопились просыпаться.

Все утро прошло в сборах. Оказалось, что собраться самой не так сложно, как собрать детей, когда делаешь это сама, а не при помощи бесконечного количества прислуги.

В полдень, как и было условлено, они все стояли в Главном Храме Эргерунда. Людей было так много, что в самом деле не продохнуть. Корбу крепко держала за руки Адору и Айдена, но уже в стенах храма была вынуждена подхватить их на руки и после недолгих раздумий передать Адору Сумарлиту, что стоял теперь рядом. Дети так быстро росли, что теперь Корбу с трудом вспоминала время, когда могла удержать на руках с легкостью их обоих.

- Очень красиво, воробушек, - улыбнувшись старшему сыну, ответила Реджина и взглядом указала мальчику на идущую к алтарю принцессу Асвейг, - Будущая королева. А во-о-он там, у алтаря, стоит король Ранбьорн. Он был коронован раньше, а принцессу коронуют после свадьбы. Ты увидишь коронацию, не волнуйся, - погладив Роланда по плечу и подняв Айдена чуть выше, чтобы и ему было видно, пообещала Реджина, не уверенная в том, что сама успеет увидеть коронацию, учитывая масштаб работы, который им предстояло провести.

Цели такого размаха свадебной церемонии ведьме были хорошо понятны, но она, отчего-то, хоть и была приглашенной короля, чувствовала себя неуютно. Было в происходящем что-то тревожащее, беспокоящее, противоестественное, заставляющее Реджину настороженно разглядывать гостей. И хоть они находились в обществе одних только всадников, среди которых были и Сумар, и Катриона, и прочие лица, что были хорошо знакомы Корбу, она ощущала, что что-то идет не так. К счастью, здесь было слишком много людей и слишком шумно, чтобы заявить об этом во всеуслышание и создать панику.

- Вместо свадебного пира пойдем прогуляться в лес, - предлагает Реджина, глядя на Кайдена, - Боюсь не пережить повторно такое скопление людей, да еще и простых смертных.

+13

6

Груз новых впечатлений давил на детей, но они, проявляя неслыханную в столь юном возрасте стойкость, не уставали дивиться новому и таинственному городу. Радость же, которую прямо-таки источал Роланд, передавалась и им, пускай Адора и посматривала на незнакомых людей с некоторой опаской, очень сожалея, что весь вывезенный из герцогства питомник пришлось где-то оставить. Почему же он должен был пугать простых смертных и мешать кому-то там на свадьбе, она решительно не понимала. Но Звёздочки и пушистого бока медведя ей очень не хватало: в их компании девочка всегда чувствовала себя комфортно и безопасно.
- Главное волшебство на всём белом свете – драконы, – скептично хмыкнул Айден, которого, конечно, задели слова старшего брата о видимом им волшебстве. Иногда и им с сестрёнкой хотелось увидеть нечто подобное, хотя бы на мгновение, но они не могли – об этом им говорили и родители, и тонко намекали якобы «нераскрывшиеся» способности к магии. Мальчик-то, в отличие от неугомонной Адоры, это понимал, пусть и не осознавал до конца: у них какая-то другая судьба, нежели чем у Роланда. Однако, как бы там ни было, драконы действительно были главным из чудес во всём мире! А кто поспорит с этим – будет иметь дело с самим Первым Маршалом! - Верно, папа? Особенно, наши. Самые красивые, сильные и быстрые! Всем драконам драконы, - с надеждой взглянув на родителя и ища поддержку своим словам, Айден вдобавок взял того за руку и чуть тряхнул, призывая скорее дать положительный ответ и показать Роланду, что это так. Да и как может самый главный рыцарь «Ордена Дракона» сказать иначе? Все они, как уже чувствовал мальчик, едины безграничной любовью к своим крылатым собратьям. Иначе точно быть не могло.
Чувствуя себя в толпе взрослых явно не в своей тарелке, близнецы жались к матери. Угроза быть раздавленными и вправду была слишком явной, поэтому приходилось быть к тому же осторожными. Да и тревога овладевала обоими: к обществу они привыкли, но к столь обширному – ещё нет. Тем более, что здесь было столько незнакомых людей!  Так что, оказавшись на руках у взрослых, оба ребёнка несколько поуспокоились. С родными было безопасно и комфортно, да ещё и видно, что происходит далеко вперёд.
- Какие у них красивые платья, – закончив тихо визжать от удовольствия снова быть рядом с любимым дедом, ахнула девочка, вертя головой и разглядывая гостей. С рук высоченного, как самое высокое на всём Авалоне дерево, деда было видно всё очень хорошо, так что смотровая позиция у неё была значительно лучше, чем у Айдена. Наверное, он и сам это оценил, как она из некоторой вредности надеялась (а нечего было её куклу прятать, сам виноват теперь).  - Деда, я хочу такое же… такие же… Ах, какая красота! – оставалось только любоваться и вздыхать, а также мысленно планировать список с заказом на будущее для Сумарлита: в том, что тот не устоит под её натиском, Адора была более чем уверена. Так что, если родители могли ей ещё отказать в таких приобретениях, сославшись на и без того обширный гардероб, то деда – никогда! Наверное, он не мог терпеть её слёзы и капризы, но до этого у них доходило крайне и крайне редко. - Деда, а где жена короля? Наверное, она самая красивая из местных дам, – при оценке красоты платьев, собственное под сомнение она никогда не ставила, сразу же выводя его из этого импровизированного «конкурса», все же и так знают, что её ярко-алое платьице с в меру удлинёнными рукавами, золочёным пояском и россыпью блестящих камешков на груди, самое лучшее. А уж с этими чудесными туфельками с крупными золотистыми застёжками… Так что это вообще не обсуждается.
Айден же, осматривающий гостей с рук матери и следивший взглядом за людьми по её наводкам, был одет в черные штаны, заправленные в высокие облегчённые сапоги и курточку, подобную дублету, из тёмно-синей ткани. То был любимый цвет мальчика, потому как был похож на цвет чешуи его дракона: любовь к Шторму у него была безграничной, и это выливалось даже в такие мелочи. Желая показать, что он уже взрослый, Айден собирался было уговорить родителей позволить ему иметь на поясе украшенный драгоценными камнями и искусной гравировкой кинжал, некогда подаренный ему. Тупой, что даже ломоть хлеба не отрежешь, но люди вокруг этого не знали, и эта мысль частенько грела мальчишке душу, ибо он был подобен взрослым рыцарям: гордый, храбрый и при оружии. Как жаль, что его пришлось оставить, потому как все рыцари оставляли свою оружие вне этих стен. Раз уж все, то и Айден, как и они, подчинится этим правилам.
- А звери пойдут с нами, мамочка? – с надеждой протянул Айден, прекрасно слыша с рук матери, о чём та говорит с отцом. Всё бы хорошо, а зверинец всяко лучше иметь под боком. Им об этом ещё дед говорил, когда дарил их – защищать же должны! И развлекать, скучновато без них было. - А дедушка? – мгновенно встряла Адора, до этого момента упорно делавшая вид, что она ничего не слышит и вообще занята разглаживанием бороды Сумарлита. Будь её воля, а также подходящая длина бороды, быть той заплетённой в какие-нибудь жуткого вида косички, заколотой адориными же заколками и прочими безделушками, призванными на украшение дедового лица. По мнению старшей из близнецов, Сумарлиту бы очень подошло подобное.

+13

7

Дети были в восторге от Эргерунда, о чем не уставали сообщать родителям на каждом шагу и даже ложась спать. Переполненные новыми впечатлениями, что ну ни как не помещались в них, Роланд и близнецы щебетали без умолку, восхищаясь то дворцом, то людьми, то, в случае Роланда, чем-то невероятно волшебным. Это восхищение с сыном могла разделить разве что Реджина, хотя и близнецы старательно кивали, как обычно, не желая отставать от старшего брата.
Дворец, Храм, да и весь город буквально кишел людьми всевозможных мастей и сословий. Что ж, королевская свадьба значимое событие, случающееся не так уж часто. Тем более в стране, раздираемой на части гражданской войной. Да, Кай был склонен говорить о войне именно в настоящем времени, потому что не спешил признавать победу Ловдунга, пока был жив Вельсунг. Пусть Магнус еще мальчишка, но мальчишки очень быстро становятся мужчинами, особенно при таких матерях, как королева Ранхильд. И пока жив волчонок, Ранбьорну не спать спокойно в своей постели. Даже если он намерен разделить ее с волчицей.
Айден дергает Кая за рукав, в очередной раз прося поддержки в споре с братом. Открывшийся у Роланда магический дар не давал близнецам покоя. Но если Адора была глубоко убеждена, что и у нее года через два магия тоже проявиться, то, кажется, Айден в этом не был так уверен.
- Конечно, орленок, - кивает Аркелл, взъерошив темные кудри сына. – Наши драконы самые лучшие.
По мере того, как приближалось время начала церемонии, народу в Храме все прибывало, что Кайдену откровенно не нравилось. Будь его воля, он бы предпочел заняться тем, зачем они собственно и прибыли в Эргерунд, а именно спасением их от голодной смерти, обсуждением союза и, само собой, укреплением веры в Богов, но Реджина, Катриона и правила хорошего тона, а еще восторг детей, требовали присутствия Первого Маршала в этом столпотворении. Детей, к слову, пришлось взять на руки, пока их опасения быть раздавленными и в самом деле не стали реальностью. Разумеется, стоящие вокруг них рыцари ордена и волоску с их голов упасть бы не дали и уже теперь отталкивали особо ретивых в стороны, но Кай чувствовал себя намного комфортней, зная, что дети в прямом смысле в надежных руках.
Да и видно малышам так было лучше. Усадив Роланда к себе на плечо, Аркелл не то, чтобы вздохнул с облегчением. Было что-то в этой толпе, в этом Храме, а, возможно, и во всем Хедебю что-то, что не давало его инстинктам прожженного воина покоя. Город гудел праздничным настроением, но в этом гуле Первому Маршалу слышалась угроза, как в тишине слышится гроза. А потому предложение Реджины, о прогулке в лесу взамен всей этой праздничной кутерьмы, Кай принимает без вопросов, отчетливо чувствуя, хотя и не совсем осознавая причину, что его семье здесь не место.
- Хорошо, - кивает он, взглядом ища Кэт. – Скорее бы это все закончилось.
Сестра стоит чуть в стороне, в окружении своих гвардейцев. Встретившись с ней взглядами, Аркелл пытается уловить, испытывает ли и его близнец схожее с его чувство тревоги. Они с самого рождения единое целое, схожие настолько, насколько могут быть схожи половинки одного сознания, по воле Богов разделенные на двоих. И пусть их взгляды не всегда совпадают, но так или иначе, они служат одной цели, процветанию их родного острова.
Лицо Первого Маршала становится жестким, когда с Катрионы его взгляд случайно падает на членов делегации Аргайла. Вот от кого, по мнению Кая, им всем не помешает держаться подальше. И Реджине больше прочих. Он уже потерял одну женщину по вине тамошнего сброда и властей, оказавшихся не способными удержать этот самый сброд в узде. Повторения Аркелл не допустит. Безусловно, Марья была нечета Реджине, способной, если нужно, вывести реку из берегов или заставить бесплодные земли дать урожай. Но и она кое-что смыслила в своем искусстве. Вот только это ее не спасло.
- У меня такое чувство, птичка, словно мы все на пороге грозы, - шепчет Кай, решившись все же поделиться своими опасениями с женой.

+13

8

С самого раннего утра по всему дворцу царила суматоха. Гида назвала бы это даже хаосом. Прислуга сновала туда-сюда, все что-то таскали, переносили, уносили, готовили, перекрикивались и громко разговаривали. Хотелось намертво закрыться в собственных покоях и посидеть в полнейшей тишине, но этого Гиде не позволяла мать. Гуннхильд, как и все, была озабочена предстоявшим этим днём событием - свадьбой её пасынка, а ныне короля Эргерунда и принцессы Асвейг Вёльсунг. Не сказать, что их отношения с Бьорном были гладкими, скорее старательно удерживались на уровне холодного нейтралитета, так что казалось непривычным то, как много мать говорила о свадьбе и Ранбьорне в процессе подготовки Фэйры. Между ней и сестрой всегда связь была значительно лучше и крепче, нежели с ней самой, возможно, потому что Гида не оправдала тех надежд дочери, которые на неё возлагала мать. Нет, глядя на всё это она не испытывала недостатка во внимании и обиду, Гида привыкла просто быть подле неё, и этого ей достаточно, главное, что больше не пытается учить уму разуму.
Гида присела на угол стола, и жевала яблоко, изредка участвуя в разговоре матери с сестрой, и лишний раз не лезла под ноги прислуги.
- А ты почему ещё не одета? Гида, мы опоздаем, ты совсем не готова!- А всё так хорошо начиналось. Матушка засуетилась, наконец, оторвавшись от волос младшей дочери, и переключила своё внимание на старшую. - Хочешь ты этого или нет, но тебе придётся надеть это платье и выйти в люди в том виде, каком требует твой статус.
Спорить с матерью не имело смысла. Гида всё прекрасно понимала, посему, оставив недоеденное яблоко прямо на столе, она молча зашла за ширму, чтобы переодеться. С самого ура Гида особой болтливостью не отличалась, гудела башка от всей этой суеты, да и лучше она промолчит, чем откроет рот и испортит матери настроение. Не было никакого желания ни с кем ругаться, а высказать Гуннхильд сегодня хотелось больше прежнего.  Забивали голову и сплошные сомнения, особенно в том, насколько правильный выбор делает Ранбьорн и чем обернётся вся эта история. Неспокойное предчувствие тяготило изнутри. Может, она просто себе накручивает? Пора уже выбросить все поганые мысли из головы и вздохнуть свободно. Сегодня праздник и день весеннего равноденствия. Всё должно пройти хорошо и ничто не сможет омрачить столь значимое для всего Эргерунда событие.
Она с трудом узнала себя в зеркале. Себя! Выросшую на войне и воспитанную войной. Себя, которая всегда больше походила на мальчишку, а сейчас вдруг и впрямь напоминала принцессу Эргерунда. Насколько бы не комфортно Гида себя не ощущала, но то, что она видела в отражении большого зеркала, не пробуждало в ней отвращения. Она будто видела себя с абсолютно другой стороны: золотистых оттенков платье, наконец, подчёркивало фигуру и формы, которые у неё всё же были. Чтобы сказал Хьялмар, если бы увидел её в таком виде? Когда-то он признался в любви воительнице, но какие эмоции у него вызвала бы эта Гида? Оставалось надеяться на то, что он был бы приятно удивлён. Она даже слегка улыбнулась, когда сзади подошла мама, и аккуратно поправила пока ещё растрёпанные волосы. Гуннхильд удивилась не меньше, чем Гида, и даже Фэйра, не скрывающая возгласов восхищения. Увидеть Гиду в таком виде, всё же, явление не частное. По всей видимости, очень скоро это должно изменится, поскольку чуяло сердце Гиды, что отныне с новым положением, ей больше придётся думать о внешнем виде.
- Тебе так идёт. Знаешь, ты похожа на меня, когда я выходила замуж за твоего отца. - Гуннхильд осторожно приобняла дочь, и поцеловала её в щёку, смахнув скупую слезу со своей щеки. Жизнь шла будто совсем иначе, особенно в такие моменты, когда Гуннхильд больше походила на мать.
Все приготовления заняли несколько часов. Даже волосы Гиды выглядели совсем иначе, уложенные более аккуратно,  но по прежнему затянутые виски с распущенной длинной в замысловатой причёске. Не смотря на украшения, Гида не смогла снять оберег, который ей повесил на шею Хьялмар, эта вещь значила для неё слишком много, и пускай она выбивалась из всего нежного образа, оберег никогда надолго не оставлял её шею. Всю дорогу до храма, она не отпускала его из руки. Вся беда Гиды, пожалуй, в том, что она не умеет прощаться с прошлым, а продолжает жить в нём.
Людей было неимоверно много, а вместе с тем и шума, что по мере прибывания гостей только усиливался. Даже возле храма все, кому не лень, пришли поглазеть и изъявить своё уважение королевской чете, но главное - порадоваться значимому событию. Многие из присутствующих поддерживали Вёльсунгов, поэтому совсем не удивительно, что так много народу пришло поддержать свою принцессу и будущую королеву. От этой мысли какой-то ком поперёк горла вставал. Они с Асвейг до сих пор не нашли общий язык, особенно после того, что Гида сделала с фрейлиной её матери, и не скрыть того факта, что сама Гида до сих пор относилась к женщинам Вёльсунгам с долей скептицизма, она всё ещё не могла доверять им в полной мере. Не так то просто поверить, что эта девчонка позволить Ранбьорну жить спокойно. В большей части все опасения Гиды крутились только вокруг этого.
Всех важных гостей, среди которых были  семья короля, разместили в самом начале, недалеко от алтаря, что буквально ставило их под удар внимания, что самой Гиде не то, чтобы нравилось. Фэйра то и дело щебетало над ухом про гостей, будто Гиде интересно знать все девчачьи сплетни и то, как на них смотрит тот или иной мужчина - от чего ей становилось только противнее. Тем не менее, воительница держалась неплохо, и даже позволяла себе в нужный момент улыбнуться, но ещё шире её улыбка растянулась, когда у алтаря появился Ранбьорн по всей царственной красе и шике, который подобает королю в день свадьбы. Помахала ручкой, как только Бьорн обернулся в их сторону и слегка поклонилась вместе с сестрой, братом и матерью. Даже Эйнар сегодня выглядит совсем иначе, чем обычно. Голоса стихли, лишь где-то издалека слышался чьё-то перешёптывания, но даже оно умолкло, как только на пороге храма появилась Асвейг Вёльсунг. Всё внимание было приковано лишь к ней одной. Гида неотрывно следила взглядом за каждым её шагом, с которым она приближалась прямиком в лапы своей собственной судьбе. Или участи? Сколько бы не старалась её изучить Гида, принцессе без конца удивляла её. Что происходило в голове этой девушки трудно понять, но явно тревог не меньше, чем у остальных, а даже больше. Возможно, именно это событие изменит всё, но вместе с тем повлечёт за собой и ряд других событий. Плохих или хороших - покажет лишь время.

Отредактировано Guide Lovdung (2019-05-22 12:06:32)

+12

9

Луч капризного солнца упал на исписанный мелким почерком листы пергамента. Кое-где чернила расплылись и слова были трудно читаемы. Свеча давно погасла, оплыв безобразной лужицей воска прямо на стол, что был столь искусно вырезан из благородного дуба.  Воск остыл и затвердел кое-где попав на донесения. А лучик солнца начал медленно продвигаться по бумагам пока не достиг закрытого глаза короля Эргерунда, что уснул прямо за столом каких-то полтора- два часа назад. Бьорн поморщился. Невольно попытался отодвинуться. Но раздражающей свет все еще слепил. Тогда Ловдунг сонно пробормотал ругательство и двинулся сильнее, делая попытку перевернуться на другой бок. Стул скрипнул, опрокидываясь под тяжестью расслабленного и совсем не миниатюрного тела мужчины.
Сон сняло как рукой. Непонимающе пялясь в потолок, Ранбьорн пытался осознать произошедшее. Да и вообще где он находится. На это потребовалось целых три минуты. Невыносимо длинных и пугающих.
Находился он в своих покоях. Это успокаивало. Сердце бешено грохотавшее в груди начало возвращаться к нормально ритму. Лежал дроттинн на полу, потому что умудрился свалиться со стула. Кстати стул похоже понадобиться новый так как сломанные куски старого пребольно впивались в спину и бок.
Ранбьорн сел, проводя ладонью по глазам, в которые точно песка насыпали. Выспаться то он не выспался. Дверь распахнулась  на пороге возник стражник.
-Ваше Величество? Все в порядке?- Он встревоженно глянул на своего короля и посторонился пропуская слуг, что идя вереницей вносили в комнаты подносы, свертки, лохани с водой. - Я слышал шум.
-Нормально.
Бьорн поднялся, провел ладонью по затекшей от неудобной позы сна шее. Повернул голову к окну, где уже во всю разгорался новый день. И тут до него дошло. Свадьба. Сегодня.
-Гарм меня дери. - Ругнувшись, Бьорн поспешил к бадье, что уже была почти наполнена водой. Спешно стянул рубаху. Стоило привести себя в порядок.

Молча играя с собственным отражением в глядели, Ранбьорн ждал, когда портной закрепит край подбитого белым мехом плаща в задуманном мастером замысловатом положении. Ждал терпеливо, наблюдая за тем как проворные пальцы старика прикалывают брошку в виде головы волка, сжимающей в оскаленной пасти щит - герба дома Ловдунгов.  Корона давила своей тяжестью, но предавала его лицу величественности что ли. Ну хоть отвлекала внимания от теней усталости, что прочно обосновались под ногами. Бриться  дроттинн не стал. Бороду и усы аккуратно подстригли.
Светлая рубаха. Темный камзол, расшитый золотой нитью. Непривычно. Куда приятнее было бы натянуть куртку из тонко выделанной кожи…Но сегодня Ловдунг должен был предстать перед народом и гостями. День будет долгим. Но какими будут его плоды?
Свадьба оказалась отличным предлогом, чтобы собрать влиятельных мира сего. Наладить отношения, заключит взаимовыгодные союзы.

К полудню храм был переполнен. Выражение «яблоку негде упасть» было слишком крупным. « И соринку не обронить" - было бы куда вернее. Люди стояли касаясь друг друга плечами. Ранбьорн спокойно и уверенно пересек зал по оставленному и охраняемому стражей проходу. Поднялся на возвышение возле алтаря. Почтительно поклонился Верховному жрецу. Развернулся лицом к собравшимся.
Взгляд серых глаз скользнул по лицам. Знакомым и нет. Вон в первых рядах заметил сестер. Гиду было не узнать. Ранбьорн подмигнул девушке, что явно была довольна тем, что произвела на него впечатление. Неподалеку замерла Ранхильд и Асхильд.  Реджина  Корбу - Верховная жрица Авалона. Рыцари Драконьего ордена, Катрина и Кайден Аркелл.  Ранбьорн на мгновение поймал взгляд жрицы. Братья Джесси привезли послание и условия. И он был готов принять их для того, чтобы Реджина провела ритуал плодородия. Но об этом они лично смогут поговорить чуть позже. А сейчас…
По толпе прошелся шелест голосов. Точно волна прокатился этот странный звук. Как будто вздохнул великан.
Ярко освещений солнцем дверной проем закрыли тени. Впереди шла юная принцесса Асвейг, разбрасывая лепестки. А за ней грациозно ступала Асвейг, которую вел под руку сам император.
Ранбьорн уме сохранять лицо и не показывать истинных чувств. Да. Он не любил, а точно презирал мальчишку императора. Но сейчас было не время и не место это показывать. Сейчас его внимание было приковано к невесте. А Асвейг была прекрасна.
Он улыбнулся. Мягко. Искреннее.
Внимание всех было приковано к ним. Но Ловдунг не замечал этого. Едва заметно кивнул Верховному о том, что можно начинать. Поймал взгляд Асвейг, в котором прочитал ледяную, непоколебимую уверенность. Он тоже был уверен.

+12

10

- Да постойте же вы хоть мгновение спокойно, юная госпожа! - голос служанки полон отчаянья и едва ли не срывается на плач.
На мгновение Аслоуг действительно прекращает крутиться, но лишь затем, чтобы внимательно посмотреть на несчастную девушку и закричать ей прямо в лицо:
- НЕТ! - Аслоуг судорожно вытаскивает из светлых волос заколки и шпильки, которые стягивают копну волос, таких же непослушных, как и она сама, бросает их на пол и снова кричит, - нет, нет и нет, пока вы не дадите мне платье с волками, вот как у нее! - маленький детский пальчик устремляется в сторону старшей сестры, которая собирается в этой же комнате.
- Но это свадебное платье, принцесса, - возражает ей одна из служанок постарше.
- Но ето свайебнойе плятье плинцесса, - кривляется в ответ Аслоуг, всем своим видом показывая, что это ни разу не аргумент и вообще ей плевать - она Вельсунг, она любит волков и она хочет платье с волками, - я хочу платье с волками! Платье. С. Волками! Ааааааа!
Впору было бы позвать единственного человека, способного утихомирить и усмирить младшую из принцесс Вельсунг, но от обязанности одевать свою подопечную боги милостиво Бьяртмара уберегли. Мужчина часто передавал девочку служанкам, гувернанткам и фрейлинам со словами "Держите, с этого момента это ваша проблема", поступил он так же и в этот раз. Вместо Бьяртмара позвали Ранхильд, которая с ледяным спокойствием выслушала суть проблемы и, махнув рукой (и на истерику младшей дочери, и на все остальное в целом), сказала: "Простой дайте ей, что она хочет. Мы всегда так делаем". И вот так легко и кратко бывшая королева Эргерунда, вдова павшего короля Висбура, описала всю систему воспитания своей младшей дочери, предотвратив тем самым все последующие возможные вопросы.

- А на драконе можно будет прокатиться? - спрашивает Аслоуг, сидя на плечах у Бьяртмара и прилипнув носом к мутному оконному стеклу.
Принцесса наблюдала за прибытием делегации с Драконьего острова. Первой, как перешептывались в замке, прилетела герцогиня, но ее никто не видел, вроде как из-за характера ее дракона, который ненавидел все живое, кроме своей всадницы. Так что ей пришлось оставить животное в отдалении от поселений и ехать после верхом.
- Нет, Аслоуг, не думаю, - мужчина тяжело вздыхает, предвосхищая события и представляя, как принцесса ускользает втихомолку и пристает к зверям. Ну и как те сжирают ее или испепеляют. Не самое лучшее завершение карьеры.
- А как зовут того самого страшного?
- Веларион Черный ужас вроде как.
- Он мой любимый.
- Не сомневаюсь.
- Отнеси меня к нему, я хочу потрогать.
- Нет.
- Ну хотя бы посмотреть.
- Нет.
- Ну...
- Нет, - твердо перебивает ее мужчина, а затем спускает на пол с плеч и внимательно смотрит в глаза, - потому что я придумал для тебя занятие поинтереснее.
- И что же это? - голос принцессы полон сомнений, что может быть интереснее драконов.
- Можешь стать главной на этой свадьбе. Главнее сестры. И даже короля.
- И как? - а вот это уже действительно интересно, глаза девочки загораются дьявольским огоньком.
- Пойдешь самая первая и будешь кидать лепестки всем под ноги.
- Лепестки - это скучно.
- Зато первая.
- Тоже верно, - склонив голову на бок, принцесса рассудила, что затея и правда неплоха, так что уже в следующее мгновение сорвалась с места и помчалась к армии своих гувернанток, чтобы достали ей роз да корзинку.

Аслоуг, с довольным и гордым видом, сияя, словно Луна, шла впереди сестры и самого Императора (он-то явно был поважнее короля). Ее волосы были собраны в легкую прическу с совсем небольшим количеством украшений, а по платью струилась вышивка в виде волков. В одной руке девочка держала корзинку, наполненную лепестками роз, другой же разбрасывала их перед собой. Она награждала пристальным взглядом каждого из присутствующих, всем своим видом показывая, что спакуна, все про всех знает и вообще главная на этом празднике жизни. А то, что чуть позже коронуют не ее, так это досадное недоразумение, смешная ошибка и вообще вы еще все об этом пожалеете. Проходя мимо колдунов из Авалона, принцесса особенно внимательно рассмотрела их Верховную жрицу и поймала себя на мысли, что разозлить эту женщину ей не хотелось бы. А вот ее детям, особенно маленькому блондину, достался не только высокомерный взгляд младшей Вельсунг, но и высунутый забавно язык.
- Что это за прелестное создание? - среди общих смешков Аслоуг расслышала вопрос мужчины, которого ранее ей представляли как брата короля. Поговаривали, что он особенно не был рад этой свадьбе и вообще для нее и ее сестер был опасен, конечно же, Аслоуг не могла оставить этого без внимания.
- Твоя будущая жена! - Крикнула девочка ни с того, ни с сего, швыряя лепестки в лицо Эйнара Ловдунга, который выглядел несколько обескураженным, - я спакуна, я это видела, - наградив побелевшего мужчину ехидной улыбочкой и проигнорировав здравый смысл вкупе с голосом матери, Аслоуг захихикала и поскакала дальше.
У нее в корзинке было еще много лепестков, а впереди была еще очень долгая дорога до алтаря и короля Ранбьорна, который с трудом сдерживал смех от произошедшего и ожидал свою будущую жену.
- Ты помнишь про наш специальный подарок для короля? - спросил эльф, дергая девочку за волосы.
- Помню, - прошипела она в ответ, нащупывая под лепестками мешочек, наполненный эльфийской пыльцой, которую принес Альвин из своего королевства.
- Будет весело, - мерзко хихикнул эльф, пролетая уже над другим плечом девочки.
- Если не будет, я тебя прибью, - мило улыбаясь прошептала сквозь зубы принцесса, заканчивая свой путь реверансом и кидая последнюю охапку лепестков под ноги Ранбьорну вместе с пыльцой.
- Мои поздравления, Ваше Величество, - еще одна милая улыбка и Аслоуг уходит в сторону, где ее уже поджидает Бьяртмар и его осуждающий взгляд.

Отредактировано Asloug Volsung (2019-05-22 01:13:08)

+11

11

Близнецы успели вернутся в столицу. Еле-еле успели. Помнится, в первый же день (когда это было? два? три дня назад? или неделю? всё слишком смешалось за последние дни) Артур долго разговаривал с Бьорном о тех новостях, что они привезли и ещё чуть-чуть о том, что тревожило самих лучников. А вот Альберт молчал. Непривычно много молчал и смотрел в окно. Он так и не высказал свою просьбу Ранбьорну, ни как королю, ни как другу. Посчитал, что не внезапными озарениями друзей относительно собственных жизней должна быть занята голова дроттинна в такой час. Успеется ещё.
А вот за помощь старому товарищу взялся с большой охотой. Кажется, Берти даже немного вернулся из тех облачных далей, где пребывал его разум после посещения Священных рощ и встречи с матерью. Собрался. Стал улыбаться, а не походить на задумчивую тень брата. Только по ночам, возвращаясь в спальню, падал почти без сил на кровать Артура, заставляя того беспокоится, и долго молчал, смотря в потолок и слушая мерное дыхание близнеца. Запрещал говорить старшему об этом с кем-либо, а утром корил себя за то, что заставляет Арти нервничать.
Но всё личное терялось за главным в эти дни. И не мудрено, ведь подготовка к свадьбе - это вам не по зайцам из рогатки стрелять на заднем дворе. Пускай на долю близнецов и выпала одна из самых простых задач: организация безопасности будущей королевской четы, а не выбор кружевных салфеток и цветных лент, но время поджимало и Берти из кожи вон лез. Гостей должно было быть так много, что спустя час, после того, как братья приступили к своим обязанностям, у младшего заболела голова. Но чего не сделаешь для лучшего друга? Правильно. Сделаешь - всё. Даже прыгнешь выше собственной головы. Чем Альберт и пытался сейчас заниматься.
Уже за час до начала церемонии младшему Джесси стало ясно - вся их стратегия и план по прикрыванию коронованной задницы друга никуда не годится. Они просчитались. Лично он просчитался, решив, что гостей будет процентов на десять меньше. Это было важно, в основном, для самих близнецов. А если ещё более конкретно - для Альберта. Он, в отличии от брата, уверенно в руках держал только лук и стрелы. Когда речь шла о собственной жизни он, конечно, мог положиться на клинок в своих руках (хотя вернее, если бы это был стул или камень - и то больше пользы). Но когда речь шла о жизни друга - тут совсем другое дело. Тут должна быть уверенность в руках на все сто. И сейчас, когда зал медленно, но верно заполнялся, Альберт с ужасом осознал: в случае опасности он не сможет вытащить лук и стрелы, не сможет толком развернуться. Это была катастрофа. Что толку, если у тебя двое телохранителей, если они не смогу вовремя прикрыть твою задницу?!
- Брат, нужно срочно всё менять..., - младший, одетый как лучник из числа небольшого личного отряда короля, подошел к Артуру и мягко взял того за локоть, отводя в сторону от любопытных глаз.
- Я притащил сюда лучников, а нужно мечников! - Громким шепотом проговорил он, спрятавшись с близнецом за колонной.
Артур же, в отличии от младшего, сегодня вновь был не под своим именем. Он, в дорогой одежде, но крайне лаконичной и с гербом короля на груди, был "Альбертом" и должен был стоять рядом с семьей своего друга, рядом со своим другом, не только прикрывая того, но и радуясь. Берти настоял, что бы "Альбертом Джесси, верным другом и телохранителем" сегодня был брат. Ему это нужно было куда больше, после тех Чаш...
- Гости будут стоять плечом к плечу, между ними почти не будет пространства и точно не будет места, что бы быстро добраться к королю или вытащить лук...
Взгляд лихорадочно метнулся в сторону медленно заполняющегося зала. Альберт лихорадочно соображал, что же ему теперь делать...
- Придумал...
Устало привалившись плечом к плечу близнеца, Берти стащил с лица платок, прикрывающий его лицо, и вздохнул полной грудью, словно ему не хватало воздуха.
- Найди с десяток мечников, самых верных из тех, кто у нас водится. Переодень их в платья знати. Раскидаем их по толпе. Пускай узнаю каково это - быть Тенью, - усмехнулся лучник.
- А вдоль прохода поставим гвардейцев... Всё равно они сегодня в чем-то, напоминающем парадную форму.
Альберт с сожалением посмотрел на висящий на своем бедре колчан.
- Лучников расставлю по стенам на улице.. Тут от них никакого толку не будет.
Берти посмотрел на брата, увидел в глазах тревогу и покачал головой.
- Эй, всё будет хорошо.

Альберт оказался прав. Гостей было столько, что яблоку негде было упасть. И это здорово действовало на нервы лучнику. Он не любил, когда исход зависел от такого числа случайных вероятностей... Но делать то было все равно нечего.
Брат, как и положено, занял место рядом с семьей Бьорна. Три длинных шага до алтаря - прикинул расстояние Альберт и выдохнул. Нормально. В случае опасности Артур успеет.
Самые верные воины рассредоточены по всему храму. Некоторые предусмотрительно завязали разговоры с теми, кто стоял рядом и теперь не выглядели одиночками. Берт мысленно похвалил их. Ни уж то эти ребята ( к слову, немногие кто знал секрет близнецов) и правда внимали пьяным россказням лучников после походов о том, что делать, что бы скрыться в толпе?
Вот в храме появилась Верховная Жрица Авалона с семьей и личной охраной. Берти улыбнулся. Но Реджины, конечно же, не могла рассмотреть в толпе лучника, что хотел казаться тенью.
Ещё много знакомых лиц мелькнуло в пестром, гомонящем океане гостей. Но внимание Джесси не стало задерживаться на каждом более подробно. А потом стало и не до этого.
В зал вошел Ранбьорн.
В зал вошла Асвейг.
Картины будущего, того будущего, что не хотел покидать Альберт, вновь встали перед его глазами. Он слишком живо представлял себе, как все может обернуться. Теперь лучник знал, что делать с тем знанием, что получил на Авалоне. Кроме слепой решимости. Именно в тот момент, когда рука принцессы легла в ладонь короля, Джесси с кристальной ясностью осознал, что пойдет на всё, что угодно, что бы будущее этих двоих будет светлым. Даже переоденется в жреца...
Ладно, не совсем в жреца. За рядом старцев и не таких уж и старцев, стояли молодые люди - послушники... или как там это называется в вере Бьорна? Берти не слишком сильно разбирался и сейчас вникать, если честно, не был настроен. В любом случае, эти молодые люди носили капюшон, скрывающий почти все их лицо, и практически ничего важного не делали. Они только то свечи зажигали, то подавали какие-то предметы старшим братьям. Но в большей степени, эти самые молодые люди, составляли прелестную композицию массовки. И что же могло быть более идеальным, недели такое прикрытие для Тени короля?

+13

12

Варг знал эту суровую и холодную страну по несметному количеству сказаний, на которых возрос, словно молодое дерево — на воде и солнечном свете. Он слышал о героях, богатствах и великом оружии, что приносило Эргерунду его славу. Заслуженную, великолепную и нашедшую отголоски в сердцах потомков. Но теперь, пролетая на спине дракона над этой землёй, изгрызенной войной и обильно обагренной кровью её сынов и дочерей, юный Бергтор испытывал тоску. Страна, которую он знал по сохранившемуся фольклору, казалась для него, если не уже мёртвой, то смертельно раненой и умирающей. С высоты полёта крылатого ящера она казалась совершенно другой, чуждой слышанному и представленному благодаря рассказам — именно, что мёртвой, несмотря на теплящуюся в ней жизнь её обитателей. И как на фоне этого нелепо выглядела свадьба отпрыска мятежного дворянина, а ныне короля этого гиблого края.
Можно было много говорить об этой войне, спорить об исторической и моральной справедливости, но Варг бы не стал ни втягивать кого-либо в это неблагодарное дело, ни втягиваться самому. Шуметь понапрасну он не любил, но выводы для себя уже давным-давно сделал, пусть и не спешил делиться ими с окружающими. Да и рано было — быть может, на свадебной церемонии новоиспечённый правитель покажет себя с какой-то иной стороны, более привлекательной для тех, кто привык подавлять мятежи силой и сжигать живьём в драконьем пламени всех неверных данной присяге. Пока же отношение к отпрыску Ловдунгов было негативным, но не настолько, чтобы откровенно пренебрегать его приглашением и решением «Ордена Дракона» послать сюда своих представителей.
Поймав боковым зрением движения жены, призванные привлечь его внимание, Варг взглянул туда, куда указывала девушка — крупный, разросшийся по земле, подобно страшной опухоли, город. Хедебю.
После затяжной болезни Астрид, Бергтор и помыслить не мог, чтобы оставить её на Драконьем острове под опекой Арне. Будто оголодав по общению с ней, Варг старался проводить с женой всякую свободную минуту, и эта поездка не должна была быть исключением. Да и видел он её восторг, когда сообщил о планируемом путешествии в Эргерунд — словно у дитя, жадного до новых впечатлений, загорелись её глаза. Отказать ей в такой момент Варг бы не смог, но и радости этой с ней не разделял, потому как для него это было обычное сопровождение «верхушки» Ордена на празднество. О том, что это не просто посещение свадьбы, и будут решаться прочие дела, касающиеся их края, Бергтор, конечно же, догадывался: крайне удачное мероприятие, собирающее выходцев из самых разных частей Фир Болга. Крайне нежелательно и недальновидно было бы пренебрегать такой возможностью переговорить с интересными людьми. Тем более, на нейтральной территории. Вот только волновала рыцаря и другая сторона монеты — здесь находились как друзья, так и враги. И не только их, но и других гостей, что может вылиться в довольно неприятные и даже плачевные события, если местный король не справится с ситуацией и позволит людям вернуться к прежним раздорам. Право, как хорошо, что они имели с собой столько взрослых драконов (на вирмлингов Аркеллов же он смотрел хоть и благожелательно, но с опаской, как бы, чуть что, не навредили малышам).
Однако идея оставлять могучих ящеров где-то вдалеке всегда была мерзка Варгу, но Хедебю и вправду не был готов принять столько крылатых зверей, за что его можно было всё-таки простить. С оружием же было всё привычно, его Бергтор решил частично оставить под охраной Сигрун, не доверяя его никому, кроме близких. Так что и композитный лук, и меч рыцарь оставил прикреплёнными к седельным сумкам, в которых разместил и защитное снаряжение для полётов. И лишь длинноклинковый кинжал, кулон, с которым практически не расставался, и свисток, на призывный клич которого реагировала и прилетала Сигрун, были при нём. Последнюю вещь всадник особенно берёг, потому как та позволяла связываться со своим драконом на почтительном расстоянии и вызывать его к себе. Страшно было видеть, в какой гнев приходила глиняная самка, наученная своим хозяином и мастерами Ойстейна незамедлительно  приходить на выручку и готовиться к схватке. Всё-таки Сигрун была жуткой, дикой тварью, сдерживаемой лишь любовью к своему владельцу и волшебной силой кнута.
- Ты какой-то хмурый сегодня, Варг, — Астрид заметила это уже давно, но решилась озвучить только сейчас, когда муж помогал ей по прилёту распределить снаряжение по сумкам её дракона. - Всё хорошо? — но Бергтор молча поманил к себе девушку, обняв. Он знал, что она боится за него, боится всякого странного и непривычного его поведения, памятуя о том, как он убивался в дни её мнимой болезни. - Да, милая, не волнуйся. Видит Всеотец, всё хорошо, — поцеловав Астрид в висок, Варг соскользнул со спины её дракона и ловя на себе недовольный взгляд своей чешуйчатой подруги. Боги, как она ревновала даже к жене — смотреть, как она сгорает в своём внутреннем пламени, не в силах ничего сделать с естественным положением вещей, было невыносимо. Астрид уже предлагала свести Сигрун с её самцом не столько ради потомства, сколько ради укрощения лютой драконихи, и, видимо, скоро они так и сделают.
Город как сверху, так и изнутри мало соответствовал тому, что о нём слышал Варг, но это были уже его проблемы — переоценил, перехвалил в собственных мыслях. Однако небольшой осадок в виде «я надеялся на большее», остался. Астрид же встречала незнакомый город с радостью и интересом, как нечто загадочное и великолепное, на что муж лишь хмыкнул. Скверное настроение мешало сегодня радоваться каким-то мелочам, и в целом чужая свадьба казалась бременем, скрашиваемым лишь обществом жены. Что же по этому поводу думал Сумарлит, по его лицу было не очень понятно, но Варг догадывался, что тот тоже не очень-то доволен хотя бы столпотворением, что ждало всадников в храме. Детей, к счастью, тут же подняли на руки, и от угрозы быть растоптанными они были спасены, но вот взрослых ничто спасти уже не могло.
- «Боги, если мы не задохнёмся здесь от духоты и людского смрада, то это будет чудом,» — и, если бы не люди, здание храма было бы прекраснее. Вот его Варг уже был в состоянии оценивать по достоинству, поэтому немалое время потратил на изучение интерьера, пока остальные гости выискивали взглядами короля и его будущую жену.
Когда заговорила Адора — её голос Бергтор слышал лучше всего, стоя рядом — Варг повернул голову к отцу, ожидая его решения. Вероятно, пропустить пир всей делегацией было бы не столь красиво с их стороны, но общество некоторых из присутствующих людей, было не самым приятным. Вполне могло так случиться, что не только Верховная Жрица и Первый Маршал захотят покинуть это место… чуть ранее.
- Если нужно, мы останемся, — хотя это ему, конечно, не очень хотелось делать, да и с маленькими родственниками он возиться любил, как и Астрид — девушка и вовсе, кажется, начинала желать собственных детей, поэтому на чужих малышей смотрела нежно, но с тенью грусти. Конечно, давно пора было об этом задуматься, они и говорили о своих планах, но… всё не выходило. Их время не пришло ещё, значит. - И я надеюсь, они позаботились о корме наших драконов. Иначе я даже боюсь представить, что нас ждёт по возвращении на место, где мы их оставили, - судя по косому взгляду стоящего неподалёку местного ярла (?), а также бледности и нервному сглатыванию слюну, опасения рыцаря тот понял верно, на что Варг лишь снисходительно улыбнулся. Мол, «зверушки же, кушать тоже хотят».
- «Арне, подлец, ты везунчик. Стольких кар небесных избежать...»

+13

13

- Всем заткнуться, батя в здании, - слезая с Велариона, сообщила Катриона другим драконам, что смерили ее сомнительными взглядами и продолжили издавать нечленораздельные звуки, которые очень отдаленно походили на драконью речь.
Веларион, тем временем, уже успел осмотреться, благоразумно отошел от других особей подальше зло зарычал, давая понять, что подходить к нему слишком близко – себе дороже. Четко обозначив личные границы, он улегся на землю и выдохнул так, что снесло стоящее перед ним дерево.
Катриона, хорошо знающая своего дракона, не стала пытаться подозвать его к себе и проследовала за ним на конец поля. Надеяться на благоразумие стаи драконов во главе с черным монстром, не приходилось. Рассчитывать можно было только на то, что воспитание, данное ящерицам на Драконьем Острове, позволит им безоговорочно слушаться своих хозяев, каждый из которых теперь был занят тем, что отдавал приказы своим чешуйчатым подопечным.
- Никого не жрать. Никого не сжигать. Далеко не улетать, - глядя в гигантский черный глаз Велариона, отрезала Катриона, а на недовольное ворчание дракона, что почти тут же отвернулся к хозяйке спиной, герцогиня ответила похлопыванием раскрытой ладони по шее.
- Присмотри за ними, - на языке герцогини, на чьих плечах лежала ответственность за весь Драконий Остров, драконов и их всадников, это значило «откуси любому из них голову до того, как они успеют откусить ее кому-то из местных». Бросив последний взгляд на Велариона, Катриона решительно направилась к коню. До Эргерунда предстояло еще несколько часов пути.

Делегация с Авалона прибыла многим позднее, чем того ожидала Катриона, а следовательно, и драконы. Они способны были недели проводить без еды и не жрать человечину, но ситуация все равно сильно щекотала нервы. Благо, что герцог Авалона сразу по прибытии занялся разгрузкой судов, на которых был провиант в виде зерна и скота. Задействовав двух драконов, они смогли уже к вечеру перенести все необходимо к месту дислокации ящеров и накормить их всех.
Несмотря на то, что драконы расположились на гигантском пустыре, жители близлежащих деревень заметно нервничали. Благо, об этом они тоже заранее договорились с Гэбриэлом. На пустой желудок нервы шалили у всех. А потому, в окрестные земли были отправлены подарки в честь свадьбы короля Ранбьорна – обозы с зерном в начале весны никогда не бывают лишними. Особенно в голодающей стране.
Со стороны герцога Авалона было очень мило продать это зерно Катрионе за половину цены. Но ни она, ни он, в деревнях не появились. Они здесь для того, чтобы показать Эргерунду пользу от союза севера и островов, а вовсе не для того, чтобы переключить внимание с королевской свадьбы на свои персоны.

Все последующие дни Катриона провела, навещая Велариона с утра и вечером, а остальное время, гуляя по городу, знакомясь с местными людьми, местными порядками и местными нравами.
Аркелл предпочла бы, чтобы они переговорили с королем Ранбьорном и обсудили условия союза как можно скорее, но она понимала, что торопить его перед свадьбой было бы неправильным. Тем паче – неправильным было бы начинать любые переговоры до тех пор, пока с Ранбьорном не встретится Реджина. Они были здесь по ее зову, она положила начало всему происходящему. С  этим следовало считаться.

В день свадьбы Катриона успела навестить Велариона и вернуться незадолго до начала церемонии в главном храме.
Для себя она не видела никакого смысла в том, чтобы блистать в платье на ярмарке тщеславия, силясь затмить местных дам. А потому, герцогиня собрала волосы аккуратную несложную прическу. Она не обременила себя тугим корсетом платья и осталась в привычном кожаном доспехе, благоразумно прикрытом расшитой серебряными нитями темно-зеленой бархатной куртке.

Людей в Главном Храме до неприличия много, но этого следовало ожидать. Герцогиня ни словом, ни жестом не дает понять, что ей некомфортно, прекрасно осознавая, что их сюда пригласили не за тем, чтобы  удовлетворять потребности в личном комфорте.

- Без оружия чувствую себя точно голой, - тихо сообщает Катриона брату, но затем разворачивается и подмигивает Адоре, которую небезосновательно считали тетушкиной любимицей.

Благо, что слишком долго ожидать начала церемонии не приходится. Асвейг Вёльсунг под руку с мальчишкой-императором появляется у входа в храм. Впереди них гордо шествует белокурая малышка, имя которой герцогине неизвестно. Лепестки, свет, радостное событие, но воздух точно сгущается с каждым мгновением. Этот брак должен был положить конец кровопролитию в Эргерунде и, в сущности, он был залогом будущего в стране. Однако, Катриону не покидало ощущение, что именно по этой причине многие здесь не верили в то, что свадьба в самом деле свершится.

Но Главный Жрец начинает брачную церемонию и сомнения отступают вместе с его первыми словами. Дадут Боги, этот брак станет добрым началом не только для Эргерунда, но и для тех, кто готов с ним дружить.

+13

14

Возвращаться к прошлому всегда тяжело, особенно когда это прошлое тебя не отпускает ни днем не ночью. На нее словно неожиданно вылили ушат ледяной воды, именно так почувствовала себя Великая Княгиня, едва ступив на родные земли.
- Здесь даже дышится иначе, - удивленно осознала она, стараясь только, чтобы Мстислав не заметил резкого изменения настроения и сковывающего напряжения, которое исходило от Рогнеды. Княгиня с жадностью осматривалась по сторонам, силясь запомнить как можно больше, здесь все было до боли родное, до боли знакомое, но одновременно чужое. Вероятнее всего все дело в том, что она слишком много лет провела за пределами отчего дома. И вот теперь, теперь ей предстояло вернуться.
Замок, все такой же величественный и огромный, каким она помнила его с детства. Вот только сама Княгиня, не смотря на довольно юный для правительницы возраст, уже давно не девочка. По положению ей конечно следовало ехать в крытом возке, но нет, сил не было сидеть взаперти, поэтому Рогнеда, не обращая внимания на косые взгляды слуг потребовала в полуденном переходе до замка пересесть на любимую лошадку Звездочку, а маленького Ратибора преданный Воевода посадил в седло перед собой.
Ратибор глянул было на Вятко, и поймав одобрительный взгляд, радостно заулыбался.
Рогнеда тихонько рассказывала Ратибору историю страны, правящей династии, упуская правда кровавые моменты, об этом еще будет время поговорить, когда-нибудь после, когда Ратибор станет старше.

Делегация из Гардарики прибыли в Хедебю на несколько дней раньше остальных гостей. Причина такой поспешности была вполне ясна, Рогнеда рада была наконец вырваться из гнетущей обстановки и сбросить личину чужестранки, ведь именно здесь, в Эргерунде были те кто дорог ее сердцу - ее кровная семья и главное - любимая дорогая сестрица.
Вот только за эти дни им так и не удалось поговорить. Лишь однажды, за день до свадьбы, столкнувшись в коридоре, Рогнеда, наплевав на порядки и этикет, рванулась вперед, чтобы обнять сестренку, прижать к себе и прошептать:
- Я очень тебя люблю, я всегда с тобой.
Узурпатора же и вовсе увидеть не удалось.
А вот сегодня, ей предстояло стать свидетельницей события, которого лучше бы вовсе не было, ведь ее прекрасная Асвейг сегодня назовется законной женой Ловдунга.
- Вот и еще одна пташка вылетела из гнезда, - мог бы сказать отец. Мог бы... Если бы не пал в той ужасающей бойне, устроенной отцом узурпатора, в котором последний самолично принял участие.
- Как же так, как вы допустили? - Боги не отвечали. Может мать права, может они и вовсе отвернулись от них? Ратибор, которому в силу юного возраста было немного сложновато находиться в одном месте неподвижно столь долго был на время отпущен поиграть с другими детьми. За время нахождения в замке, Рогнеда присматривалась к гостям, и откровенно сказать иноземная Колдунья Реджина, чьи очаровательные малыши - ровесники Великому Князю с восторгом что-то затевающие, произвела на правительницу весьма приятное впечатление. И даже природная настороженность и интуиция, которая обычно довольно резко отзывалась к магии, на сей раз не тревожили Великую Княгиню.

+12

15

К бесконечному счастью Артура, на свадьбу они успели. Почти впритык, но все-таки.
Первым делом отчеты и рассказы - хоть про видение будущего Артур упомянул лишь очень кратко, решив не добавлять тревог другу перед свадьбой. Тем более, что в видениях о свадьбе не было ничего ужасного. А вот после... после у братьев с Бьорном должен будет состояться очень серьезный разговор.
На самом деле, Артур чувствовал себя глубоко потерянным. Нет, это никак не сказывалось на его поведении, общении с людьми и даже на эмоциях. В какой-то степени он задушил эту потерянность, эту зародившуюся вдруг неуверенность в будущем, - ради Бьорна, в какой-то степени ради себя самого, но главное, ради Альберта. Беспокойство это ничего хорошего все равно не принесет, кроме дополнительных переживаний. А брат и без того чувствовал себя не менее потерянным, чем сам Артур. Эти ночные безмолвные визиты беспокоили старшего, но он не пытался разговорить брата - он понимал, раз близнец ничего не сказал, значит, не хочет об этом говорить. Ну и кроме того, Артур и без разговоров знал, как себя чувствует Альберт.
Подготовка к свадьбе обоих выдернула немного из этого полуапатичного состояния, загнав мысли и переживания глубоко внутрь. Подготовить охрану, раздать указания, вымуштровать солдат, чтобы вели себя как подобает на свадьбе короля, но и об охране не забывали.
Когда выяснилось, что гостей прибыло несколько... больше, чем предполагалось, Артур лишь раздраженно цыкнул - пришлось срочно перестраиваться. Он деловито кивал, тут же представляя, кого из мечников отправит в зал, распланировал порядок своих действий. Но потом брат сказал про лучников, и Артур покачал головой:
-Ты, конечно, расставь лучников на улице, но всех отсюда забирать - плохая идея, - он показал пальцем вверх. - Часть самых лучших нужно расставить там, на балконах. Внизу от них никакого толка, но сверху им будет хорошо видно происходящее - гораздо лучше, чем тем, кто останется внизу, в толпе.
Внутренняя паранойя Артура не дремала никогда. Вот и сейчас он с тревогой подумал, что в эдаком столпотворении будет крайне сложно распознать недруга, пока он не подберется слишком близко. Но сочетание мечников в толпе, лучников на балконах, гвардейцев, и их с братом неподалеку от Бьорна уменьшало возможную опасность достаточно сильно. Хоть и не убирало полностью.
Поймав тревожным взглядом взгляд брата, улыбнулся и ободряюще хлопнул его по плечу.
-Конечно, все будет хорошо. Как иначе. Мы же вместе, - хлопнул его по плечу еще раз и пошел раздавать указания.

Артур не особенно любил внимание. Ему была ближе роль Тени, прячущейся в толпе. Но, пожалуй, сегодня он был рад, что оказался здесь, в непосредственной близи от Бьорна. Так он нервничал гораздо меньше, нежели окажись он дальше, без возможности быстро отреагировать.
К сожалению, он не особенно был дипломатом и играть на публику ему было сложнее, но Артур попытался принять расслабленно-довольный вид. В конце концов, ему это даже удалось, когда в зал вошла Асвейг. Красота невесты и торжественность происходящего немного утихомирили безумное внутреннее напряжение, оставив только сосредоточенное, внимательное спокойствие. Артур даже смог улыбнуться так, чтобы улыбка не напоминала кривой оскал.
Следить за происходящим стало проще без этой жуткой нервозности - взгляд неторопливо перебегал по лицам гостей, подмечая знакомых и совершенно неизвестных. Деловито оценил переодетых мечников, с удовлетворением подметив, что ведут они себя так, как нужно. В какой-то момент Артур уловил и брата, скользнувшего в сторону жрецов, и еле заметно улыбнулся, в какой раз за свою жизнь подумав, что Альберт - умнейший человек в мире.
Наблюдая за происходящим в храме, Артур надеялся только на то, что все пройдет так, как надо... и что они ничего не упустили.

+12

16

Север медленными шагами двигался вперёд после конца долголетней воины. Сумар мог сказать, что она была самой длительной, за его жизнь. Истощенные земли казались с высоты драконьего полета, лишь белой пустыней. Безжизненной белой пустыней. Он был бы совершенно беспристрастен, если не его хороший знакомый, играющий во всем этом главную роль. На свадьбу его же дочери граф, в силу случая, был приглашён. Точнее приглашён как драконий всадник и не совсем на свадьбу. Договор между Авалоном и севером выливался в хороший результат и для драконьего острова. Да и Катриона со своим планом направлялась на празднество. Бергтор, учитывая все эти факты, данную поездку воспринимал сугубо как работу и долг перед родиной, нежели отдых.
Он никогда не славился любовью к подобным мероприятиям, а к такому количеству народа, тем более. Однако никуда уже не деться, и стоило лишь ждать, когда официальная часть торжества закончится. В помещении было душно, не смотря на то что за окном погода все ещё напоминала зиму. Непривычный для мужчины наряд заставлял чувствовать себя не в своей тарелке. Он бы мог сравнить себя и всех находящихся рядом людей со скотом в сарае. Ну уж очень они на них смахивали. Храм, наполненный гулом множества голосов и запахом отнюдь не свежих весенних цветов, был уже не похож на божью частицу.
Когда Реджина передала Бергтору внучку, можно было наблюдать, как в считанные секунды его настроение поменялось. Что ещё могло в такой короткий срок поднять настроение брюнету, как не это маленькое создание. Дети впервые находились на столь глобальном сборище, и по их эмоциям легко было сказать, что подобное им нравиться. По крайней мере той что сидела на руках у деда - точно. Ему тяжело вспомнить, как он реагировал на свой первый бал. Вряд ли испытывал что-то подобное. Казалось, что в эту минуту, с визжащей от радости малявкой на руках, ему было приятнее и комфортнее чем на любом другом мероприятии. Да и если оглянуться, не считая одного человека, вокруг находилась вся его семья. Это ли не счастье.
- Как вернёмся домой, будут у тебя ещё лучше. - подмигнул он девочке, поудобнее усаживая ту на руках.
Ах Адора, девочка которая так легко управляла Сумарлитом. Вряд ли было ещё в этом мире существо, способное так мастерски манипулировать графом. Наверное, все напряжение, которое сковывало ближайшие дни, исчезло с началом этой бессмысленной болтовни.
Спустя какое-то время, в зале появились две фигуры. Принцессу вёл император к алтарю, и гримаса Мара снова стала суровой. Неприязнь к наследнику безумного, вызвана как деяниями его предка, так и общим настроем в политике. К тому же, стоило взять в учёт веру с отношением к магии Аргайла. Мужчина едва заметно поморщился, а чуть позже подсадил внучку повыше, к себе на плечо. Он не мог оценить красоту будущей королевы, особенно когда из головы не выходила одна единственная дева. Но это не значило, что дед посмеет разрушить стереотипы маленькой девочки относительно невесты и принцессы.
- Посмотри вон туда, в голубом платье, ты увидишь принцессу идущую к алтарю. Она ещё только невеста, но скоро станет женой короля. Ее зовут Асвейг. - требовать от него большей конкретики, было просто бессмысленно.
Напряжение, витающее вокруг, он ощутил кожей. Правда описать, чем именно было вызвано данное, вряд ли мог. Внимание было приковано ко всему вокруг, вплоть до стоящей рядом рожи местного ярла. Подозрителен во всем, и сегодняшний день - вершина, на которой находятся данные чувства. Во внутреннем кармане спрятан свисток, при помощи которого Сумар обычно призывает своего дракона издалека. Все, чем он смог пред остеречься сегодня. Чувствовать себя загнанной в ловушку овцой, ему определённо не нравилось. Не нравилось вообще все, что происходило вокруг.
- Не знаю ягодка, на счет питомцев тебе лучше спросить у мамы с папой. – мужчина покрепче обхватил девочку.

+12

17

Верховный Жрец Эргерунда хорошо знает свое дело. Он позволяет невесте с женихом обменяться взглядами и не торопит их. Если кто-то здесь и испытывал волнение перед этой свадьбой, то точно не он. Ролло был убежден в правильности происходящего и уверен в том, что этот союз благословят сами Боги, потому что именно он положит конец кровопролитию, насилию и бесчинствам. И хотя он не одобрял присутствия высших чинов островов, в особенности Авалона, признавал, что с их помощью этот союз положит конец и голоду тоже.
Мужчина пригласительным жестом призывает Ранбьорна и Асвейг подойти на несколько шагов ближе, оставляя позади малышку Аслоуг и императора Эдельвульфа. Тот факт, что мальчишка позволил этот брак уже казался чудом и пристальный взгляд, которым юноша следил за происходящим теперь, заставлял задуматься о том, что, возможно, идея не то, чтобы очень сильно его радует и он скорее вынужден с нею согласиться после всего, что произошло в Кинтайре, нежели действительно одобряет этот союз. Впрочем, все это были домыслы. А задача Ролло состояла совсем в другом.
Ритуальный огонь, горящий на алтаре, посвященном всем Богам, горит необычайно ярко. Он об этом позаботился. Как и о том, чтобы принцесса и король не обожгли руки, когда ладонь Асвейг легла в руку Ранбьорна, приблизившись к высоко горящему пламени.
Ролло громко читает обращение ко Всеотцу, а затем и к другим Богам, прося их засвидетельствовать происходящее. Он призывает в свидетели Одина и Фригг, Фрейю и Фрейра, Тора и Сигюн, Ньерда и Скади, Идунн и Браги, равно как и других Богов, прося их о благословении союза и о знаке, если этот союз не может быть совершен. Кажется, что в это мгновение весь огромный зал застывает в тишине и безмолвии, ожидая, что грянет гром, или ударит молния, а может быть, своды самого Главного Храма обрушатся на головы присутствующих, заявляя о противоестественности этого брака. Но ничего подобного не происходит и Ролло кажется, что даже напротив, весеннее солнце выходит из-за туч, просачивается сквозь витражи и наполняет храм ярким полуденным светом.
Мужчина возвещает о том, что союз одобрен Богами и переходит к основной части ритуала, обращаясь теперь не только к Богам, но и к предкам Асвейг и Ранбьорна, что должны были узреть и засвидетельствовать этот союз. Кто-то из жрецов предлагал пропустить эту часть, учитывая ситуацию и тридцатилетнее противостояние, но Ролло считал, что правильным будет поступить иначе. Ловдунги и Вёльсунги примиряются через брак этих двоих, стало быть, и их предки тоже. К тому же, он видел в этом высшую волю. Прародители Ранбьорна и Асвейг были близкой родней, и примирить хотя бы в Вальгалле было для Ролло большой честью.
- Вар засвидетельствует клятву, - Ролло протягивает ритуальный нож Ранбьорну и ждет, пока тот произнесет брачную клятву, разрежет руку и капнет кровью в огонь. После этого он смотрит на Асвейг и ждет, пока она сделает то же самое.
Закончив, принцесса отдает нож обратно Верховному Жрецу и вновь вкладывает ладонь в руку мужа. Ролло берет широкую ленту и символически обвязывает их ладони, готовясь произнести завершающую часть, когда хлопок в нескольких шагах, прямо под ногами императора, заставляет его отвлечься. На мгновение кажется, что произошел взрыв – такой громкий хлопок и так много пыли вокруг, но стоит присмотреться и в искрящейся серебристой дымке колдуны могут с легкостью узнать эльфийскую пыльцу.
Император, неосторожно наступивший на мешочек, брошенный принцессой Аслоуг, в замешательстве отходит в сторону от непонятного порошка и брезгливо отмахивается. Высокий мужчина в темном плаще с капюшоном, одетый точно, как жрецы, возникает, словно бы из ниоткуда, хотя те, кто стоял с ним рядом, готовы были поклясться в том, что он все время был здесь. Мгновение, в его руках мелькает метательный кинжал. Замах, бросок, кто-то из охраны выворачивает его руку, но кинжал уже пронзает тело императора.
На секунду зал застывает и его накрывает мертвая тишина, но спустя пару мгновений начинают разноситься крики ужаса особенно впечатлительных дам. Оживляются гвардейцы, личная охрана императора, жрецы. Эдельвульф Редвайн падает на пол и его одежды окрашиваются алой кровью.

ТЕХНИЧЕСКАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Установившаяся очередность постов: Асвейг, Реджина, Кайден, Адора и Айден, Гида, Ранбьорн, Аслоуг, Альберт, Варг, Катриона, Рогнеда, Артур, Сумар, Роланд.
На пост каждому игроку дается четверо суток. По истечении этого времени, очередь переходит к следующему игроку.
Если вы хотите поменяться очередностью, или пропускаете ход, напишите, пожалуйста, в соответствующей теме:  Глава IV. Новые начала. [Эргерунд, Гардарика, Драконий Остров, Авалон]

+10

18

Сердце глухо стучит в груди, когда Асвейг отвечает на улыбку Ранбьорна своей. Она не может точно сказать, что служит причиной ее волнения, но кажется, что даже руки теперь чуть трясутся, когда она вкладывает ледяную ладонь в ладонь короля.
Еще недавно принцесса и представить не могла, что это на самом деле случится, а если бы кто-то сказал ей нечто подобное – рассмеялась бы ему в лицо. Но теперь она стояла перед алтарем, уверенная в том, что собирается сделать, как никогда раньше. Мягкое тепло ритуального огня согревает кожу и Асвейг вновь смотрит на Ранбьорна, находя в его глазах отражение той же уверенности, что теперь читалась в ее собственных.
За ее спиной – весь Эргерунд, кузен-император, мать, Рогнеда, чье присутствие теперь кажется благословением Богов, потому что один ее взгляд вселяет в принцессу больше уверенности, чем сотня других взглядов.  За ее спиной сестры, ярлы и духовенство, за ее спиной Боги, которых призывает теперь Ролло, обращаясь к ним за разрешением заключить этот союз и за просьбой его благословить. Этого не отменить, от этого не уйти и не скрыться, даже если очень захочется и от мысли о том, что ее отец и предки тоже видят это, у принцессы на мгновение перехватывает дыхание. Она делала это ради мира и ради страны. Но что насчет ее семьи? И как она вообще будет разделять эту семью теперь, когда Ранбьорн становится ее неизменной частью? Асвейг не знала. Ей было страшно. Но вместе с тем, мнится, что она еще ни в чем в своей жизни не была так уверена, как в их союзе.
Земля не разверзается у них под ногами, когда Ролло просит Богов подать знак, не против ли они этого брака. Что ж. Боги не были против, когда Ловдунги победили. С чего бы им не отдать ее победителю? В этом у принцессы нет никаких сомнений. Да и сама она едва ли готова была считаться с теми знаками, что ей теперь подадут. Просто потому что дорога ее к этому алтарю была слишком долгой, чтобы пытаться теперь сбежать.
- Перед лицом Всеотца Одина, матери Фригг, перед лицом Фрейи и Фрейра, Тора и Тюра, перед лицом Ньерда и Идунн, клянусь быть тебе верной и достойной женой, почитать и уважать тебя и не покидать тебя ни в болезни, ни в бедности, ни в немощи, ни в старости до того самого дня, как мы встретимся в чертогах Всеотца… - глядя в глаза Ранбьорну, произносит Асвейг и сердце ее начинает колотиться быстрее. Она завершает свою клятву и берет в руки ритуальный нож, проводя лезвием по центру ладони и капая кровью в пламя, которое снопом искр подтверждает, что клятва принята.
Ролло на древнем наречии возвещает о том, что намеревается связать Асвейг и Ранбьорна перед лицом людей и Богов узами брака и их ладони символически обвязывают плотной лентой. Девушка лишь сильнее сжимает ладонь мужчины, готовая сделать последний шаг и сказать «да». Как раз в это самое мгновение за спиной принцессы слышится громкий хлопок.
Асвейг поворачивается, даже не задумываясь, продолжая сжимать руку Ранбьорна, силясь понять, что именно происходит. Разлетевшаяся в стороны серебристая пыльца эльфов вызывает удивление, однако, до крайности недолгое, потому что кинжал, что втыкается в Эдельвульфа, заставляет Асвейг тихо вскрикнуть.
Замешательство проходит почти мгновенно. Император падает на пол, мать оттаскивает Аслоуг от эпицентра происходящего и прижимает ее к себе, опасаясь того, что будет дальше.
Принцесса растерянным взглядом скользит по пятнам крови, что растекаются по одежде императора, но к нему тотчас же подбегают гвардейцы и отовсюду слышатся приказы немедленно найти целителя. Они в главном храме. С этим здесь не будет никаких сложностей.
Асвейг не вполне понимает, что именно происходит, но она знает одно: это – провокация и они не должны позволить сорвать свадьбу. Кто бы это ни сделал, что бы ни случилось, будь это недовольные ярлы, радикальные сторонники Вёльсунгов, люди, ненавидящие императора, жрецы, не признающие власть Ранбьорна – плевать. Стоит им остановиться сейчас и тот, кто это сделал, добьется желаемого. Асвейг разворачивается к Ролло и делает шаг по направлению к нему, а затем смотрит на Ранбьорна, одним взглядом давая понять, что думает на этот счет.
- Заверши церемонию, Ролло, - глухо, но твердо произносит принцесса, сжимая теперь ладонь короля так сильно, как может, - Немедленно, - оживляет она застывшего Верховного и удовлетворительно кивает, когда он продолжает завязывать ленту на их руках.
Вокруг начинается хаос. Крики, попытки привести императора в чувства, а затем гвардейцы, что уносят его в жилые помещения храма, убежденные, что там ему помогут. Асвейг не знает, сколько нападающих, что именно произошло и в сущности, это не ее забота.
- Кольца, - коротко и тихо командует принцесса и мальчишка подносит им кольца, распахивая резную шкатулку. Ей кажется, или мимо нее только что пролетел еще один кинжал? Асвейг не знает. Все происходит с такой скоростью, что она с трудом успевает следить за событиями. Взглядом она успевает выхватить фигуру Артура. Она не думает – точно знает, что он и без нее знает, что делать. Но во взгляде ее просьба, которая не нуждается в озвучивании, но все-таки слетает с ее губ:
- Защити нас, - просит тихо принцесса. Ранбьорн не может схватиться за меч, пока обряд не будет закончен и не сможет защищать ни себя, ни ее. Но его телохранитель не просто может, а должен. Они обязаны завершить обряд. Что бы ни случилось. От этого зависело будущее их семей и всего Эргерунда.

+11

19

- И дедушка, и звери, птенчик. Возьмем всех, кого захочешь, - улыбнувшись и взглянув на сына, пообещала Реджина. Детям-то уж точно едва ли хотелось сидеть на пиру, наблюдая за сомнительным весельем взрослых. Других детей же здесь было очень немного: принцесса Аслоуг, Великий Князь Ратибор, кажется, уже успевший познакомиться с детьми Верховной, да несколько детей ярлов. Проблема же заключалась в том, что не все малыши говорили на одном языке, и взаимодействие между ними было несколько затруднено в силу этого немаловажного аспекта. Гардарийский никто из детей еще не знал, эргерундский – как повезет. О том, как детям удавалось находить общий язык при помощи жестов, Реджина могла и вовсе только догадываться. Она не была против такого общения и приглядывала за малышами, когда они всей толпой забегали в покои, отданные под семью Верховной и была рада тому, что у детей появились новые друзья. Им хоть и было совсем не скучно втроем, а все-таки общаться с кем-то новым было интереснее.
И Айден, и Адора, и Роланд – все вертятся на руках у родителей и деда. Их любопытство вполне понятно, но едва церемония начинается, Корбу прикладывает палец к губам и поочередно глядит на каждого из малышей, показывая им, что сейчас нужно помолчать. Она знала, что долго дети этого не вынесут и надеялась только на то, что церемония не будет слишком длинной. На Авалоне все свадьбы проводили на улицах, но на острове позволял климат. Здесь же нужда проводить торжество в здании была обусловлена прохладой и возможности бегать, изображая маленький тайфун, возможности, увы, не было.
Реджина внимательно следит на ходом церемонии, про себя повторяя слова, которые каждый из жрецов хоть на континенте, хоть на островах знал на зубок, потому что большинство обрядов были схожи в своем начале. Она тоже возносит молитвы Всеотцу и тоже просит его благословить этот брак. В конечном счете, Ранбьорн брал в жены закостенелую язычницу, что давало основания полагать, что за прошедшее время он не сильно изменился во взглядах. По крайней мере, во взглядах на религиозный вопрос.
Корбу не сразу замечает легкую замыленность картинки. Перед глазами словно плывет, стоит ей посмотреть на мужчину в плаще, что стоит в самом первом ряду. Она несколько раз отводит взгляд, силясь проморгаться, а затем и вовсе трет глаза, но видение не исчезает. Не удается запомнить ни вид, ни тем более – лицо стоящего впереди. Да и стоит ли там кто-то на самом деле, или ей только кажется? Благо, у Корбу достает времени, чтобы понять, что это вовсе не обман зрения, а самый настоящий морок. Кому требуется приходить на такое торжество под чужой личиной и отводить от него глаза, да еще и с такой лютой силой, что Верховная с трудом удерживала внимание? Только злодею.
- Астрид, - на губах Реджины совершенно нейтральная, ничуть не напряженная улыбка. Она знает, что если скажет о потенциальной угрозе вслух, начнется паника и давка, а это может навредить не только детям, но им всем, - Варг, - тихо добавляет Корбу, поудобнее перехватывая Айдена так, чтобы его можно было без труда передать растерянной всаднице, - Сумар, - она касается его плеча, привлекая внимание, пока забирает Роланда из рук его отца.
- Пожалуйста, отведите детей в их покои, - тихим, ровным голосом просит Корбу, когда взгляд ее падает на стоящего совсем рядом Великого Князя Ратибора, которому, очевидно, куда больше хотелось играть, чем наблюдать за чьей-то свадьбой. Корбу взглядом отыскивает его мать, Рогнеду, что стоит в первом ряду. До нее рукой подать, но как раз это сейчас может навредить ребенку, а не принести пользу. Реджина думает увести князя, а потом предупредить его мать, но как раз в этот момент мешочек с эльфийской пылью взрывается миллионом искрящихся частиц, возвещая большие неприятности всему Фир Болгу.
- Сейчас начнется, - глядя на Кайдена и взяв его под руку, тихо сказала Корбу и хотя в тоне ее не читалось никакого веселья, глаза ее смеялись, когда она смотрела на удивленного Аркелла, - Давай, просто подождем, - предлагает ведьма и многозначительно смотрит на Гэбриэла, а затем на Катриону. Создавать панику сейчас нельзя. Уходить – тоже, попадут под подозрения. Оказывать помощь – преждевременно.
Видят Боги, если бы ситуация располагала, Корбу непременно бы расхохоталась, не смущаясь ни других гостей, ни чужого осуждения. В Эргерунде знали толк в развлечениях, раз уж император оказался под действием эльфийской пыльцы. Что это было и почему случилось, Реджина понятия не имеет, но она знает, что это – вовсе не главная сейчас проблема. Корбу смотрит на детей, затем на Кайдена и тотчас же подхватывает на руки Великого Князя. Мальчик смотрит на колдунью, широко распахнув свои ледяные глаза – точная копия матери, порода Вёльсунгов, но никак не гардарийцев.
- Великий Князь, простите меня за мою дерзость, - спешно произносит Реджина мальчику на твердом гардарийском с заметным акцентом, - Как вы смотрите на то, чтобы пойти поиграть? – успевает спросить Корбу, прежде чем столкнуться взглядами с Рогнедой. Как раз в этот момент кинжал пронзает плоть императора, и слышатся вскрики встревоженных женщин. Ведьма одним взглядом вопрошает Великую Княгиню, доверит ли она ей сына. Для решения у них считанные секунды. Скоро начнется давка и Реджина не уверена, что ей удастся быстро передать ребенка его матери.
Когда ведьма отдает Ратибора Сумарлиту, ей кажется, что она видела, как Рогнеда кивком головы дала понять, что позволяет это. Что ж, даже если это не так, то Великому Князю не будет ничего угрожать, а с дипломатическими трудностями они разберутся потом.
- Уходите, - глядя на Бергторов, просит Реджина, понимая, что от основного выхода они слишком далеко. Зато не так далеко от входа в хозяйственные помещения храма. Если оттуда и нет выхода, то, по крайней мере, в одном из внутренних залов можно переждать бурю. Удастся ли им пройти? Ведьма понятия не имеет. Потому что когда в сторону императора ли, королевской ли четы, летит еще один кинжал, начинается паника. Убийца не один? Куда скорее, морок на нем даст поймать его либо опытному колдуну, либо кому-то с очень зорким глазом и очень твердой рукой. И Реджина знает одного такого. Она взглядом скользит по залу, силясь найти близнецов, и одного из них очень скоро отыскивает у алтаря. Но не он ей теперь нужен. Пока Артур исполнял свой долг перед королем, а Альберт играл в невидимку, требовалось отыскать именно второго. В конечном счете, кто-то же должен был остановить начинавшееся безумие.

+12

20

Свадебная церемония идет своим чередом. Слышны знакомые слова, что Кайдену довелось и самому произнести однажды. Его брак (его первый брак) был недолгим, но вполне мог быть назван счастливым. Они с Марьей практически не знали друг друга до свадьбы, лишь пара встреч и те под пристальным надзором сотен глаз, видимых и невидимых. Но у невесты по счастью был мягкий, покладистый нрав, что пусть и не вызвал в Аркелле страсти, но был ему приятен. К тому же Марья слыла первой красавицей Гардарики, что не только радовало глаз ее будущему мужу, но и ласкало самолюбие. Нежная, кроткая, ласковая  голубка, забранная из родного дома и привезенная в суровый край драконов и людей, что привыкли жить бок о бок с ними.
Взгляд Первого Маршала падает на Великую Княгиню. Они могли бы считаться родней, но, то единственное, что их связало, умерло. Кай хорошо помнил Ярослава. Еще по время сватовства они неплохо поладили, сойдясь на общем мнении относительно будущего империи и стремления к союзу между Драконьим островом и Гардарикой. Но смерть Марьи все перечеркнула. Что бы там не говорили посланники, Аркелл знал, Ярослав так и не простил ему гибель любимой сестры. Они оба должны были ее защищать и оба же не справились, позволив ступить на проклятую и забытую Богами землю Аргайла. Теперь же не и Ярослава, лишь его вдова и малолетний сын, ставший волею судьбы и свой матери Великим Князем. Да еще Рогволод – дядя и соперник. Ох уж эти Великие дома.
И все-таки откуда это ощущение тревоги? Кай не может от него отделаться с того самого момента, как они вошли в Храм и с каждым произнесенным словом Верховного жреца, с каждым жестом и каждым вздохом присутствующих, оно лишь усиливается, сгущаясь в воздухе и заставляя инстинкты воина вопить о том, что тем, кто ему дорог здесь не место. Реджина тоже чувствует нечто подобное или, в силу своей силы, видит то, чего не способен увидеть Кай? Так или иначе, но она передает на руки чаты Бергторов вначале Айдена, а затем и Роланда, тихим голосом веля отвести детей в их покои. Передавая сына, Аркелл ловит взгляд жены и к собственному удивлению видит в них веселье. Он хочет спросить, но в этот момент и сам все понимает.
Мешочек эльфийской пыли взрывается под ногами императора, заставляя воздух вокруг искрится, точно снег на солнце. Мужчина в плаще, на которого Кай до этого не обращал внимания, бросается вперед с занесенным кинжалом и Эдельвульф падает. Грудь его пронзена сталью, кровь заливает нарядные одежды и каменный пол у алтаря, где все еще, не смотря на произошедшее продолжалась брачная церемония. «Вот это выдержка!» усмехается про себя Аркелл, скорее не видя, а чувствуя, как мимо них в сторону королевской чаты летит еще один кинжал. Сколько их еще? На кого нацелены?
- Защищайте герцогиню! – приказывает Аркелл рыцарям, сам же держится ближе к Реджине, ощущая себя теперь без оружия все равно, что голым – Ну, вот и грянул гром. Как думаешь, птичка, кто из них окажется крепче, истекающий кровью император или король, не сумевший обеспечить безопасность своих гостей на собственной свадьбе?
Краем глаза Кай замечает, как Реджина передает на руки Сумара Великого Князя. Забавно, они все правители, обладающие властью и силой, но здесь и сейчас всего-то с десяток умелых ударов и всей их власти конец.
- Сумар, головой… - произносит Кайден, успев схватить дядю за плечо. Он знает, что говорить об этом Маршалу Юга не нужно. Граф скорее умрет сам, чем позволит упасть хоть волоску с головы своих внуков. И то, что Первый Маршал все-таки озвучивает это вслух, относится в большей мере не к его детям (потому что безопаснее чем в руках Сумара они могут быть лишь в руках родителей), но к Ратибору. Малолетний Великий Князь должен вернуться к своей матери целым и невредимым. Этого бы хотела Марья. Этого бы желал Ярослав. Это нужно было Кайдену, Ордену и Драконьему острову. И все это было в руках Сумарлита.
- Проложите им путь и охраняйте, - тихо приказывает Первый Маршал двум гвардейцам сестры, особенно широким в плечах, прекрасно понимая, что без оружия от них не так уж много пользы в охране. А вот протолкаться сквозь толпу, вот-вот грозящую стать опасной в своем страхе, им было вполне по силам. Сестру же он уверенным жестом притягивает ближе к себе. – Что ты там говорила, Змейка? Чувствуешь себя как голая?.. – на его губах усмешка, пока взгляд шарит по залу, ища тех, кто сумел-таки пробраться в Храм с оружием. – У меня ощущение, что с нас там, у вдоха, прямо-таки кожу посдирали.
Кай готов был спорить на что угодно, что данное ощущение теперь овладевало всеми в Храме, кто умел не просто держать оружие, но и знал как именно пустить его в ход. Его мало волнует происходящее теперь у алтаря. Завершилась церемония или нет, для Первого Маршала было важно лишь одна. Вывести из этого безумия своих женщин без единой царапины. И все-таки его взгляд на краткое мгновение обращается к Ранбьорну. Кэт и Реджи убеждали его в необходимости союза с Эргерундом, прекрасно зная, что если и существует на карте империи государство, которое Кайден хотел бы видать своим союзником меньше, так разве что Аргайл.
- Гражданские войны не заканчиваются, - произносит Аркелл одними губами, зная, что услышать его в нарастающей буре сумеют разве что сестра и жена.

Отредактировано Kaidan Arkell (2019-05-26 19:02:51)

+12

21

Дети затихли и замерли, к чему и призывала их мать – взгляды направлены к королю и без мгновения королеве, к действиям жреца. Адора по такому поводу даже перестала ныть, наслаждаясь красотой и значимостью момента: понять толком, что происходит (глобально, для Эргерунда и всей империи), она  в силу возраста не могла, но почувствовать это интуитивно  – вполне. Тем более, что и под сводами Храма образовалась давящая тишина, в которой был слышен лишь сильный голос Жреца.
- «О, Фрейя, как это прекрасно… Я хочу такую же свадьбу и роскошное платье,» – мечты уже рождались, и девочка бы непременно озвучивала их вслух, но пока что действовало мамино указание «тишина», продиктованное одним лишь взглядом. Его, несмотря на то, что Верховная Жрица никогда не злилась на них так, как на простых смертных, дети понимать умели и понимали действительно, так что повторять им дважды не придётся. По крайней мере, какое-то время.
Однако вскоре что-то пошло не так. Близнецы повернули головы к матери, которая поимённо звала Бергторов, но не придали этому никакого значения: она была спокойна, улыбалась, поэтому пугаться было нечего, и они вновь вернули всё внимание к свадебной церемонии. Та, правда, развивалась, по мнению Айдена, недостаточно быстро – слишком долго говорят, слишком долго стоят, слишком много людей, слишком всё!... Но иного, кроме наглой девчонки, показавшей язык Роланду, наблюдать не приходилось. Да и потом, как мысленно отметил мальчик, чувствовавший себя чуть ли не защитником семьи, надо бы поговорить с этой девочкой: что это она себе такое позволяет?
- Вы куда-то уходите? Почему мы отправляемся в покои? Мама, ты же говорила о прогулке… – Айден не протестовал, когда его подхватил на руки Варг, а затем довольно резво, но аккуратно передал своей жене. Он всего лишь не понимал, к чему такие меры, когда они пришли смотреть на короля и королеву, а теперь, пока церемония ещё не закончилась, их попросту уводят, будто уже пора спать. То, что не пора, мальчик знал наверняка!
Грохот, испуганный возглас из первых рядов и удивлённый ропот в толпе. Близнецы вздрогнули и повытягивали шеи, силясь увидеть источник шума. Несмотря на первоначальный испуг, они по-прежнему не видели никакой угрозы, но ощущали лишь лёгкое волнение. Айден и вовсе мысленно предположил, что это - часть церемонии. Однако... что же там такое, да ещё и без них? А вот, когда стало видно нападение на императора, Адора, тихо пискнув, закрыла ладошками лицо и тут же отвернулась к деду.
- «О, Фрейя, я передумала, не надо мне ничего такого,» - уткнувшись в его шею, она уже даже не плакала и просто молча сидела – моментально вспомнились страшные часы, проведённые в заточении у сумасшедшей ведьмы, что угрожала и им с Роландом, и родителям лютой расправой. Было страшно, но всё опять же проходило без слёз и лишних криков. Даже, куда её отнесут, малышке было уже всё равно, лишь бы подальше от этого ужаса.
Айден же, неотрывно наблюдавший за красивым полётом мерцающей пыли, и видевший, как неизвестный человек пронзает кинжалом тело императора, понял всё без слов: владыку Фир Болга, скорее всего, убили. Мальчик не пытался отвернуться или хотя бы отвести взгляд – он упорно смотрел на происходящее, словно впитывая в себя каждое движение людей вокруг императора. Не укрылось от его глаз и то, что свадебную церемонию продолжили вопреки смерти ближнего, словно от этого зависели жизни остальных. Он счёл это храбрым, но абсолютно безрассудным поступком: жизнь их императора не стоила этих слов, колец, а более высокое и важное для Эргерунда трёхлетке было и неведомо.
- Может быть… он ещё жив? – слабым, чуть дрожащим голосом спросил мальчик у уже уносившей его прочь всадницы. Надежда, как говорится, погибает последней, да и не просто так. - И куда мы идём? Воины… мама… они защитят её? – выглянув из-за плеча Астрид, чтобы в последний раз поглядеть на родителей, прежде, чем его унесут и скроют в толпе, близнец заволновался: больше не за себя, а за семью. Конечно, с материю остался отец – он не даст её никому в обиду, но, как будущий воин, Айден понимал, что без оружия, оставленного вне этих стен, многого не навоюешь. Вон, даже воинам, прокладывающим путь через людскую массу, и то туго приходится, а какие здоровые… как скалы!
- «Всё хорошо… всё будет хорошо,» – мысленно заверил сам себя мальчишка, с напряжением зажмурившись и надеясь, что всё это кончится как можно скорее.

+12

22

Брак, который довелось засвидетельствовать собственными глазами каждому из присутствующих в этом храме; брак, который способен изменить ход событий и примерить две великие династии, играл важную роль. Бессмысленный хаос во всём государстве уже должен закончиться, тридцать лет земли Эргерунда впитывали кровь, достаточно настолько, что ближайший десяток лет почва будет смердить духом смерти. Однако окончательно положить конец всем распрям сможет лишь общий наследник Ловдунгов и Вёльсунгов, посему, Гида не стала даже пытаться переубедить брата, не смотря на то, что Бьорн воин от рождения, а не политик. Ей хотелось верить, что он знает, на что идёт. Ранбьорн Ловдунг отныне король, со многими его решениями ещё не раз предстоит смириться. Одни считают, что лучше бы покончить с оставшимися Вёльсунгами, но в таком случае не избежать им очередной волны беспокойств, которые могут закончится для династии Ловдунгов непредсказуемо, а были и те, кто поддерживал решение короля - в основном оставшиеся люди преданные Вёльсунгам, но желавшие остановить войну, ничуть  не меньше, чем все прочие; долгую тридцатилетнюю войну, которую Эйрик Ловдунг начал обезумев от собственных амбиций. Гида предпочитала находится в стороне. Выросшая на войне, Гида до сих пор не привыкла к спокойной тишине и цветочному аромату, вместо запаха пота и крови. После всего, этот праздник казался странным, будто вовсе не реальным, будто тех страшных тридцати лет и вовсе не было. А может, сейчас она откроет глаза и снова окажется среди побоища. Так ей было бы проще.
Она уже не слышала то, что щебечет над ухом сестра и о чём переговариваются Эйнар с матерью, все мысли Гиды были погружены в собственный омут. Стихали все прочие голоса, отдаляясь всё дальше и дальше, пока совсем не стали беззвучны. Пышное празднество напоминало об обещании Хьялмара, что Гида, дочь Эйрика, станет его женой. Каждый шаг Асвейг приближал её к алтарю, этот же путь должна была пройти Гида, чтобы произнести ту же клятву перед ликами богов. Пускай и без свидетелей, в кромешной ночной темноте, и пускай их слова улетали в пустоту, теряясь во мгле, но однажды Гида уже поклялась слово в слово с надеждой, что ей повезёт повторить клятву вновь, но уже стоя перед алтарём. Один... Он столько же вправе забирать, как и наделять. Ему не нужен был этот счастливый брак, но ему нужен был Хьялмар. Претила одна только мысль о том, что рано или поздно Ранбьорн задумается о судьбе своих сестёр и начнёт искать достойные партии. Уж лучше путь боги отберут её жизнь, чем позволят чужому мужчине прикоснуться к её телу. Гида не желала даже думать об этом, искренне надеясь на понимание брата. Она не Ранбьорн, и она не готова чем-то жертвовать ради таких целей. Ей до сих пор кажется, что она не сможет испытать что-то подобное снова, её не отпускали тошные мысли о возможном замужестве. Этот мир уже устал от политических игр и кровавых побоищ, так же, как и Гида не желала становиться пешкой среди всего этого.
Громкий хлопок, звонко разнёсшийся по стенам храма, заставил вздрогнуть и растеряться. Фэйра вскрикнула, отскочив назад и потянув за собой сестру. Гида практически сразу же поймала взглядом источник звука, обратив внимание на сгусток переливающейся на свету пыли.
- Что происходит? - Не громко произносит она в сторону Эйнара, оказавшегося возле сестёр практически сразу.
- Понятия не имею...
Из-за поднявшейся дымки толком ничего нельзя было разглядеть, она лишь мутно могла разглядеть силуэты. Ей не нравилось то, что она ничего не видит, а тем более то, что она потеряла старшего брата из виду. Гида смогла сделать всего пару шагов, но Эйнар удержал сестру.
- Нет, стой.
Весь зал накрывает тишиной, никто лишний раз даже не шевелится. До того самого момента, пока пыль не рассеивается, открывая взору лежащего на полу императора, на его одежде за считанные секунды начало разрастаться алое пятно крови.
- О боги! - Послышался голос матери. Женщина прикрыла рот рукой, прижимая к себе младшую дочь.
- Вам нужно уходить, - но Эйнар не успевает сделать хоть что-то, как в сторону королевской четы летит ещё один кинжал. 
- Ранбьорн!   Гида старалась перекричать поднявшийся шум.
Вокруг началась паника,  откуда-то позади прошлась волна толкучки, задевшая и Ловдунгов, заставляя тех смешаться в толпе. Она из всех сил старалась устоять на месте и не дать себе свалиться с ног, держалась лишь потому, что Эйнар кое-как удерживал её за предплечье. Нет, она не уйдёт. Не сейчас. Серьёзно? Эйнар должен знать свою сестру лучше чем кто-либо другой, она не тронется с места. В какой-то момент, Гида понимает, что не слышит голосов брата, сестры и матери. Она их больше не видит перед собой, потеряв в паникующей толпе. Судорожно оглядывается, пытаясь зацепиться хоть за одно лицо, но всё её попытки тщетны.
- Эйнар! Фэйра!
Гида не видит, что происходит впереди, не видит и того, что позади. Лишь крики, раздающиеся эхом в её голове. Она уже переживала нечто подобное, но в последний такой случай её руки крепко сжимали два стальных острых топора, готовые разнести противника на куски. Впервые за многие годы Гида полностью освободилась от оружия, не смея приходить к богам с намерением кому-то навредить, но уже сейчас очень пожалела об этом. Как никогда она чувствовала себя беспомощной. Попытавшись привести мысли в порядок, Гида постаралась прорваться вперёд, унесённая дальше в толпу.
- Ранбьорн! - Повторяет снова настолько громко, насколько ей позволяют голосовые связки.

Отредактировано Guide Lovdung (2019-05-27 20:06:57)

+9

23

Если бы Альберт знал, хотя бы догадывался, что беда повернет свою оскаленную пасть с той стороны, где сам он и находился, лучник меньше бы глазел по сторона и больше присматривался к людям рядом с собой. Или нелюдям. Один черт. Но Джесси искал глазами того, кто может прервать церимонию, среди гостей. Цепкий взгляд из-под капюшона скользил от одного лица к другому, поочередно выискивая в знакомых и незнакомых чертах признаки нервозности, обмана, злого умысла. Он даже не слышал, как произносились молитвы и клятвы, не замечал, как Судьба связывала его старого друга с прекрасной женщиной. Берт хотел бы искренне порадоваться за Бьорна, хотел бы от души поздравить того в числе первых с заключением брака, хотел бы... Да только никто его "хотелки" не учитывал, не прислушивался и всё, что ему оставалось — это выполнять свой долг и молится своим богам, что бы те даровали королю и будущей королеве долгую и счастливую жизнь. А надо было молится за то, что бы свадьба прошла без сучка, без задоринки. Да только понял это Альберт слишком поздно.
Легкое колебание застоявшегося душного воздуха, предвещающее движение, откуда-то сбоку могло бы и не привлечь внимание лучника, если бы не громкий хлопок и облако какой-то пыли. Отвлеклись все. и Альберт в том числе. А ведь знал же, что такое диверсия и все равно повелся! Звук, усиленный каменными сводами храма, просто не мог не отвлечь и не упустить драгоценное время. Пусть всего на мгновение. Да только этого оказалось достаточно, что бы потерять время.
Берт первым заметил движение сбоку, как фигура, с надетым на голову капюшоном, точно таким же как у него самого, бросилась вперед. Парень ещё успел про себя усмехнуться, что только боевым монахом ещё в этой жизни не доводилось побывать, да прикинуть, что он успевает наперерез, но нет, не успел. Кинувшись следом, младший из близнецов вытянул руку вперед и... Ткань чужого балахона только коснулась самых кончиков его пальцев, прежде чем исчезнуть безвозвратно. Кем бы ни был неизвестный, но осознание, что это не человек или не совсем человек, пришло раньше, чем ноги успели отбить ещё один стук о каменный пол. Альберт не успевал. Он не успевал просто катастрофически. Острый взгляд цеплялся за бегущего впереди и тут же подмечал на сколько они разные по скорости.
«В зеленых холмах, около речушек и озер, живут эльфы. Но люди не замечают их не потому, что они невидимы, а потому, что очень-очень быстрые. Наши глаза не поспевают за их движениями.»
Давно забытые сказки, что рассказывала им с братом их кормилица, всплыли в голове моментально. Было ли это логичным или Альберт, что всегда находил особое очарование в старых легендах, и ему просто хотелось в них верить, но уже через два шага лучник почти не сомневался в своей догадке.
«Когда поймаешь его, если поймаешь, не лезь проверять острые ли уши, а то и так половина королевства считает Альберта Джесси чернокнижником», - подал ехидный комментарий внутренний голос.
Но лучник только отмахнулся, вливая все силы в ноги, заставляя двигаться себя на пределе возможностей. А ведь, казалось бы, что тут бежать...
Когда фигура впереди промчалась мимо Ранбьорна и Асвейг, наступило легкое облегчение. Что ж, значит не они были целью. Злоумышленник выбрал свою целью кого-то другого. Вот только кого? В храме было столько знати, что каждый мог с легкостью оказаться мишенью. Паническая мысль внезапно родилась и заставила подавиться воздухом на очередном вдохе. Взгляд лихорадочно метнулся в сторону брата, выискивая его в первых рядах. Затем заметался по знакомым лицам. Но прежде, чем паника успела заполнить сердце Альберта, кинжал вонзился в императора. Ехидную улыбку лучник проглотил. Не время.
Младший Джесси вылетел между молодоженами и остальным залом, скрывая тех за своей спиной. Но неизвестный не попытался вернуться обратно. Он рванул дальше, по проходу между гостями, намереваясь скрыться. По крайней мере так казалось Берти.
- Величество, обряд то закончите, а мы прикроем, - кинул лучник другу, даже не оборачиваясь, прежде чем прыгнугуть вперед.
Выдернуть из толпы брата оказалось легче, чем казалось. Паника только только началась среди гостей. Схватив Артура за руку, младший вытащил билзнеца на постамент, подальше от суетящихся людей.
- Нужно защитить короля и королеву, - кивнул лучник в сторону молодоженов, говоря этим больше, чем очевидные вещи.
Хорошо, когда у тебя есть тот, кто может чуть ли не мысли читать. Не нужно тратить много слов, что бы тебя поняли. Альберт простой фразой не только привел брата в чувства, но и выложил весь план действий. Он будет ловить беглеца, а Артура прикрывать спину Бьорна.
Неудобный капюшон был откинуть с головы. Не только потому, что в нём было куда жарче, да и обзор меньше. Ещё и потому, что стражники могли принять Джесси за второго злоумышленика. Платок с лица тоже пришлось стащить и отдать его брату.
- Что-то не так с этой пылью. Не дыши. И...
Альберт позволил себе заминку. Всего секунду.
- Мне нужен твой амулет, брат.
В руке младшего лучника уже появился его собственный, вытащенных из-за пазухи и снятый с шеи. Оставлять близнеца безоружным перед неизвестностью он не собирался. А в этом небольшом украшении какая-никакая, а защита от магии.
Молча взяв другой, из рук брата, Альберт накинул его на шею и тут же рванул чуть назад. Артур и сам разберется теперь. Да он и так разобрался бы без подсказок брата. Но ничего младший лучник не мог поделать с собой. Ему было гораздо спокойнее, когда оба действовали по одному общему плану.
Вскочив ногами на алтарь, Альберт вложил пальцы в рот и громко свиснул. Звук вышел таким, что частично перекрыл крик голосов. Отвлекающий маневр, кажется, станет главным атрибутом сегодняшнего дня. Но это был не тольно он. Лучник с балконов целились вниз, но не стреляли. Не удивительно. Они боялись попасть в людей, им не хватало где-то опыта и, конечно же, скорости. В отличии от Берти. Зато они могли помочь по другому. Ближайший из тех, что были сейчас на балконах, правильно понял своего командира. Лук и колча полетели вниз и были пойманы рукой Джесси.
Теперь, с амулетом барат, глаза стали ещё более зоркими, а скорость в теле увеличилась. Младший Джесси вскинул лук, шепча себе под нос покояние перед богами севера, за то что так неуважительно поступает с их алтарем, и молитвы своим богам, призывая их силу для благого дела, для защиты.
Взгляд зацепился за фигуру, которой, как будто-то и не было, а в следующую секунду она вновь появлялась. Но, в отличии от прошлого раза, теперь лучник четко видел свою цель. Вдох. Неизвестный пытается скрыться, спрятаться не только в своем мираже, но и за паникующими людьми. Но это не помеха для Альберта. Выдох. Пальцы отпускают тетиву так привычно и знакомо, словно парень пытался сейчас не спасти только-только наступивший мир в королевстве и свадьбу друга заодно, а стрелял по мишеням в саду ради развлечения. Стрела вылетела с легким свистом, устремившись к своей целе. Она должна была вонзится в плечо беглеца, но младший из близнецов не следит за ней. Вдох. Ещё одна стрела ложится на тетиву. Теперь Альберт не целится. Он уже знает куда нужно стрелять. Выдох. Тетива приветливо звенит в его руках, но увидеть результат своих трудов Джесси не суждено.
Альберта сбили с ног, прямо с алтаря кинули на пол, налетев и приставив к горлу лезвие меча. Все же поздно он снял капюшон и платок, поздно. Воины не успели рассмотреть кто это и почему он стреляет по толпе. Видимо потому, что это были не воины Ранбьорна. Альберт понял это сразу, как только открыл глаза после не самого мягкого и удачного падения, и увидел незнакомые лица и совсем чужую форму.
- Я попал?!? Да уйдите вы!
Ладонью оттолкнув лезвие от себя, Джесси вскачил на ноги. Но где там! Упертые бараны, коими за частую были воины, не собирались его отпускать и не дали пройти. За их спинами же лучник ничего и рассмотреть не мог.
- Артур! - Поймав взгляд близнеца, Тень показал рукой в направлении, в котором стрелял.

+7

24

Ну естественно, все не могло пойти по плану. Артур давно уяснил, что планы крайне редко воплощаются в жизнь пунктик к пунктику. Всегда случается что-то из рук вон выходящее, а потом планы рушатся, как карточный домик. Во многом благодаря этому пониманию он рано научился очень быстро соображать и импровизировать. А еще - быстро брать себя в руки. Хладнокровие в опасных ситуациях, умение задавливать эмоции в нужный момент - это то, что не раз пригождалось Артуру по жизни.
Вот и теперь, тело на автомате отшатнулось назад от облака подозрительной пыльцы, а взгляд уже метался вокруг в поисках опасности. Проблема была в том, что Артур искал опасность Бьорну и Асвейг, и никак не ожидал того, что неизвестный нападет на Императора. А потом будто растворится в воздухе. Реакция и взгляд, ускоренные амулетом, вновь успевают выхватить убийцу из толпы, но у Артура нет лука под рукой - да и прицелиться сквозь начавшую медленно паниковать толпу было бы крайне сложно.
Артур уже хотел было рвануть следом за неизвестным, но его вытянул из толпы Альберт - и при одном взгляде глаза в глаза Артур понял, что у брата есть план.
А дальше все происходило очень быстро. Он молча и без разговоров обменялся амулетами, прикрыл платком лицо и отрывисто кивнул брату, вынимая меч и занимая место перед Ранбьорном и Асвейг, закрывая их собой. Ничто более не должно помешать закончить церемонию. Мимо пролетел шальной кинжал, убийца пытался добить Императора, потом еще один, который Артур ловко отбил в сторону, не позволяя даже на ширину ладони приблизиться к королевской чете. Поймав взгляд Асвейг, он все так же молча кивнул - если понадобится, он здесь же и поляжет, но не позволит причинить вред ей или Бьорну.
Над головой засвистели стрелы - Альберт стрелял в будто бы мерцающего в воздухе убийцу. И попал! Артур видел, как только что расплывающаяся фигура покачнулась и осела на пол.
За спиной послышались негодующие восклицания Альберта, Артур резко обернулся, брата удерживали воины, не позволяя двинуться.
-Отпустите его! - резко и отрывисто приказал Артур ближайшему воину. - Не узнали, что ли?! Пусть займет мое место! И сами встаньте вокруг и никого не подпускайте, - и, дождавшись начала исполнения приказа, рванул к убийце, осторожно обогнув подозрительную пыль на полу храма.
Нападавший лежал на полу, точнее - пытался не то встать, не то уползти куда-то, но ему крайне мешали две стрелы: одна насквозь пробила коленную чашечку, а вторая вошла ровнехонько под лопатку. Хорошо, что Альберт не убил его - можно будет хорошенько допросить.
Жестко прижав нападавшего ногой к полу, Артур приставил лезвие меча к его шее.
-Не советую дергаться, - тихо и спокойно сообщил он и жестом подозвал ближайшего воина, чтобы тот связал его. А пока воин крепко скручивал руки нападавшего за спиной, обернулся, быстро проверяя, все ли в порядке у алтаря. Поймал взгляд брата и показал ему жестами, мол "все нормально, он жив, ранен, увожу допрашивать, присоединяйся, как будет возможность".
Двое воинов потащили нападавшего в ближайшую каморку, в которой можно было без помех поговорить. Споро обшарили одежду покачивающегося - видимо от боли и потери крови - человека. На пол полетела перевязь с кинжалами, несколько мелких, пока неясных артефактов легли на тумбочку возле двери. Потом в руках Артура оказалась карта континента и копии печатей, заставившие его нехорошо нахмуриться. Все это было крайне подозрительно. Последней в его руках оказалась какая-то склянка с бесцветной жидкостью - Артур осторожно приоткрыл и поверхностно принюхался, после чего быстро отдернул голову и резко выдохнул - жидкость воняла крайне неприятно. Зелье? Яд? Было непонятно, и Артур осторожно положил склянку себе в карман - ее стоило отдать кому-то знающему. Один из воинов обратил внимание на странную татуировку на запястье, Артур присмотрелся - знак напоминал жреческий, но какому богу он был посвящен, было совершенно неясно. Может быть Альберт знает больше, ведь он гораздо начитаннее брата.
Напоследок воины обломали стрелу и сдернули с головы человека капюшон - Артур холодно осмотрел незнакомое лицо и кивнул в сторону стула.
Воины привязали несостоявшегося - вроде бы несостоявшегося, Артур не был уверен, в каком состоянии Император - убийцу к стулу. Один встал сбоку, а второй вышел за дверь, охранять снаружи.
-А теперь поговорим, - жестко и холодно процедил Артур, внимательно вглядываясь в лицо нападавшего. - И как насчет начать со знакомства? - по губам скользнула усмешка. - Кто ты такой? Я вижу у тебя жреческую татуировку, может поведаешь о своей вере? Очень любопытно послушать. Чем тебе... или скорее - вам, кем бы вы ни были - не угодил Император? И, - он продемонстрировал пленнику склянку, а потом вновь спрятал ее, - что это и для кого предназначается?

+6

25

Кто бы ни покушался на жизнь императора, а может быть, короля с королевой, он добился чего хотел: паники. Крики разносились по всему храму и Ролло на мгновение застыл, наблюдая за происходящим. Пока король вслед за королевой произносил клятву, мужчина застыл на месте, удивленно глядя за происходящим. Неужели он ошибся? Неужели в самом деле ему не следовало женить этих двоих?
Ролло вздрагивает, когда Асвейг одергивает его и глядя в ее глаза, полные решимости, глядя за тем, как защищают короля его подданные и его друзья, мужчина понимает, что не имеет права теперь сомневаться. Он должен завершить церемонию.
Жрец туже завязывает символический узел на их руках, произносит молитву и бросает в еще горящий огонь локоны светлых волос принцессы, а затем короля. Он снимает с их рук ленту и протягивает поднос с кольцами, не отрываясь глядя на то, как дрожащими руками принцесса надевает кольцо на палец короля и на то, как уверенно повторяет то же действие сам Ранбьорн.
- Перед лицом Богов и людей, перед лицом Ваших родичей, живых и мертвых, называю вас мужем и женой! – громко, на весь зал возвещает Ролло. Губы жениха всего на мгновение соприкасаются с губами невесты и они оба поднимаются на ноги.
- Отпустить его немедленно! – командует Ранбьорн, указывая на одного из своих телохранителей, что всего мгновение назад выпустил стрелу. Он видит, как второй бежит к покушавшемуся и удовлетворенно кивает головой. Оставалось надеяться, что убийца жив и его удастся допросить. Нет. Из него удастся вытрясти всю душу и узнать, кто именно послал ублюдка, чтобы расстроить едва ли не самое важное мероприятие в Эргерунде за последние годы, а может быть, и на много лет вперед. По крайней мере до тех пор, пока у короля не появится на свет наследник.
- Охраняйте принцессу и отведите ее в ее покои. Асвейг, не перечь, - отрезает он, глядя на Вёльсунг, что уже открыла рот, чтобы что-то сказать, - Ее Величество, вдовствующую королеву, принцессу Асхильд и принцессу Аслоуг выведите через хозяйственные помещения храма, - командует он оставшимся ульфхэднерам, что только успевают кивать головой
- За принцессу Гиду и принцессу Фэйру отвечаете головой. Найти их, быстро! – он различает Гиду в толпе, но кинуться к ней сейчас значило бы создать еще больший хаос. А обеспечить ее безопасность было делом куда более значимым, чем что бы то ни было еще.
- Открыть боковые выходы из храма. Разогнать зевак с улиц. Убрать лошадей, не хватало здесь еще жертв, затоптанных разъяренными животными. Всю знать направляйте в замок через северный квартал, - благо, что из замка были вызваны все гвардейцы и их количества хватало на то, чтобы исполнить все приказы короля. Он, наконец, поворачивается к Ролло и смотрит на него в упор.
- Есть что-то, что поможет императору? Пришли к нему лучших лекарей. Если он еще жив, не дай ему умереть, - рычит мужчина, не в силах справиться теперь со своим гневом. Он кидает быстрые взгляды по храму и кидается вперед, расталкивая людей с тем, чтобы помочь встать женщине и двум ее детям. Люди сосем обезумели, готовые затоптать друг друга. Между делом Бьорн обращает внимание на делегацию Авалона и Драконьего острова. Пока все остальные в хаосе и страхе разбегаются, эти стоят на месте, как если бы ничего не случилось. Что это вообще такое? Что, Фенрир побери, здесь происходит? Даже Реджина выглядит вполне довольной. Они причастны? Неважно. С этим они разберутся позже. Холодный металл на пальце напоминает о том, что они получили то, для чего сюда пришли. Их с Асвейг поженили. У этого была высокая цена. Но они получили то, что желали.

Да, он попал.
Убийца падает на пол, пронзенный стрелой. Морок вокруг него тотчас же рассеивается и вместе с тем на лице его отражается удивление: кто мог ранить его? Кто мог его поймать?
Порыв подняться на ноги и бежать одолевает мужчину, и он даже собирается это сделать, но боль в плече и немыслимая слабость заставляют лишь болезненно застонать и с трудом приподняться над полом. Как раз в этот момент к нему поспевает кто-то из людей короля и пригвождает его сапогом к полу. Только этого не хватало. Хотя, какая разница? Если единобожный ублюдок был мертв, все не напрасно. Умереть за дело – не так страшно, как умереть, не исполнив задуманное, необходимое, продиктованное ими.
Его тащат в неизвестном направлении. Перед глазами плывет, мужчина хмурится, остатки морока падают к ногам черной паутиной. Как это вышло?
- Верманд, меня зовут Верманд, - без лишних предисловий отвечает убийца, предварительно заорав, когда кто-то обломал стрелу, что торчала у него из плеча, - Император мертв? – это – единственный вопрос, что теперь волнует Верманда и он смотрит на собеседника, ожидая не услышать от него ответ, но увидеть его в выражении лица и глаз.
- Ты видишь у меня жреческую татуировку. Значит, очевидно, что я жрец, - он криво усмехается. Вот уж действительно смеяться тут было не над чем. Точно не над ситуацией. Точно не над тем, что с ним сделают, когда все узнают. Но скрывать ему нечего. Своей жизнью он не дорожит. А о том, кто они такие скоро узнает весь мир.
- Тем же, чем и тебе. Тем же, чем всему северу. Тем же, чем вашему королю, - хрипит пленник, а затем закашливается, - Вы не поняли, а мы на одной стороне в  этой войне. Мы делаем то, о чем вы только смеете думать. Или скажешь, не хотел отомстить за своего короля? – он смеется негромко и зло. Глаза пленника смеются вместе с ним, и в них явственно читается безумие. То самое, что способно было спалить все королевство.
- А ты дай мне ее выпить и узнаешь, - кивает на склянку Верманд и силится пошевелиться. Руки затекли.

+4


Вы здесь » Fire and Blood » ­Сюжетные квесты » [22.03.3300] Глава IV. Новые начала.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC